Ночная застава

Граница. Это — ночь, настороженная тишина, тревоги. Это служба, беспокойная, трудная, но интересная и почетная. Через месяц братьев Шихалевых уже невозможно было отличить от старожилов. Они возмужали и повзрослели. Держались, как и прежде, все вместе. Даже их койки в отделении стояли рядом. Братья твердо помнили наказ матери.

Тогда, на вокзале, мать никак не могла представить их в солдатской форме, с оружием в руках. И впервые она почувствовала, что ее сыновья стали взрослыми. Смахивая платком слезу, говорила:

— Ты, Михаил, старший. С тебя будет и спрос за всех. — Она ласково взглянула и добавила: — А вам мой наказ: слушаться Михаила. Держитесь вместе, живите дружно, служите честно...

Часто приходят на заставу письма из далекого Ачинска. Тот, кому адресовано письмо, дает и ответ: «За нас не беспокойся. Мы все живы и здоровы. Служба идет хорошо...»

Да, служба у братьев Шихалевых проходит хорошо. А Валерий — самый младший из них — уже участвовал в задержании нарушителей границы.

Случилось это в один из осенних дней. На заставе — сигнал тревоги: «Нарушена граница!» Валерия назначили в состав группы, выехавшей на юрком «газике» из ворот заставы.

Валерий впервые переживал такие минуты. Нарушена граница! Враг уходит в тыл участка. Он может скрыться и тогда...

Вот «газик» сбежал с сопки, остановился. Старшина Якунькин быстро распределил обязанности между пограничниками. И начался бег, напряженный и утомительный. Но усталости не чувствовалось. Было одно желание: догнать и задержать тех, кто хочет прорваться на нашу священную землю. Поворот. Еще поворот. Спуск. Окрики старшины. Все подоспели вовремя. Нарушители (а их оказалось пятеро) стояли с поднятыми руками. Только теперь Валерий почувствовал, что гимнастерка прилипла к спине, а по лицу солеными струйками стекает пот.

Прошел всего лишь год с тех пор, как братья Шихалевы приехали служить на заставу. Это был год становления, год испытаний. Братья успешно сдали экзамен на зрелость.

Поединок

На душе у Николая Цвелика было торжественно и в то же время тревожно. Сердце глухо билось в груди. И не удивительно. Ведь сегодня он впервые идет на охрану государственной границы. Темнота скрадывает расстояние, приглушает звуки.

В лощине, где КСП делала крутой поворот, идущий впереди командир отделения сержант Леонид Тлунов остановился.

— Ну как, не устал? — участливо спросил он молодого солдата. — Не страшно?

— Нет, — отозвался Николай. Не мог же он признаться в том, что каждый куст принимает за притаившегося человека. Ощущение таинственности так и не покинуло его в эту ночь. На заставу возвратились под утро, когда восток подернулся алым багрянцем. Болели от напряжения ноги, и только теперь он понял, как устал. Тело налилось свинцовой тяжестью.

Потом было много ночей, проведенных на границе. Но одна запомнилась на всю жизнь.

Николай был в наряде с рядовым Бобковым. Выйдя за ворота, они двинулись вдоль контрольно-следовой полосы на правый фланг участка заставы.

Бобкову, прослужившему на заставе два с лишним года, был знаком каждый камень и кустик на границе. Цвелику же, рабочему шахты, привыкшему к шуму машин, казалось странной и таинственной тишина на границе. Из рассказов старослужащих он знал, что тишина бывает обманчивой: «На границе всегда ухо держи востро». И Николай старался узнать как можно больше об особенностях участка заставы, о случаях задержания, которые были здесь раньше. Он внимательно ловил каждое слово старожилов, старался подражать им.

Вот и сейчас, увидев, что старший наряда метнулся в сторону от тропы, он последовал его примеру.

— Пропуск! — донеслось из темноты.

Последовал ответ. Бобков поднялся. Это был наряд, на смену которому шли они.

— Как дела? — поинтересовался Бобков.

— Все нормально. Ну, мы пошли.

Включившись в телефонную линию, старший наряда услышал в трубке:

— Срочно проверьте район лощины.

Бобков и Цвелик бегом бросились в лощину.

Бобков, включив фонарь, тщательно осматривал проволочный забор. Один пролет, другой и вдруг... Что это? Одна нить порвана. Значит, нарушена граница.

Бобков кинулся к КСП и сразу же увидел следы. Они пересекали вспаханную полосу и уходили в сторону гор, к границе. Отпечатки следов были хорошо видны на поверхности пахоты, и Бобков сразу же определил по «елочке», что нарушитель переходил в резиновых сапогах большого размера.

— Цвелик! — крикнул он, отрываясь от следа. — Срочно сообщи на заставу, что обнаружен след, идущий в сторону границы. Давность — десять минут. Я пошел по следу.

Николай передал на заставу о нарушении границы. И тут же застава поднята в ружье.

У ног ефрейтора Касьянова нетерпеливо повизгивала собака, у рядового Мыцика за спиной угадывалась радиостанция с антенной, рядовой Закиров держал за повод коня. На боку у него висела ракетница, на поясном ремне — сумка с телефонной трубкой.

Вскочив на коня, старший лейтенант Чифин, замещавший начальника заставы, скомандовал:

— За мной!

Четверо пограничников выехали из ворот заставы и скрылись в поглотившей их тьме. Только топот копыт барабанной дробью доносился издалека.

Вот и место, где прошел нарушитель: обвисшие проволочные нити, след.

Ефрейтор Касьянов пустил собаку по следу. Акробат уткнулся носом в землю и потянул поводок. Касьянов освободил поводок и побежал вслед за собакой. Все бросились за ним.

— Закиров, осветите местность ракетой, — скомандовал Чифин.

Слышно было, как клацнул пистолет, и вверх взметнулась ракета. На несколько секунд из темноты выступили крутолобые сопки. Кругом было безлюдно.

Собака потянула к ущелью. Туда двинулись и всадники. Группа нагнала Бобкова и Цвелика.

Пограничный поиск обычно скоротечен. И если в первые часы нарушитель не задержан, то размах поиска принимает все большие размеры. В поиск втягиваются новые подразделения, наземная техника.

На этот раз поисковая группа обошлась своими силами.

Нарушитель был задержан. Ему не помогли ни гористая местность, ни темнота...

Участники поиска были поощрены. Получил награду — знак «Отличный пограничник» — и молодой солдат Николай Цвелик.

Шли дни нелегкой солдатской службы. Обучение молодого солдата продолжалось.

— Услышав неясный шорох, — поучал сержант Тлунов, — остановись, замаскируйся, выясни причину. Или, скажем, на КСП обнаружены следы. Прежде всего тщательно изучи их, определи, кто, когда и куда пошел. След сохрани, поставь около него какую-нибудь отметку. В общем, сам должен понимать: здесь граница...

Солдат должен научиться пользоваться оружием ночью. Значит, нужны навыки в стрельбе.

Изучение материальной части оружия, вопросы теории, тренировки стали неотъемлемой частью жизни молодых солдат на заставе.

Трудности в пограничной жизни встречались не только в учебе, но и в службе. Зимой — слякоть, дождь, морозы. Такая погода завернет, что не хочется выходить из помещения. А пограничник получает приказ и идет навстречу ночи, меряя солдатскими сапогами десятки километров то по равнине, то по горам.

Правда, молодые солдаты надеялись, что с наступлением лета будет легче. Но это только так казалось. Летом появились свои трудности: жара, пыль, нехватка воды.

Цвелик раздался в плечах, возмужал, а от южного палящего солнца тело стало бронзовым. Он теперь мало похож на того молодого и неопытного солдата, каким пришел на заставу. И все-таки каждый раз он тщательно готовился к выходу на границу. Труды сержанта Тлунова не пропали даром.

22 июня Цвелик нес службу на посту наблюдения с рядовым Мусиным. Наблюдая за участком границы, Николай подумал о роковом, таком же ясном, безоблачном июньском дне 1941 года. Видимо, вот так же несли свою вахту пограничники, спокойно спали люди, когда на советскую землю напали фашисты.

Сам он родился в 1945 году, когда уже отгремели смертоносные залпы. О войне много и часто рассказывал ему отец. И хотя у бывшего воина не сгибается от ранения в локте рука, он продолжает работать в совхозе.

...Когда солнце подкрадывалось к зубчатой стене гор, с заставы поступила команда:

— Сняться с вышки и проверить КСП до поворота.

В том месте, где широкая лента КСП сбегала с сопки, солдаты увидели неизвестного.

Мусин крикнул:

— Стой! Руки вверх!

Неизвестный резко повернулся и, увидев пограничников, медленно поднял руки.

Все остальное было делом нескольких минут. Мусин быстро обыскал задержанного, связал ему руки.

...А через несколько дней в клубе, в торжественной обстановке командир части вручил рядовому Николаю Цвелику медаль «За отличие в охране государственной границы СССР».

Как хорошо чувствуешь себя, когда в кармане отпускной билет и ты с чемоданом в руках приближаешься к родному дому.

Николай торопливо подходил к знакомой калитке.

Через минуту отпускник, немного растерянный и взволнованный, стоял перед родителями. На груди награды — две медали и три знака. Герой! И совсем-совсем взрослый!

Отпуск пролетел незаметно. И вот Николай уже распрощался с родными и друзьями.

Отец на прощание сказал:

— Служи, сынок, честно. Знай, что на вас, молодых, теперь наша надежда.

И опять наступили полные напряжения дни службы. По возвращении из отпуска его назначили агитатором отделения. Забот прибавилось. Теперь Николая часто видели то с газетой, то с журналом. Нужно было следить за всеми событиями как в стране, так и за рубежом. Особенно много забот доставляли молодые солдаты. У них, как всегда, было больше всего вопросов.

На все нужно было дать ответ, а для этого необходимо систематически заниматься самому.

Николай успешно справлялся со своими обязанностями. Не забывал он и наказ отца. Подтверждением этого является письмо, направленное родителям Николая в Донецк командиром части. Родителей благодарили за хорошее воспитание сына.

Служба Николая Цвелика на границе продолжалась.

Крутые повороты

Впереди, насколько видит Юрьев из кабины водовозки, лежат пески: горячие, жгучие, неприветливые. Время шло к вечеру, но зной не спадал. Воздух настолько нагрелся, что не помогал даже «подхалим»[3], укрепленный в кабине. В широкоскулое и загорелое лицо беспрерывно пышет жаром, и водитель постоянно смахивает со лба рукавом гимнастерки соленые капли пота.

Юрьев высунулся из кабины и посмотрел назад. За его машиной пылят еще две водовозки, за каждой машиной тянутся длинные бежевые шлейфы пыли.

Юрьев думает об удачно прошедшем рейсе. Да, рейс прошел действительно нормально. Сделали по две ходки. Теперь этим заставам вода понадобится только через несколько дней. За это время они смогут обслужить остальные заставы, разбросанные зелеными островками в пустыне вдоль границы.

А пустыня тянется на многие сотни километров, и вода здесь — проблема номер один. Без воды не выходит наряд на границу, без воды не выедет машина из гаража, без воды собака не возьмет след. Вода в пустыне — это жизнь.

Теперь Юрьев со стыдом вспоминает свои рассуждения на первом году службы о назначении его шофером-водовозом. Он считал это унизительным для себя и наотрез отказался.

— Чтобы я, шофер второго класса, сел на водовозку — никогда!

Водовозку он все-таки принял. Правда, не без вмешательства капитана Клочкова, который долго беседовал один на один с молодым солдатом. Но ощущение неудовлетворенности не покидало Юрьева вплоть до первого рейса. А рейс был трудным.

Во-первых, — дорога. Она петляла с бархана на бархан и уходила куда-то к горизонту. Одно неосторожное движение — и машина зароется скатами по самый радиатор. И тогда придется долго воевать с упрямым песком. А на заставах ждут воду.

И во-вторых, — жара. Юрьеву, уроженцу Луганщины, казалось, что он не выдержит этого дня. Градусник показывал плюс пятьдесят. Мокрая и жесткая от соли гимнастерка прилипла к спине. Не хватало воздуха. А машина раскалилась так, что нельзя дотронуться до металлических частей. Юрьев то и дело тянулся к фляге с водой. Но от воды не было легче. Жажда наступала почти мгновенно.

На заставе их приезду обрадовались, а повар, улыбаясь, налил полную до краев чашку густого и вкусного борща. Вот тогда-то Юрьев и понял, что водовоз на границе — почетный и всеми уважаемый человек. Он уже не стыдился водовозки, а гордился, что доставляет на заставы очень нужный груз.

Так за раздумьями незаметно въехали в город, где асфальтированные улицы, клумбы, зелень, прохлада.

На первом же перекрестке пришлось задержаться: через дорогу важно вышагивали малыши — пара за парой. Детский сад. Взгляд Юрьева остановился на воспитательнице: Валя!

— Примите от нас пограничный привет! Так как прикажете: ждать вас сегодня в парке или нет? — крикнул Юрьев.

Улыбнувшись, девушка ответила:

— Жди!

Вспыхивает зеленый свет, и машины трогаются с места. Вот и гараж, где под навесами стоит много машин.

Юрьев вылезает из кабины, спускается на землю, приседает, чтобы размяться от длительной езды, и направляется к зданию.

В помещении Юрьев останавливается перед дверью с надписью «канцелярия». Проверяет заправку гимнастерки, поправляет панаму и стучится в дверь.

— Разрешите? — Он открывает дверь и от порога докладывает: — Товарищ капитан, колонна в составе трех машин прибыла из рейса без происшествии. Старший колонны ефрейтор Юрьев.

Капитан Клочков, приняв рапорт, сказал:

— Хорошо, товарищ Юрьев! Приведите себя в порядок и отдыхайте.

— У меня вопрос к вам, товарищ капитан. — Юрьев слегка покраснел.

— Да, да, пожалуйста!

— Разрешите сегодня в увольнение сходить?

— А вам увольнительная выписана.

— Вопросов нет, товарищ капитан. Разрешите идти?

— Да, да, отдыхайте.