Звезда Солара

— Вот выйдешь отсюда и прочтёшь сама.

Внутри большое помещение было сплошь завалено различного вида железками. Они стояли, лежали и даже были подвешены к потолку. Идя вслед за Торедо, что прокладывал путь сквозь этот чудаковатый лабиринт, я начинала нервничать. Как разрешить копаться у себя в мозгах, когда техники не смогли навести порядок в собственной лаборатории?

Однако в комнате, что была в самом конце и открылась нам на встречу такого беспорядка не было. Напротив. Комната была достаточно аскетична. Кроме большого кресла, монитора и чудаковатой шапки с электродами, здесь был ещё один небольшой шкаф и стул. Его то и занимал полный мужчина в белом халате. Его всклокоченные рыжие локоны, кустистая бородка и круглые очки, придавали ему вид сумасшедшего профессора.

Он увлечённо рассматривал небольшую микросхему, придвинув лупу. Наше появление его совсем не удивило. Он лишь с неохотой отодвинул железку и поднялся со стула.

— А вот и вы. Позвольте представиться, Прис Уттор. А ты и есть та сама девушка, из-за которой мы прервали свой полёт? Нет-нет! Не пугайтесь! Я ничего не имею против. Я в какой-то мере даже рад. У меня тут знаете ли не так много развлечений. Да и программка по обучению у меня отменная! Сам мастерил! А опробовать не на ком было. Ну что? Приступим?

У меня вспотели ладони. Ассоциация с безумным гением стала ещё более стойкая. Прис тараторил без умолку и даже не удосуживался выслушивать ответы. А его заявление о самодельной программе так и вовсе заставило меня занервничать. Позволить самоучке копаться в моих мозгах?

Майор Хартер, что стоял за моей спиной, тихо прошептал:

— Не бойтесь. Прис-гений. Он один из нескольких ученых, что открыто выступил против института Кодировщиков. За это его коллеги вычеркнули Приса из научного сообщества. Однако его передовые технологии спасли множество жизней.

Легонько подтолкнув меня в спину, майор вышел из комнаты. А мне было велено усесться в кресло. Страх пробежался волнами от макушки до пят.

— Вижу, что ты нервничаешь. Не стоит! Я же говорю, программу писал сам. Она безопасна. А вот та, что используется в Альянсе просто ужасна! И сколько я не бился за ее отмену, все бесполезно. Эти олухи и слышать ничего не хотели! А ведь сколько жизней можно было спасти!

Мне на голову надели шлем. Зацепив его под подбородком, учёный смазал мои виски бесцветной жижей. Мое нервное состояние привело к тому, что язык вновь зажил своей собственной жизнью.

— А что такого происходило, что во время программы люди погибали?

Техник приостановился. В его глазах промелькнула тоска и затаенная боль.

— Не знаю, на сколько тебя ввели в курс дела. Но скажу так: это позорная страница в истории Альянса. И пока что, даже сам император не может ничего изменить. Для этого требуется что-то невообразимое. Что-то такое, что заставит людей всколыхнуться. Потому как люди воспринимают случившуюся трагедию с другими людьми не так остро как свою собственную. И кажется им, ну что такого, несколько десятков детей оказались не способными пережить кодировку. Так вокруг нас полно и несчастных случаев и даже убийств. Если польза от кодировки превышает ее риски, то общество закрывает глаза на детские смерти.

Я задохнулась от той боли, что вырвалась у техника наружу. Протянув руку, коснулась его халата.

— Прис? Вы потеряли ребёнка?

Мой голос был тих. Но кодировщик вздрогнул так, будто его ударили наотмашь.

— Это ещё одна грустная история.

Прис отошёл к монитору, вводя данные и щёлкая по клавишам. А я видела лишь сгорбленные плечи, будто под тяжестью непосильной ноши.

— Прис, извините. Я не хотела задеть вас за больное.

Взлохмаченная голова техника закачалась.

— Нет-нет. Ты ни в чем не виновата. Никто не виноват. Система. Это все устаревшая система. И мой сын попал в жернова. Без возможности на помилование.

Аппарат мерно загудел. Шлем стал тёплым и по телу побежали мурашки.

— Не бойся. Это не страшно. Уже нет. Сейчас я проведу беглый осмотр, так, для соблюдения протокола. А потом начнём загрузку обучающего модуля.

— Прис, мне нестрашно. Грустно.

Техник подтащил стул к моему креслу и усевшись рядом, устало вздохнул.

— Я ведь был там. С Гередом. Успокаивал его. Держал за руку. Ничего не предвещало беды. У нас в роду такого вообще ни у кого не было. А ведь это по большей части наследуемый признак. Геред был храбрец.

Я протянула руку и дотронулась до плеча техника.

— Расскажите мне о сыне. — мне показалось, что Прису жизненно необходимо с кем-нибудь поговорить. Рассказать о своём горе, съедающее его изнутри. И он с радостью ухватился за мое предложение.

— Геред родился раньше срока. Мы с женой ожидали его к зиме. А он решил родиться как раз к Времени Первых. Мы посчитали это хорошим знаком. Он рос быстро. Слишком быстро. И вот когда ему исполнилось три года, я сам повёл его на кодировку. Почему-то Ариста была против. Материнское сердце подсказывало ей что-то. Но она смолчала. Доверилась мне. А я… Я был так слеп! Ведь были признаки! Но я упорно закрывал глаза на все странности сына. — Прис замолчал. Было видно, что мужчина, сидящий рядом сейчас не здесь. Он там. В том времени и месте, где он был ещё счастлив. Когда он заговорил, голос его был глух. — На первой стадии ничего не обнаружилось. И мы с Гередом уже расслабились. Сидели. Обсуждали, что после кодировки пойдём смотреть на вислоухих рахний, что появились на свет в ближайшем парке. Думали нарвать маме цветов…Тот ужасающий сигнал на мониторе мне частенько снится по ночам. Когда специалист, проводящий кодировку, объявил, что обнаружено затемнение в коре головного мозга, я подумал, что это нелепейшая ошибка! Мой сын не может быть заражён Тьмой! Он всего лишь маленький, испуганный мальчик, что хватался за мою руку. Его увели… Меня, естественно не пустили дальше лаборатории. Но я и без этого знал, что с ним будут делать. Я неоднократно присутствовал при подобной процедуре. Подавление мозговых центров, заражённых Тьмой. И в большинстве случаев это приводило к фатальным последствиям. Такие дети, если выживали, становились растениями. Они жили, лишь поддерживая своё существование. Единицы, кто смог восстановиться до нормального уровня. Геред был сильным. Но области Тьмы были большими и проникли слишком глубоко.

В лаборатории установилась тишина. У меня текли слёзы, оставляя соленые следы на щеках. Прис сидел сгорбившись. И не важно сколько лет назад произошла эта трагедия. Для мужчины все случилось сейчас.

— Ариста не вынесла подобного удара. Умерла вслед за сыном. А я отчаялся бороться с системой. Продал дом на Иолле и подался в свободное плавание. Вот, сейчас работаю здесь. Простым обслуживающим темником. Но ты не бойся. Навыков я не растерял. Потому скоро все закончится.

Прис взглянул мне в лицо. Увидев заплаканные глаза, техник встрепенулся и вскочил.

— О, Святые Предки! Почему ты плачешь? Я расстроил тебя своим рассказом?! Вот же история! Не плачь! Это случилось давно!

Мужчина полез в карман и достал замусоленную тряпицу. Сообразив, что это не сойдёт в качестве носового платка, кинулся из комнаты.

— Я быстро! Только не плачь!

И Прис почти вышел, когда раздался предупреждающий сигнал системы. Мужчина застыл на пороге. Его спина вздрогнула, словно он получил удар меж лопаток. Он даже не сразу развернулся. А когда он повернулся и взглянул на монитор, что выдал красную табличку с непонятными символами, его лицо было бледнее халата. Мне стало плохо от одного вида техника, что медленно проковылял до стула. Опустив в него с размаху своё грузное тело, Прис снял очки. Его взгляд был отрешенным. Словно он не здесь. А снова со своим сыном, Гередом.

— Прис? Что случилось? Сбой в системе? Мне подождать, когда ты все отладишь? Прис? Что с тобой?

На меня уставились обеспокоенные глаза техника. Водрузив очки на нос, он внимательно меня оглядел, будто видел впервые.

— Кто ты?

— Прис! Вас же предупреждали. Я с Земли. Попала на ваш корабль по нелепой случайности! Мне сказали, что домой меня не вернут. Вот мне и требуется обучение всеобщему языку.

— Кто ты?

— О Боже! Прис!

Техник потрясенно покачал головой, будто стряхивая с себя наваждение.

— Подожди минутку. Мне нужно прийти в себя.

Мужчина встал и направился к монитору. Манипуляции с экраном дали свой результат. Красная надпись исчезла, сменившись набором знаков и цифр. Техник застыл, засунув руки в карманы. Минуты текли, заставляя меня нервничать. Но вот мужские плечи расправились. Прис кивнул самому себе, словно придя к какому-то решению и согласившись с ним. Развернувшись ко мне, он вновь стал тем техником, которого я увидела в самом начале.

— Я не буду никому сообщать. Не хочу, чтобы с тобой было то же самое, что и с моим сыном. Ты ни в чем не виновата. Об одном должен предупредить. Внутри тебя Тьма.

Глава 10

По телу пробежали ледяные мурашки. От одного только взгляда Приса на меня. А потом сердце пропустило один удар. От осознания того, в чем меня пытаются обвинить.

— Прис, ты меня пугаешь. Поверь, я никому не причиняла и не причиню вреда!

Мужчина сокрушенно покачал головой.

— Это невозможно изменить. Мне жаль. Но область поражения Тьмой достаточна обширна. — техник замолчал, разглядывая монитор. — Но знаешь что? Я даже никому не доложу об этом. Возможно это будет моя маленькая месть системе, покалечившей столько судеб. Мира, тебе нужно всеми силами избегать встреч с Промывателями Мозгов. Я внесу в систему твои данные. Чистые. Только если правда вскроется…

— Спасибо! — я искренне поблагодарила техника, хотя и понятия не имела за что именно. Что за область Тьмы? И что мне грозит, как ее обладательнице?

— Понимаешь, наша Звезда Солара очень сильна. Ее излучение может оказывать уникальное явление в человеке. На мозг. Как правило, такая восприимчивость к соло-частичкам наследуется. Но, как и в случае с моим сыном и тобой, иногда это явление происходит само по себе. Детей после извлечения этой изменённой области было уже не спасти. Процедуры со взрослыми настолько редки, что данных крайне мало.

Я поёрзала в кресле. Мысль, что в голове у меня есть какая-то опухоль, была ужасна!

— Прис! Я ведь слышала истории о том, что у вашей знати тоже рождаются такие дети. Почему же их не убивают?

Взлохмаченный учёный выкатил глаза. Замотав головой, он затараторил:

— Нет-нет! Ты все неправильно поняла! Первые Сыны это совсем другое дело!

— Очень странно, я так думаю. Почему другое? Что за социальная несправедливость?!

— Послушай меня, девочка. Аристократия возможно и обладает наследственными способностями, но, во-первых: об этом никто не говорит, вот так, вслух. Во-вторых: власть Императора держится как раз на Первых Сынах. Альянс очень большой! Целых семь миров в его составе! Император Заурус очень могущественный, но он один не способен был бы обеспечить мир и порядок во всей Империи. Понимаешь? Это принцип наименьшего зла! Альянс даёт большие возможности всем его обитателям. Мир, порядок, процветание. Но и плата за все это соответствующая. Наши предки утопали в междоусобных войнах. Бесчисленное множество погибших! Император навёл порядок. И теперь мы можем смело сказать, что под его управлением Альянс расцвёл. И страшно представить, что бы было с нами, если бы заражённые Тьмой встали во главе Ордена Истинного Пути. Эти фанатики уничтожили бы все, что нам дорого.

— Прис? Но как же твой сын?! Как же другие погибшие дети?! Они ни в чем не были виноваты!

Мужчина, что так воодушевленно рассказывал мне про процветание Альянса, после моего вопроса мигом сдулся. Его лицо осунулось, взгляд потускнел.

— Принцип наименьшего зла… — все что я смогла расслышать.

Прис развернулся к аппарату и стал неистово щёлкать по клавишам.

— Загрузка идёт. Сейчас ты почувствуешь лёгкое головокружение. Возможно потемнеет в глазах. Будь готова к кратковременному провалу сознания. Это все пройдёт очень быстро.

Пока техник перечислял все, что со мной должно происходить, именно это со мной и происходило. А когда он закончил речь, то неприятные ощущения тоже пропали. Остался лишь соленый привкус на языке.

— Кажется я прикусила губу.

Прис повернулся ко мне и внимательно осмотрел с головы до ног. Результат увиденного его удовлетворил и мужчина принялся отстегивать шлем, попутно давая рекомендации.

— В ближайшее время не стоит заниматься спортом. Новая информация усвоиться лучше, когда ты поспишь. После пробуждения возможны небольшие головные боли. Однако и это быстро пройдёт. — Прис замолчал, обдумывая, чтобы ещё сказать. — В целом, все прошло хорошо.

— Прис? Пожалуйста, скажи мне ещё раз, что это за затемнение в моем мозгу? Это опухоль? Я умру?

Мужчина сел на стул. Минуту он молчал. После, приняв для себя какое-то решение, кодировщик произнёс.

— Мира, эта тема под запретом. Исследовать области, поражённые Тьмой, нам не разрешено. Их обнаружение у простых людей крайне редки. И потому эти случаи тщательно скрываются. Я получил отменное образование в одной из лучших Академий Илларии. Но даже там, пожилые профессора не могли дать нам ответов. Одно скажу. Это не опухоль. Ты не умрешь. Но как скажется на твоём поведении не знаю. Будь осторожна. Избегай падений и ушибов головы. Старайся не выделяться. Избегай Промывателей.

— Прис! А как же проверка на Бровассе?! Мне предстоит разговор с властями. Мне пообещали, что комитет по переселенцам поможет мне.

Мужчина задумчиво прошелся пятерней по волосам. И стало понятно, почему он такой взлохмаченный.

— Я внёс твои данные в систему. Указал отсутствие поражённых участков. А так же указал протоколы по обучению всеобщему языку: устному и письменному. Надеюсь у них не возникнет вопросов. А твоя задача не выделяться. Вести себя соответствующее.

— Я постараюсь. Спасибо!

Моя благодарность была искренняя. Плохо ориентируясь в законах и правилах нового мира, было страшно совершить фатальную ошибку. Потому прощаясь с Присом, я обняла мужчину.

— Ещё раз спасибо!

Прис тяжело вздохнул. Отвернувшись от меня, чтобы я не видела выступившую слезу, он глухо произнёс:

— Гереду было бы сейчас столько же, сколько и тебе… Ступай, девочка. Пусть Святые Предтечи хранят тебя.

Я вышла, слегка пошатываясь. Меня штормило от новостей. В голове тревожно стучали молоточки. Мысли путались. В коридоре меня ожидал майор Хартер. Он внимательно посмотрел на меня. Видать то, что он увидел, не сильно ему понравилось.

— Все в порядке? Процедура прошла без осложнений?

— Да. Все хорошо. Прис сказал меня будет шатать ещё пару дней.

— День.

— Что?

— Обычно это занимает Сутки. Так что подготовку начнём послезавтра.

— Какую?

— Физическую.

Я застонала.

— Что? Голова болит?

— Да. — я соврала и мне даже не было стыдно.

— Тогда я провожу тебя. Тебе нужно отдохнуть.

Когда я оказалась в каюте капитана, лорда Дезарда не было. Я рухнула на кровать и даже не услышала, как майор Хартер вышел. В глазах потемнело и я провалилась в сон. И на этот раз без сновидений. А вот пробуждение было очень даже странным. Мне по лицу водили тряпочкой. Вверх-вниз, вверх-вниз. Тряпочка была шершавая и мокрая. Когда я разлепила глаза, то в лицо мне ещё и фыркнули.

«Человечка, как же ты долго спишь. Проспала два приема пищи».

На моей груди лежал ройс и таращился зелёными глазищами.

— Ты вылизывала меня что-ли? Фу, Лиса! Мне нужно умыться теперь.

«Я тебя уже умыла, человечка. Я думала, что ты так же крепко спишь, как и моя мама»

Я вздрогнула.

— Лиса? Ты была в лаборатории?

«Была. Она спит. В клетке. И не просыпается. Умерла?»