Код 612. Кто убил Маленького принца? [litres]

Я как раз собирался отключиться, поскольку во всех деталях уже рассказал Веронике про необычную миссию, порученную мне камерунским миллиардером, и тут услышал от нее это «прощай!» – как будто лопнула натянутая между нами резинка. Захотелось переспросить, она ведь часто говорила, что речь – источник недоразумений.

– Почему «прощай», дорогая моя? Я только туда и обратно, доставлю детектива на Манхэттен и вернусь! Завтра буду дома.

– Ты пятнадцать лет не летал.

Я чуть было не ответил «вот именно», но осекся. Не осмелился сказать, что хочу этого и что Око Доло это понял. Что чинить самолеты – увлечение по доверенности. Обихаживать самолет на земле, все проверять, говорить, что все в порядке, смотреть, как он взлетает, и не успевать даже помечтать, пока не приземлился следующий. Только и сказал:

– За это очень хорошо платят, дорогая моя.

– Почему ты? Почему этот камерунец обратился именно к тебе?

– Не знаю.

Я и в самом деле не знал.

– И ты согласился?

Я мог бы еще раз повторить, какую сумму назвал мне Око Доло, даже в долларах пересчитать, но Вероника слишком хорошо меня знала, я бы этим банкирским объяснением не отделался. Вероника избавила меня от необходимости что-то говорить, сама себе ответила:

– Все так таинственно и непостижимо, что ты не смог отказаться.

Странный ответ. Такое впечатление, что фраза выдернута из «Маленького принца», надо проверить. Перечитать. Время у меня будет, лететь больше десяти часов.

Вероника кашлянула. Меня удивило отсутствие упреков. Я не решался ни заговорить, ни отключиться.

– Да не тяни же, это просто невыносимо. Решил уйти – так уходи.

Она отключилась первой.

Наверное, не хотела, чтобы я слышал, как она плачет.

IX

– Вы умеете этим управлять?

Анди устроилась рядом со мной в кабине «Фалькона 900».

– Я получил летное свидетельство пятнадцать лет назад.

– А с тех пор летали?

– Раз или два…

Я соврал. На самом деле – ни разу.

– Это не забывается?

Я не ответил. Был занят – разбирался с приборной доской. Глядя на меня, Анди прибавила:

– Нет, не забывается. То, что любишь, не забывается. Потому что скучаешь без этого. Точно так же, как с людьми.

* * *

«Фалькон 900» летел над облаками. Анди дремала. Понаблюдав за мной, она без особого пиетета объявила, что вести самолет, похоже, проще, чем машину, за пустой и прямой дорогой в сельской местности и то надо следить внимательнее. Я не стал говорить, что она права.

– Когда полетим над Атлантикой, почитаете мне «Маленького принца»?

– Да, если хотите… Все в какой-то момент своей жизни его перечитывают.

Она закрыла глаза, самолет ее усыплял.

– Не забудьте, что вам надо просмотреть десять тюков архивов, – ехидно заметил я.

– Попозже.

Я решил, что не дам ей поспать.

– Вы несколько ночей перед этим зубрили? Браво, вам удалось сильно удивить Око! После вашей стажировки «Фокс Компани» точно предложит вам работу.

– Зубрила? – С Анди весь сон мгновенно слетел. – Зубрила? Вы серьезно? Я с детства люблю «Маленького принца». Я создала блог, посвященный ему. Я переписываюсь с фанатами со всего мира. На свете не найдется и десятка человек, так же хорошо знающих эту сказку, как я, и тут, во время моей стажировки, какой-то странный миллиардер предлагает «Фоксу» разобраться в истории с паркеровской авторучкой… Вы же понимаете, что я никому это дело не уступила!

Подобное совпадение поначалу заинтересовало меня. Но ненадолго. Когда совпадения настолько таинственны и непостижимы, не смеешь проявлять недоверие.

– В таком случае, мадемуазель специалистка по Сент-Эксу, вы сможете мне объяснить, зачем нам в Нью-Йорк?

– Я к вашим услугам, господин авиатор! Сент-Экзюпери написал «Маленького принца» в эмиграции, на Манхэттене, в 1942 году.

* * *

Казалось, «Фалькон 900» не движется, летят лишь облака под ним и можно выйти размять ноги, прогуляться по этой небесной сахарной вате. Только с наступлением темноты, когда мы уже были над Атлантикой, слой ваты стал расползаться. Похоже, ветер ждал появления пастушьей звезды, чтобы разогнать барашков.

Я повернулся к Анди:

– Не боитесь?

– А должна? Почему? Вы забыли прилепить на кабину наклейку с буквой «У»?

– Я имел в виду последние слова Око Доло. Что ему угрожали… Кому-то не хочется, чтобы нашлось завещание Сент-Экзюпери.

– Напротив! Это только подстегивает! Вы заметили, что нам надо встретиться с шестерыми, с шестью членами «Клуба 612», один из которых, возможно, опасен. Это ведь в точности как Маленький принц побывал на шести планетах до того, как оказался на Земле, – у короля, у честолюбца, у пьяницы, у делового человека, у фонарщика и у географа. Только у нас вместо планет – острова…

– И Маленький принц не летел на частном самолете, а странствовал с перелетными птицами.

Анди захлопала в ладоши.

– Вот видите – вы не все позабыли! Только в последнее путешествие он отправился не с птицами. Чтобы вернуться с Земли на свой астероид… – И Анди произнесла тоненьким детским голоском: – Видишь ли… это очень далеко. Мое тело слишком тяжелое. Мне его не унести. – И добавила уже своим обычным голосом: – И Маленького принца ужалит змея…

Я стал припоминать. Маленький принц соскучился на Земле, он хотел вернуться на свою планету, к своей розе. Анди тем временем продолжала говорить:

– Я всегда думала, что змея оказалась в этой пустыне не случайно. Что кто-то ее послал. Кто-то ее попросил ужалить Маленького принца.

– Кто? И зачем?

– Может быть, Маленький принц увидел на одной из шести планет, которые посетил, что-то такое, чего не должен был видеть?

X

«Алмаз островов» шел по маршруту, проложенному Око Доло на морской карте, от мыса Моржиу к острову Риу. Камерунский миллиардер был на яхте один. Он в последний раз проверил курс, оглядел пустынный берег в нескольких километрах впереди и включил автопилот.

Скорость и траектория стабилизированы.

Медленно, морщась и держась за поясницу, он повернулся и положил на палубу прямоугольную коробку. В последний раз попытался угадать отправителя по почерку.

Клуб 612.

Женский почерк Мари-Сван? Неровный почерк Мойзеса? Прямой и угловатый почерк Изара? Восточные завитушки Хоши? Или это рука географа, о котором он ничего не знал?

Никто из них так не пишет.

Он снова взвесил на ладонях коробку – легкая, будто пустая, – поочередно сунул палец в каждую из трех дырок, ничего не почувствовал и решил ее открыть. В последний раз поглядел на приближавшийся остров Риу и подумал: не был ли этот бесплодный, словно метеорит, остров той самой последней картинкой, которую Сент-Экзюпери унес с собой в небытие?

Око открыл коробку.

И выпустил на волю змею, которая тотчас взвилась к его шее.

Точно желтая молния мелькнула у его шеи.

Мгновенье он оставался недвижим. Не вскрикнул.

Потом упал – медленно, как падает моряк.

Медленно и неслышно, ведь волны заглушают все звуки.

Влюбленные, которые целовались на пляже Риу, купальщики, которые брызгались водой, сёрферы, которые скользили по волнам, дети, которые строили песочные замки, – все, кто брел вдоль берега, все мечтавшие, читавшие и дремавшие, все они едва успели отскочить.

Им показалось, что яхта приближается слишком быстро, несется, будто лихач-мотоциклист по людной улице; потом они подумали, что она в последний момент затормозит и пристанет к берегу, подняв мини-цунами. Но яхта не сбавляла ход, и они поняли, что она вот-вот разобьется.

Люди попрыгали в воду, влезли на камни, кинулись в соседнюю безопасную бухточку или вскарабкались на приморскую сосну… Словом, когда яхта налетела на скалы, на пляже никого не было.

Остров Честолюбицы

Она не желала явиться на свет встрепанной, точно какой-нибудь мак. Она хотела показаться во всем блеске своей красоты.

Честолюбица, астероид 326

Напрасно я повзрослел, вот что. В детстве я был так счастлив.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Военный летчик»

XI

Я уже не один час летел над Атлантическим океаном. Америка все не показывалась, перед глазами была только россыпь островов. Меня нервировал этот затерянный в океане архипелаг в тридцати пяти тысячах футов под нами. Неизвестно почему – с тех пор как вылетел из Мариньяна, я управлял самолетом с уверенностью ветерана авиапочты. Сам хотел бы понять, отчего на меня посреди неба, без всякого видимого повода, страх напал. К счастью, Анди ничего не заметила. Стараясь не поддаваться необъяснимой панике, я стал расспрашивать сыщицу.

– Почему бы нам не поговорить про «Маленького принца». Я имею в виду не персонажа, а книгу. Какого черта Сент-Экзюпери отправился писать ее в Нью-Йорк?

Анди потянулась. Она явно выспалась. Прямо как маленькая девочка, которую везут в отпуск, и надо перетерпеть дорогу. Мне показалось, что сейчас она попросит остановиться у следующей площадки для отдыха, чтобы выйти побегать.

– Ну… история странная… Я расскажу покороче, про это написана куча книг. Сент-Экзюпери с января сорок первого был в эмиграции, в Нью-Йорке. Его угнетало равнодушие американцев к войне, которая шла в Европе, и доводило до отчаяния то, как французы грызутся между собой. Сам он ни к какому лагерю не примыкал, но к де Голлю питал стойкое недоверие. Сент-Экзюпери бродил по Манхэттену, встречался с девушками, общался с французскими знаменитостями, там была целая компания изгнанников, писатели, актеры, художники… В то время Сент-Экзюпери благодаря успеху его романов в Соединенных Штатах был, наверное, самым известным французом в Северной Америке. Книгу «Военный летчик» по ту сторону Атлантики даже преподносили как лучший ответ демократии на «Майн кампф». Его американский издатель искал способ рассеять хандру своего french writer[5] и, заметив, что тот постоянно что-то рисует, предложил ему написать сказку для детей.

Я заставил себя отвести глаза от группы островов, над которыми мы летели.

– Пока что ничего странного.

– Да что же вы такой нетерпеливый, сейчас я и до этого доберусь. Так вот, Сент-Экзюпери принялся за работу, большая часть текста была написана за лето сорок второго года. И, хотя сказка должна была выйти на английском, писал он, конечно, по-французски, Сент-Экзюпери очень плохо знал английский. А в начале сорок третьего, когда пришло время сдавать рукопись, он решил отправиться в Северную Африку, чтобы сражаться за Францию. Удивительно, правда? Зачем снова становиться военным летчиком и рисковать жизнью, когда перед тем он два года строил из себя утратившего иллюзии изгнанника, и с чего вдруг он принял это решение как раз перед изданием сказки? Шестого апреля 1943 года, в день, когда вышло из печати американское издание «Маленького принца», Сент-Экзюпери отплыл на американском корабле в Северную Африку. По крайней мере, так рассказывает Пьер Шеврие в первой биографии Сент-Экзюпери, опубликованной через несколько лет после гибели писателя.

Анди сделала паузу, будто ждала чего-то от меня.

– Почему вы сказали «по крайней мере, так рассказывает Пьер Шеврие»? Это неправда?

– Никто не знает! Вы же догадываетесь, что записную книжку Сент-Экса с тех пор изучили вдоль и поперек. Большинство свидетельств сходятся на том, что Сент-Экзюпери отплыл в Африку не шестого апреля, а на несколько дней позже, то есть после того, как «Маленький принц» вышел из печати… Но почему же тогда он не взял с собой ни одного экземпляра книги на английском? И почему несколько недель спустя, уже из Марокко, он написал своему издателю, что даже не знает, вышел ли его «Маленький принц»? И в самом деле удивительно, и сомнения остаются.

– А он надежный источник, этот ваш Пьер Шеврие, ему можно доверять?

– Все зависит от того, что вы имеете в виду под надежностью. Пьер Шеврие – это псевдоним. Под именем этого Пьеро скрывается Нелли де Вогюэ, парижская любовница Сент-Экзюпери.

– Та самая, чьи архивы останутся засекреченными до 2053 года? Да, история и правда довольно мутная… Но не все ли нам равно, отправился Сент-Экзюпери на войну до того, как вышла его книга, или после?

– Вы и правда не понимаете? – удивилась Анди. – Если Пьер Шеврие, то есть Нелли, говорит правду, это означает, что Сент-Экзюпери не видел окончательного варианта своей книги. Мы знаем, что он расписался на форзаце в экземплярах всех первых американских тиражей, но ни на одном экземпляре «Маленького принца» он не сделал дарственной надписи, даже жене и друзьям книжку не подписал. Ведь это же странно! Он увез с собой в Африку только оригинальную рукопись на французском. «Маленький принц» выйдет во Франции лишь в апреле сорок шестого, на три года позже американского издания. Почти через два года после смерти Сент-Экзюпери!

Я так увлекся ее рассказом, что забыл про острова внизу.

– Не понимаю… Что вы хотите этим сказать?

Анди заорала так, что у меня уши заложило:

– Да просто-напросто то, что самая продаваемая в мире книга была издана в версии, которую ее автор не вычитал! Вышедший текст «Маленького принца» не был согласован с Сент-Экзюпери. В его рукописях сплошные помарки, Сент-Экс без конца черкал и вычеркивал… Текст, который считается каноническим, который мы знаем, собран из нескольких версий, их сопоставляли, истолковывали, выбирали между вариантами правок. В точности как с Библией!

С Библией? Ни больше ни меньше?

Я попытался успокоить Анди:

– Сказка была написана в сорок втором году, а не за четыре тысячи лет до Рождества Христова, и на бумаге, а не на папирусе или глиняных дощечках. Рукопись «Маленького принца» наверняка было проще расшифровать, чем свитки Мертвого моря.

Анди улыбнулась, глядя вдаль.

– Может быть… Но только если знать, что расшифровывать. Единственная известная оригинальная рукопись «Маленького принца» хранится в Нью-Йорке, в Библиотеке Моргана. Сент-Экс перед самым отплытием в Африку подарил ее американской журналистке Сильвии Гамильтон, своей любовнице.

Вот это да.

– Еще одна? Сколько же у него их было?