Этот мир не выдержит меня. Том 2

Стоило этим троим представиться, как на меня со всех сторон посыпались имена, воинские звания, специализации и детали биографии.

— Варкис, десятник, щитоносец.

— Жиль, копейщик, участвовал в «Большой прогулке» по землям варлогов...

— Бэзил, мечник.

— Зип, младший капрал, мечник.

— Вилис, копейщик, служил в ополчении Священного имперского города Костахена.

Я внимательно рассматривал окружавших меня людей, запоминая имена и особенности внешности. Плох тот командир, который путает своих бойцов. Или что ещё хуже, вообще не знает, как их зовут.

Наёмники спешили рассказать о себе. Кратко, буквально несколькими фразами, они описывали собственные жизни, а затянувшиеся раны служили иллюстрациями к их словам. Разные судьбы, разные лица, разные шрамы.

Я снова поднял кулак над головой, призывая бойцов к тишине. Знакомиться с личным составом вот так — скопом, было неправильно...

Висельник выделил мне место для проведения «собеседований» на заднем дворе трактира — туда можно было пройти прямо с улицы.

На относительное небольшой — десять на десять метров — площадке стояли пустые бочки из-под пива и покосившиеся столы с лавками. Дождь, солнце и ветер пока не успели превратить их в труху, но состояние мебели оставляло желать лучшего. Впрочем, мы здесь не банкет в честь визита английской королевы собирались устраивать, а наёмникам на такие мелочи было плевать.

В углу находилась лестница, ведущая с заднего двора сразу на второй этаж трактира. Под ней, в теньке, я и расположился. Хорошее место: и прохладно, и отступить можно, случись чего. Не то чтобы обстановка предполагала обострение ситуации, но лучше быть готовым ко всему.

Люди подходили ко мне по одному, присаживались за стол, рассказывали о себе и отвечали на вопросы.

Я не спрашивал ничего особенного, не давил, не пытался запутать или сбить с толку — просто собирал первичную информацию и следил за реакцией собеседников. Самый обычный разговор мог многое рассказать о человеке. Поза, взгляд, манеры — всё это служило объектом для анализа.

С теми, кто сильно нервничал, путал слова или откровенно врал, приходилось прощаться сразу. Мне нужны были уверенные в себе бойцы, а не лжецы или нюни. Благо на сорок с лишним человек таких оказалось всего четверо.

На меня вылился поток сведений о людях, местах, событиях. Я узнал десяток новых топонимов, сотню дат и тысячу фактов — причём все эти данные прятались между слов или тонули в океане подробностей, которыми не скупясь делились говорливые наёмники.

«Я ходил под знамёнами курфюрста Кумбурленского... Большая прогулка — так потом назвали наш поход. Ох и настрадались от нас варлоги... Ящеры свои дома из таких полых брёвнышек собирают — они лёгкие и прочные, но горят — залюбуешься. Самые высокие полыхали так, что, поди, из столицы столбы пламени видно было...»

«Померли детки, значится. И жена померла. Скотину я сам порезал, чтобы лихим людям не досталась, и в ополчение пошёл. Тут как раз Император с курфюрстом нашим — чтоб ему пусто было — сцепились. В первую битву, когда на нас имперские катафракты в золотой броне попёрли, половина баталии штаны замарала, а потом ничего, пообвыклись... Ранило меня уже под конец войны. Какой-то мастер ядовитый пар на нашу сотню напустил, вот там-то меня в плен и взяли. А как не взять, когда в глазах темнота и дышать нечем?».

«А он, прикинь, мне и говорит: „Ты, Ворс, больно удачного роста получился — в самый раз, чтобы под пиками пролезть и секирой им ноги-то пообрубать!“. Странноватый он у нас был, всё выдумки какие-то выдумывал... Ну я, значит, на него посмотрел и говорю: „Командир, ты совсем одурел, что ли? Меня же прибьют махом!“. Но делать нечего — полез... А дальше... А что дальше? Как в воду глядел — приголубили меня шестопёром! Вишь, шрам на затылке? В-о-о-о-о-т, опосля шестопёра остался...»

«Братья-инквизиторы платили хорошо. Да и кормили знатно, врать не буду. Но опасно с ним было. Если они кого из ополчения с собой против Диких магов брали, так тот почти с гарантией не возвращался. Братья-то и сами мастера хоть куда, а простому человеку как против чародейства выстоять? Помню, был один парнишка — бойкий такой, всё в дело рвался, дурак. Ну и взяли его против Дикого, а тот пальцами щёлкнул, и паренёк в камень оборотился. Был человек, а стал изваяние. Причём знаешь, что страшно? Глаза были как у живого...»

Даже моих навыков с трудом хватало, чтобы справляться с этим потоком. Спустя пару часов наступило лёгкое отупение — перед глазами стала появляться полупрозрачная пелена, а в уши будто бы напихали ваты. Сказывалась усталость, да и информации было слишком много.

— На сегодня всё, — я поднялся из-за стола. — Остальные могут прийти завтра.

Желающим наняться в отряд не было конца и края — новые люди подходили каждые десять-пятнадцать минут. Справиться с таким количеством за один день было попросту невозможно. Нужен перерыв.

Несколько трактирных завсегдатаев, которых Висельник использовал в качестве подручных, выкатили пару бочек пива, а затем вынесли котёл с бурой похлёбкой. Как и вся еда, изготавливаемая в этом заведении, она выглядела не очень привлекательно, но пахла приятно.

Впрочем, непрезентабельный внешний вид — это последнее, что волновало наёмников. Съедобно, да и ладно.

— Вот это дело! — сообщил Ворс и первым схватил одну из пустых глиняных плошек. — Даже в императорской армии такого не бывало!

Остальные поддержали его слова одобрительным свистом. Похоже, здешнее военное руководство не особо заботилось о личном составе. И это было в корне неправильно — голодный солдат много не навоюет.

— Теперь можно выпить, — Йоганн наполнил кружку.

До этого момента мужчина не прикасался к пиву, но сейчас решил расслабиться. Всё верно. Опытный человек не спешит дурманить разум алкоголем, пока дело ещё не кончено, однако после его завершения всегда готов поддержать коллектив.

— Твоё здоровье, — Йоганн внимательно смотрел на меня своими большими глазами. — Что дальше?

— Набор продлится ещё седмицу, — ответил я. — Первое жалование все получат уже сегодня. Тем, кому некуда идти, могут остановиться в трактире. Остальные пускай расходятся по домам, но на рассвете жду всех здесь.

Я не собирался завтра же приступать к боевому слаживанию — для этого тут попросту не хватило бы свободного пространства. Приказ явиться рано поутру имел ровно одну цель — поддержание дисциплины. Нельзя оставлять солдат, получивших жалование, без присмотра надолго — это неизбежно закончится бедой.

Даже если эти солдаты — взрослые и умудрённые опытом дядьки.

Йоганн кивнул. Похоже, он прекрасно понял мотивы, которые мною двигали. Умный мужик.

Веселье набирало обороты. Наёмники, многие из которых воевали в гражданской войне друг против друга, с хохотом вспоминали былые сражения. Они давно смирились с полученными ранами и понесёнными потерями — теперь прошлая вражда связывала этих людей крепче, чем дружба.

Пиво лилось рекой. Бойцов не смущало ни высоко висящее солнце, ни жара, ни завистливые взгляды редких прохожих, осмеливающихся заглянуть на задний двор. Наёмники праздновали заключение нового контракта. Контракта, который для многих из них наверняка станет последним.

Ничего не поделаешь. Солдаты удачи сами выбирают свою судьбу.

Йоганн принёс мне кувшин с пивом. Я поднял сосуд повыше, приветствуя первых бойцов моего отряда, а затем залпом замахнул его содержимое. Наёмники огласили округу боевым кличем и последовали моему примеру.

Что же, ритуал соблюдён, пора уходить. Не стоило смущать подчинённых своим присутствием... Так же как не стоило принимать деятельного участия в разгоравшейся пьянке. Негоже командиру бухать с солдатами.

Совместное распитие спиртных напитков ведёт к панибратству, а от панибратства буквально один шаг до невыполнения приказа.

Тем более, повод уйти у меня был — в проходе, ведущем с площади на задний двор, замаячила недовольная физиономия разведчика.

— Тебя нельзя оставлять одного, — сообщил он, когда я подошёл. — Меня не было совсем недолго, но ты успел ввязаться в очередную драку...

Похоже, Марку уже рассказали о происшествии с Альтифом.

Будучи совсем малышом, я частенько поджигал белые пуховые ковры, которые устилали улицы Москвы в июне. Мне нравилось смотреть, как быстро, почти мгновенно, пламя расходится в разные стороны. Похоже, слухи и сплетни расползались по этому городу куда стремительнее, чем горел пух в моём далёком детстве.

— Твоё присутствие вряд ли изменило бы хоть что-то, — я пожал плечами. — Тем более, спроси кого хочешь, Альтиф сам на меня набросился.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Марк. — Ты любого доведёшь до белого каления... Хоть крестьянина, хоть благородного.

— Не преувеличивай.

— Альб и мастер Вегайн не дадут соврать...

— Плевать на них обоих, — усмехнулся я. — Скажи лучше, как всё прошло.

Судя по отпечатку ладони, который красовался на щеке разведчика, беседа с Барталомеей была очень жаркой.

— Всё прошло великолепно, — Марк поморщился и потёр покрасневшую кожу. — Она согласилась.

Вот и отлично. Отправив вместо себя разведчика, я не только сэкономил время, так ещё и по морде лишний раз не получил. Мелочь, а приятно.

Теперь, когда все действующие лица готовы играть отведённые роли, дело оставалось за малым. Нужно было всего лишь дождаться зрителя, ради которого затевался спектакль. И я уверен, Вилли ни за что не пропустит главную премьеру сезона.

— Как ты её убедил? — спросил я.

— Очень просто. Взял на испуг.

— И каким же образом?

— Сказал, — хмуро ответил Марк, — что если не согласится, то тогда снова припрёшься ты... Припрёшься и расколошматишь всё, что осталось целым после прошлого твоего визита.

Такими темпами у женщины разовьётся нервный тик от одного упоминания моего имени.

— Что насчёт ледяной соли? — спросил я. Селитра волновала меня куда больше, чем душевное равновесие Барталомеи.

— Сегодня она отправит послание нужным людям.

Я кивнул. Хорошие новости.

— Я сказал Барталомее, — Марк посмотрел мне в глаза, — что ей ничего не угрожает...

— И правильно сделал.

Пусть гарантировать безопасность женщины я не мог, но зачем пугать человека лишний раз? У неё в жизни и без того стресса хватало.

Похоже, эти слова не удовлетворили Марка. Он продолжал сверлить меня пристальным взглядом.

— Если всё пойдёт как задумано, — добавил я, — то Барталомея даже не увидит сынулю Короля. Как и он её.

— А если нет?

— А если нет, — устало выдохнул я, — то, вероятно, мы все умрём.

Пришлось немного сгустить краски.

Неожиданно возникшая симпатия к Барталомее не давала разведчику трезво смотреть на ситуацию. Зато, с другой стороны, эта же симпатия неплохо мотивировала его выложиться на все сто, чтобы защитить объект воздыхания от любой угрозы.

Как ни крути, чувства мешали работе. Но их тоже можно было использовать.

— Завтра она прибудет в «Нежную розу», — прищурившись сказал Марк. — И я хочу быть там вместе с ней.

— Тоже решил немного подзаработать? — усмехнулся я.

— Хочу убедиться, что Бараталомее ничего не угрожает... Я вынудил её согласиться, и теперь я отвечаю за её жизнь.

Похвальная принципиальность, что сказать...

Проявившаяся у разведчика гиперответственность несколько не вписывалась в мои планы, но ничего страшного. Грош цена тем планам, которые невозможно изменить.

Изначально я собирался отправить Марка в небольшое, дня на три, путешествие. Разведчик как-то упомянул, что в округе располагалось несколько ветеранских центурий, и бывшим легионерам вряд ли нравилось соседство с бандитами. В отличие от наёмников, они не стали бы служить за деньги, но могли помочь разделаться с Вороном из любви, так сказать, к искусству.

Ну и за небольшую долю от будущей добычи, само собой.

Опытные и что ни мало важно бесплатные бойцы пришлись бы весьма кстати, но эта затея могла подождать. Не думаю, что несколько дней радикально поменяют положение вещей.

В общем, пусть разведчик побудет в «Нежной розе» — верный и подготовленный человек в стенах борделя лишним не станет. Присутствие Марка оградит от возможных глупостей и Жаннет, и Баратломею.

— Поступай, как считаешь нужным, — сказал я.

Разведчик с облегчением выдохнул и кивнул. Похоже, синекожая дамочка серьёзно запала ему в душу.

Вечером, когда наёмники уже разошлись по домам, привезли оружие от Жаннет. К трактиру подкатила запряжённая парой грустных кобылок телега, на козлах которой сидел не менее грустный возница.

— Забирайте, — он печально взмахнул рукой, указав на восемь замотанных в дерюгу тюков и десяток круглых деревянных щитов, прижимавшихся к бортам.

В тюках оказались короткие мечи, одноручные топоры и несколько булав — не бог весть какое богатство, но на халяву, как известно, и уксус сладкий. Лишним этот арсенал точно не станет.

Я бросил вознице пару медных монет, отчего тот сразу повеселел. Деньги таяли буквально на глазах, но жадничать не стоило. Жизнь не любит скупых.

— Благодарствую, господин!

Лошади застучали копытами по камням мостовой, а мы с Марком быстро перетаскали подарок Жаннет в одно из пустых помещений на втором этаже трактира.

Затем я завалился в комнату, выделенную мне Висельником, и подпёр на всякий случай дверь стулом. Не самая лучшая защита, но пару лишних мгновений подарить сможет.

Далее — проверка окна и разоружение. Клевец лёг под кровать, а оба кинжала разместились на расстоянии вытянутой руки от изголовья.

Метательные ножи остались при мне. Небезопасно, конечно, но совсем без оружия оставаться не хотелось даже во сне.

«Надо отправить Фольки еды и пива», — успел подумать я, прежде чем глаза закрылись сами собой.

На этом долгий и насыщенный день для меня закончился.

Утро, конечно, началось не с кофе и хрустящего круассана. Впрочем, я и не рассчитывал на подобную роскошь.

Дверь дрогнула под ударом могучего кулака, а затем из коридора послышался хриплый голос Висельника:

— Вставай. Он очнулся.

Глава 24

Как только раздался первый звук, я сразу скатился с кровати, подхватив с пола клевец и вытряхнув метательный нож из перевязи. Бодрящее пробуждение.

В комнате было темно, но чувствовалось, что подступало утро. До рассвета оставалось ещё какое-то время, а в воздухе уже висел запах сырой свежести. Запах нового дня.

— Кто очнулся? — спросил я, тряхнув головой.