Этот мир не выдержит меня. Том 2

Слова какого-то тощего и слегка оборванного мужичка были поддержаны одобрительным гомоном. Похоже, о моём «подвиге» знали все без исключения.

— А я всё равно думаю, что враньё, — хмыкнул «богач». — Не мог сосунок его победить. Это не-воз-мож-но!

Последнее слово он произнёс по слогам. Видимо, для большей убедительности.

— Вряд ли это враньё, — рассудительно заметил «трезвенник». — Слишком много людей видело размен, и все говорят одинаково.

— Людей? — скривился «мажор». — Разве то люди? Но мне плевать, я всё равно проверю сосунка, и мы посмотрим, каков он. Может, и воевать ни с кем не придётся... Может, если хорошенько потрясти, монеты к нам сами в руки посыплются...

Большей части наёмников эти слова не понравились — они даже немного отошли от болтуна, неодобрительно покачивая головами. Будучи профессиональными солдатами удачи, они не хотели губить репутацию, участвуя в ограблении нанимателя.

А вот парочка «пассажиров», одетых в потрёпанные кожаные тужурки, наоборот радостно захохотала. Похоже, идея «мажора» пришлась им по душе. Думаю, такой комапашке не место в наших стройных рядах. Мы собирались отчистить округу от бандитов, а не наплодить новых — так что с этими «товарищами» придётся попрощаться.

— Нехорошо сказал, — «трезвенник» выразил общую мысль. — Даже плохо.

— Не гунди, — отмахнулся «мажор». — И не бойся. Я просто немного поиграюсь с сосунком...

— Ты, главное, не проиграй, — с лёгкой иронией в голосе сказал «трезвенник». — А то всякое бывает.

«Мажор», услышав эти слова, покрылся красными пятнами и выпучил глаза. Похоже, тема проигрыша отозвалась в его сердце какими-то неприятными воспоминаниями.

Я прекрасно понимал, что проверки на «вшивость» не избежать. Это обычное дело в мужском коллективе.

Пусть мне удалось заслужить определённый авторитет, но сама наша природа вынуждала ставить под сомнение любые авторитеты. Особенно такие скороспелые, как мой.

В общем, раз уж меня всё равно собирались проверять на прочность, стоило совместить «приятное» с полезным. И силу продемонстрировать, и от лишних людей, не вписывающихся в наш ансамбль, избавиться.

Я выждал ещё немного, но больше ничего значимого не произошло. Лишь один наёмник не выдержал солнцепёка и ушёл, однако его место тут же заняли сразу несколько новичков. Что же, пора действовать.

Я поднялся с лавки, заглянул на кухню, где колдовал трактирщик, и перекинулся со здоровяком парой слов. Тот коротко рассказал мне о «мажоре», которого звали Альтиф, а затем предложил помощь в его усмирении, однако я отказался. Нужно было разобраться с проблемой самому, без привлечения посторонних.

Снаружи меня встретила толпа голодных, потных и слегка подвыпивших мужиков.

— Наконец-то! — произнёс кто-то. — Мы уж и не надеялись...

Несколько человек засмеялись, но я остановил весельчаков, подняв над головой кулак. Над площадью повисла тишина.

— Рад, что вы откликнулись на мой призыв, — я говорил громко — так, чтобы слышали все. — И благодарю за ожидание. Вы страдали под палящим солнцем и поэтому каждый, даже тот, кто не попадёт в отряд, получит порцию похлёбки и кувшин пива за мой счёт. Так будет справедливо.

Мне требовалось сразу заручиться поддержкой большинства, продемонстрировав заботу о личном составе. Бойцы должны знать, что их судьба волнует будущего командира.

Наёмники встретили известие одобрительным гулом.

— Погоди-ка, — вперёд вышел холёный Альтиф. Парочка в тужурках следовала за ним по пятам. — Ты хочешь сказать, что кто-то из нас не попадёт в отряд? Ты хочешь сказать, что кто-то из нас ждал зря?

Я даже не посмотрел на вопрошающего. Стоило вступить в диалог или тем более начать оправдываться, и моё негласное место в иерархии опустилось бы на самое дно. А приказы того, кто обитает на дне, выполнять не станут.

Нельзя отвечать на вопросы, заданные таким тоном. Правильная реакция на подобные заходы ровно одна — это применение силы. Однако время для активных действий ещё не пришло — пока что Альтиф был частью толпы, а толпа не любит, когда её обижают.

— Наместник самого Императора, граф Свейн вил Кьер, — я продолжал говорить, не обращая на Альтифа никакого внимания, — дал мне важное поручение — я должен уничтожить разбойников, которые мешают жить всей округе.

Это известие вызвало целую бурю, состоящую из радостных криков и слов поддержки. И не удивительно — сейчас меня слушали не только наёмники, но и простые горожане, которые присоединялись к стихийному «митингу».

— И для меня будет большой честью, если вы разделите эту благородную обязанность вместе со мной.

Я специально «разогревал» народ.

Толпа любит пафос и высокопарные изречения, поэтому воздух снова сотряс одобрительный вопль. Впрочем, радость людей можно было понять — уверен, многие из них от души настрадались из-за банды Ворона.

Только один человек «выпадал» из коллектива. Альтиф не разделял всеобщего восторга — он закипал, наливаясь нехорошей краснотой. Полный игнор с моей стороны и царящая вокруг атмосфера неимоверно бесили напыщенного мужика.

Я не смотрел на него напрямую, но не забывал контролировать движения оппонента периферийным зрением. Мало ли, вдруг он решит выкинуть какую-нибудь глупость раньше времени.

Правда, громкие имена, пафосные речи и реакция толпы надёжно удерживали Альтифа от необдуманных поступков.

— Однако, — продолжил я, когда шум утих, — мы не сможем принять в свои ряды всех желающих. Кто-то должен остаться здесь, чтобы защитить людей, если беда придёт в город.

Я сказал это специально, чтобы не плодить обиду среди тех, кто не попадёт в отряд. Пусть лучше они считают себя «запасными игроками», а не неудачниками, оказавшимися за бортом.

— Но те, кто выйдет со мной на поле битвы, честно выполнят свой воинский долг, и вернутся домой, овеянные славой!

Градус напряжения дошёл до максимума. Я буквально кожей ощущал поддержку толпы — думаю, сейчас даже самые мирные горожане с радостью пошли бы за мной, чтобы поскорее избавить планету от Ворона. Жаль только, что от них было бы мало толка.

Наёмники загудели. Похоже, многие из них уже и сами поверили, что их привёл сюда благородный порыв, а не банальная жажда золота. Правда, долго эффект от моей зажигательной речи не продержится — скоро они вспомнят о деньгах.

А жаль. Вот была бы экономия.

— Ты, ты и ты, — я указал пальцем на обоих «пассажиров» в тужурках и на самого Альтифа, впервые посмотрев ему в глаза. — Свободны. В ваших услугах я не нуждаюсь.

Теперь, когда мои слова воодушевили окружающих, а я сам стал частью этой человеческой массы, пришло время избавиться от лишних людей. Не думаю, что хоть кто-то из присутствующих захочет их защитить.

Столь неожиданный переход от возвышенных изречений к нормальному разговору стал сюрпризом и для Альтифа, и для его «подельников».

— Почему? — жалко выдавил мужчина. Он так растерялся, что утратил весь свой лоск и надменность.

— В отряде нет места для дураков, предателей и неудачников, — спокойно ответил я. — И особенно нет места для того, кто успел отыграть все эти роли.

Наёмники взревели. Стоявшие за их спинами горожане подались в сторону, напуганные этим рёвом. Они ничего не понимали, но чувствовали — происходящее не могло закончиться миром.

Разумеется, мои слова не были случайностью. Я знал, куда бить и не постеснялся нанести удар побольнее.

Краснота Альтифа сменилась мертвенной бледностью. Его зрачки расширились, глаза вылезли из орбит, а губы превратились в две тоненькие ниточки. Он даже слегка пошатнулся — так сильно его накрыло.

Неудивительно. Мало кто способен спокойно вынести унижение на глазах толпы.

Трактирщик рассказал мне о том, что в ходе гражданской войны Альтиф предал курфюрста и перешёл на сторону императорских войск.

Как говорил один широко известный в узких кругах деятель: «Вовремя предать — это значит предвидеть», но Альтиф, похоже, даром предвидения не обладал. Он решился на измену только тогда, когда судьба курфюрста, в общем-то, уже была предрешена.

Тем не менее, за сданную без боя третьестепенную крепость Альтифа, как водится, наградили бочкой варенья да корзиной печенья. Ну и золотишка на бедность подкинули, как же без этого. Правда, балбес не сумел сохранить богатство, по дурости проигравшись в кости в пух и прах.

Собственно, дорогие шмотки, гонор и холёная внешность — это всё, что осталось от былого великолепия. Дурак, предатель и неудачник как он есть.

Отовсюду слышались хохот, свист и улюлюканье. Наёмники не хуже меня знали о пикантных фактах из «славной» биографии Альтифа.

На мужчину было жалко смотреть. Он не знал, как поступить, и выбрал худший вариант из возможных. Вместо того чтобы просто уйти, сохранив остатки достоинства, Альтиф решил заткнуть наглого юнца кулаками.

Ещё сидя в трактире, я заметил, что мужчина двигался очень хорошо — плавно, будто бы вязко, но при этом быстро. Будучи не самым приятным человеком, он являлся умелым бойцом и находился в прекрасной физической форме.

И раз в словесном поединке у него не осталось шансов на победу, Альтиф собирался по полной реализовать свои сильные стороны.

Оскалившись, он наклонил корпус вперёд и молча попёр на меня.

Время разговоров закончилось.

Глава 23

Наёмники окружили нас плотным кольцом, отрезав путь к отступлению. Впрочем, я в любом случае не собирался бежать. Мне нужно было продемонстрировать силу — один раз, но так, чтобы хватило всем.

И Альтиф подходил для подобной демонстрации как никто другой.

Я не двигался с места — пусть противник сам идёт ко мне.

Всплеск адреналина разогнал сознание. Движения Альтифа стали тягучими, словно кисель.

Мне необходима уверенная победа — быстрая и убедительная. Ввязываться в долгий «спарринг» с опытным и подготовленным противником, который был килограммов на пятнадцать тяжелее меня, слишком рискованно.

Пусть я немного «прокачал» тело Феликса, однако в длительном бою не вывезти без оружия. А браться за кинжал нельзя — это похоронит не только Альтифа, но и меня самого.

Альтиф был быстр, правда, его движениям не хватало стремительной грациозности. Отдавшись гневу, мужчина так спешил расквитаться с обидчиком, что позабыл обо всём на свете. Чувства и эмоции взяли верх над телом.

Собственно, именно этого я и добивался. Утративший хладнокровие противник уже почти проиграл.

До налитых кровью глаз осталось чуть больше метра. Наёмники выкрикивали слова поддержки в мой адрес, что ещё сильнее злило Альтифа. В этой схватке симпатии публики были явно не на его стороне.

Секунда. Противник совсем рядом. Я внимательно наблюдал за его движениями.

Правая рука мужчины потянулась к поясу — туда, где обычно висел меч. Будучи опытным бойцом, Альтиф больше привык действовать клинком, нежели голыми руками. Плохая привычка, когда бой идёт без оружия.

Ярость, обида и презрение окружающих и без того жгли нутро самовлюблённого Альтифа, но я плеснул бензина в этот костёр. Мои губы искривились в ехидной усмешке. Это стало последней каплей.

Альтиф взревел, выставив перед собой ладони. Он собирался взять меня за шкирку, как провинившегося котёнка. Большая ошибка.

Привычка орудовать сталью подвела моего противника — в последний миг Альтиф замешкался. На мгновение, на долю секунды, но я ждал этого момента. Ждал и не упустил.

Правой рукой я крепко схватил Альтифа за отворот бархатного кафтана, левой заблокировал возможную ответку, а затем резко «вкрутился» под противника, выходя на позицию для броска. Мужчина был ниже меня, но существенно тяжелее — правда, это не имело никакого значения. Перед броском с колен через спину устоять невозможно.

Мгновение. Кровь наполнила мышцы — они распрямились как пружины. Вперёд и вверх.

Альтиф кубарем перелетел через меня, огласив округу «восторженным» воплем. И его «восторг» можно было понять — трудно сдержать эмоции, когда перед глазами промелькнуло столь интересное «кино».

Правда, весь «фильм» состоял всего из трёх кадров. Вот противник, вот мостовая, а вот уже и ясное небо... Незабываемое зрелище, по собственному опыту знаю.

Альтиф хрипел, пытаясь втянуть хоть немного воздуха — удар спиной о камни выбил из него весь дух. Ближайшие полчаса он не представлял никакой угрозы даже для слепого котёнка, а на полное восстановление уйдёт не меньше недели. Думаю, наше показательное выступление можно считать успешно оконченным.

Группа поддержки в кожаных тужурках синхронно развернулась и покинула наши стройные ряды сразу, как только пал их предводитель. Что же, ничего другого я не ожидал — крысы всегда бегут с корабля, а не борются за его живучесть.

Остальные наёмники встретили мою победу одобрительными криками. В обморок от восторга, конечно, никто не упал, однако я только что подтвердил те слухи, которые ходили обо мне в городе. И это должно было дополнительно укрепить мой авторитет.

— Лихо! — послышалось из толпы. — А я ить говорил, что лопнет этот волдырь, никуда не денется...

— Зря он не поверил, что парнишка Висельника завалил, ох зря! — добавил кто-то другой.

— Будет дураку урок, — усмехнулся коротышка Ворс. — Хотя дурака учить — только портить...

Я вытащил из кошеля графскую билью и поднял металлический шарик над головой — так, чтобы видели все.

— Это был последний раз, когда тот, кто напал на меня, уходит живым, — я говорил громко и уверенно. — Следующий, кто решит испытать удачу, умрёт. А если я вдруг не справлюсь сам, то мне обязательно помогут.

Я кивком указал на неподвижные металлические фигуры, поблескивающие на солнце в сотне метров от нас.

Разумеется, големы, охранявшие подъём к графскому замку, не стали бы выполнять мои приказы. Но кто из присутствующих об этом знал? Люди видели билью в моих руках и этого было вполне достаточно, чтобы если не напугать их, то хотя бы заставить задуматься о возможных последствиях.

— Уходит, говоришь? — хохотнул Ворс. — Чёт незаметно, чтобы Альтиф куда-то шёл... Лежит себе, облаками любуется, никуда не спешит.

Наёмники поддержали слова товарища гоготом.

Альтиф действительно никуда не ушёл. Он лежал на мостовой — жалкий, побитый и никому не нужный. От былого лоска и величавой надменности не осталось даже следа. Не человек, а наглядный пример знаменитого латинского изречения о недолговечности мирской славы.

Из толпы вышел «трезвенник». Он шагнул ближе ко мне, склонил голову и торжественно произнёс:

— Йоганн, копейщик. Был десятником в кондотьерском отряде. В битве на реке Орш наша тысяча смогла остановить дюжину гвардейцев барона Дюпре.

Я кивнул. Слова мужчины звучали очень солидно.

Пусть я ничего не знал ни о битве на реке Орш, ни о бароне Дюпре, но двенадцать гвардейцев представляли собой серьёзную силу. Марк говорил, что каждый из них стоил не меньше сотни обычных воинов... Что же, боец, переживший такую мясорубку, однозначно был полезен для отряда.

Особенно в свете того, что мне вскоре предстояло столкнуться с гвардейцами лицом к лицу.

— Ворс, — вслед за «трезвенником» из толпы вышел коротышка. — Пикинёр. С гвардейцами не бодался, но в заднице побывать пришлось...

Он приложил кулак к груди и кивнул. Я ответил тем же.

— Жаль, что ты там и не остался, — с кривой усмешкой сообщил огромный светловолосый детина. Его лицо ровно пополам разделял тонкий вертикальный шрам. — Лин. Молотобоец.

— Остался бы, — оскалился Ворс. — Но твоя мамаша тебя как раз рожать засобиралась. Кто же знал, что ты не из той дырки полезешь?

Наёмники загоготали, и громче всех смеялся сам Лин.