Дикая птица

— Ты будешь Рагна. — Рогнеда легонько щёлкнула по клюву одного из птенцов. — А вы двое… Дагни и Акке.

Птенцы снова требовательно заверещали.

***

Когда Войко вернулся с червями, Рогнеда оставила его кормить птенцов и направилась в спальню. Нужно было выяснить, кто посмел её проклясть.

Плотно закрыв за собой тяжелую дубовую дверь, Рогнеда поправила оберег из чертополоха на стене и осмотрелась. На первый взгляд, всё выглядело как обычно: кровать аккуратно застелена цветастым одеялом, на письменном столе у окна идеальный порядок, книги на полках на своих местах, а в большом серебряном зеркале — как обычно в этот час — отражается огрызок луны. Остальные обереги тоже были на месте: металлическое солнце с драгоценными камнями висело над кроватью, вокруг окна темнели руны. Рогнеда приподняла край ковра — и здесь вязь рунического заклинания была на месте. Похоже, незваных гостей не было. Переступи кто чужой порог спальни — руны бы стёрлись.

Рогнеда скинула платье и нагая подошла к зеркалу. На груди, чуть ниже ключиц магическая татуировка — две руны, туго сплетённые вместе — самый её надёжный оберег. Руна «Чур» почернела, отчего золотая золотая руна Чернобога была теперь чётко видна. Обычно в общей вязи двух золотых символов её было не распознать. Она придумала это сочетание сама, выудила из старых книг и бесед со знакомыми чернокнижниками. Ей всё приходилось делать самой. Никто и никогда не приносил сладких даров на золотом блюдечке.

— Снова не позволила мне умереть, — пробормотала Рогнеда, проводя пальцами по линиям татуировки, шершавым и грубым, как старые шрамы. Немало времени пройдёт, прежде чем она разгладится, напитается силой и снова приобретёт светлый золотой цвет. Проклятие было мощным.

Рогнеда подошла к столу и достала всё необходимое: нож, серебряную чашу, цветы мака, полынь, маленькое зеркало. Измельчила мак и полынь в чаше, ножом срезала немного корки с обуглившейся татуировки и бросила к травам. По животу сбежала струйка крови. Её Рогнеда собрала лезвием и стряхнула в чашу. Теперь огня.

Когда содержимое чаши загорелось, она поднесла к дыму зеркало.

— Покажи мне того, чьи чары в моей крови, чей умысел в моих жилах. Покажи, открой, ничего не таи.

Пламя взвилось над чашей, закоптив поверхность зеркала.

— Прячешься, значит?

Такой исход Рогнеду не устраивал, и она добавила крови. Лезвие обожгло руку. Пламя зашипело, заметалось. Но зеркало лишь сильнее почернело. Дым заполнил комнату, и Рогнеда поспешила открыть окно.

Кто бы ни наложил проклятие, он был очень хорош, очень силён и умел заметать следы. Как его найти, Рогнеда не знала. Чары проклятой крови не сработали, а ведь сильнее и точнее этих чар ничего нет, особенно, когда проклятие ещё не успело покинуть тело. А Рогнеда чувствовала этот яд. Он ледяными змейками расползался по венам, заставляя кожу покрываться мурашками, тисками сворачивался вокруг сердца, отчего оно билось быстрее положенного. Рогнеда не знала, как найти убийцу, но в одном не сомневалась — он обязательно попробует снова.

***

Несколько дней всё было тихо. Царь погряз в государственных делах, Дарен быстро шёл на поправку, и на второй день уже даже мог самостоятельно вставать с кровати. Стражи в палатах стало больше — царь логично предположил, что злоумышленники, отравившие сына, вздумали посягать на царский престол. По протоколу следовало обратиться в Вольскую Гвардию и запросить Соколов — магические проклятия и взбесившиеся от чар птицы были их заботой, но царь звать гвардейцев не торопился. В чарах и в Гвардии он всегда видел угрозу своей власти и без крайней необходимости дел с ней иметь не хотел.

Радомир, в своё время убивший ради престола двух старших братьев, трепетно относился к своему положению. И несмотря на внешнюю свою простоту и добродушие, был человеком опасным и подозрительным.

На третий день во время завтрака к Рогнеде явился обещанный Аньяной Сокол. Высокий юноша с медными кудрями, в красном кафтане с золотой оторочкой. Зелёные глаза смотрели цепко и хитро, в ушах блестели изумруды.

— Позволь представиться, госпожа. — Сокол отвесил небрежный поклон. — Финист, к твоим услугам.

— Я думала, гвардейцы работают в парах. — Рогнеда окинула Финиста скептическим взглядом и подлила молока в чай.

— Госпожа хорошо осведомлена. — Финист расплылся в кривой улыбке, отчего скулы его сделались острыми, а на щеках появились очаровательные ямочки. — Обычно мы, действительно, работаем в паре: чародей и воин. Но сейчас обстоятельства вынуждают…

Рогнеде было неинтересно.

— И ты, Финист, чародей или воин?

— Чародей, госпожа, но и мечом владею неплохо. — Он похлопал по мечу у бедра. — Ты мне лучше расскажи, что стряслось. Нужно как можно скорее найти преступника и наказать по всей строгости закона.

— Ты садись. — Рогнеда кивнула на свободную лавку за столом. — Выпей чаю, пока будешь слушать.

Финист с аппетитом жевал горячие блины со сметаной и мёдом, пока Рогнеда пересказывала ему события последних дней. Почти всё она рассказала, как было, утаив лишь то, что погибшие птицы принадлежали ей, и что сама она пыталась выследить убийцу. Не хватало ещё оказаться в тюрьме за тёмные чары. Не все их них были запрещены законом, но Рогнеде было о чём беспокоиться — одна только руна Чернобога на её груди, пусть и скрытая за линиями руны «Чур» — прямая дорога в темницу, если не на плаху.

— Итого у нас попытка применения смертельного проклятия, контроль разума животных и попытка убийства царевича. — Финист загибал пальцы. — Тянет на смертную казнь. Есть мысли, кто тебя так не любит?

— Я чародейка, невеста царя. Меня никто не любит. Люди даже шепчутся, что я царя околдовала.

— А ты околдовала? — Финист с интересом заглянул ей в глаза.

Рогнеда не отвела взгляд.

— Смею тебя заверить, у нас с Радомиром всё по любви.

— Разумеется. — Финист пригубил чай. — Может быть, у тебя всё же есть предположения, госпожа? Кто бы это мог быть?

Рогнеда вздохнула, стараясь сохранять спокойствие.

— Нет, у меня нет предположений. — Она сдержанно улыбнулась. — Строить предположения и ловить преступников — твоя работа, не моя. Я предпочла бы в ближайшее время остаться живой. И будь уверен, в случае успеха, я тебя щедро отблагодарю.

— Будь уверена, госпожа, я сделаю всё, что в моих силах. — Финист кивнул, снова расплылся в очаровательной улыбке и поднялся на ноги. — Могу я осмотреть место, где ты была, когда потеряла память? Ты сказала, что это случилось в светлице?

Рогнеда кивнула.

— Конечно. Войко проводит.

Как Рогнеда и предполагала, в светлице Финист ничего не нашёл. Если уж её чары не помогли, то слабенькие потуги того, что в Гвардии называют чарами, тем более не увенчаются успехом.

— Тот, кто на тебя напал, хорошо заметает следы, — сказал Финист, вернувшись к столу. — Думаю, будет мне лучше быть рядом и всюду тебя сопровождать, госпожа.

— Это лишнее, благодарю.

— Боюсь, я вынужден настаивать.

— Ты не слышал, что я сказала? — В голосе Рогнеды появилось раздражение. — Я справлюсь самостоятельно. Ты же не можешь охранять меня против воли.

— Вообще-то могу. — Финист склонил голову на бок и изумруды в его ушах заблестели, поймав солнечные лучи. — Особенно когда вопрос касается государственной безопасности. Кто знает, возможно, конечная цель убийцы не ты, а царь.

Рогнеда хмыкнула и скрестила руки на груди.

— И что, будешь ходить за мной хвостом день и ночь? А в ответственный момент закроешь от смертельного удара своим телом?

Финист кивнул, изумруды в ушах снова сверкнули.

— Если потребуется.

Глава 4. Птицы и пчёлы

В комнате царил полумрак — её освещали лишь несколько свечей в центре большого круглого стола. Их свет едва добирался до краёв столешницы и тут же тонул во мраке за её пределами. На стол легли две руки с длинными тонкими пальцами.

— Ты провалился! — прошипел высокий голос, и пальцы буквально впились в столешницу. — Я всё подготовила, но ты всё равно ни черта не смог!

— П-прости, — прозвучал из темноты тихий голос. — Я всё сделал, как ты велела! Я не понимаю, что пошло не так! Она выпила чай, клянусь, я сам видел! Должно быть, она сильнее, чем мы думали.

Руки сжались в кулаки.

— Или ты где-то напортачил, Войко, — голос дрожал от раздражения.

— Нет, клянусь! Я сделал всё в точности, как ты велела. И птиц выпустил…

— Ты же понимаешь, как это важно? — На свету появилась скрытая капюшоном голова. — Мы должны защитить царя и престол от этой ведьмы. Или ты не хочешь получить помилование после её смерти? Не хочешь начать новую жизнь? Свободную жизнь?

— Может, просто расскажем царю? Как-то всё сложно, всё… сложно, — пробормотал Войко.

— Этот старый дурак не видит ничего дальше своего носа. Слышать ничего плохого про невесту свою не хочет. Эта гадкая ведьма позаботилась о его чувствах. — Руки ударили по столу.

— А ц-царевич? Госпожа просила его убить, если мы ему расскажем? Госпожа говорит, что он и так что-то подозревает, что может помешать её планам.

— Дарен может нам пригодиться, но не сейчас. Я за ним присмотрю. А теперь вон отсюда. У тебя есть работа.

***

Финист не спускал с Рогнеды глаз, и она уже пожалела о том, что вообще согласилась на вмешательство Гвардии. Нужно было отослать Аньяну куда подальше. А теперь терпеть этого гвардейца под носом: ни поколдовать нормально, ни спровадить его.

И вот они молча сидели в саду у дома. Рогнеда посмотрела на Финиста, он жевал яблоко, закинув ногу на ногу. Рогнеда сидела на лавке под старой яблоней и делала вид, что читает. Финист умостился неподалёку на кривом пне. У его ног уже лежала добрая дюжина огрызков.

— Думаешь, убийца прячется в моих яблоках? — язвительно поинтересовалась Рогнеда, когда очередной огрызок отправился на землю.

— Думаю, что скоро он или она проявит себя, — отозвался Финист, сделав вид, что не заметил колкости. — И я буду рядом, чтобы защитить тебя.

— Прекрасный план, — хмыкнула Рогнеда. — Учитывая, что прошлые два раза ему не понадобилось приближаться ко мне, чтобы попытаться убить.

— Не совсем верно. — Финист сорвал с ветки яблоко, обтёр об кафтан и надкусил. — Для проклятия Забвения, которое на тебя наложили, ему нужно было дать тебе проклятый предмет, проклятую еду или питьё. Подозрительных предметов я не нашёл. Возможно, это кто-то, кто имеет доступ к твоей еде.

— Глупости. — Рогнеда отмахнулась. — Никто из моих слуг не владеет магическими способностями. Я тщательно проверяю тех, кого беру на службу.

— Возможно, среди твоих людей затесался предатель? Может, кого-то…

— Это невозможно.

— А ты наивнее, чем я думал.

Рогнеда стиснула зубы. Да что ты. Кто тут наивный? Она или Сокол-недоучка, который на полном серьёзе думает, что может защитить чернокнижницу? Да у него мозгов хватит разве что на поиски волколака. И то исключительно потому что эти твари имеют обыкновение оставлять за собой шлейф из кишок своих жертв.

— Хочешь чаю? — Рогнеда растянула губы в очаровательной улыбке. — С молоком и мёдом.

— Лучше с лимоном. — Кивнул Финист. — Если есть, разумеется.

— Разумеется, с лимоном. — Улыбка буквально приклеилась к лицу.

Рогнеда заторопилась на кухню. Нужно избавиться от этого недоумка и заняться уже делом. Может, убить его к чертям? Нет, слишком рискованно. Связываться с Гвардией себе дороже. А вот немного сон-травы не помешает. Совсем чуть-чуть — не распознает, решит, что сам задремал. Она уже не раз испытала рецепт на царе, и искользовала, когда ночи с ним становились невмоготу.

Рогнеда оторвала пару ещё влажных листочков от пучка травы, что сушился над печью. Пока Финист будет спать, она тем временем сходит туда, где Соколам не место.

— Вскипяти воду, Люба, — скомандовала служанке в белом платке, которая месила тесто. — Наш гость хочет чаю.

— А надолго он? Этот гость? — проворчала Люба, водружая на огонь почерневший котёл. — Ты ж, госпожа, обыкновенно чужаков не привечаешь.

— Это, Люба, печальная необходимость. Слыхала что-нибудь о Вольской Гвардии?

Рогнеда отыскала подарок царя. Банка полная тягучего цветочного мёда, а в нём — дольки жёлтого заморского лимона. Радомир такое лакомство любил, Рогнеда же к нему так ни разу и не притронулась.

— Кто ж не слыхал, госпожа. А это чего-й, — Люба понизила голос. — гвардеец?

— Сокол. — Рогнеда бросила листья сон-травы в чашку. — Видела его красный кафтан? Прислали мне особого чародея для защиты.

— Сокол. — Люба в ужасе прикрыла рот рукой. — Так если он узнает, что ты тёмные чары используешь. Ой, не сносить нам головы…

— Тёмная магия не запрещена законом, — хмыкнула Рогнеда.

— Но не та, что используешь ты, госпожа…

— А ты, Люба, держи рот на замке, — зашипела Рогнеда. — И бояться тогда будет нечего.

— Да я могила, госпожа. — Люба похлопала себя по губам. — Просто за вас переживаю.

— За меня переживать не надо. Я сама о себе позабочусь.

Как Рогнеда и предполагала, Финист ничего не заподозрил. Выпил чай, закусил лимоном в меду и заснул прямо на пне, опрокинув голову на грудь. Прекрасно, прохрапит до самой ночи.

— Ты звала, госпожа? — Подбежал Войко. Вид у него был встревоженный, дышал он часто, будто долго и быстро бежал.

— Где тебя носит? — Рогнеда смерила слугу презрительным взглядом. — Отнеси нашего гостя в дом.

— Т-ты его убила, госпожа? — Войко нагнулся над Финистом, тот в ответ громко всхрапнул.

— Как видишь, нет. Неси его в дом. А я отлучусь ненадолго.

— А к-куда?