Николай Солнечный. Книга первая. Новогодняя ночь

В ответ на это земля под Колей заколыхалась, стала ноздреватой, взрыхлилась. Коля даже успел обрадоваться, что сейчас он окажется свободен, как вдруг ощутил, что проваливается ещё глубже. Он инстинктивно поднял руки вверх, цепляясь за края и пытаясь удержаться на поверхности, но всё тщетно. Спустя всего минуту он оказался по подбородок в земле, но теперь ещё и с неудобно поднятыми вверх и прижатыми к голове руками.

Коля взвыл от обиды, усталости, беспомощности и боли. У него заболело одновременно всё, словно кто-то выжигал током все его органы и член.

Он краем зрения и сознания ещё замечал, что вокруг него суетиться Василий, что-то говорит ему, что-то пытается сделать, но Коля его не слышал и не мог разглядеть. У него в мозгу крутилась только одна мысль: «Заживо закопают! Заживо закопают!». Коле было так себя жалко, что он заплакал – яростно и безотчётно.

По его лицу почти ручьями текли слёзы. Лицо его сразу стало мокрым, на губах появился солёный вкус. Слёзы стекали по подбородку и шее, делали мокрыми рубашку и майку. Коля плакал с закрытыми глазами, думая только о том, когда же прекратиться эта боль, когда же всё закончится. Земли вокруг он уже не ощущал. Он плакал и плакал, ему казалось, что через глаза его идут целые потоки и омывают и тело его, и всё вокруг. И чем больше слёзы лились по нему, тем легче ему становилось, пока не стало совсем легко.

Вместе с потоками слёз из него выходили боль и напряжение не только этого дня, а всей жизни. Все слёзы, которые он сдерживал на протяжении своих двенадцати лет, которым не позволял проявиться даже на крае века, теперь безостановочно и беспрепятственно лились бурным потоком.

Коля оплакивал маленького мальчика в себе, оплакивал все свои потери и омывал душевные раны. Никогда раньше он не испытывал такой искренней жалости и такой сильной любви к самому себе. И всё, что его сковывало, что держало в тисках внутренней несвободы, вдруг исчезло, стало бессильно и не властно больше над ним.

 Коле показалось, что тело его из сдавленного состояния перешло в состояние невесомости. Не раскрывая глаз, он попробовал пошевелить ногами и руками – они спокойно двигались, преодолевая минимальное сопротивление окружающего пространства, как это бывает, когда ты плаваешь в реке или в бассейне.

Коля удивился не столько лёгкости в себе и отсутствию боли, сколько этому ощущению. Открыл глаза и увидел, что он в яме с чистой прозрачной водой. Он не мог поверить тому, что видел. Можно было подумать, что кто-то вырыл в земле углубление в форме полусферы, укрепил глиной края и залил чистейшей водой. Коля от удивления и радости даже присел, чтобы погрузиться в эту воду с головою, а потом вынырнул.

Чувствовал он себя прекрасно.

– Я, конечно, видел плачущих детей, – раздался мужской голос где-то над Колей, – но рыдающий подросток – это, оказывается, картина не для слабонервных. Хорошо ещё, что у меня нервы, что медь.

Коля повернул голову. На него ошарашено смотрел Василий.

– Что произошло? – спросил Коля.

– Ты кричал, потом стал плакать, потом рыдал, как умалишённый. Нарыдал тут целую лужу слёз, и бац, смотрю, а эта лужа всё растёт и растёт, но не вширь, а в глубину. Я уже хотел тебя за руку взять и вытащить, а ты всё рыдаешь и рыдаешь. Я поостерёгся. Вдруг, думаю, ты ногами ещё в земле плотно. Ещё оторву тебе чего, потом в тюрягу посадят. Нее, думаю. Подожду. И вот, дождался. Ноги у тебя свободные? – спросил Василий.

– Свободные, – подтвердил Коля.

– Тогда вылазь уже, пока опять не затвердел, – протянул Коле руку Василий.

Коля не стал раздумывать, взялся за протянутую руку, упёрся ногами в края выплаканной в земле чаши и выбрался на землю. Абсолютно мокрый, но совершенно счастливый.

– Спасибо! – сказал он Василию и обнял того от прилива чувств.

– Да чего там? – не стал отталкивать мальчика Василий. – Только ж ты мокрый совсем, а теперь и я с тобой заодно.

– Ой, простите, – отпрянул Коля. – Я не подумал. Просто обрадовался. Надо бы поляну найти, да вещи высушить, а то мокрым ходить неудобно и заболеть можно. Где же белка? Она ведь обещала меня найти.

– Подружка твоя? Тоже аниматорша? – заинтересовался Василий.

– Подружка, да, – не стал спорить Коля. – Где ж её искать теперь? Кричать здесь нельзя. Только хуже делается. Может, угощение лесу предложить, а? Может, тогда отзовётся кто? – скорее самому себе, чем Василию задавал вопросы Коля.

Он полез в карман, нашёл там конфету. Развернул и удивился: та совсем не пострадала от его слёз. Тогда он положил конфету на развёрнутую ладонь и протянул вверх. Твёрдо, но не слишком громко проговорил:

– Эй, кто-нибудь, отзовитесь! Помогите нам пройти к Тополю, к моему древу родовому! Пожалуйста!

Коля всматривался в деревья, надеясь заметить какое-то шевеление, но ничего необычного не происходило.

– Раз никто не хочет, тогда я съем, – сказал с усмешкой Василий, выхватил с ладони у Коли конфету и быстро положил её в рот.

Коля расширенными глазами смотрел на то, как этот взрослый мужик съедает его последнюю конфету.

– Да как вы могли?! – наконец-то совладал с собой Коля. – Это же… Это не вам! Я сам годный, уже неделю в этом лесу торчу, ничего не ел, и конфеты все раздал, а вы! А вы!

– А что я? – возмутился Василий. – Я, между прочим, тебе помог, а ты уже и конфеты пожмотился. У тебя  там где-то ещё ягоды есть. Ты мне предлагал. Я, правда, до ягод небольшой охотник, но съел бы сейчас и ягод.

Коля оценивающе посмотрел на Василия.

– А вы уже трезвый?

– Как стёклышко, – заверил мужчина.

– Тогда морошку вам нельзя. Отравитесь, – решил схитрить Коля. – Она только для трезвости подходит, ну, чтоб пьяному протрезветь, иначе хана. Уже от одной ягоды.

Василий смотрел на Колю с недоверием, но ничего в противовес сказать не мог.

Коля решил снять мокрую одежду, надеть шубу Деда Мороза и идти искать тополь. Он решительно снял мокрое, оставшись только в трусах, набросил на себя шубу, повесил на руку мокрую одежду, аккуратно взял лист лопуха с ягодами.

– Вы можете здесь остаться, а можете пойти со мной, – сказал Коля Василию. – Я не обещаю, что смогу вернуть вас назад, но, думаю, вместе нам будет в этом лесу легче. Так вы со мной или нет?

Василий, который молча наблюдал за переодеваниями Коли, долго внимательно смотрел в лицо мальчика.

– Знаешь, я понял, что ещё не совсем трезвый. Дай-ка мне своих ягод, – спустя время сказал Василий и решительно двинулся на Колю, явно собираясь забрать у того лист лопуха.

Коля сперва опешил от такого заявления, а потом неожиданно присел, так что рука Василия, которой тот собирался схватить лист лопуха, пролетела мимо. А Коля свободной рукой толкнул мужчину так, что тот упал ровно в яму со слезами.

Коля не удержался и расхохотался, потому что вода брызнула во все стороны, а из ямы торчали длинные и внушительные ноги Василия.

– Вот и отлились вам Колины слёзки, – сказал, отсмеявшись, Коля. – Теперь мы оба мокрые.

– Руку дай, – попросил его Василий, когда совладал с собой. – Ну и гад же ты!

– Это ещё кто гад?! – не согласился Коля. – У детей ягоды отбирать!

– Ты же сам мне предлагал, – напомнил Василий.

– Вот тогда и нужно было брать, а силой отбирать – это подло.

– Да я пошутил просто, напугать тебя хотел. Руку дашь?

Коля положил мокрую одежду на куст, лист с ягодами – на землю, подошёл к Василию и протянул руку.

– Да, я тут тоже с одним дубом пошутил, так он меня в землю закопал. За неуважение.

Василий выбрался из слёзной ямы, тоже снял мокрую одежду и надел костюм Деда Мороза, только бороды и парика не нашёл.

– Куда пойдём? – спросил он. – Ты, похоже, этот лес получше меня знаешь.

– Пойдём куда глаза глядят, – сказал Коля и двинулся в сторону поляны-болота, надеясь, что там он снова найдёт белку.

Глава 13. Липовый цвет.

Коля шёл по лесу, и ему казалось, что деревья снова внимательно наблюдают за ним и даже одобрительно подмигивают, но только издалека. Стоило подойти к какому-то дереву поближе, как оно деревенело и прикидывалось обычным. Колю это забавляло. Он решил для себя, что это эдакий квест, который ему нужно пройти. В игре есть свои правила, и их нужно соблюдать, иначе не выберешься из лабиринта.

Единственное, чего он не понимал, так это того, почему Василий уверен, что лес этот совершенно обычный.

– А вас не удивляет, – обратился Коля к Василию, – что здесь совсем нет снега? Сейчас ведь зима.

– Сперва я это заметил и да, удивился маленько, – признался Василий, – а потом решил, что это какая-то аномальная зона с повышенным уровнем температуры. Тепло здесь. В шубе даже жарко. Вот снег и тает. Да к тому же тут деревья так густо растут, что и снегу нападать трудно.

– Хм, как просто! – поразился умению находить объяснение удивительному Коля. – А вы вспомнили, как сюда попали?

Василий поправил на голове шапку и переложил мокрые вещи в другую руку.

– Я пытался. Но последнее, что я помню, так это окно.

– Окно? – удивился Коля.

– Да. На третьем этаже, – начал рассказывать Василий. – Я программу отработал. Решил поесть да выпить. Я же на работе ни-ни! Никогда! А тут всё-таки Новый год. Я свою часть выполнил. Даже со всеми желающими сфотографировался. Ну и присел голод утолить. Мне налили чарочку-другую. Но в костюме этом отдыхать неудобно. Я смотрю, до курантов ещё полчаса, можно успеть переодеться и на праздник вернуться. У нас договорённость такая была, что я могу остаться. У них организация большая, богатая, а люди радушные.

Коля внимательно слушал Василия, но в то же время всматривался в лес в поисках белки или знакомого дерева. Был уверен, что идёт правильно и скоро должен быть овраг с наваленными в нём ветками.

– И вот иду я по коридору, – продолжал Василий, – и тут вижу в окне какую-то странную физиономию бородатую. Думаю, как он туда забрался? А он ещё рожицы мне корчит и будто подзывает к себе. Я ему кулаком погрозил, а он давай хохотать. Ну, я к окну подхожу, а он всё хохочет да хохочет. Думаю, сейчас как припугну его. Поднял посох, размахнулся и сделал вид, что сейчас в стекло ударю. А он руку длиннющую вытянул да за посох как схватился и давай тянуть на себя. Я разозлился. Хлюпик какой-то, ни рожи, ни кожи, скелет бородатый, а туда же. Я ж никогда слабаком не был. Я тяну на себя, он на себя. Тягались так сколько-то, а потом он раз – и отпустил посох. Я, ясное дело, не удержался на ногах от неожиданности да на пятую точку приземлился. Копчиком так больно ударился, ещё больше разозлился. Решил проучить гада. Встал, отошёл, разбежался да и запрыгнул на подоконник. А он ржёт себе дальше, только вроде как удаляться стал. А я ж уже выпил. Я даже подумать не успел, что это третий этаж. Взял да и шагнул за ним. Прямо в окно. И полетел. Упал. Разбился. Как стекло. Даже звук такой же был, будто хрустальная люстра на плитку упала. Вот такой звук, – артистично рассказывал Василий.

Вдруг он замолчал и стал понуро смотреть себе под ноги, будто что-то высматривая там. А Коля словил себя на мысли, что рассказанное что-то ему напоминает, только никак не мог вспомнить, что именно. То ли фильм, то ли историю какую-то. Даже мелькнуло предположение, что Василий рассказывает не о себе, а о герое чужого сюжета. Коля не успел додумать эту свою мысль, потому что Василий продолжил.

– А потом уже только в лесу этом себя помню, – заговорил Василий. – Кто меня сюда привёз? Зачем я в этом лесу? Ничего не помню.

Коля смотрел на Василия и понимал, что пора уже тому понять, куда он попал.

– А если я вам скажу, что вас никто не привозил сюда, а вы через то окно в этот лес попали? – спросил Коля.

– Там на территории ДК леса не было, – не согласился Василий.

– Это неважно. У нас от детдома до леса тоже далековато, а я в колодец декоративный упал, а колодец этот в спортивном зале стоял, и приземлился здесь, – сообщил Коля.

– Кончай дурить! – не поверил ему Василий.

– Я вас не дурю, я правду говорю, – даже остановился Коля и посмотрел прямо в лицо Василию. – Деревья, которые с нами разговаривали, это не аниматоры в костюмах, это живые деревья. Они духи рода. Каждому роду своё древо и свой дух. Говорят, что человеку проход сюда может открыть только дух его рода. И выбраться отсюда тоже. Поэтому мне нужно найти своё родовое древо или ваше и уговорить дух рода отпустить нас отсюда, – горячо объяснял Коля.

– Мальчик, ты из какой секты? – с жалостью смотрел на него Василий.

– Как вы не понимаете?! – застонал Коля, размахивая руками. – Это непростой лес. И непростые деревья. Только не все готовы с нами разговаривать и помогать нам. Это потому, что мы не самые добрые и хорошие люди. Я хулиган, а вы… пьёте, наверное? – предположил Коля.

– Да я только по праздникам! – возмутился Василий.

– А праздник каждый день, да? Как у нашего Палыча?

– У меня праздников мало, – обиженно заявил Василий. – Новый год – само собой. Двадцать третье февраля. Масленица. Восьмое марта. День победы. День ВДВ. Первое сентября. И день милиции.

– Вы в милиции работаете? – удивился Коля.

– Нет, я водитель троллейбуса, – ответил Василий.

– Тогда почему вы празднуете первое сентября и день милиции?

– Ну а как так, чтоб осень – и без праздника? – горько хмыкнул Василий.

– Целую осень терпеть – это сложно, да, – скептически покачал головой Коля.

– Ты не понимаешь, малой, – тяжело вздохнул Василий. – Первого сентября у сына моего день рождения, а десятого ноября у дочери. Вот я и праздную. Но один.

Василий остановился и облокотился на близстоящую липу. Коля даже не успел его предостеречь. Но липа почему-то толкаться не стала, а мягко погладила огорчённого Василия ветвями.

– Всё наладится. Не сомневайся. Это очень хорошо, что ты переживаешь, – заговорила Липа совсем нестарым низким голосом.

Василий отшатнулся от дерева.

– Кто это сказал? – с испугом спросил он.

– Нужно связи с детьми восстановить, протоки в древе почистить, и всё будет хорошо. И тебе, и древу, – продолжала спокойно говорить Липа, на стволе которой теперь проявились большие глаза, прямой нос и тоже длинная, но не седая, а русая борода.

Василий взялся рукой за сердце.

– Ты это видишь? – спросил он у Коли, не отрывая глаз от Липы.

– Конечно. Я же только что вам про всё это рассказывал, а вы меня в сектанты записали, – припомнил Коля.

– Записал, да, – всё ещё не мог поверить в происходящее Василий.

– Добрый день, уважаемый. Меня Николаем зовут, а это Василий. Мы заблудились. Ищем свои родовые дерева, – обратился Коля к Липе и низко поклонился.

– И тебе доброго дня, коль не шутишь, – ответила Липа, и в сказанном Коля услышал насмешку.

– Вы про нас всё знаете, да? – со смущением спросил Коля.

– Земля слухами полнится, – усмехнулась Липа.

– Понятно, – протянул Коля. – Мне очень стыдно. Но нам, правда, нужно выбраться отсюда. И как можно скорее. Понимаете?

– Чего уж тут не понять? – усмехнулась Липа.

– Спасибо, что отозвались и прикоснуться к себе разрешили. Можно вас о помощи попросить? – спросил Коля.

– Чем смогу, помогу, – ответила Липа.

– Как нам найти наши родовые дерева? – спросил Коля.

– Нужно захотеть помочь своему роду. Тогда и дух рода захочет человеку показаться, – объяснила Липа.