Лучшее в Королевствах. Книга III

Алгоринд рассеянно кивнул.

– Но ты восстановил меня.

– Да, и представь мое удивление! Вообще-то, я пытался уменьшить пузырек до твоего прежнего размера, ради гостеприимства.

Молодой человек продолжал смотреть на него с непониманием на лице. Данила вздохнул.

– Это была всего лишь маленькая шутка. Очень маленькая, по-видимому.

Алгоринд склонил голову в сдержанном поклоне.

– Я благодарен тебе за восстановление. – Удивительно мальчишеская улыбка осветила его лицо. – И за полет, это было так здорово!

– В самом деле? Я уже собирался извиняться за это. Совы редко являются предпочтительным средством передвижения. Не желаешь ли выпить вина?

– Благодарю. Мне очень хочется пить.

Данила подошел к стеклянному шкафу. Достав из него графин с вином, он налил немного в большой бокал, добавил охлажденную воду и всыпал ложку сахара. Детский напиток, но более подходящий для жажды Алгоринда и, как подозревал Данила, для его опытности.

Юноша одобрительно кивнул и сделал вежливый глоток. Его лицо просветлело.

– Это более приятно, чем я ожидал и гораздо более освежающе.

– Пей столько, сколько нужно, – сказал Данила. – Это в основном вода, и не причинит тебе никакого вреда.

Алгоринд опустошил бокал, потом еще один, после чего Данила указал ему на кресло.

– Нам так много есть о чем поговорить, что я едва понимаю, с чего начать.

Паладин уселся в кресло и с озадаченным выражением лица повернулся к хозяину, который наливал себе бокал неразбавленного вина.

– Что означает – легкая юбка?

Данила удивленно рассмеялся. Он поставил графин на место и прислонился спиной к шкафу.

– Не совсем то, с чего я хотел начать, но очень хорошо, давай начнем с этого. Это довольно простой способ оскорбить достоинство женщины, намекая, что ее юбки, будучи легкими, удобно поднимаются.

– О-о.

Он отметил, как малиновый румянец наползает на лицо Алгоринда.

– Могу я спросить, где ты слышал этот термин?

– Сэр Гарет сказал так о Бронвин.

Улыбка Данилы исчезла.

– В самом деле, – холодно произнес он. – Ну, раз уж мы обмениваемся сплетнями, как парочка рыбаков, почему бы тебе не рассказать мне, что еще наговорил сэр Гарет?

– Он сказал, что у Бронвин есть дела с Жентаримом.

– Это могло быть правдой, но вряд ли общеизвестно. – Данила слегка пожал плечами. – Вероятно, он ссылается на ее брата, жреца Дага Зорета.

Алгоринд неуверенно покачал головой.

– Нет, сэр Гарет упомянул об этом жреце, но отдельно.

Ярко выраженные манеры этого молодого человека начали приобретать для Данилы иной смысл. Как и многое другое, и все это наводило на мысль, что он сильно недооценил юного паладина.

Он уселся в кресло, прежде чем ответить на незаданный Алгориндом вопрос.

– Ты совершенно прав – это два отдельных вопроса. Бронвин действительно имеет дело с Жентаримом. Или точнее сказать – имела. Теперь, когда слухи об ее союзе с Арфистами распространяются людьми вашего Ордена, я представляю себе людей жентильского убеждения, которые усердно распоряжаются сокровищами и забывают всю ту информацию, которую она им продала. Но из тех, кто вовлечен в эти деловые отношения, только Бронвин, ее помощники-дварфы, Архимаг Глубоководья и я знают о ее контактах с Жентаримом. И я гарантирую, что сэр Гарет не получал эту информацию ни от кого-либо из нас. Думай, что хочешь.

Печальный вздох вырвался у паладина, и плечи его опустились, словно под тяжестью.

– Тогда это то, чего я и боялся. – Он взглянул на Данилу, на его лице застыло печальное выражение. – Вам, должно быть, трудно поверить, что такой человек, как Гарет Кормейр, мог быть в сговоре с Жентаримом.

– На самом деле, это не ставит под сомнение силу моего воображения.

Взгляд молодого человека ожесточился.

– Прости, может я неправильно скажу, но, как мне кажется, ты не слишком уважаешь паладинов.

Данила пожал плечами.

– Я не поклонник вашего Ордена – это правда. Но, это вовсе не свидетельствует о пренебрежении к религии вообще. Как ты знаешь, мой дядя, Хелбен Арансан, давно не в ладах с рыцарями Самулара.

– Я не знаю этой истории.

Арфист поперхнулся глотком вина. Он осторожно отставил бокал.

– Как такое возможно? Ведь их разногласия являются главной причиной существования Ордена.

– Возможно, но он существует также и для других целей, – предположил Алгоринд.

– Возможно? Ты хочешь сказать, что посвятил свою жизнь делу, которого не понимаешь?

Алгоринд смело таращился на него.

– Моя жизнь посвящена служению Тиру. Я понимаю это достаточно хорошо.

– Если бы ты был просто паладином Тира, я бы с тобой согласился, но ты в союзе с Рыцарями Самулара, воинским Орденом с определенной миссией.

Он потянулся к большому голубому камню, лежащему среди кучи книг и свитков.

– Это киири, эльфийский камень памяти. Эльф, который носил его, был бардом и летописцем. Он оставил его в помощь тем, кто хотел изучить его записи. И он присутствовал при взятии крепости Терновый Оплот Самуларом Карадуном, основателем вашего Ордена. Хочешь увидеть это событие глазами барда, который был свидетелем?

– Такое вообще возможно? – удивился Алгоринд.

Приняв вопрос за согласие, Данила подошел к большому шкафу и вынул из него металлическую подставку – богато украшенное устройство, немного напоминающее солнечные часы. Он установил его рядом с креслом Алгоринда, а затем поместил киири на плоскую поверхность. Круглое зеркало помещенное в рамку.

– Всмотрись в зеркало, – сказал он. – Ты увидишь и услышишь все, что видел бард. После первых нескольких минут, ты можешь забыть, что действительно существуешь.

Алгоринд наклонился вперед с неуемным любопытством на лице. Когда разыгралась древняя сцена, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице молодого человека, арфист испытывал что-то похожее на жалость.  Данила копался в хранилищах киири и обнаружил, что воспоминания тревожные, но реальность, стоящая за рыцарями Самулара, будет иметь гораздо более глубокое влияние на молодого паладина.

Когда, наконец, видение исчезло, Алгоринд откинулся на спинку кресла. Его сердце бешено билось, словно это он сам находился среди последователей Самулара, сражаясь вместе с ними, пытаясь выбить предводителя из его крепости. И Погибель Фенриса – или Погибель Кезефа, как считали некоторые мудрецы Ордена – изменяющая свой размер осадная башня, которая сыграла огромную роль в недавнем унижении Алгоринда, была мощнейшим оружием, которое когда-либо использовалось во славу Тира. И все же...

Что-то было глубоко неправильно с  Погибелью Кезефа. Зло цеплялось за нее, как туман, поднимающийся с болота. И, видимо, не только Алгоринд чувствовал это. Внуки-близнецы Самулара, одинаковые, еще безбородые парни, одетые в бело-синие цвета воинов, поклявшихся служить Тиру, носили схожие выражения ужаса на лице, когда они видели беловолосого мага в белом плаще, который командовал осадной башней.

Странно. Ни в одной истории, которые слышал Алгоринд в Саммит Холле, не упоминалось, что у Самулара был близнец и ничего не рассказывалось о его брате-маге. О Вуртаре и Дорлионе, близнецах-паладинах, которые основали Святой Орден Рыцарей Самулара, он слышал много. Легенды об их славных подвигах и добродетельной жизни были основой для начального обучения.

Он поднял взгляд на настороженное, сочувствующее лицо Арфиста.

– Расскажи мне о брате Самулара.

– Его звали Ренвик Карадун.

Данила быстро рассказал историю, которую он собирал по кусочкам.

– Похоже, – заключил он, – что Ренвик обманом привлек  Хелбена Арансана – мага, который, очевидно, был предком нынешнего архимага – помочь ему изгнать демона Ямаррала вместе со всеми жителями крепости на некий небольшой уровень бытия, из которого демон не сможет вернуться по своей собственной воле. Первоначальное условие соглашения по знаку крови, вероятно, гласило, что сила Ренвика не исчезнет до тех пор, пока демон не вернется в Абисс. Изгнав его, Ренвик позаботился, чтобы этого не случилось. Довольно умно, держать демона в изгнании с помощью его собственной магии.

– Все эти люди стали жертвами амбиций одного человека! Я думаю, это благословение, что Ренвик Карадун умер, прежде чем эти амбиции смогли быть реализованы.

В ответ Данила передал ему старинную книгу, открытую на странице с изображением высокой круглой башни.

– Это Карадунская Крепость, которую Ренвик использовал в качестве своего логова при жизни, и в которой он остался после смерти.

– Но, как он мог жить в ней после смерти, как он...

Данила прервал его вопрос жестом.

– Переверни страницу.

Паладин так и сделал, и тут же удивленно отшатнулся. Старая башня находилась теперь прямо за величественной крепостью из песчанника. Он очень хорошо знал это место, потому как воспитывался и обучался именно там.

– Ты никогда не задумывался, почему эта башня находится за стенами Саммит Холла? – тихо спросил Арфист.

Алгоринд кивнул.

– Мастера говорили, что в ней находится великая и могущественная магия, которую рыцари Самулара должны охранять. Там Ренвик Карадун?

– Боюсь, что так. Ренвик намеревался удерживать власть очень долго, когда был живым, либо как лич. Сначала я считал, что Самулар заключил его в тюрьму в этой башне, но затем я  понял, что Ренвик сам, добровольно, изгнал себя, в качестве покаяния.

– И рыцари Самулара испытывают недоверие к Хелбену Арансану, архимагу Глубоководья, потому что его предок и тезка принял невольное участие в осуществлении Ренвиком всего этого.

Мимолетная улыбка коснулась губ Арфиста.

– Скажем так: мой уважаемый дядя способен сам нажить себе врагов.

– Точно. Между Арфистами и моим Орденом много разногласий.

– И не зря. Погибель Кезефа была всего лишь одним из магических предметов, которые Ренвик создал или восстановил в Аскалхорне. По сей день люди ищут эти предметы – и не все они принадлежат вашему Ордену. На самом деле, даже в Амне существует тайное общество, посвященное в эти цели. Под руководством Хелбена, Арфисты в течение многих лет противостояли им. Поскольку общество и ваш Орден находятся в определенном согласии друг с другом, усилия Арфистов иногда имеют разногласия с деятельностью рыцарей Самулара, особенно когда речь идет о родословной Самулара. Я уверен, что Бронвин связана со всем этим, поэтому была украдена еще ребенком.

Алгоринд с тревогой задумался.

– А что с Карой Дун? Она же племянница Бронвин?

– Скорее всего. Ведь Кара особенно привлекательна для этих людей. Она ведь не только  владеет одним из колец Самулара, но и обладает потрясающим талантом к магии. Ее мать – Ашемми, эльф с огромными амбициями, черным сердцем, и повадками кошки. На самом деле, я не удивлюсь, узнав, что она была предназначена для того, чтобы соблазнить Дага Зорета, в надежде получить магически одаренного ребенка в родословной Самулара.

– Это звучит... чудовищно, – прошептал Алгоринд. – И сэр Гарет вовлечен во все это? Как он мог скрывать это зло так долго?

– Я могу назвать несколько причин, – заметил Данила.  – Прежде всего известность сэра Гарета, даже паладины, зачастую видят то, что хотят увидеть. Вспомни рану, иссушившую его руку, из-за которой он закончил свою карьеру. Воспитанные люди отводят глаза от изувеченного мужчины, не желая показаться нескромными. Каждый карманник знает это и использует такую возможность, зная, что добрые люди не склонны таращиться на человека, имеющего какие-то травмы.

– Люди всегда восхищаются теми, кто преодолел свои недуги, ведь сэр Гарет продолжил служить Ордену, будучи казначеем, – добавил Алгоринд.

– И это тоже помогло ему, ведь такая работа предполагала одиночество и удерживала его от повседневных контактов с людьми его круга. Новые знакомства могли дискредитировать его и позволили бы людям увидеть, насколько темной стала его душа.

– Много мудрости в твоих словах, – признал Алгоринд. Он неуверенно взглянул на Данилу. – И что же мне теперь делать?  Посоветуй мне.

Казалось, что все это забавляло арфиста.

– Почему ты считаешь, что я должен перечислять тебе действия, которые ты обязан предпринять? Ради экономии времени, почему бы тебе самому не рассказать мне, что ты должен сделать.

– Мой Орден должен знать о сэре Гарете.

– Вполне может быть, – медленно произнес он. – Не исключено, что вся его бравада разобьется при расследовании. Но, также возможно, что он магически защищен от всякого вмешательства. Ты молился в надежде понять его сущность?

– Нет, сэр, я хотел распознать это в своем сердце. Я мельком видел сэра Гарета, почти как нечто, увиденное краем глаза.

– Любопытно. Но, конечно же, будет трудно заставить старейшин испробовать этот метод, так же, как и убедить их, что, то что ты видел, было правдой о сэре Гарете.

– Тогда, что же нам делать?

Данила немного подумал.

– Если сэр Гарет отправил Кару с одним из кораблей, направляющихся на юг, где-то все-равно должны быть записи об этом. Нам повезло, что у меня есть друзья в этих местах. Со временем, я смогу  собрать достаточно информации, чтобы поддержать твое обвинение. Но было бы лучше, если бы у нас был свидетель.

– Но какой добрый человек мог быть свидетелем злодеяний сэра Гарета?

– Это проблема, не так ли? – Данила задумался. Глядя на гостя, он встряхнулся и грустно улыбнулся. – О, я был недостаточно внимателен. Ты ранен и нуждаешься в исцелении.

Алгоринд нахмурился.