Лучшее в Королевствах. Книга III

– Могу я получить свой меч? Арфист, который привез меня сюда, сказал, что передаст его тебе.

Сэр Гарет снял длинную серебряную булавку со своего табарда, сверкающий палаш в миниатюре. С минуту он разглядывал его, затем переместил взгляд от оружия к молодому человеку.

– Ты немного подрос за это время. Этот меч – лишь украшение. Но, я полагаю, он сможет послужить тебе в качестве столового ножа.

Рыцарь разжал пальцы, и крошечное оружие упало сквозь решетку клетки на свернутую льняную «кроватку».

После этого, тревожные чувства, которые испытывал Алгоринд во все время пребывания в доме сэра Гарета, сосредоточились в одном. Несомненно, ни один настоящий паладин не отнесется к мечу, освященному Тиром, с таким явным пренебрежением!

Теперь все имело особый смысл: его видение загаженных полей, тщательно разработанная история, в которой не было никакого упоминания о роли сэра Гарета в этой выдумке о маленькой Каре Дун, даже этот роскошно обставленный дом. Сэр Гарет долгое время служил казначеем у рыцарей Самулара. Каждый паладин Ордена платил десятину, и все эти средства текли через руки Гарета. Неудивительно поэтому, что Арфист, который привез сюда Алгоринда, с большим трудом нашел дом сэра Гарета. Алгоринд предполагал, что служители храма Тира просто оберегали частную жизнь старого рыцаря, но теперь, когда он вспомнил, как они реагировали на вопросы, казалось более вероятным, что они просто не знали, где его жилище. И неудивительно также, что Гарет держал их подальше от себя – они не были бы рады узнать, как их десятины будут использованы.

Алгоринд старался остаться спокойным, несмотря на те чувства, которые он испытывал, и выдержал прощальные наставления сэра Гарета. Потом он услышал как дверь в библиотеку закрылась и заперлась, после чего шаги хозяина эхом разнеслись по коридору. Как только входная дверь захлопнулась, Алгоринд приступил к делу, распутав длинные нити основы, заменяющего кровать полотенца, он вплел их в импровизированную веревку.

Он старался все сделать быстро и надеялся закончить до возвращения сэра Гарета. Наконец, решив, что веревка достаточной длины, он привязал один конец к прутьям своей клетки, сбросив остальное со стола. Он опустился на пол, а затем, использовав меч размером с кинжал, обрезал веревку на той высоте, до которой смог дотянуться. Он свернул этот отрезок и заправил его за пояс.

Выслеживание добычи было навыком, который все будущие рыцари Самулара познавали еще в детстве, но Алгоринд никогда не думал, что будет выслеживать мышь по калишитскому ковру. Это оказалась на удивление легко; следы, оставленные зверьком, были так же отчетливо видны Алгоринду, как и те, которые мог оставить олень в высокой траве луга. Он прошел по следу до небольшой дыры, выгрызенной в деревянной панели, которая почти сливалась со структурой дерева, из-за тени, отбрасываемой расположенной поблизости мебелью.

Алгоринд прополз в дыру и погрузился в толстый слой пыли, древесной стружки, обломков штукатурки и другого мусора. Захламленная внутренность стены смутно просматривалась в свете, отраженном из отверстия, расположенного далеко вверху. Алгоринд почувствовал огромное облегчение, поскольку он ожидал, что будет продвигаться к выходу в кромешной темноте.

Но все-таки путь был очень длинным. Молодой паладин глубоко вздохнул и начал подъем.

Проходили часы, а он все еще поднимался к свету, нащупывая засечки в грубой древесине и штукатурке. Его пальцы кровоточили, а мышцы в плечах ныли от боли, но он не осмеливался замедлить темп. Дневной свет быстро уступил место темноте, и клочок неба, видимый через отверстие над ним, стал темно-фиолетовым.

Наконец, чуть выше Алгоринда появился выступ. Он вскарабкался на него и перекатился на широкую плоскую доску.

Стоять на ней было сплошным удовольствием. Некоторое время, он старался расслабить мышцы перед выходом на крышу. Но, когда он протянул руки, стараясь нащупать выход, его пальцы коснулись мягкого меха.

Алгоринд отпрянул назад, выставив свое оружие в сторону неизвестного существа.

Как ни странно, его первой реакцией на это происшествие, было удивление; он никогда не думал, что у демонов может быть мех.

Бездушные черные глаза смотрели на него из центра отвратительной коричневой морды, настолько уродливой, что лишь только когда раскрылась пасть, Алгоринд понял, ведь существо висит вверх ногами.

Пронзительный крик вырвался из «демона». Воздух тут же наполнился громом хлопающих крыльев и хором адских, сводящих с ума, воплей.

Никогда раньше Алгоринд не слышал такого звука. Он словно отражался от внутренней стороны его черепа, как будто скребя по кости когтями драконьего детеныша, пытающегося вырваться из яйца.

Доска у него под ногами, казалось, клонилась и вращалась. Он упал на колени, боясь свалиться с нее, прижав руки к ушам. Кровь сочилась сквозь пальцы, и боль в его голове была намного выше той, которую он когда-либо чувствовал, она была даже сильнее чем та, которую он познал в осажденной крепости Бронвин, где уменьшился настолько, что стал не больше летучей мыши, потревоженной им.

И это была не одна летучая мышь – огромная колония, обитающая на чердаке дома сэра Гарета. Казалось, слишком долго они проносились мимо него, взмахивая крыльями, взметнувшись в приближающуюся ночь, и все время крича.

Когда, наконец, они улетели, Алгоринд поднялся на ноги, ожидая когда пройдет головокружение. Пронзительный звон был единственным звуком, который он слышал. Это беспокоило его, но он разберется с этим позже. Он направился к отверстию, как только почувствовал, что сможет идти.

Город Глубоководье раскинулся перед ним во всем своем блеске и нищете. Прекрасные городские сады и декоративные заборы окружали здания по соседству с сэром Гаретом; в узких переулках позади них, бродяги выбирали из мусорных ящиков остатки пищи. Сумеречное небо сияло, как прозрачный сапфир, и оживали уличные фонари, когда фонарщики пробегали по улицам, стараясь успеть зажечь их до быстро приближающейся ночи. Алгоринд видел неторопливое раскачивание колоколов в высокой башне соседнего храма. Но до него не доходило ни звука. Кроме звона в ушах, в городе стояла жуткая тишина.

Он проскользнул через отверстие, проверяя, выдержит ли его вес узкий выступ за его пределами. Крыша, выложенная плиткой из голубого сланца, поднималась под крутым углом.

Примерно в пяти футах от насеста Алгоринда сточная труба несла дождевую воду вниз на улицу. Она, казалось, была сделана из фрагментов труб, достаточно коротких, чтобы он мог использовать свою веревку, передвигаясь от одного к другому. Но при его нынешнем росте пять футов могли быть и тысячью, а сланцевый карниз между Алгориндом и водосточной трубой разрушился.

Он переместил взгляд на крышу дома. Несколько плиток развалились или вообще отпали, а мох и лишайник  росли в мусоре, который скапливался здесь на протяжении многих лет. Мховая полоса начиналась прямо над его насестом, поднимаясь вверх и извиваясь по крыше. Если бы он смог подняться по ней всего на пару футов, то пробрался бы к водосточной трубе.

Алгоринд потянул пучок мха и понял, что он на удивление прочный. Он начал подниматься, и на протяжении долгого времени эти усилия поглощали всю его концентрацию. Слишком поздно он ощутил колебания в воздухе над ним, уставившиеся на него, громадные желтые глаза и вытянутые когти.

В мгновение ока, сова схватила его и понесла прочь.

Алгоринд потянулся было за мечом, но тут же понял всю глупость нападения на своего пленителя в полете. Рано или поздно сова опустится, и Алгоринд сделает тогда все возможное, чтобы защитить себя. Он, как мог, устроился поудобней и ухватился за лапы совы, как корни большого дерева, такие же твердые и сухие.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Алгоринд начал наслаждаться ощущением полета, порывами ночного ветра. Целый мир раскинулся под ним, городские улицы стали похожими на ленты, а великолепные здания казались не более величественными, чем детские кубики. За стенами города простиралась густая тьма лугов и полей, и разве он мог представить такое раньше? Теперь все было возможно. Даже звезды стали похожи на крошечные серебряные яблоки, созревшие для сбора.

Никогда прежде Алгоринд не испытывал такого восторга, такой необузданной радости! Он запрокинул голову и громко захохотал. Вероятно, он умрет этой ночью, но теперь, в настоящий момент, он летит! И, да будет справедлив Молот Тира, то, что ждет его в будущем, теперь уже не кажется такой уж большой ценой!

27 тарсака, Год Красного Дождя (927 по ЛД)

Крепость Гриффенвинг.

Все попытки Ренвика исполнить договор с демоном, привели лишь к разрыву отношений с Самуларом. В результате, все пошло не так. Ужасно, непостижимо, неправильно.

Ренвик был абсолютно уверен, что Самулар одобрит его план по возвращению артефактов, которые доверили когда-то Карадунам. Из этого большого и благородного клана выжил только их отец. Ренвик рассчитывал, что он и его братья смогут восстановить или воспроизвести эти утерянные сокровища. Какой еще задаче должны посвятить себя три живых Карадуна, если не этой?

Связь, которая соединяет близнецов, почти разрушилась после смерти Амфейла, их старшего брата, который был готов нести одно из трех колец и передать его потом своему первенцу. И Нимра...

Нимра. Только одна мысль о ней разбивала Ренвику сердце. Все другие ошибки в его интриге не были столь ужасно непоправимы.

Демону не потребовалось много времени, чтобы понять, что Ренвик намеренно ввел его в заблуждение, намереваясь распределить три кольца между тремя братьями Карадунами, посвятившими жизнь служению Тиру. Но в конечном итоге это не имело никакого значения. Древнее заклинание, которому Ренвик обучил Нимру, обещавшее невинному человеку навязать демону свою волю и склонить его к служению добру, не сработало.

По иронии судьбы, получилось так, что Нимра выполнила все ложные обещания, которые Ренвик дал Ямарралу, и даже больше. Амфейл умер с темной магией Нимры, блуждающей по его венам, от кинжала Нимры в горле. После его смерти два кольца перешли сыновьям-близнецам Нимры. И со смертью Нимры – да простит Тир ему эту мрачную необходимость! – контроль над этими кольцами перешел Ренвику, их опекуну.

Бремя такого количества магии сожгло годы жизни Ренвика за считанные месяцы, преждевременно обелив его волосы и прочертив глубокие морщины на его лице. Никто не принимал его теперь за брата-близнеца Самулара; разумеется, большинство людей думали, что он старший из братьев Карадунов. Он перестал переубеждать их, на что это ему? Важно было исправить все, что пошло не так.

Ренвик искоса взглянул на человека, который шел рядом с ним. Его спутник был высоким, темноволосым и бородатым. Его возраст было невозможно определить; он шел бодрым шагом юноши, но в его глазах умещалась вся тяжесть прошедших веков.

В данный момент эти глаза были устремлены на крепость впереди. Крепость Гриффенвинг была древней; предки Карадунов построили ее на месте еще более ранней крепости. Оригинальные земляные насыпи все еще были видны вокруг стен из серого камня. Над высокой внешней стеной вырисовывались башни. Общий вид был резким и неровным, как будто это сама гора приняла форму крепости. Однако, сады, окружающие стены, обозначали определенное искусство. Чья-то темная прихоть заставила фонтаны покраснеть и заполнила сады кроваво-красными цветами. Это была работа Нимры, символ того, кем она стала за два коротких года. По мнению Ренвика, сад был более угнетающим, чем кишащий монстрами ров.

– Я благодарен тебе за помощь в этом вопросе, – обратился он к своему компаньону.

Маг, которого иногда называли Хелбен Арансан, лаконично кивнул.

– Ты правильно сделал, что послал за мной. Аскалхорну достаточно неприятностей. Как демоны получили власть над этой крепостью?

– Ошибка надменного волшебника, чей вызов пошел наперекосяк, – ответил Ренвик. – Но еще до ее смерти, я получил от своей племянницы средства, с помощью которых возможно изгнать демонов.

Хелбен недоверчиво посмотрел на него, и Ренвик почувствовал легкое проникновение магии истины. Он легко ускользнул от нее; немногие заклинания распознают ложь, если поместить две истины рядом друг с другом. Пусть Хелбен думает, что Нимра и была тем самым волшебником, который вызвал демона. Так было даже лучше.

Ренвик сунул руку в сумку за поясом, поглаживая одну из крошечных рук, скрытых внутри, – еще одна мрачная необходимость, поскольку знак крови требовал, чтобы кольца носили три потомка Самулара. Все еще розовые и прекрасные, маленькие пальцы скручивались и сгибались в хватательных движениях, характерных для здоровых младенцев. Его юные подопечные лежали в Карадунской крепости, где мирно спали до его возвращения, не зная ни боли, ни утраты. В конце концов, он не был жестоким человеком.

Сделки с демонами, как известно, имели печальный исход, но хитрый волшебник может найти для себя в них лазейку. Знак крови требовал, чтобы кольца носили три потомка Самулара и обладали объединенной волей. Ямаррал забыл указать, что «кровь» и «воля» должны исходить от одних и тех же людей. Разумеется, необходимо объединить волю, но у младенцев, как известно, нет собственного мнения. К счастью, у Хелбена Арансана не было недостатка в этом отношении.

Ренвик тайком стянул кольца с двух крошечных, живых больших пальцев. Кольца расширились в его руке, чтобы соответствовать его гораздо большим пальцам. Торжественно он продемонстрировал три кольца Хелбену.

Волшебник едва взглянул на кольца и поднял взгляд на Ренвика. Он не выглядел впечатленным, даже слегка нетерпеливым.

Задетый за живое, Ренвик огрызнулся:

– Они гораздо более мощные, чем ты можешь даже себе представить! Объединяясь, эти три кольца образуют редкий и могущественный артефакт, известный как знак крови.

– У демона есть потомство? – потребовал Хелбен ответа. Понимание отразилось на его лице, сопровождаемое смесью печали и отвращения. – Итак, это результат связи Нимры Карадун с этим демоном.

Ренвик молча проклинал себя за это упущение. Но как он мог знать, что Хелбен будет знаком с магией, столь древней и малоизвестной? Он был сильно подавлен; было пять письменных упоминаний о ней, и Ренвик владел тремя из них.

Но он быстро сообразил:

– Тогда ты должен знать, что у меня есть средство изгнать этого демона. Я преемник безумия Нимры и опекун ее сыновей, но мне не хватает магической силы, чтобы совершить изгнание в одиночку. Свяжи свою волю с моей заклинанием, которому я тебя научу, и все будет сделано.

Маг задал Ренвику много сложных вопросов. К счастью, его знание о знаке крове не было достаточно полным, как опасался Ренвик. Когда, наконец, Хелбен был удовлетворен тщательно подготовленными полуправдами, он обратил свое внимание на заклинание. Ему он научился с поразительной скоростью и легкостью.

Их совместные усилия были даже более успешными, чем Ренвик осмеливался надеяться. Весь замок, включая кровавые сады красного цвета, просто исчез.

Хелбен долго смотрел на горный луг в оглушительной тишине. Он повернулся к Ренвику, и все, что он увидел на лице молодого волшебника, казалось, нанесло ему еще больший удар. Хелбен оперся на ствол дуба и глубоко вздохнул.

– Кольца, что ты использовал для заклинания. На что еще они годятся?

– Почему ты спрашиваешь? Неужели тебе мало сегодняшней работы?

Гнев полыхнул в глазах Хелбена. Прежде чем Ренвик успел ответить, маг схватил его за плащ, приподнял и ударил о дерево.

– Там были люди, в той крепости, ты лживый выкормыш орка! – взревел он. – Знак крови рассеял бы демона, не более того. Скажи мне, где ты нашел эти кольца! Какова природа их силы?

Ренвик ехидно улыбнулся.

– Я не знаю, чем они должны были быть. А как я их использовал... не узнаешь ты.

Хелбен выпустил его и отступил назад с мрачным видом.

– Ты знаешь, что в магической битве ты мне не соперник.

– Я не собираюсь с тобой драться, – Ренвик поднял обе руки, демонстрируя, что кольца исчезли с его пальцев. – Кольца, как и частичное понимание силы, которую они дают, находятся в руках врага, которого тебе не победить.

Недоверие на лице Хелбена Арансана было воистину бесценно. Ренвик слышал, что в маге текла эльфийская кровь. Хелбен не особо напоминал своих родичей-эльфов физически, но, по-видимому, он был уверен в своем превосходстве, как любой благородный эльф.

– Ты не спросил, о ком я. Полагаю мешает гордость, – заметил Ренвик. – Но я скажу. Кольцами владеет Самулар, а после их получат его потомки.

– Паладин?

– Самулар не просто паладин. Ему суждено стать легендой. С моей помощью, разумеется.

Хелбен медленно кивнул, когда понял, насколько далеко распространяется влияние этих колец.

– Путь паладина праведен и светел, – сказал Ренвик, неожиданно находя удовольствие сыпать соль на рану волшебника. – Если ты не с ним, то против него.

– Может быть это и так, но такую силу непросто сдержать, – предупредил Хелбен. – Ты не можешь вечно скрывать кольца. Однажды они попадут в другие руки и будут использованы для других целей.

Ренвик вновь улыбнулся.

– Тогда в твоих интересах убедиться, что этого не произойдет. В конце концов, ты помог мне отправить почти двести невинных душ в небытие. После того, как сказка начнется, кто знает, каков будет конец?

Хелбен плохо реагировал на угрозы – или, может быть, он всегда был возмущен тем, что его совесть пытались заставить замолчать. На этот раз он бросился к Ренвику, глаза его пылали от гнева. Но Ренвик был готов к этому. Он бросил черную дыру, обозначающую вход в портал, на землю и шагнул в нее.

Горный ветер завывал вокруг, пока Ренвик проносился по магическому пути. Он благополучно появился в серой незыблемости Карадунской крепости, и как раз вовремя. Крики стражников и конюхов во дворе крепости сообщали о приближении его брата.

Ренвик поднял полы своей мантии и преодолел лестницу, проносясь через две ступеньки сразу. Если он поторопится, у него будет достаточно времени, чтобы восстановить детей Нимры до прибытия их дедушки.

29 миртула, Год Знамени (1368 по ЛД)

Глубоководье

Резкое, прерывистое постукивание отвлекло внимание Данилы Танна от его занятия. Он поднял взгляд от очень толстого, пыльного тома и заметил тени, играющие на одном из многослойных окон, расположенных высоко на противоположной стене. Он быстро взмахнул рукой. Защелка открылась, и окно распахнулось внутрь. В него впорхнула серебряная сова, опустила ношу на стол Данилы и взлетела, усевшись на высокую полку.

Данила не особо удивился, увидев, кто был его маленький посетитель. Алгоринд был бельмом на глазу Бронвин в течение большей части месяца, а следовательно, на его собственном. Как любой здравомыслящий человек, Данила не ожидал, что характер паладина изменится с его размером, поэтому он предпринял некоторые предосторожности против побега Алгоринда.

– Спасибо, Викарт, – обращаясь к сове, произнес Данила, прежде чем перейти к довольно потрепанному Алгоринду. – А, это ты, сэр? Ты так быстро устал от гостеприимства сэра Гарета?

Крошечный паладин покачал головой и указал на уши. При ближайшем осмотре Данила заметил небольшие пятна крови на шее молодого человека и на его светлых волосах.

– Не слышишь меня, не так ли? Не бойся, у меня есть целебное средство, которое должно перевернуть эту страницу в твоей жизни.

Данила открыл ящик, порылся в нем и достал маленький стеклянный пузырек. Он долго смотрел на Алгоринда, определяя дозировку. Возможно, просто капля... Нет, он не мог определить, какое количество излечит его и какое убьет.

– Ну, что ж, ничего не поделаешь, – пробормотал он, потянувшись за книгой, обтянутой темно-зеленой кожей. – Мне придется вернуть тебе нормальный рост. Пустая трата магии, на мой взгляд, но пусть будет так. К счастью для тебя, я мало что успел, но, все же изучил историю твоего превращения с момента его начала. Магия осадной башни, которая изменила твой размер, оказалась не особо сложной. Придумать заклинание для ее отмены, получилось на удивление просто.

Придумать его, возможно, было несложно, но судя по челюстям Алгоринда и каплям пота на слишком бледном лбу, быстрое возвращение к нормальному росту оказалось далеко не безболезненным. Когда он восстановил свой прежний рост, Данила передал ему пузырек, указав, что нужно выпить.

Немного поколебавшись, юноша сделал то, что ему было велено. Телесный цвет вернулся на его лицо, и он распрямил плечи, как человек, только что сбросивший тяжелую ношу.

– Звон в ушах пропал. – Его лицо просветлело. – Я слышу то, что говорю!

– Ну, у всего этого есть и обратная сторона, ты не находишь?