Наследник тьмы

Наконец я размочила и съела четвёртый сухарь, честно оставив в свёртке половину, и наклонилась над свечой. Итан хочет её задуть? Дудки. Сделаю это сама.

– Я ложусь спать, – сухо сообщила я. – Надеюсь, крыс и прочей живности тут нет.

– Чего нет – того нет, – безразлично отозвался Итан. – Матроны Эвенара бы в ужас пришли, узнав хоть об одном таракане.

– Ну да, издеваться здесь можно только над потомками тёмных магов, – пробормотала я.

– И над невинными девушками, очевидно, – донеслось из темноты.

В тоне Итана вновь слышалась насмешка. Я устало вздохнула, наклонилась вперёд и задула свечу.

– Прекратил бы ты эти намёки, – проронила я в темноту. – Мы оба знаем, что никакой постели ты от меня не допросишься, будь ты хоть тридцать раз высший маг.

Из темноты раздался тихий смех.

– Ты моя должница. Знаешь, что это значит?

«Ничего непристойного, и даже не надейся это изменить!» – хотела было сурово ответствовать я, но неожиданно для себя спросила:

– Что?

– Что я могу дразнить тебя так и сколько, сколько захочу, – последовал невозмутимый ответ. – Наедине так уж точно.

– Дразнить? – уточнила я. – Только дразнить?

– Пока – да.

Это «пока» меня не успокоило. Но хорошо ещё, что ничего другого мне не грозит. Пока.

– Не думаю, что я захочу продолжить при Лео, – откликнулся Итан, подтверждая мои мысли, – а то его будет не остановить. Но наедине – совершенно точно. Нужно же, чтобы ты меня боялась.

Он серьёзно вот так открыто это говорит?

– Ты серьёзно это говоришь? – уточнила я. – Или всё-таки не серьёзно?

Короткий смешок из темноты.

– Догадайся.

Я вздохнула. Что ж, пусть так. К тому же Итан своими насмешками отвлёк меня от жутковатого быта и мыслей о тюремщике с его похотливыми взглядами. Я плотно сжала губы. Тьфу, даже вспоминать не хочется!

Спать я решила в мантии. Ни Итан, ни эти стены не внушали мне доверия, а от каменного пола исходил неприятный холод. К счастью, постель, насколько я успела её оглядеть, казалась сухой и чистой.

– Спокойной ночи, – произнесла я, накрывшись одеялом и повернувшись лицом к стене.

– Скорее всего, – последовал безразличный ответ. – По ночам здесь тихо.

Но мы оба ошиблись.

Глава 4

Когда дверь со скрежетом распахнулась и в комнату хлынул холодный воздух, я не стала просыпаться. Лишь натянула одеяло плотнее.

Но потом я резко охнула, вспомнив, где нахожусь.

Карцер! Я в карцере!

В следующий момент мне на плечо опустилась горячая пятерня.

– Вставай, милашка. Тебя переводят в отдельную камеру.

– Среди ночи? – раздался резкий голос.

Итан сидел на кровати в одних брюках, откинув одеяло. Миг, и в его руке оказалась рубашка, но я успела невольно оценить впалый живот и ясно очерченные мускулы,

Тюремщик Джесс широко ухмыльнулся, поворачиваясь к Итану. Руку с моего плеча он убрал, но я всё равно поморщилась: изо рта у Джесса очень неприятно пахло, и это чувствовалось даже отсюда.

– Приказ начальства, – произнёс он. – Твою девчонку велено перевести в камеру потеплее и попросторнее. – Ещё одна ухмылка. – Не беспокойся, ей будет там уютно.

Масляный взгляд Джесса упал на меня, и меня пронзило дурное предчувствие.

– Там уже горят свечи и ждёт горячий ужин, – объявил тюремщик, наклонившись ко мне. Я плотнее закуталось в одеяло. – Или завтрак, как тебе больше понравится. Ну же, вставай, крошка!

Сама не очень осознавая, что делаю, я села и спустила босые ноги с кровати. И тут же пожалела об этом: с пола здорово дуло. Хм, если меня переведут куда-то потеплее и дадут поесть что-то, кроме твёрдых сухарей…

– Вот так, – поощрительно кивнул Джесс. – Давай обувайся, у меня нет времени ждать тебя… – он широко зевнул, – ещё полночи. И так полночи не спал.

– Она никуда не пойдёт, – раздался голос Итана.

Выражение его лица было ледяным.

– Она никуда не пойдёт, – повторил Итан. – Эта девушка останется здесь, в холодной и тёмной камере, без еды, вместе со мной. А теперь убирайся.

Тюремщик возмущённо распахнул рот.

И тут же ухмыльнулся.

– Да ты ревнуешь! Что, жаль тебе, что она немного порадуется жизни?

– Хочешь насладиться ужином при свечах – делай это в одиночку. – Взгляд Итана был холоднее льда. – Ты оставишь мою должницу в покое.

– А если нет? – Джесс вновь щербато ухмыльнулся, и его ладонь вновь опустилась мне на плечо. На этот раз – ниже, почти на грудь. – Что ты мне сделаешь, щенок?

Я похолодела. Этот человек будет провожать меня до новой камеры. И если он и дальше будет вести себя подобным образом…

– Хватит с вами нянчиться. – Тюремщик грубо встряхнул меня за плечо, заставляя подняться. – Давай вставай! Против воли магистров ты всё равно не пойдёшь, так что делай, что тебе говорят.

– Нет.

Итан по-прежнему не двинулся с места и не сделал ничего, чтобы остановить Джесса. Но его тон не предполагал возражений.

– Это почему же? – огрызнулся Джесс.

– Раз. – Итан небрежно загнул палец. – Потому что ты лжёшь.

– Что?! – вырвалось у меня.

– Да как ты сме… – начал Джесс.

– Магистры знали, что она разделит карцер со мной, и никто не вмешался, – проронил Итан. – Захоти они перевести её в более терпимые условия, никто не ждал бы так долго. Нет, это не магистры. Это твоя инициатива.

Джесс оскалился и шагнул к Итану. Тот загнул второй палец.

– Два. Я не люблю, когда у меня пытаются забрать то, что принадлежит мне. – Итан смерил меня холодным взглядом. – Это, я надеюсь, очевидно.

– Более чем, – пробормотала я.

– И три. – На этот раз Итан встал. Джесс был шире его в плечах раза в два, но стройный молодой маг внезапно стал казаться выше в сумраке камеры. – За этим трюком стоит лишь одна цель – твоё желание позабавиться. Оно не осуществится.

Джесс сделал шаг вперёд, и его глаза жадно блеснули.

– Неповиновение, – с хриплым торжеством произнёс он. – Мелкий сосунок без жезла, тёмное отродье… ты бунтуешь. И твоя должница это подтвердит под присягой.

– Даже не подумаю, – вырвалось у меня.

– Скажешь, – мстительно подтвердил Джесс. – А потом пойдёшь со мной и сделаешь всё, что скажу я. Если, конечно, хочешь, чтобы тебе было хорошо.

Итан сделал быстрое движение, потянувшись к жезлу, которого у него не было. И тут же поморщился, явно вспомнив об этом.

Но поздно. И, судя по сверкнувшим глазам Джесса, очень зря.

– А, лезешь в драку? – Тюремщик ухмыльнулся. – То, что мне и нужно!

В его руке появился толстый тупой жезл. Тюремщик расхохотался, взмахнув им.

– На этот раз ты поплатишься, – прошипел он. – И твои магистры меня не остановят.

Секунда, ещё один взмах жезла – и магические обручи, хищно сверкнув, обхватили плечи Итана. Я вскрикнула.

Ещё два обруча захватили бёдра и колени. Последний перехлестнул шею, сдавливая горло. Дыхание Итана сделалось хриплым и неровным, но он не произнёс ни слова.

Я в ужасе глядела на него. Я видела эти штуки раньше, но только при аресте матёрых, здоровенных парней. Уж точно не с беспомощными узниками!

– Прекратите!

– Попробуй повыступай теперь, Волнар, – издевательски произнёс Джесс. – Ха! Связать бы всю вашу компанию и подвесить под куполом. Слышал, кто-то так и сделал, а? Умный парень.

– Ничего хорошего с ним не произойдёт, – без выражения произнёс Итан. – Память у нас хорошая.

Вместо ответа Джесс нажал на жезл, и петли-обручи вокруг Итана затянулись туже.

– Хватит! – резко сказала я.

Тюремщик направил жезл на меня.

– Тоже бунтуешь? – в голосе появились ленивые, издевательские нотки. – Может, и с тобой поиграть, милашка?

Гордиться собой не буду: мне было страшно. Я слышала от отца, что магию захвата почти невозможно преодолеть. Дикая боль, тяжелейшее усилие… и на это способен только сильный и волевой маг с железным характером. А моя магия заблокирована. Да и что я сделаю, даже если вырвусь?

– Пожалуйста, не надо… – начала я.

И осеклась. Итан медленно сделал шаг вперёд. Обручи вокруг него тускнели, рассыпаясь на глазах. На коже остались красные полосы, ему должно было быть безумно больно, но спина Итана оставалась идеально прямой, а лицо — высокомерным, хотя дышал он тяжело и прерывисто.

– Много лет назад целый квартал выгорел насквозь, – произнёс Итан хрипло, но отчётливо. – Никто не знал, где был Тёмный Магистр в ту ночь, но все слышали, что это его рук дело. Его приспешники сделали всю работу за него. Тайные убийства, похищения, тёмная магия… ты ведь помнишь эти дни, Джесс, не так ли?

Тюремщик смотрел на освободившегося Итана круглыми глазами.

– Эти дни вернутся, – зловещим тоном сообщил Итан. – Когда-нибудь наследники Тёмного Магистра поднимут головы, и ты это знаешь. Скажи мне, Джесс, когда придёт время, на чьей стороне ты не захочешь быть?

Глаз тюремщика дёрнулся, но он выдавил презрительную ухмылку.

– Я уже десять раз слышал подобные речи от твоего дружка Леандро. Думаешь, в одиннадцатый раз они на меня подействуют?

– Нет, – очень спокойно произнёс Итан. – Но если ты выведешь эту девушку из камеры, а я не буду при этом присутствовать, то, когда наступит время, я сожгу всё, что захочу сжечь, а тебе останется ходить по пеплу и ощупывать формы головёшек. Если, конечно, не станешь пеплом сам. И знаешь, чем эта угроза отличается от остальных?

– Чем?

– Что есть вещи, за которые убивают. И вот за эту я тебя убью.

Я видела, что Итан едва держится на ногах. Он только что выбрался из магического захвата, превозмогая чудовищную боль, и был в разы слабее тюремщика.

Но Джесс явно был ошеломлён. И, кажется, принял угрозу всерьёз.

Джесс ткнул меня в спину. Я чуть не врезалась в стол.

– Изображаешь благородного героя, да, Волнар? – криво ухмыльнулся Джесс. – Или сумасшедшего? Что ж, сделаю вид, что ты своего добился. Я оставлю тебе девчонку. Пока.

Он ткнул жезлом, и приоткрытая внутренняя дверь камеры со скрежетом распахнулась, а за ней и внешняя.

– Сейчас у тебя есть свидетельница, – протянул Джесс, растягивая слова. – Но рано или поздно ты окажешься здесь снова, Волнар. Один.

Джесс отступил, оставаясь лицом к Итану, и указал на него жезлом.

– Запомни это.

Тюремщик вновь отступил, и дверь с силой захлопнулась за ним. С громким щелчком в замке провернулся ключ. Мы с Итаном остались одни.

В темноте, так как свеча была погашена. И в тишине.