Сиротка для Ледяного чудовища

Архимаг провёл меня по нескольким сквозным комнатам, заставленным книгами, потом по винтовой лестнице, и, наконец, по коридорам.

Когда мы вышли в галерею с большими окнами, я поняла, что мы во дворце. За окнами был сад и широкая мощёная дорога, ведущая к воротам. Я завертела головой, внимательнее всё рассматривая. В коридорах были картины, гобелены и украшения. Всё в светлых тонах, в позолоте.

Но я решила про себя, что в замке Нивеуса всё равно было красивее. Там было проще, но намного уютнее. А ещё там всегда был рядом он сам. Даже когда прятался от меня. Теперь я точно знаю, что от меня.

Архимаг попросил подождать за большой двойной дверью. Я рассматривала узор, пока за дверью слышались голоса: взволнованный, убеждающий архимага и грозный чей-то ещё.

Дверь открылась, и на меня из-под густых бровей холодно и оценивающе посмотрел высокий, статный мужчина в возрасте. Я узнала его — видела его в волшебном шаре Нивеуса. А ещё на монетах. Король.

Я склонилась в поклоне.

— Это она? — спросил он.

— Да, Ваше Величество, — очень стараясь убедить, ответил архимаг. — Пойдёмте, и вы сами увидите, что принцессе станет лучше.

— Если нет, сидеть тебе в темнице за обман, — властно бросил мне король и зашагал широким шагом по коридору.

Архимаг тронул меня за руку:

— К нам приходило много мошенников и обманщиков. Вот Его Величество уже никому и не верит. Не сердитесь на него и ничего не бойтесь.

— Я и не боюсь, — тихо ответила я.

Это было правдой. Король был грозен, но не страшнее Нивеуса в гневе. Да и, к тому же, я знала, что обманывать не собираюсь, а цветок должен помочь.

Ветерок так и не вернулся в кольцо, скакал рядом и с любопытством разглядывал всё вокруг. Ноги устали и гудели от долгой ходьбы: видимо, я была ещё слаба. Но холода уже не чувствовала, значит, зелье архимага подействовало.

Мы пришли к комнате принцессы. На огромной кровати лежала маленькая худенькая девочка. Она казалась куколкой из-за огромных подушек и размеров кровати. Красивая, но измождённая длительной болезнью. У меня сердце защемило, а король сразу переменился: грозный вид спал с него, будто и не было. С грустью и нежностью он смотрел на принцессу, а потом осторожно подошёл, опустился рядом на одно колено и взял маленькую ладошку в свою, огромную и квадратную.

Архимаг взял у меня цветок и встал рядом с королём. Маг нараспев заговорил длинное заклинание, а потом, в самом его конце, взял руку принцессы и приложил к цветку.

Послышался звон колокольчиков, как тогда, когда я искала ледяной цветок в лесу. Кончики лепестков почернели. Принцесса вздохнула глубоко и открыла глаза.

— Папа? — спросила она удивлённо и немного заспанно. — Почему у тебя столько белых волос?

Её тоненький детский голосок звучал будто в тон колокольчикам цветка.

— Доченька, — сдавленно отозвался король. А потом шумно всхлипнул и сгрёб принцессу в охапку. — Ты наконец проснулась!

От счастья и умиления я тоже чуть не заплакала. Часто-часто заморгала, а потом тихонечко вышла из спальни принцессы, чтобы не мешать.

За мной вышел архимаг. В руках он держал горшок с цветком.

— Возвращаю. Хочется оставить, на опыты, но этот чудесный цветок принадлежит не мне. И своё дело он сделал. Спасибо тебе, милая, — глаза мага тоже были влажными. — Мы уже почти и не верили.

— Я рада, что принцесса выздоровела, — я приняла цветок из его рук.

— Он, скорее всего, завянет, — грустно сказал архимаг, с каким-то научным интересом разглядывая ледяной цветок в моих руках.

Я глянула и заметила, что почернел он ещё больше.

— Но что тогда будет с Нивеусом? И с принцессой? Ведь цветок забрал их проклятие и болезнь на себя!

— А никто не знает, — тяжело вздохнул маг. — Только не касайся его больше на всякий случай. И по секрету, милочка: у принцессы тоже было проклятие, но никому об этом ни слова.

— Стойте! — широкие двери распахнулись, и к нам спешно вышел король. — Успел. Скажи, как тебя зовут? Как тебя наградить? Ты спасла мою дочь, проси что хочешь!

Король шагнул ближе и склонил голову. Я отпрянула и замахала руками.

— Что вы, Ваше Величество! Зовут меня Ярика, и ничего мне не надо.

— Совсем? — удивился король.

— Разве что дорогу к ледяному чудовищу показать, — задумалась я. — А то не знаю, как вернуться.

Король долго и изучающе смотрел на меня, а потом сказал:

— Я уже обещал и выполню твою просьбу, какой бы странной она ни была. Но зачем тебе к чудовищу? Может, попросишь что-то другое? Платье, шубу, сундук золота, дом, тройку лучших лошадей?

— Платье есть, шубкой меня тоже одарили. А всё остальное всё равно мачеха продаст. Я хочу к Нивеусу вернуться… чувствую, что без него всё не так в моей жизни будет…

Чем дальше, тем тише я говорила. А ещё зарделась, подумав о Нивеусе и его поцелуе. Но я и правда сердцем чувствовала, что нужна ему. И что он мне нужен, как бы он ни ругался потом на то, что опять ослушалась и вернулась.

— Хорошо. Иди домой, а завтра на рассвете я к тебе пришлю дружинников, которые тебя отвезут туда на лошадях. Если передумаешь — просто скажешь им об этом. Иди…

До дома меня тоже проводили. Подвезли на большой золочёной карете, дали с собой пирожных с королевского стола. Все слуги, дружинники, как только узнавали, что благодаря мне принцесса излечилась, тут же тепло и счастливо улыбались и сразу хотели чем-то помочь.

Я чувствовала себя смущённой, но счастливой. Почти от всего отказалась: не было тут большой моей заслуги. Это Нивеус цветок сам захотел отдать… Чтобы спасти меня.

Вся деревня оглядывалась, чуть шеи не сворачивая, когда мы ехали по ней. Остановилась карета аккурат напротив нашего дома. Сестра выбежала встречать, узнавать, кто приехал. Но когда я открыла дверь и вышла, дар речи потеряла и так и замерла с открытым ртом.

Я пожелала провожатым хорошей дороги, махнула им рукой и зашла в дом, минуя стоящую соляным столбом сестру.

— Вот и ты, — сказал мачеха. Она ждала меня во дворе, уперев руки в бока. — Этого-то я и ждала.

Вдруг она засмеялась, но нехорошим, злым смехом. Поднялся ветер, сорвал платок с мачехи и разметал её волосы. Они трепетали на ветру, шевелились, как будто змеи.

— Отдавай цветок, — зловеще закричала мачеха.

Глава 23. Правда

Я, не веря в столь разительные перемены, замерла на месте. Всё вокруг будто потемнело, даже солнце за окном спряталось. Я отступила назад, к двери, и прижала к себе горшочек с цветком, как с самым ценным, что было в моей жизни.

— Отдай мне его, — мачеха шагнула ко мне.

Она вмиг переменилась. Её дородная фигура вытянулась, лицо осунулось, проявляя орлиный нос и острые скулы. Передо мной была уже не моя мачеха, а чужая, незнакомая женщина. Ведьма?

— Столько лет я ждала, терпела выходки твоего папаши ради этого момента, — гулким, страшным голосом проговорила она. — Только для того, чтобы вовремя, в то время, когда пророчество исполнится, оказаться рядом.

— Пророчество? — удивлённо вымолвила я.

— Ох, бедняжечка, тебе такую роль отвели, а ты и не в курсе вовсе, — ведьма расхохоталась. — А всё мать твоя, которая спрятала секрет в шкатулке. Да всё равно недостаточно хитра она была.

Я понимала меньше и меньше. Какое пророчество? Какая роль?

— Теперь, когда цветок наконец-то у меня… Я закончу своё проклятие, и род Снежных драконов будет уничтожен! — мачеха протянула руку и почти коснулась цветка, но я успела отскочить в сторону и отвести горшочек.

Ведьма зарычала и снова бросилась ко мне в попытке вырвать цветок из моих рук. Я успела забежать за стол так, что он теперь оказался преградой между нами.

— Упрямая! Как эти две Светлые! — сцепив зубы пробормотала мачеха.

Я помотала головой: ничего не понимала. Каждое ее новое заявление всё больше запутывало меня.

— О чём вы, матушка? — по привычке обратилась к ней я. — Вы же даже не знали мою маму.

— Не знала я её, как же! — усмехнулась ведьма и наклонила голову, рассматривая меня. — Такая же наивная доверчивая дурочка была. Подружка её, Светлая Эола оказалась истинной для наследника рода Снежных драконов. И это тогда, когда я почти стала его женой!

От этого воспоминания на лица ведьмы появился страшный оскал. Она будто смотрела мимо меня. Мне бы убегать, да я, казалось, приросла к месту.

— Конечно, я перестала для него существовать, словно стала пустым местом! И все остальные: подданные, его родители, и даже мои родственники восхищались Эолой, забыв обо мне. Но я-то помнила об этом предателе. Не должен был его род продолжаться, поэтому наслала я на всех Снежных проклятье, и их дети должны были стать ледышками!

Рассказывая, ведьма медленно обходила стол, приближалась ко мне. Я заставила себя отмереть, несмотря на страх, и отступить, обходя стол в другую сторону. Так мы и двигались по кругу.

— Но нет, Эола оказалась слишком самоотверженной. Она отдала своё бессмертие, чтобы спасти Нивеуса. Он стал живой ледышкой, не способной что-то чувствовать, но мать поставила условие: однажды родится девочка, которая растопит лёд земель, и мальчик снова оттает.

Я слушала с ужасом от поступка ведьмы и восторгом от самопожертвования матери Нивеуса. Надеюсь, он может ещё вспомнить маму и оценить то, что она для него сделала.

— Когда родилась ты, в предгорьях впервые вскрылись по весне ручьи. Я поняла, что это знак, — я отшатнулась к стенке, когда увидела, как вытянулись крючковатые пальцы и удлинились ногти ведьмы. — И тут я не смогла довести проклятье до конца. Ты должна была исчезнуть, развеяться по ветру. Но твоя мать закрыла тебя, зачахла сама, оставив тебе это кольцо и шкатулку. Мне оставалось тогда только одно — быть всё время рядом, чтобы в нужный момент подобраться к Нивеусу. И закончить начатое, уничтожив цветок!

Я ахнула и закрыла рот рукой. Неужели все эти годы она ждала момента, чтобы добраться до Хозяина? Но как же…

— Но как вы могли знать, что цветок кому-то может понадобиться, особенно принцессе?

— А это было совсем легко устроить. Подумаешь, угостить маленькую доверчивую девочку ярмарочной заморской сладостью! — она снова вернулась взглядом ко мне и хищно посмотрела на цветок в моих руках. — Отдавай. Или возьму силой!

— Ни за что, — я покачала головой.

Тогда она вытянула руку и в меня полетели несколько ледяных игл. Одна из них больно вонзилась в руку. Я охнула и выпустила горшочек, который упал и покатился по полу. Я кинулась к нему. Ведьма яростно крикнула что-то, и я зажмурилась, ожидая, что вот-вот мне в спину прилетит что-то ещё. Но…

Воздух вокруг заледенел, а стены покрылись инеем. Я медленно подняла глаза и увидела, что рядом стоит Нивеус и просто поднятой рукой останавливает яростный шквал огня, который явно должен был меня сжечь. Сердце забилось чаще: он здесь, он пришёл! Пришёл спасти меня. Хозяин смотрел на ведьму, и на обычно равнодушно-холодном его лице проглядывалась затаённая ярость.

Когда огненный поток кончился, Нивеус присел рядом со мной и внимательно всмотрелся в моё лицо, но не стал прикасаться.

— Я обещал, что найду тебя где угодно? — мягко сказал он.

Я отвлеклась буквально на секунду, но ведьма успела добраться до цветка и с победным смехом резко сорвала его. Нивеус дёрнулся, будто от неожиданного удара.

— Ярика, — с грустной улыбкой прошептал он. — Прости.

Он начал медленно леденеть от кончиков пальцев, пока его глаза тоже не покрыла ледяная корка.

Глава 24. Шкатулка

Я не могла поверить своим глазам. Как же могло так произойти? Не мог же он действительно заледенеть? Он же должен был оттаять душой! Это же точно произошло, ведь иначе бы он не пришёл спасать меня.

Ведьма продолжала злорадно смеяться. Она с размаха бросила горшочек на пол, и он разлетелся на мелкие кусочки, а цветок совсем почернел и рассыпался в пыль. Ах! Но теперь же и огнянка вернётся к принцессе!

Во мне будто что-то сначала оборвалось, грудь сжали невыносимые тиски, а из глаз брызнули слёзы. Да как же надо ненавидеть, чтобы совершить столько зла?

Нивеус застыл ледяной статуей около меня. Я кинулась к нему и обняла, положив голову ему на плечо. Стало жутко холодно, будто вот-вот сама стану такой же, как Нивеус. Но я не могла его отпустить. Я не могла поверить, что он заледенел навсегда.

Мои слёзы скатывались по щекам и моментально застывали на фигуре Нивеуса. Я пыталась вздохнуть, но не могла.

Тут из колечка выскочил Ветерок и начал вокруг меня крутиться. Чувствуя, что вот-вот потеряю сознание, а там ведьме ничего не помешает и со мной что-то сделать, я на прощание ласково погладила своего непоседливого духа.

Глаза закрылись сами собой, но я не провалилась в тёмное забытье. Пальцы руки, что касались Ветерка, стало покалывать, будто маленькими иголочками, а потом по всему телу разлился жар.

Мне казалось, меня наполнила какая-то новая, непривычная сила. Дышать стало легко-легко. Я распахнула глаза и увидела, что от моих прикосновений ледяная корка, что покрывала Нивеуса, начинает таять и трескаться. У меня появилась надежда, и я, не сдержавшись, прижалась губами к губам Нивеуса. Сначала холодные, они стали постепенно теплеть, а потом я почувствовала, как горячие большие руки обняли меня и прижали к себе. Его слегка шершавые губы разомкнулись и обхватили мои. Нивеус поцеловал меня в ответ нежно и упоительно, как будто утолял давно мучившую его жажду.

— Нивеус! — воскликнула я и смущённо отстранилась.

Но он не позволил это сделать надолго. Он снова притянул меня к себе, с улыбкой выдохнув моё имя. Сердце ликовало. Нивеус жив он рядом, он… Оттаял и душой, и телом!

Казалось, мы в этот миг забыли обо всём, что нам угрожало. Но ненадолго. Над нами послышалось отчаянный полузвериный рык. Ведьма.

Мы разомкнули объятия. Нивеус обнял меня одной рукой, а вторую выставил вперёд и перед нами возник ледяной щит. Вовремя, потому что ведьма приближалась к нам, окутанная какой-то тёмной магией, которую она собрала в клубок и направила на нас.

Я замерла, прижавшись к горячей груди Нивеуса, и не сводила взгляда с надвигающейся тьмы. Но она разбилась о щит и разлетелась в стороны, растаяв как дым. Тогда ведьма чуть двинула пальцами, и в её руках появились два чёрных кинжала, с которыми она кинулась вперёд.

Я в сердцах пожелала сдуть её подальше и инстинктивно выставила руку перед собой. Из неё. вырвался поток воздуха и отбросил ведьму от нас. Я ахнула. Ничего себе!

Нивеус убрал защиту. Сердце подскочило к груди: я была уверена, что колдунья вот-вот добежит и атакует нас. Нивеус взмахнул рукой, и в неё полетели ледяные иглы. Одна из них попала в грудь, там, где сердце, и женщина превратилась в ледяную статую. Прямо так, как была, с растерянным, но всё ещё озлобленным выражением лица.

Нивеус встал и, взяв меня за руки, помог подняться.

— Пожалуй, то спонтанное решение подарить тебе колечко было самым лучшим в моей жизни, — улыбнулся он и аккуратно, с небольшой опаской дотронулся до моего лица. — Хотя я тебя всё равно нашёл бы. Где бы ты ни была.

— А я бы вернулась, — улыбнулась я.

Потом мой взгляд упал на разбитый горшочек.

— Принцесса! Её проклятье тоже вернулось! — испугалась я.