Дикая птица

Дикая птица

Глава 1. Потерянное прошлое

— Прошу, княгиня, не убивай меня! — какой-то мужик валялся у неё в ногах и пытался поцеловать носок кожаной туфельки.

Кто это? Она огляделась по сторонам. Светлая комната со скруглёнными сводами. Стены и потолок расписаны цветами и извилистой зеленью, вдоль остроконечных окон — красный орнамент, похожий на сплетения рун. У дверей — две испуганных девицы — служанки. Одна звенела чашками блюдцами на подносе — так дрожали руки, другая мяла передник, вжав голову в плечи и глядя себе под ноги.

— Клянусь, в следующий раз я смогу убить царевича!

— Кого? — тупо спросила она, возвращая взгляд к мужику у ног.

— Прошу простить меня, оговорился! — взмолился он и возвёл на неё полные слёз глаза. Один карий, а второй мутный, белый — слепой. — Не царевича — червя земляного, который и мизинца твоего не стоит. Не прикажи казнить, госпожа!

Что несёт этот человек? Она снова посмотрела по сторонам. И как она здесь оказалась? Последнее, что помнила… Она застыла. В голове плыл мутный туман, такой же белый, как левый глаз незнакомца.

— О, моя госпожа! Помилуй!

— А? — она вздрогнула. — Д-да. Всё в порядке. Не трогай мои ноги, пожалуйста.

Она попыталась высвободить ногу из лап мужика, но он не отпустил. Пошатнулась и едва не упала. Замахала руками, чтобы удержаться на ногах, но туфелька предательски соскользнула с пятки, и девушка рухнула на деревянный пол. Тяжелые височные кольца ударили по щекам.

— Госпожа, моя, боги, прошу прости! — Мужик схватился за подол её платья, пряча в вышитой золотом ткани бледное от ужаса лицо.

— Да не трожь меня! — крикнула она и со всей силы пнула мужика по лицу. Этот крик, этот жест вышли такими естественными, грубыми и властными, что она испугалась самой себя.

Мужик завалился на бок, прижимая ладони к кровоточащему носу.

— О, спасибо, моя госпожа, — промямлил он. — Я заслужил это. Моя прекрасная, жестокая госпожа Рогнеда…

— Что за чёрт… — пробормотала она в ужасе.

Не совсем соображая, что делает, кое-как натянула слетевшую туфлю, вскочила с пола и бросилась прочь из терема. Никто не попытался её остановить. Выбежала на улицу, на просторный двор и кинулась к высоким воротам. Где она? И самое главное: кто она?!

Она мчалась по заполненным людьми улицам, не разбирая дороги. Будто хотела убежать от собственного сердца, которое билось в пятках, подгоняя и заходясь от страха. Мимо неслись деревянные дома с резными наличниками, бабы в цветных юбках и мужики в лаптях, но ничего из этого не помогало ей вспомнить себя. Наоборот, калейдоскоп недружелюбных взглядов незнакомцев сбивал с толку ещё больше.

Туфли били по мостовой, височные кольца — по щекам. Лента слетела с косы, и чёрные волосы тут же подхватил ветер. Она не заметила, как мостовая сменилась пыльной тропой, а затем — высокой травой по пояс. Когда же она успела покинуть городские стены?

Эта мысль заставила остановиться. Тяжело дыша после долгого бега, она посмотрела на свои руки. Они дрожали. На пальцах блестели золотые перстни. Два на указательном и среднем пальцах правой руки. И один — на безымянном пальце левой. Все три — с крупными красными камнями.

Она огляделась. Ветер прижимал траву к земле, вдалеке виднелась лесная опушка, а посреди поля беспокоилась одинокая ива. Ветер подхватывал её гибкие ветви и запутывал их подобно её волосам. Она перехватила рукой чёрную прядь, бросившуюся в глаза, и заложила за ухо.

«Я здесь уже была?» — засомневалась с мгновение и двинулась к иве.

В груди что-то шевельнулось, укутывая сердце теплом, но туман тут же обдал его влажным холодом, не давай воспоминанию пробудиться. Кожа покрылась мурашками, а в висках загудело.

Не сразу она заметила под деревом тёмную фигуру. Слишком поздно, чтобы повернуть назад.

— Рогнеда! — взревела фигура мужским голосом.

Она испуганно попятилась. Это он ей?

Из тени вышел юноша. Высокий, завёрнутый в алый плащ. Зелёные глаза смотрели недобро, тёмные волосы разметал ветер. Левая рука лежала на эфесе меча.

— Прости? — пискнула она. Прозвучало тихо и жалко.

— «Прости»?! — прогрохотал незнакомец наступая. — У тебя хватило совести явиться сюда?

— Ты меня… знаешь? — спросила она, понимая, как глупо это звучит.

Юноша на мгновение замер, но тут же вернулся к наступлению.

— В игры играешь, ведьма? Думаешь, отца моего охмурила, и мне голову задурить сможешь?

Туман в голове дёрнулся и сомкнулся ещё плотнее, напрочь отрезая от воспоминаний. В ушах зашумел осиный улей, а виски сдавило с новой силой.

— Послушай. Кажется, произошло досадное недоразумение, — она отчаянно пыталась сфокусировать взгляд на юноше. — Боюсь, ты принял меня за другую…

Незнакомец усмехнулся и подошёл почти вплотную, ухватил за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Его дыхание обожгло щёки.

— Нет, ведьма, твои чёрные глаза ни с чем не спутать. Они как болотная муть — тянут на самое дно.

— Пусти…

— Пусти моего отца.

На глаза навернулись слёзы, земля уходила из под ног, а сердце колотилось, будто сумасшедшее. Она вцепилась пальцами в ткань алого плаща.

— Я правда не понимаю, о чём ты! — закричала она. — Я не помню. Я ничего не помню!

Юноша отпрянул. Мир опрокинулся, словно попавшая в шторм лодка, и она провалилась во тьму.

***

Рогнеда — так назвал её незнакомец у ивы. Рогнеда — имя отзывалось тишиной внутри. А в устах незнакомца и вовсе звучал как ругательство. Туман всё ещё витал в голове, не подпуская её к собственной памяти. Впрочем, он будто стал немного тоньше и заполнял пространство клочками, оставляя небольшие просветы, но разглядеть, что в них прячется, она по-прежнему не могла.

Рогнеда открыла глаза и обнаружила себя в маленькой комнате, на узкой, пахнущей полынью кровати. Кроме кровати в этой каморке были лишь маленький деревянный столик и окошко, за которым клонилось к горизонту красное солнце. Комната выглядела необжитой.

«Где это я?» — Рогнеда села в постели. Уже дважды она приходила в себя в совершенно незнакомом месте.

«Отец всегда говорил, что так поступают только пьяницы да распутные девки», — промелькнуло в голове. Рогнеда охнула и попыталась ухватиться за эту мысль, перед глазами даже всплыл мутный образ мужчины с длинной каштановой бородой, но тут же растворился в тумане, оставив после себя головную боль.

Дверь скрипнула, пропуская в комнату сквозняк и чью-то тень. Вслед за тенью появился юноша. Тот самый, которого Рогнеда встретила у ивы.

— Очнулась? — сказал он сухо. — Если хорошо себя чувствуешь, можешь уходить.

— Послушай! — Она соскочила с кровати, не обратив внимания на то, что из одежды на ней было только исподнее. — Я понимаю, что прозвучит это странно, но… я не помню, кто я. И… не знаю, кто ты.

Юноша посмотрел насмешливо. От этого взгляда внутри всё похолодело. Он явно не любил её, но почему? Что она ему сделала?

— Снова спектакль, ведьма? Надо было оставить тебя валяться в поле, а не тащить в дом. Ты бы так и поступила на моём месте.

— Я говорю правду! Что-то случилось со мной! С моей памятью! А ты обращаешься со мной, как будто я последняя злодейка!

Юноша наградил Рогнеду долгим колким взглядом, который недоверчиво скользил по её встревоженному лицу. Она не знала, что он увидел, но взгляд немного смягчился, в нём мелькнуло сомнение.

— Хочешь сказать, что ты всё позабыла? — впрочем, насмешка из голоса никуда не делась. — И не помнишь, кто я?

— Я даже не помню, кто я!

Юноша направился к Рогнеде, и она испуганно попятилась. Но он не остановился. Она отступала, пока не упёрлась спиной в холодную каменную кладку. Его ладонь впечаталась в стену у самого её лица, и Рогнеда сжалась от страха, но не отвела взгляд. Юноша навис над ней, подобно хищнику загнавшему наконец свою добычу в угол. Его лицо расколола пополам кривая улыбка. Словно, он был рад видеть её такой… беспомощной.

«Ужасный человек…» — подумала Рогнеда, прижимая руки к груди, в тщетной попытке сдержать разогнавшееся сердце.

Юноша открыл было рот, чтобы — она не сомневалась — выдать очередную колкость, но тут дверь распахнулась. Он молнией отскочил в сторону, моментально оказавшись в противоположном углу комнаты.

— Рогнеда, солнце очей моих! Царица моя! — к ней подлетел высокий мужчина в летах. В тёмной бороде и на висках вилась седина, на широких плечах, на расшитом золотом кафтане лежал алый плащ, голову венчала корона. Неужто царь? Зелёные глаза, окруженные трещинками морщин смотрели с беспокойством и сочувствием.

Мужчина схватил Рогнеду за руки, заставив ещё сильнее вжаться в стену. Нос защекотал сладкий аромат мёда.

— Мне сказали, что ты лишилась чувств, луна моя, — он принялся осыпать влажными поцелуями её пальцы. — Скажи, как ты, родная? Тот час прикажу прислать знахаря, а коли прикажешь — Журавля тебе вызову. Солнце мое, не смею надеяться, но может ли быть это от того, что ты в положении?

— Я в положении? — испуганно воскликнула Рогнеда, высвобождаясь из цепких рук царя. Ноги подогнулись и пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

— Я лишь предположил, звезда моя…

— Она ничего не помнит, — вмешался юноша. — Память отшибло напрочь.

— Дарен, сынок, что ты такое говоришь? — царь неловко рассмеялся, переводя взгляд с Дарена на Рогнеду и обратно. — Не шутка ли?

— Похоже, не шутка, отец, — Дарен скрестил руки на груди и отвернулся.

— Рогнеда, милая… — царь погладил её по щеке. — Ты и правда позабыла меня? Твоего возлюбленного Радомира? Твоего царя и повелителя?

Рогнеда слабо покачала головой. Больше всего на свете она хотела сбежать отсюда. Хоть Радомир, в отличие от Дарена, казался дружелюбным, она чувствовала себя в опасности.

— О, любовь моя… — Радомир припал губами к её ладони. А Рогнеда ощутила отвращение от прикосновения его влажных губ и едва сдержалась, чтобы не отдёрнуть руку.

— О, боги, оставьте эти телячьи нежности! — скривился Дарен. — Думаешь, твои поцелуи вернут ей память? Но может, и к лучшему, что эта ведьма наконец сбрендила…

Царь повернулся к сыну так стремительно, что Рогнеда вскрикнула от неожиданности.

— Не смей так говорить о моей невесте! — прогрохотал он, наставляя на Дарена палец с тяжёлым золотым перстнем, а затем указал им на дверь. — Выметайся вон, щёнок!

— Нет! — Не зная почему, Рогнеда попыталась задержать Дарена, ухватить его за рукав, но он стоял недосягаемо далеко. Ей было страшно оставаться наедине с Радомиром. В отличие от Дарена, Радомир, похоже, любил её, но эта любовь заставляла сердце сжиматься в страхе больше, чем от колких взглядов Дарена.

Дарен не остановился, он даже не посмотрел на неё. Хлопнула дверь, и Радомир приобнял Рогнеду за плечи.

— Пойдём, солнце моё. Не бойся. Я прикажу прислать к тебе лучших Журавлей, они тот час поставят тебя на ноги.

Радомир отвёл Рогнеду в просторные покои и уложил на широкую кровать. Эта комната разительно отличалась от той, где она проснулась. Красные стены расписаны золотыми цветами с голубыми маковками, на потолке — изображения незнакомых сражений. Большую часть комнаты занимала огромная кровать с балдахином, вышитым золотой нитью. У стены стоял огромный сундук, а на нем — три сундука поменьше. На полу красный ковёр с золотым цветочным узором. У окна резной деревянный стол и стул. На столе книги, золотые кубки и кувшин. В чернильнице — золотое перо.

«Боги, да Радомир обожает роскошь», — подумалось Рогнеде, когда царь заботливо взбивал под ней подушки и накрывал расшитым золотом одеялом.

Через час в покои пришёл Журавль — молоденькая девушка с длинной русой косой. Забавно, что Рогнеда тут же вспомнила, кто она — едва увидела белый кафтан. Журавли — чародеи-целители Вольской Гвардии. Есть ещё Вороны — охотники на нечисть. И Соколы — лучшие воины и чародеи Гвардии. Рогнеда поморщилась. Почему это она помнила, а всё другое — нет?

— Я вызывал капитана Белаву! — Радомир всплеснул руками. — А она прислала ко мне какую-то девицу? Это так ваш капитан относится к царской воле?

«Девица» поклонилась. На её лице застыла вежливая улыбка.

— Прошу простить, царь-батюшка. Но Белавы сейчас нет в Даргороде. Она отбыла вместе с капитаном Атли по неотложным делам Гвардии. Меня зовут Аньяна — я её лучшая ученица.

— Слышал, у вас командиры мрут как мухи. — Хмыкнул царь, отошел к столу и плеснул в кубок мёда из высокого золотого кувшина. — Скажи, Аньяна, царю следует беспокоиться?

Аньяна продолжила вежливо улыбаться.

— Что ты, царь-батюшка. Насколько мне известно, твоей жизни ничего не угрожает. Впрочем, ты можешь дождаться возвращения капитана Атли, и обсудить всё, что тебя беспокоит.

Царь хмыкнул.

— Что ж, пусть так. Осмотри мою невесту. У неё что-то...с памятью. — С этими словами он осушил кубок и покинул покои.

Аньяна подошла к кровати и разгладила складки на белом кафтане.

— Добрый день, госпожа Рогнеда. Прошу, расскажи, что случилось.

— Ты меня знаешь? — неуверенно спросила Рогнеда.

Лицо Аньяны дрогнуло. Улыбка на мгновение скривилась, но тут же вернулась к прежнему вежливому изгибу.

— Тебя все в Даргороде знают, госпожа. Невеста царя как-никак. Позволишь осмотреть тебя?

— Я невеста царя? — повторила Рогнеда. Слова были липкими на вкус. Невеста Радомира? Этого старика? И он спросил, не в положении ли она, то есть она с ним… Рогнеду затошнило. По спине начала взбираться паника, а грудь сдавило от нехватки воздуха.

— Позволишь? — повторила Аньяна, вытягивая над ней руку.

Рогнеда кивнула, стараясь сохранить хотя бы видимость самообладания и не расплакаться.

Аньяна провела ладонью вдоль её тела сверху вниз, а потом обратно. Вслед за её рукой торопилась едва ощутимая щекотка. Она бежала по коже, заставляя тёмные волоски на руках приподниматься.

Целительница приложила пальцы ко лбу Рогнеды, и она почувствовала, как внутри поднимается волна энергии. Она сплелась в тугой клубок вокруг пупка и потекла вверх, к пальцам Аньяны, оставляя после себя приятное тепло. Сердце радостно забилось от этих ощущений. Рогнеда словно выпила горячего хмельного мёда.

— У тебя довольно сильная магическая энергия, — ласково сказала Аньяна. — Чарами какой стихии владеешь, госпожа?

— Я… я не знаю…