Дикая птица

Аньяна кивнула.

— Ничего страшного. — Её тёплые пальцы переместились к ямочке между ключиц. И энергия тут же хлынула к этому месту, а Рогнеда невольно закрыла глаза от удовольствия. На короткий миг Аньяна словно пробудила что-то, что делало Рогнеду собой. Эта энергия, эта сила, это тепло внутри — как же было приятно чувствовать их. Это было одновременно тяжело, хорошо и сладко, будто занятие любовью в жаркий вечер. Рогнеда задержала дыхание и откинулась на подушки, чувствуя, как разогревается кожа под пальцами Аньяны. И когда она наконец подобралась к ощущению близкому к экстазу, целительница убрала руку, а Рогнеда не смогла сдержать разочарованный стон.

Аньяна понимающе улыбнулась. Она отчего-то казалась Рогнеде невероятно красивой и притягательной в этот миг.

— Может немного кружиться голова с непривычки, — она похлопала Рогнеду по плечу. — Я заглянула чуть глубже, чем следовало. Никак не могла ухватиться за скверну.

— Скверну?

— Кто-то тебя проклял. — Аньяна достала из кармана кафтана шёлковый платок и вытерла руки. — Опасные чары. Похоже на проклятие Забвения. Оно очень сложное и опасное, но для убийцы в этом свои плюсы — в отличие от обычных проклятий или ядов, никто, даже опытный чародей, не отыщет его следов. Я попыталась ухватить хоть какой-то след, отпечаток магии того, кто сплёл заклинание. Но, дело гиблое, да и на тебе столько отпечатков самых разных тёмных чар, что я не смогла отделить след от твоих чар от следа того, кто тебя проклял. Но если это правда было проклятие Забвения, тебе очень повезло остаться живой.

Аньяна замолчала и одарила Рогнеду долгим задумчивым взглядом.

— А сама ты не практиковала тёмных чар? — спросила она.

Рогнеда вздрогнула.

«Я практиковала тёмные чары?»

В памяти всплыл мужик у ног: «Моя прекрасная, жестокая госпожа Рогнеда…». Он назвал её жестокой. И говорил о чьём-то убийстве. Рогнеда покачала головой, отгоняя эти мысли.

— Я не уверена…

— Меня позвал… — Аньяна осеклась, обернулась на дверь, нахмурилась и понизила голос. — Мне ты можешь сказать, я не буду докладывать в Гвардию. Тем более, что не вся тёмная магия под запретом.

Рогнеда тоже перевела взгляд на дверь, а потом на Аньяну, напрягаясь всем телом, сердце тяжело забилось, будто предчувствуя опасность. Что происходит?

— Я… не помню. — Твёрдо сказала она. Да если бы и помнила не призналась бы. Рогнеда скрипнула зубами. Кто в здравом уме вообще в подобном признается? Уточнять, кто позвал девчонку, Рогнеда тоже не стала — вдруг уловка. Решили поймать её? Не выйдет… Рогнеда замерла, удивившись собственным мыслям, и поспешила сменить тему. — То есть я не должна была потерять память? Я должна была умереть?

Несколько долгих мгновений Аньяна испытующе смотрела на неё, а после кивнула.

— Похоже, что-то у проклятия пошло не так. Обычно жертва забывает себя и тут же теряет связь с телом. Грубо говоря, мозг должен забыть, как дышать, а жертва — погибнуть на месте. Но тебе повезло, госпожа.

— И ты можешь вернуть мне память?

— Мне это не под силу, но я уже говорила, что у тебя сильная магия и объёмный резерв. Организм чародеев и ведьм восстанавливается быстрее обычного. Твоя магия уже начала справляться с проклятием. Со временем ты поборешь его, и память вернётся. Но будь осторожна. У тебя явно есть сильный враг. Тот, кто это сделал, должен был подобраться достаточно близко, чтобы наложить проклятие. И возможно, он попробует снова.

— Что же делать? — голос звучал слабо, почти бесшумно. Рогнеда словно оказалась на глубине океана. Не помнить себя и бояться невидимого врага? Кто-то хочет её убить? Но зачем? Что плохого она сделала?

— Я изготовлю для тебя оберег. — Аньяна ободряюще улыбнулась. — Он защитит от многих проклятий и сглазов. Я передам о случившемся в Гвардию. Сейчас у нас… сложности, но думаю, мы сможем найти свободного Сокола.

— Зачем? — почему-то это испугало Рогнеду больше, чем весть о том, что кто-то покушался на её жизнь.

— Кто-то пытался тебя убить. Разве ты не хочешь найти преступника?

Рогнеде показалось, что во взгляде Аньяны мелькнула тень подозрения.

— Хорошо, — поспешила ответить Рогнеда. Если не согласится она, то Сокола, наверняка, потребует царь. — Но мы можем пока сохранить истинную причину случившегося в тайне?

Пусть Рогнеде и отшибло память, дурой она не была. Лишняя болтовня может спугнуть убийцу, и он заляжет на дно. Пусть лучше думает, что настолько хорош, что несмотря на то, что Рогнеда выжила, никто ни о чём не догадался.

Аньяна, похоже, думала о том же.

— Скажу царю, что ты что-то напутала с чарами и потому случайно лишилась памяти. Будем надеяться, что это заставит твоего убийцу вылезти из норы и попробовать снова.

Глава 2. Птицы воспоминаний

Её зовут Рогнеда. Она невеста царя. И она должна уметь плести чары. Рогнеда хваталась за эти обрывки фактов, за ниточки, что терялись в тумане, в надежде вытянуть из него воспоминания. Но туман не поддавался. Он словно глумился, сгущаясь в тех местах, куда Рогнеда пыталась заглянуть.

Царь заходил в покои дважды, но Рогнеда притворялась спящей. Радомир гладил её по волосам, поправлял одеяло и уходил. Он казался заботливым и добрым человеком, возможно, он действительно её любил. Но Рогнеда не могла отыскать в себе и каплю взаимности или других нежных чувств. По правде говоря, она сомневалась, что вообще испытывала их к кому-нибудь.

Дарен считал её злодейкой. Его зелёные глаза — точь в точь, как у отца, — смотрели на Рогнеду с неприязнью. Аньяна сказала, что Рогнеда практиковала тёмные чары.

«Я, правда, плохой человек?»

Рогнеда закрыла глаза, пытаясь отыскать в себе ответ на этот вопрос, но ничего не нашла. Внутри было тихо.

— Плохой человек, — она прокатила эти слова по языку, коснулась губами и проглотила вместе со вдохом. Слова канули в неё и пропали, не вызвав никаких эмоций. Рогнеда понимала их значение, пыталась представить, как ей это говорят — громко, в лицо, показывая пальцем, возможно, даже метко швыряя каким-нибудь не очень свежим овощем в лицо. Помидором, да, пусть это будет помидор. Он бы пах кисло и холодом стекал по коже, а шум чужих голосов бы раздражал. Холод и раздражение — вот и всё, что она смогла отыскать в себе.

Солнечные лучи выскользнули из окна, и комнату наполнили вечерние сумерки. Рогнеда спустила ноги с постели, и уставилась на белые стопы с короткими, почти детскими пальцами. Вытянула ногу перед собой и растопырила пальцы. Что ж, по крайней мере тело всё ещё подчинялось. Это ощущение контроля, пусть и такого мало-мальского, как контроль над собственным телом, вернуло ей подобие уверенности.

Рогнеда спрыгнула с постели. Если она невеста царя, то должна часто бывать в Царских Палатах. Вдруг что-то здесь поможет её вспомнить.

В коридоре было пусто и тихо. Каменный пол холодил стопы. Из окна виднелся затянутый туманом город. Среди красных крыш невысоких домов возвышались три башни. Их шпили терялись тумане, но Рогнеда знала, что на них расположились три золотые птицы: Ворон, Сокол и Журавль. Это были башни гарнизона Вольской Гвардии. А Рогнеда смотрела на Даргород — столицу Вольского царства. А вон там — она перевела взгляд на проплешину среди крыш, неподалёку от реки, что раскалывала город на две части — городской рынок. Кажется, Рогнеда не любила на нем бывать из-за криков зазывал, обилия карманников и попрошаек.

Туман в голове недовольно всколыхнулся, и виски сдавило — он не хотел уступать. Рогнеда поморщилась и прильнула лбом к прохладному стеклу, в надежде ослабить головную боль. Постояла так немного, погружаясь в темноту вместе с коридором и целым городом. И когда на небо выкатилось блюдце луны, она оторвалась от стекла и пошла дальше.

Тени коридоров привели Рогнеду в библиотеку, в которой, несмотря на поздний час, горели свечи. Свет выхватывал из темноты книжных полок большой стол из красного дерева, заваленный книгами и листами пергамента. Вокруг жёлтого огонька вился мотылёк. Рогнеда прислушалась. Тихо. Едва различимо потрескивали свечи, да сквозняк шелестел страницами.

Она ступила на колкий шерстяной ковёр, провела пальцами по корешкам книг на ближайшей полке. Света было слишком мало, чтобы разглядеть надписи на них, только под подушечками пальцев шершавились тиснёные буквы.

Подошла к столу. Взгляд упал на исписанный торопливой рукой пергамент: «Надеюсь скоро увидеть тебя…» — начиналось письмо, но прочесть дальше Рогнеда не успела.

— Что ты здесь делаешь? — Из-за шкафа вышел Дарен с книгой в руках. Ворот шёлковой рубахи расстегнулся, открывая линию ключиц. Тёмные волосы волнами обрамляли красивое лицо, тусклый свет размывал тени, делая черты мягче, в зелёных глазах дрожали отблески свеч. Рогнеда невольно залюбовалась этой картиной.

— Решила прогуляться. — Она отвела взгляд и неторопливо провела рукой по столешнице, ласково, словно поглаживая большого, спящего зверя. — Журавль сказала, что память скоро вернётся, решила её слегка подстегнуть.

— И что? Вспомнила что-то? — Дарен бросил книгу на стол и посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом. — Аньяна сказала, что тебя пытались убить.

— Аньяна, что?.. — Рогнеда стиснула зубы.

«Паршивка! Увижу — хорошенько оттаскаю за волосы!»

— Мы с ней знакомы с детства. Так что она сказала мне по секрету. Попросила присмотреть за тобой.

Присмотрел? Рогнеда вскинула бровь? Да судя по виду этого нахала, он должен быть первым в списке возможных убийц.

Дарен, прочитав что-то на её лице, усмехнулся, взял со стола письмо, которое Рогнеда успела увидеть, и скомкал. Затем бросил на неё быстрый взгляд. Впервые с их встречи у ивы в нём промелькнуло что-то наподобие сочувствия.

— Ты, конечно, та ещё гадюка, но смерти не заслужила, — сухо бросил он.

— Вот уж спасибо. — Рогнеда скрестила руки на груди и присела на краешек стола. — И что, царевич, будешь за мной приглядывать?

— Смотрю, уверенность к тебе уже вернулась. — Дарен отодвинул от неё стопку книг, будто опасаясь за их сохранность, и сел за стол.

Рогнеда хмыкнула. Он был прав. Первый испуг прошёл. Растерянность никуда не делась, но что-то внутри уже возвращалось на круги своя. Она это чувствовала, хоть и не могла толком объяснить. От этих размышлений туман снова заволновался, причиняя лёгкую боль, и Рогнеда поспешила отвлечься.

— Как думаешь, кто это мог сделать?

— Попытаться убить тебя?

— Угу.

Дарен даже не задумался.

— Да кто угодно. Тебя никто не любит.

Эти слова не удивили Рогнеду, не заставили расстроиться или испугаться. А ещё она ни на секунду не усомнилась в их правдивости. Просто приняла как данность.

— Твой отец бы с этим не согласился. — Она растянула губы в равнодушной улыбке.

— Короткий список друзей, правда? — парировал Дарен. — Но когда он наконец поймёт, что ты его используешь, имён в списке не останется.

— С чего ты взял, что я его использую? — Рогнеда наивно захлопала глазками.

— Брось, Рогнеда. Я тебя насквозь вижу. — Взгляд Дарена снова стал колким. — Всё, что ты в нём видишь — деньги и власть.

— Ах, ты у нас самый проницательный? — Она склонила голову на бок, ныряя в его зелёные глаза. — Чем же я заслужила такое отношение? Или обидела тебя как?

Дарен застыл на мгновение, а потом вздрогнул и резко отвернулся.

— Сказал же, вижу тебя насквозь, — пробормотал он.

— То есть тебя я не обижала. — Рогнеда наклонилась к нему, чтобы перехватить взгляд. Чёрные пряди соскользнули со спины и змеиными кольцами легли на стол. — Была с тобой паинькой, но ты меня всё же невзлюбил? А, царевич?

— Уйди, ведьма, — огрызнулся Дарен, отворачиваясь ещё усерднее. — Думаешь, я не вижу твоих сетей?

— Сетей? — Рогнеда нагнулась ещё сильнее и рубашка соскользнула с плеча. — Ты так боишься в них угодить?

Дарен вскочил на ноги так резко, что она вскрикнула от неожиданности, рука соскользнула со стола, и Рогнеда, потеряв опору, полетела на пол. Попыталась схватиться за рубаху Дарена, но он отступил, позволив ей упасть.

— Вот леший… — прокряхтела Рогнеда в ковёр. Она знатно приложилась правым локтем, проехалась по ковру подбородком и, кажется, потянула поясницу.

— Ушиблась, ведьма? — прозвучал сверху насмешливый голос.

— Иди ты.

Со стоном Рогнеда поднялась с пола и потёрла ушибленный локоть. Закусила нижнюю губу, чтобы сдержать вставшую комом в горле обиду. Бросила на Дарена быстрый взгляд исподлобья — мог бы и поймать.

Дарен протянул руку к её лицу, Рогнеда вздрогнула и отступила.

— У тебя кровь, — тихо сказал он. — На подбородке.

Она коснулась подбородка и ойкнула от боли, на пальцах остался едва заметный красный след. Дарен достал из рукава платок и протянул ей.

— Как мило с твоей стороны. — Скорчила улыбку Рогнеда, и буквально выдернула платок из его рук.

— Ты… — начал было Дарен, но его остановил звон разбитого стекла.

Витраж осколками обрушился на пол, а вместе с ними — мёртвое тело чёрной галки. Рогнеду больно кольнуло между рёбер. Птица распласталась на ковре, раскинув крылья и неестественно вывернув шею. Чёрный глаз-бусина глядел точно на Рогнеду. Не до конца осознавая, что делает, она направилась к окну.

— Постой, — услышала обеспокоенный голос Дарена.

Тёплая рука легла ей на плечо, и Рогнеда оглянулась. Царевич хмурился, всматриваясь в темноту окна. Она проследила за его взглядом, но не увидела ничего, кроме ночного неба.

Но в следующий миг небо превратилось в мощный чёрный поток, который нёсся точно в их сторону.

— Ложись! — крикнул Дарен и сбил Рогнеду с ног, накрывая собой и прижимая к полу.

В окно ворвалась стая птиц. Они с криками метались по комнате, врезаясь в стены, книжные шкафы и замертво падали на ковёр. А Рогнеда стонала и корчилась от боли. Каждая погибшая птица раскалённой спицей врезалась ей под рёбра, не позволяя вдохнуть. На щёку капнуло что-то тёплое и слезой сбежало к уху. Рогнеда открыла глаза. По лицу Дарена, прижимавшего её к полу, стекала струйка крови. Птицы атаковали его. Пикировали на спину и на голову, царапали и клевали везде, где только могли достать. Но Дарен терпел и закрывал Рогнеду собой.

Бушующий ураган из птиц носился по комнате. Нужно их остановить! Рогнеда зажмурилась, действуя интуитивно. Она делала так сотни раз. Она знала это. Рогнеда отыскала в себе магию — тёплый комок в районе пупка, что так отчётливо почувствовала, когда её касалась Аньяна. Магия голубыми искрами разбежалась по телу, прежде чем вырваться на свободу. В последний момент, Рогнеда успела обхватить Дарена за шею и прижать к себе. Он не должен пострадать.

Мощный поток воздуха окружил их, сжался в плотную сферу, а затем с громким хлопком рванул подобно бомбе, сметая всё на своём пути. С грохотом повалились книжные шкафы, градом рухнула на пол погибшая стая, а Рогнеда закричала от боли. Они умерли. Они все умерли.

Она отпустила Дарена и распласталась на полу, пытаясь отдышаться. Царевич упал сверху, накрывая её тяжелым теплом своего тела.

— Что это было? — пробормотал он у самого уха.

— Это были мои птицы, — прохрипела Рогнеда, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Мои птицы…

За дверями послышался топот множества ног, а спустя несколько мгновений в библиотеку ворвалась стража.

***

Пол библиотеки был устлан чёрным ковром из мёртвых птиц. Рогнеда смотрела на трепещущие на ветру перья. Она всё вспомнила.

Её зовут Рогнеда. Она княгиня Чароградская. Она умеет зачаровывать птиц. Мёртвые галки у ног много лет тайно служили ей верой и правдой. А ещё — Рогнеда бросила взгляд на Дарена — она собиралась убить царевича.

— Что за дела, — пробормотал стражник, почёсывая затылок.

— Кто-то зачаровал птиц, — сухо сказала Рогнеда, отводя взгляд от Дарена. — И натравил их на меня. Полагаю, это сделал тот же человек, что проклял меня.

— Разбудите слуг, — Дарен вытер рукавом лицо, рубаха на спине была разорвала и испачкана кровью. — Пусть приберут здесь.