Чужие Степи — часть четвертая

Библиотека находилась здесь же в клубе, поэтому вернулся он быстро, и уже не один.

Невысокая худощавая старушка весьма преклонного возраста в очках с толстой роговой оправой, прекрасно знала как её называют жители села, но ни на кого не обижалась, относясь к этому совершенно по-философски.

Сейчас же, быстро вникнув в суть дела, она какое-то время разглядывала карту, и поводив по ней пальцем, уселась в предложенное кресло.

— Такие быстрые перемещения действительно не характерны для кочевников, в их нормальном режиме функционирования они «идут за стадом», — начала она, но её тут же перебили,

— Как это, «за стадом?»

— Переходя от пастбища к пастбищу по мере их оскудения. Нашли местечко с водоемом и зеленой травой, остановились на несколько дней, а как трава закончилась, так дальше идут. Но бывают и исключения.

— Например смерть вождя? — вставил я.

— Не только. Это может быть война, голод, начало эпидемии...

— Эпидемии? — переспросил, до этого молча слушающий глава.

— Ну да, их могло что-то испугать, заставить поменять привычный уклад жизни. Я не могу говорить с уверенностью о чём-то конкретном; ни у скифов, ни у сарматов не было письменности, поэтому всё что известно современной науке, — тут она сделала паузу и прокашлялась, видимо сочетание «современная наука» напрягло её — взято из каких-то побочных источников, либо на основании проведённых раскопок.

— То есть это не обязательно похороны?

— Абсолютно. Однако если предположение о том что они идут именно к марам верно, то наверняка всё же как-то связано с погребением или сопутствующими обрядами.

— Погребением вождя? — не унимался Леонид. Не знаю что уж его так заел этот вождь, но он продолжал настаивать.

— Не только вождя. Это может быть любой член правящей верхушки. Когда умирает кто-то из высшей секты, его бальзамируют и в течении сорока дней возят по союзным племенам чтобы дать возможность попрощаться покойнику с родичами. Но опять же повторюсь, будь погребение запланированным, они не петляли бы по степи, а вышли бы напрямик.

— Может они заблудились? Промазали малеха?

— Исключено. Маршрут до своих могил скифы хорошо знают, не одно столетие по нему ходят.

— То есть мы не можем узнать почему они вдруг решили направиться к нашим марам, я правильно понимаю?

— Совершенно верно. — кивнула Колобок, — Мы можем только предполагать.

— А если бы вас попросили предположить, — прокатившись вдоль карты, заговорил Сергей Алексеевич, — как бы вы описали видение ситуации?

— Вариантов много, как я и говорила. Например у них могло случиться что-то такое что заставило бы их резко пойти за советом или за помощью к расположенному некрополю.

— Советом к кому?

— К умершим. К духам. В то время вообще буквально всё строилось на различных обрядах и приметах. Родилась у кого-нибудь двойня, прибилась к табуну необычная лошадь, не вовремя пошёл дождь, подул ветер. — Всё это могло трактоваться как бедствие и потребовать срочного божественного, или потустороннего вмешательства.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Сейчас при возникновении каких-то вопросов мы обращаемся к книге или интернету, а они шли к шаману. Болезнь ли, горе какое-то, просто плохое настроение. Всё решал шаман.

— Ага, я тоже где-то читал, — ухмыльнулся во все лицо Олег, — нажрется колдун дурман травы, и вещает. А эти лохи слушают.

— Ну почему же дурман травы, в своих эм.. видениях, или лучше сказать настраиваясь на мир духов, в основном скифы использовали самую обыкновенную коноплю. Её курили, пили настойки и отвары, жевали и даже вдыхали пары над водяной баней. Причём делали это не всегда в одиночку, очень часто в разговоре с духами участвовало всё племя, даже дети и старики.

— Серьёзно? — не поверил кто-то.

— Более чем. Это как раз то немногое что упоминает Геродот, у него есть весьма подробное описание процесса, если хотите, я поищу.

— Нет-нет, спасибо, я вам верю. — неверящий тут же пошёл на попятную и для пущей убедительности замахал руками.

— То есть вы хотите сказать что в пути у них произошло нечто такое, из-за чего они резко поменяли маршрут?

— Вероятнее всего, но это только догадки, вы же понимаете...

В этот момент в кабинет ввалился радист, и выразительно посмотрев на главу, молча замер.

— Говори уж, тут все свои. — разрешил Сергей Алексеевич.

— С группой связи нет, десять минут уже мучаюсь, никак не получается.

— Там это нормально, скорее всего в низинку заехали, поэтому не берёт. — не давая главе ответить, успокоил Олег.

Тот посмотрел на него, потом перевел взгляд на связиста, и чуть посомневавшись, сказал,

— Иди дальше пробуй, если «дозвонишься», — сообщишь. Не «дозвонишься», — тоже. Хотя постой. — махнул он рукой, когда боец уже развернулся.

— Свяжись с машинистами, пусть тоже вызывают, они поближе, может у них получится. «Машинисты» — позывной поста на поезде, рация у них не особо сильная, но за счёт того что в отличии от станицы они стоят на взгорке, возможно связь с группой наладится. Хотя по-хорошему бы туда ещё кого-то отправить, — а то ведь толку-то от такой разведки с которой нет связи? Наверное всё же придется поднимать самолёт.

Сам я предлагать не стал, тем более дядя Саша утверждал что требуется кое-какой ремонт. Но Сергей Алексеевич не оценил мою «скромность», и предложил подняться в воздух чтобы сверху поискать «потеряшек» и посмотреть где находятся кочевники.

— В последний раз связывались примерно с района ГОКа (место где располагался горно обогатительный комбинат километрах в тридцати по прямой), вот здесь скорее всего. — ткнул он куда-то на карте.

— Свяжешься, узнаешь что к чему, ну и нам передашь.

Я кивнул, говорить было не о чем, задание понятно, и не задерживаясь вышел из кабинета вслед за Людмилой Григорьевной.

Она конечно не доктор наук и степеней не имеет, но чувствовалось что в вопросе разбирается неплохо, во всяком случае с точки зрения «современных взглядов».

Ведь сейчас, сталкиваясь только с урбанизированной версией аборигенов, то есть с теми кто вкусил прелестей цивилизации и кроме лука с копьём сносно обходился с огнестрелом, мы почти ничего не знали о «чистых скифах», тех кто по каким-то причинам не имел доступа к «попаданцам» и высоким технологиям. Она же опиралась на знания как раз по таким, «чистым» скифам, и наверняка могла быть очень полезна.

Дойдя со мной до развилки, Людмила Григорьевна попросила держать её в курсе, и пожелав мне успехов, свернула к библиотеке, ей явно не терпелось вернуться в свою светлицу.

Я же спустился вниз, и опять «пролавировав» меж активно обсуждающих предстоящую битву колхозников, вышел на улицу и сел в машину.

Ехал недолго, хотел заехать домой взять чего-нибудь перекусить, но передумал, времени и так было в обрез.

Еще издали увидел ковыряющегося в моторе дядю Сашу, но судя по довольному выражению лица, уже заканчивал, и заканчивал успешно.

«Спешившись», я ввел его в курс дела, и вопреки опасениям, возражений не услышал. Человек он хоть и тяжёлый, но с мозгами порядок, знает когда можно бубнить почём зря, а когда лучше попридержать свои «фантазии».

— Только бензинчику дольём, а то в баках едва булькает. — сообщил он, кивая мне на тележку для перевозки бочек.

Медлить я не стал, быстро сбегал, подкатил неполную бочку, — бензина в ангаре оставалось не больше двух тонн, что с аппетитами кукурузника было совсем скромно. — Часов на двенадцать полета при идеальных условиях.

Загрузил её, и так же бегом вернулся обратно. Дядя Саша уже раскрутил шланг.

— Литров сто есть в баке, — проинформировал он, и произведя нехитрый подсчёт, добавил, — вместе с этим под триста будет.

Триста литров это почти четыре сотни вёрст на крейсерской скорости, почти до города и обратно хватит. Теоретически, если забираться повыше и потом какое-то время планировать, можно и дотянуть.

Заправив машину, проверили оружие, кроме личного к самолету был приписан дегтярев с парой полных дисков и старенькая двустволка на случай добычи пропитания — стрелять с калаша по зайцам, или уткам такое себе занятие.

Загрузились, я закрыл дверь, дед завёл мотор, и ещё какое-то время прислушивался, то добавляя, то убавляя обороты.

— Ну что, погнали? — цепляя гарнитуру, наконец повернулся он.

Я кивнул, и кукурузник начал разбег.

*

Влетели нормально, после грузовой работы взлёт налегке ощущается особенно здорово. Машина быстро набирает скорость, и легко отрывается от земли.

Поднявшись на сотню метров, развернулись на станицей, и с набором высоты пошли дальше.

Дядя Саша рулил, а я почти сразу стал вызывать пропавшую группу, рассчитывая на существенную прибавку к дальности связи. Ведь чем выше забирается «антенна», тем больше охват.

У них с собой пара автомобильных раций, которые, по идее, вообще не должны выключаться. Но по факту, когда машину глушили, из боязни посадить аккумуляторы, их отключали. Конечно в данном случае такой вариант мало вероятен, дело предстояло серьёзное, но, как говорят, — «никогда не говори никогда», поэтому кроме вызова я ещё и тщательно разглядывал всё в бинокль.

Скорость сто сорок, высота четыреста. Дед начинает «притормаживать», плавно убирая обороты.

От станицы мы отлетели уже почти двадцать километров, но горизонт пока что пуст. Внизу тоже никого. Ровненько зеленеющие поля, и никаких следов потерянных экипажей. В эфире тоже тихо, что уже настораживает. По идее, если они съехали в низину, сейчас в любом случае связь должна появится, здесь нет таких мест чтобы вот так прямо «заямиться».

Проверил ещё раз рацию, подумал что может у нас что-то не так, но всё было нормально, да и радист со штаба откликается, значит проблема на той стороне. Неужели на самом деле вырубили?

Ребят что поехали на разведку я хорошо знал, и среди них не было настолько бесшабашных чтобы отключать рацию в такой ситуации, значит на самом деле всё-таки что-то произошло.

Поднялись ещё выше, и почти сразу на горизонте прорисовалось знакомое пылевое облако. Солнце уже шло к закату и слегка слепило, но ошибки быть не могло, так пылить могли только кочевники своим табором. Получалось что или разведка неверно доложила, или они снова сменили курс и идут совсем не в том направлении.

Уткнувшись в бинокль я не выпускал из рук рацию, продолжая вызывать потеряшек.

— Дунай, Дунай, ответь Ястребу, Дунай, ответь Ястребу.

Дунай это позывной пропавшей группы, ну а Ястребом соответственно звался кукурузник. Конечно позывной не совсем подходящий, АН-2 на ястреба никак не тянул, скорее на тетерева какого-нибудь, или глухаря, но позывной выбирал дядя Саша, поэтому спорить никто не стал. Ястреб, значит Ястреб.

— Дунай, Дунай, ответь Ястребу... — бубня уже на автомате, я на ходу соображал сколько прошло времени с момента когда мы засекли кочевников, и когда высланная группа отчиталась о визуальном контакте. И получалось либо они что-то неправильно сообщили, либо караван двигался гораздо быстрее чем предполагалось. Там многие шли пешком и скорость быстрее трёх-четырех километров в час не развивали, но в теории могли ускориться, например оседлав лошадей и хорошенько их пришпорив.

Вот только как бы там ни было, я решительно не понимал для чего они выбрали такой «рваный» способ передвижения.

Сначала в одну сторону, потом почти в противоположную, сейчас вообще куда-то между. Как будто они потерялись и что-то ищут, на ходу меняя направление движения.

— Может выше поднимемся? — предложил я дяде Саше. — Видно получше будет...

— А вон там чего такое? — вместо ответа, он показал куда-то по левому борту.

Проследив за его рукой, я поднёс к глазам бинокль, и обомлел. Точно такое же облако пыли двигалось с востока.

Глава 4

— Что-то я не пойму, — глядя в бинокль, бормотал дядя Саша, — они разделились что-ли?

— Вряд ли. Так быстро не успели бы разбежаться.

Скорее всего «наши» кочевники никуда не сворачивали и прилично успели отойти, а разведка заметила другую группу, и отчитавшись по связи, двинулась за ними. Отсюда и путаница.

— Прямо великое переселение народов... — передав мне бинокль, дядя Саша взялся за штурвал и набирая высоту, потянул его на себя.

Я же вновь прильнул к окулярам.

На горизонте, растянувшись на добрых несколько километров, медленно двигались запряженные волами телеги, ехали всадники и брели люди. Пыль не давала нормально присмотреться, но, по сути, картина была точно такая же как в первый раз, разве что пылили поменьше.

Отвлекаясь от созерцания туземцев, я прикинул каким маршрутом могли поехать разведчики, и сразу же «пробежался» по нему.

На первый взгляд никого. Но пока это ничего не значило, мест где можно спрятаться в степи достаточно, как минимум есть складки местности, в которых, при желании, можно целое стадо слонов укрыть.

С самолёта обзор конечно получше, но тут от высоты зависит, для то того чтобы заглянуть во все складочки, надо забраться ещё выше.

— Там вон, ямина здоровая есть, и целая сеть промоин. — дядя Саша показывал рукой куда-то вдаль. — Может в ней схоронились?

— Может и в ней. Давай посмотрим.

Фокусируясь в указанном направлении, я на автомате продолжал бубнить в рацию.

— Дунай, Дунай, ответь Ястребу.... Дунай, Дунай... приём... — В наушниках шипело, что-то крякало, но не считая помех, эфир был чист.

Дальность установленной в самолете рации очень приличная, с базой мы связываемся километров с пятидесяти, и даже учитывая что в машинах системы попроще, разведчики давно должны были ответить. Пусть одна радиостанция вышла из строя, бывает такое, но чтобы сразу две? Это как-то уж слишком.

— Если в низинке нет, я тогда даже и не знаю... — задумчиво почмокав губами, сказал размышляющий о том же дядя Саша, — разве что наперерез ушли?..

— А смысл? На кой оно им? — приказ был проследить издалека, и уж никак не вставать на пути орды воинственных аборигенов. И я не думаю что кто-то из тех ребят что отправились в разведку, стал бы проявлять подобную инициативу. Сумасшедших там точно не было.

— Да пёс их знает... Что там в башке...

— Ну-ну... — покачал я головой, и в этот момент впереди, как раз там где находилась искомая промоина, что блеснуло.

— Ты это видел? — так же заметил блеск дядя Саша.

Я навёл бинокль. Блестела торчащая из той самой низинки крыша автомобиля.

— Что там? — щурясь, волновался дед.