Красноармеец [СИ]

- Наверное в ангаре отогревают и сразу на взлёт. На их аэродроме быстровозводимые ангары были. Я видел, когда мы их бомбили дня три тому назад, - предположил штурман.

- Вот уж чего я не ожидал, так вражескую авиацию. Удивили. Видать так сильно найти меня желали, что смогли поднять самолёты. Вон летуны ожидают нас, поняли, что свои. Скорее всего посты наблюдения нас видят, и навели. Значит план такой, доедем до вон того леса дальше, надеюсь немцев там нет, дымов не вижу, оставлю вас, а сам танк направлю в поле и покину его. Пусть катится, а немцы его бомбят.

- До наших далеко? - уточнил старлей

- Да километров десять будет.

- Тогда согласен, десятку пройдём.

Мы подъехали к настороженным летунам, они истребительного полка оказались, из разных эскадрилий, но сбиты в одно бою. Капитан и сержант. То, что нас «мессеры» атаковали, видели, вот и решили что мы свои. Так что устроили их, капитан рядом с мной сел, а сержант к стрелку, и так погнали. По пути ввели в курс дела новичков, те только присвистнули, узнав о ликвидированных генералах. Вот и опушка. Летуны выбрались и скрылись среди деревьев, те покормят новичков консервами и хлебом, я свой кусок отдал, голодные были, а сам развернувшись, направил машину обратно в немецкий тыл. Не спеша катила, километров десять в час шла. Да хватит. Так и спрыгнул. А дальше устроились на опушке с летунами, и поглядывая на танк, принимали пищу. Не ошибся, уже через четыре минуты как мы поснедать сели, парни-истребители грели руки о банки, там их химический элемент разогревал, появились. В общем, четвёрка штурмовиков, видимо всё что смогли поднять, в несколько заходов разнесли танк, там стоял чадный столб дыма и пламени.

- Жалко танк, - вздохнул старлей. - Как родной стал, пока в этом овраге буксовали.

- Главное не нас. Ха, это уже третий танк этой модели, что я у немцев угнал. С первым не знаю что, его танкисты забрали, да его пока угоняли, сломали. Второй немцы сами сожгли пятнадцать часов назад, и вот третий. Не везёт мне на них.

- Или им на тебя, - хмыкнул капитан Воробьёв.

- Ну может и так. Да, так даже лучше. Чего себя винить, им со мной не везёт и точка. Ладно, поели? Идём дальше, пока двигаемся, греемся. Как дышать в такой мороз я научил. До ближайших секретов моей дивизии не так и далеко. Если повезёт, как стемнеет, выйдем.

Вот так собрались, пустой сидор мне отдали, там кроме котелка ничего нет, и побежали дальше по моим следам. Я первым. Лес небольшим был, три километра и пересекли, на другой стороне батарея лёгких германских гаубиц, вела ленивый огонь, обошли стороной, дальше было двинули, но тут несколько теней поднялось, оказалось старшина Дёмин, вели наблюдение за немецкими артиллеристами. Те меня по маскировочной накидке и по движениям узнали. Опознались и обнялись, о моём похищении те не знали, считали, что я погиб, сгорел в хате. Уже бумаги все оформили. Так что теперь разведка сопроводила нас до секретов, так и перешли к нашим. В штабе полка я скинул трофейную командирскую форму, прибрал её, мало ли пригодится, и надел свою, с наградами. Так что, когда вышел к летунам, пехота их закармливала разносолами, трофеев от немцев у нас хватало, так те ахнули. Такой иконостас был в наше время редок. Связь была, обо мне в штаб дивизии сообщили, так что меня срочно затребовали к себе, с охраной, а то мало ли что. Наступление возобновилось, и дивизия упёрлась, немцы успели организовать оборону. От парней из полка узнал, что потери были немалые, когда меня похищали. На штаб атака была проведена, миномёты работали. Треть села считай больше нет. Хорошо там наш полк был, другой, не этот, смели немцев, но потери немалые и меня недосчитались. Вот и решили, что сгорел. Вот так на трофейном «Бюссинге», и доехали. Летунов опрашивать, ну а меня устно опросив, о гибели генералов уже знали, свежий пленный сообщал, и писать рапорт. Такие дела нужно освещать, и как можно громче. Ну им виднее. А так старший особист ко мне прикопался, он у нас новый, сутки как назначен, прошлый тяжело ранен был во время того боя в селе, в госпиталь уже отправили, а меня спешно восстанавливали в списках личного состава дивизии. Документы-то все при мне, это первым делом проверили.

Когда летунов отправляли в тыл, это уже в полночь было, так безопаснее, да и авиация немецкая не летала, попрощался со всеми. Их уже проверили, из частей подтвердили их личности. С рапортом закончил, его завизировали, так что приступил к работе. Сведенья нужны были срочно, так что поднял дрон, но к счастью всё обошлось, вернулся. Да и погода более-менее, пусть мороз, низкие тучи, ветер устойчивый, но хоть снега не было. Да, похоронку на меня оформили, что-то быстро, двое суток не было всего, и уже отправили. Ладно рапорт в штаб армии, позвонили, нашли и порвали, а с ней не так быстро всё. Постараются вернуть, но как выйдет. Да я про домик вспомнил, единственный же наследник, а могут власти города прибрать к рукам. Раз наследник, то моё, и терять дом я не желал, так что вспомнив о письме, где сообщалось о смерти бабушки, нашёл его в хранилище, сохранил, там обратный адрес был, вот и написал на него, что мол, на моё имя ошибочно была отправлена весть о моей гибели. Это не так, так что пусть присматривают за моим домом. Владелец у него есть. Может мелочно всё это, но и пусть. А пока шесть дней шло наступление, мы взломали оборону немцев перед нами, и за шесть дней прошли почти тридцать километров, а это немало, поверьте. Причём оказалось у нас в тылу стояло две свежие стрелковые дивизии и две танковые бригады, штаб армии направил сюда весь свой резерв. Это был кредит доверия, до этого дивизия наступала впереди всех и вот чтобы прорыв подержать, их к нам и направили. Вполне пригодились, пошли на прорыв, и ударили во фланги, выйдя на оперативный простор. Немцы, понимая, что сейчас окажутся в окружении, а там две пехотные дивизии и части усиления, стали откатываться, чтобы вырваться и выровнять линию обороны. Мы потому и прошли всего тридцать километров, что замкнули колечко, одна немецкая дивизия, да и то не вся, успела вырваться, а остальных мы переваривали в кольце, дробя на мини-котлы. Наша дивизия тоже участвовала. Так что вся наша армия пошла вперёд. Причём именно на направлении наступления нашей армии, немцы держали ожесточённую оборону, другие армии шли заметно легче. Поэтому мы чуть опаздывали, но дугу постепенно срезали. У немцев тут основа обороны, трасса Тула-Орёл, оставлять эти территории им кровь из носу нельзя было, а мы шли.

А на седьмой день за мной и приехали, с Лубянки. Это было двадцать третье декабря. Вообще все эти четыре дня со мной особисты работали, и дивизии, и из штаба армии. Вообще особо у них претензий ко мне не было, документы убитых сдал, показал удостоверение того ромбового, описав где видал раньше, этим особенно из штаба армии интересовались, в общем, особо ничего не скрывал. Тем более показания лётчиков, и одного пленного офицера, он участвовал в моих поисках по Мценску, и блокированию на складках, подтверждали немалую часть моего рапорта. И я в курсе на меня представление к награде написали, комдив к капитану представил, отправив бумаги наверх, пока не утвердили. А тут эти. Забрать решили. Комдив в позу встал, он сутки как генерал-майора получил, сам из Москвы только что прилетел, отказался выдавать, на телефон сел, связывался с командованием и дальше. Два часа время тянул, пока и по телефону не подтвердили. Старшего лейтенанта Одинцова ждут в Москве, и это настоящие их сотрудники, а не ряженные. Попросили отпустить и вернуть оружие. Я руки протянул сотрудникам госбезопасности, с трудом скрывая радость. Впрочем, те сказали, что я не задержан и меня не арестовывают, хотя я всё равно всё попрятал и был в той форме, что мне немцы дали, только её привели в порядок и знаки различия и нашивки пришили, она у меня запасной была, следов наград на ней не было, так что у садили в машину и мы поехали в сторону железной дороги. На ней быстрее добраться до столицы. С нами был трофейный «Ганомаг» и грузовик полный бойцов, причём разведроты, терять меня комдив категорический не хотел. Да и отпустил тот меня, когда ему клятвенно пообещали, что я вернусь к нему в дивизию. Что-что, а выгоду моей работы тот понимал как никто другой. Ну разве что ещё весь штаб нашей дивизии это тоже понял.

Надо сказать, уезжаю я с двоякими чувствами. Хотелось также продолжать бить немцев, а получалось отлично, сперва косяки мелкие были, но постепенно, набираясь опыта, их становилось меньше, и дивизия работала как единый организм, и в немалой степени это заслуга штаба дивизии и комдива. Да и полки чётко выполняли приказы, спускаемые им сверху, как бы дико они не звучали, поэтому дивизия и пёрла вперёд. Если бы нас котёл не задержал, странное решение из штаба Пятидесятой армии, мы бы километров пятьдесят точно отмахали. В общем, оставлять боевых товарищей не хотелось, однако, была и обратная сторона медали. Пока я вот так еду в машине, сижу на заднем сиденье рядом с сотрудником НКВД, в звании капитана, его напарник, лейтенант, рядом с водителем. По сути подполковник и капитан меня приехали брать. Ну или сопровождать в столицу, если им так нравится говорить. Причина была в девушке, недавно прибыла с пополнением в дивизию, и воцарилась, как она сама думала, в должности телефонистки. Так вот, девушка была типичной колхозницей-крестьянкой, рубеновских форм, с громким голосом и визгливым смехом. Между прочим, это эталон красоты по местным меркам, немало актрис на советских экранах под них были, и девушки их копировали, и у этой новенькой быстро собралась своя толпа поклонников. Я только один в ней плюс видел, грудь почти пятого размера, и красивая пшеничная цвета коса. Странно что остричь не заставили. Мне же девушки нравились стройные тростиночки, барышни, скажем так. Но никак не это… Даже назвать не могу. Скажу проще, девушка не в моём вкусе. Хватит того что в прошлой жизни женился по залёту на подобной, и со счастливым визгом развёлся, когда провёл исследования ДНК старшего сына, уже не моего. Поэтому у меня развилась неприязнь к такому типу женщин ещё и из-за этого. Однако та прибыла в армию с конкретной целью, найти мужа, и обязательно Героя Советского Союза, который просто не сможет пройти мимо такой красоты. К сожалению, по направления в ВВС та пролетела мимо, а там Героев больше всего, в будущем станет ещё больше, и попала к нам, а тут я один такой красавец. Как раз из плена сбежал. Ей восемнадцать, и мне восемнадцать, да мы просто созданы друг для друга. Всё было решено за меня, и началось. Кстати, усложнились отношения с другими командирами, они ревновали. Без шуток, так и было.

Что вообще происходит я узнал от других девчат, что служили в нашем штабе. Вот уж кто за всем наблюдал с особым удовольствием и подхихикивали. Я вот, например, не понял, что мне строили глазки и намекали на отношения. Ужимки видел, думал ту крепит. Девчатам, что в тихом уголке меня прижали к стенке, чтобы узнать, как я отношусь к секс-диве полка, а та их бесила, долго хохотали, узнав, что я не в курсе дела, и вообще мне другие нравятся. Так и объяснил, поставь рядом с этой «красоткой» штабель кирпичей, я его выберу, но не её. Я рядом с ней импотент. Ну и показал пару девчат, что полностью в моём вкусе, мой тип, остальные нет. Тут тоже две колхозницы-крестьянки было. Кто-то обиделся, кто-то нет, но девчат этой крестьянке ничего не сказали, они её в свой круг не приняли, там вообще ещё тот клубок змей, а только веселились, наблюдая что было дальше. И всё это под напряжённую работу штаба. Дивизия наступала. Та удивилась, что я не обращал внимания на её томные вздохи и взгляды, и пошла в наступление, стала преследовать меня во всё свободное время, от этого отношения с командирами и начали портится. А за день до приезда сотрудников НКВД, она пошла на крайние меры. Заявила начштабу, без свидетелей, та хоть и тупа… не особо умная, но для этого мозгов хватило, что мы переспали этой ночью, о чём я вот не знал. Для меня это стало таким же сюрпризом, как и для начштаба, что меня срочно вызвал. А я в это время дрона запускал, и в землянке было пусто к тому моменту, когда вернулся.

Наша дивизия на тот момент котёл сжимала, и штаб разместился на бывшей немецкой линии обороны. Все деревни и сёла те пожгли, вот и зарывались в землю. Тут хватало блиндажей и землянок, штаб пехотной дивизии ранее стоял, мы их и выбили в лес. Я занял офицерскую, двухместную, вторая койка моего командира, начальника разведки дивизии, но он на передовой был, ночевал я пока один, никого не подселили из командировочных или ещё кого, такое бывает, если где койка вдруг освободилась. Но та утверждала, что я её первый мужчина, и поэтому начальник штаба, комдив в Москве был, обязан нас своей властью поженить. Тот сам из её поклонников, а тут осмотрел нас и прямо у меня спросил, было ли что, на что я честно ответил, что нет. Я вообще за разведданными ходил, и вернулся в два часа ночи, когда блиндаж был пуст, подогрел печку, та тёплой была, кто-то до меня её подтопил, и лёг спать. Я не при делах, в чём честно сообщил. Так та кричать об изнасиловании начала. В общем, шло следствие, особист эту неприятную ситуацию расследовал, а контакт был, её врачи осмотрели. Я секрета из этого не делал, как и о своих вкусах, честно сказав, что на неё у меня просто не встанет. Да поставь рядом козу, она больше будет возбуждать. Так что весь штаб больше гадал кто же так в темноте ситуацией воспользовался. А тут комдив прибыл, разбираться не стал, все улики на меня показывают, особисты ничего не нашли. А та женись и точка, а то заявление об изнасиловании напишу. Вот тут как раз и сотрудники НКВД, как ангелы, спасители. И самое главное, я знал кто её покрыл, но доказать не могу. Догадался просмотреть записи с дрона, тот же недалеко от штаба поднимался и в кадр место моего блиндажа попало.

Ну а пока прибывших сотрудников НКВД разоружали и проясняли с ними ситуацию, я срочно вызвал своего командира, а мы в приятельских отношениях были, и объяснил всю ситуацию, и что мог выяснить. Ох как он хохотал. Полчаса истерики, потом взглянет на меня и новый ржач. В общем, история такая, немцы не забыли про меня, видимо группу ликвидаторов послали, недалеко устроились, те вполне официально встали на постой как обозники, видимо с документами порядок был, и их солдат в нашей форме, с деловым видом посыльного, проник на территорию штаба, и укрылся в моей землянке. Я там уже три дня жил, выследили. Дальше я больше домыслил, что и выложил командиру. Ждал убивец с ножом, а может и с удавкой, а тут секс-дива, что с придыханием скинув себя одежду, попросила взять её. Тот решил, почему бы и нет, и взял, видать тоже из извращенцев. В темноте то не понятно кто. Потом покинул землянку первым, оставив диву. Впрочем, та вышла минут через пять. Вот и попросил того, взять эту группу, и выбить из «счастливчика» признание, что это он её покрыл, иначе та же заяву реально накатает. И объяснил майору, а тот в звании был повышен, что говорю без шуток, просто пристрелю её, найду всю её семью и тоже ликвидирую. В отместку. Я свою жизнь губить не собирался из-за какой-то озабоченной дуры, хватит мне одной глупой ошибки по молодости, да и то в прошлой жизни. Про это уже не говорил вслух, мысленно. Тот обещал всё сделать, так что меня в тыл повезли, а как там дело ладится, не знаю. Впрочем, я был рад свалить из этого дурдома. Замучили советами или спрашивать, что там у меня в землянке было. Ославил я ту, не держа секрета.

Вот и станция. Добрались. Пока подходящий эшелон искали, пришлось часа два ждать, загружался санитарный, а потом к столице катили, бойцы, что меня охраняли, уже обратно двинули, я так и продолжал размышлять. Да махнул рукой на это дело, тоже мне, нашёл проблему. Да, был шанс что первого мужчину крестьянки завалят при захвате, такое исключать нельзя, и та настоит на своём, то в чём проблема, женюсь. То, что та долго не проживёт, факт, стану вдовцом. Потом и семью её найду. Тут просто месть. Из принципа их навещу. Эта женитьба нужна чтобы дело об изнасиловании не завели. Да и заставят женится, политуправление надавит. Не я первый, такие случаи бывали, и не раз. И поверьте, рука не дрогнет, та меня вообще не интересовала, сама ко мне полезла. Ко мне какие претензии? Это всё равно что дразнить бойцовскую собаку и жаловаться, что та её покусала. Поэтому, как видите, проблемы тут никакой нет. Всё решаемо. Узнаю подробности как вернусь, от этого и буду отталкиваться. Что ещё из новостей. Ну про успехи дивизии, это долго описывать, про «невесту», даже говорить не хочу, как бы её вообще развидеть, удалить из моей памяти? Да ладно, чёрт с ней. Жалко мне хозяйку того дома, из которого меня похитили. Кости на пепелище нашли, уверен, что её и ещё кого-то. Там троих было. Поэтому и решили, что одни мои. Известно же, что я отдыхать ушёл. Потери штаба двадцать процентов убитыми и ранеными в той операции немцев. Вот такие дела. Ну а пока колёсные пары выдавали перестук на стыках рельс, и мы катили в столицу, как я понял, а нас устроили в купе для медсестёр, поезд дальше идёт, в столице не задержится, так что сойдём, там выгрузят что-то или кого-то, не знаю, и дальше куда там меня узнаю на месте.

Выгрузили, и повезли меня, а ночь была, на Лубянку. Ну кто бы сомневался. Несмотря на ночь, меня ждали, сотрудники были предупреждены и судя по спешке, дело не требовало отлагательств. Вот так завели в кабинет, шинель я сдал внизу, как и шапку, оружие, был в форме и валенках. Так что устроился на стуле, и был задан первый вопрос:

- Вы точно уверены, что убили человека, обозначенного в вашем рапорте как «ромбовый»?

- Потом ещё контрольный в голову сделал, - подтвердил я.

Оба сотрудника переглянулись, причём оба ромбовых были, старший майор и комиссар госбезопасности. Вот комиссар подошёл к окну и закурил. После недолго молчания в кабинете, тот сказал:

- Это был наш агент у немцев.

- На нём не написано.

- Я смотрю вы не жалеете того что сделали? - уточнил майор.

- Абсолютно. Я жизнь и свободу спасал. Мог бы и подмигнуть, или как у вас там агенты опознают себя? Хотя рож… лицо удивлённым было, когда первую пулю в грудь поймал. Ну агент и агент, не понимаю зачем вы МНЕ это говорите. Провалился ваш агент.

- По вашей вине.

- Вот только не надо, а то я вспомню что советский агент помог немцам пленить меня и сдать врагу. Я тоже словами играть умею.

- Наглый щенок, - пыхнув дым в форточку, сказал комиссар.

- А вы мне не нравитесь. От вашей организации я ничего хорошего не видел.

- Да, с Гольцевым была наша ошибка.

- Это в ваших играх, мне своя жизнь и здоровье дороже. Вас бы в карцере подержали.

- Для Родины можно на что угодно пойти, - с патетикой озвучил комиссар.

- Вот с этим я с вами полностью согласен. Родина сказала спрыгните с крыши высотки. Идите прыгайте. Что, не верите моим словам? Вот и вы для меня не авторитет, чтобы о Родине вещать где правильно, а где нет. Что вы, что какая-нибудь кухарка будет что-то с меня требовать говоря, что это для Родины, я обоих пошлю.

- Да, товарищ комиссар, - протянул майор, откинувшись на спинку стула. - Вы правы, наглый щенок. Никакого чинопочитания.

- После застенков, уважения и чинопочитания не ждите, - сразу отозвался я. - Даже видимого.

- Да помолчи ты уже, - поморщился майор.

Удивили, нет чтобы рявкнуть, что в принципе я и добивался, спокойно общаются. Проверял их. Это значит одно, им приказали меня не трогать, и спокойно поговорить. Настораживает. А так действительно замолчал, как и просили, чую если продолжу, перегну палку. Майор одобрительно хмыкнул и достал папку, попросил ознакомится и сказать своё мнение. Это оказался мой рапорт, почерк чужой, перлюстрированный, но всё что я писал в своём рапорте, пять листов, было перенесено от и до, добавить нечего. Так и сказал. Вопросов у майора, как оказалось, хватало, и откуда оружие взял, бежав из плена, припасы ясно, на сгоревшем складе, правда, как сохранить, или где-то рядом спрятать смог, не понятно. Откуда медвежья шкура? Ну в общем вопросов хватало. Даже лыжи откуда взял, пришлось объяснять. Тот вёл дополнительный опросный лист, куда вносил эту информацию. Приходилось на ходу придумывать ответы. Но вроде складно получилось. А я как-то расслабился после выхода к своим, не спрашивают и хорошо, ответы и не заготовил, вот и пришлось расплачиваться активным мыслительным процессом за свою недальновидность. И потом перешли на работу в штабе дивизии. Вопрос один и конкретный. Откуда сведенья, и довольно достоверные. Вот тут у меня ответ был.

- От немцев.

- От кого? - удивились похоже оба, вопрос прозвучал одновременно.

- Есть группа офицеров, мелких чинов, но один работает в штабе армейского корпуса, а другой полевой разведчик в том же корпусе. Им эта война не нужна, семьи уже в Швейцарии, вывезли, но чтобы достойно жить, нужны деньги, а те довольно бедны, живут от зарплаты к зарплате. Трофеи есть, но им мизер достаётся. Вот и решили подзаработать. И не стоит думать, что они евреи, чистокровные немцы, что сильно не любят Гитлера. Что-то там в семье случилось по его вине. В общем, те собираются делать ноги, но пустыми уходить не хотят, вот я и помогаю в меру сил.

- А побег из следственного изолятора в Мценске? Значит, двери открыли они?

- Да. Тот что разведчик. Терять такой источник дохода те не хотели, вот и устроили ему командировку. Незаконную. Если бы попались, могли привлечь, но обошлось, благополучно вернулись.

- Откуда средства для оплаты?

- Мы же наступали. У одного офицера нашли портфель с ювелирными крашениями, дорогие, старинные, золото в основном и брюлики. Почти всё ушло.

- И не жалко?

- Нет, для дела же. Тем более это не мои трофеи.

- Свои бы ты не отдал, - проворчал комиссар, закуривая уже какую сигарету. Как он так может одну за другой смолить?

- Ну да, наверное.

Дальше майор всё выспрашивал, ведя запись опроса, хотел узнать контакты немцев. Как так сразу поверил им, и всё такое. Я же всё описал что «знал», и сказал, что на последнею встречу их посыльный не пришёл. Такое уже бывало, я не расстроился, но может быть так, что те уже убыли. Не знаю как те это смогли сделать с передовой, но видимо могли найти выход, а там в тылу лови их. Вернусь, узнаю, на месте те или нет. Хотя особо бы не рассчитывал на новые встречи. А ювелирка закончилась и те это знали, да и сами намекали не раз, что им пора. Так ещё в течении часа я повторно описывал как встретился, как договорились и всё такое. Ну и потом майор сказал:

- Тот бой со взводов СС в лесу, где ты освободил медиков, нас очень заинтересовал. Наши сотрудники опросили обозников, по их описанию ты был очень недоволен и что-то искал, те даже показали всё на месте. И вот что наши сотрудники нашли.

Тот достал из-под стола гильзу от «Вала» и поставил её донышком на стол. Да уж, красиво меня подводили под этот разговор. Пять часов нервы мотали и когда я устал и морально вымотался, выложили на стол то, из-за чего меня в действительности сюда пригласили, остальное по ходу дела, а интерес их только и только к этой находке. Вздохнув, я расслабился. Жаль спинки у табуретки не было, откинулся бы на спинку как майор, эффектнее бы выглядело. Подловили, глупо отрицать, и тут как бы по-детски я не отговаривался, не знаю, это не моё, это не я, но капкан захлопнулся. Похоже, автомат придётся сдавать, что я крайне не хотел.

- Всегда знал, что небрежность в мелочах меня подведёт.

- Да нет, - майор позволил себе лёгкую улыбку. - Перерыл ты там действительно всё, и нашёл бы. Но именно это гильза, отлетела, но не упала на землю, а отверстием насадилась на ветку и если бы ты поднял голову, ты бы её увидел. Наши сотрудники тоже не нашли, обозник увидел.

- Даже так? Буду знать.

- Итак, возникает вопрос. Где оружие?

- Вот вам оружие, - показал я майору кукиш, а потом комиссару второй. - Вот вам боезапас к нему. Неужели гитлеровские огрызки думали, что я вам вот так всё выложу? Да после Гольцева я вам вообще не доверяю, сразу же в Германию его отправите, рассадник предателей. Так что идите к чёрту.

Майор всё же не выдержал, только хотел высказаться, как его комиссар остановил:

- Я понимаю старлей, что доверие к нам у тебя утрачено. Просто назови лицо, которому согласен его передать. И не стоит говорить, что оружие сгорело в доме, когда тебя немцы брали. Перед тем как его сжечь, те там всё обыскали, искали это самое оружие. Не было его там.

Я тут же закрыл рот, как раз это самое и хотел сказать, только что найдя лазейку. Обложили, гады. Не люблю работать с профессионалами.

- Сталин. То есть, товарищу Сталину отдам.

- Замечательно, как раз товарищ Сталин и желает с тобой поговорить. Где оружие?

- Меня везли ваши сотрудники, да я всё спрятал. Думал снова карцер и всё такое.

- Где оружие?

- Да тут, в Москве, - с кривившись, буркнул я. - С похищением я понял, что могу потерять его, и перепрятал.

- Хорошо. Сейчас в гостиницу, отдохни, потом заберём оружие и в Кремль. Думаю, тебе известно, что оно должно быть разряжено?

- Известно.

- Там охрана примет и при тебе передаст товарищу Сталину.

- Хорошо.

Вот так в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря меня отвезли в служебную гостиницу. Душ принял, поздний ужин дали из чая и бутербродов, но с колбасой, форму в стирку и чистку отдал, да погладить. Шинель и остальное тоже, даже исподнее, и отдыхать. Подняли меня где-то в два часа дня двадцать шестого числа. Дальше завтрак, и в той шинели что мне вернули, действительно в порядок привели, покатались на машине по улочкам, я указал на первый попавшийся дом, и велел сидеть тут, мол, свой схрон показывать не желаю. Дальше поднялся на чердак. Приветливо поздоровавшись с дежурными зенитчиками. Тут пулемётная зенитная установок на крыше была, и покопавшись в углу, вернулся с сумкой. Уверен, скоро чердак этого дома перевернут к верху дном, с лупой всё изучат, поэтому я оставил сидор, с небольшим НЗ и ручными гранатами. Комиссар, что со мной был, в машине лично изучил оружие, я разрядил его, и мы поехали в Кремль. Кстати, когда я собирался в номере, получив выглаженную форму, то надел парадную. В ту, в которой меня награждали медалью Золотая Звезда. Все награды на ней, так что сдав шинель, оружие, оно при мне было, вернули, когда Лубянку покинул, и дальше прямиком в кабинет Сталина. Один из охранников был с сумкой, где «Вал» находился. Комиссар тоже был. Причём я был не в валенках, а в сапогах, зеркально начищенных. Это не из моих запасов, а в гостинице выдали, с возвратом, валенки мои у них остались. Вот так вытянувшись и поздоровавшись, я услышал просьбу показать оружие. Вот так и показал, доставая автомат. Кроме комиссара был начальник охраны Сталина. Забыл, как его там… Показал, как складывается приклад, как глушитель снимается, провёл неполную разборку, патронов запас весь тут, смысла хранить не было, магазины и подсумки для них, материал Сталина заинтересовал, никогда такого не видел. Ещё бы, такой материал сейчас не делают, и через тридцать лет делать не будут. Тот сам зарядил оружие пустым магазином, и приложился к прикладу, глядя в прицел, поводил стволом по комнате, пока я устно сообщал ТТХ оружия, мол, узнал на собственном опыте применения.

- Удобно, и надписи действительно наши, но о создании прототипа такого оружия, нечего неизвестно, - оценил Сталин, и косо глянув на меня, как я гляжу на оружие, что сейчас оба генерала по очереди изучают и к плечам вскидывают, спросил. - Жалко отдавать?

- Ощущаю себя предателем, как боевого друга предал. Он мне столько раз жизнь спасал. Эх, - махнул я рукой.

- Хм, а мне доложили, что будете что-то просить за это оружие.

- Я трофейщик, а не куркуль. Это две большие разницы, товарищ Сталин, - не громко, но с силой в голосе сказал я. - Ничего мне не нужно. Всё что захочу получить, я у немцев добуду.

- Что ж, хорошо. А теперь, главный враг Германии, со слов Адольфа Гитлера, расскажи мне как в плен попал и генералов застрелил. Рапорт ваш я читал, но живой рассказ интереснее.

- Хорошо.

Вот так два часа я рассказывал. Сталин иногда задавал вопросы, но особо не мешал и слушал с живым интересом. Мы чай пили, с ватрушками, ещё горячими. Кстати, как раз хозяин кабинета меня усадил на один из стульев, и вот так опрашивал и слушал. Его начальник охраны слушал внимательно, а вот комиссар откровенно скучал, он это всё слышал, и не раз. Вот так и закончили. Именно тут, в кабинете, я получил вторую Золотую Звезду Героя, за всех трёх генералов. Я там убил не только Гудериана, но и того, кто занял его пост, так что германская армия была обезглавлена на некоторое время. А наши уже к Мценску выходили. Вот так меня хотели отпустить, но я замялся, и сказал, кинув быстрый взгляд в сторону комиссара ГБ.

- Товарищ Сталин, есть ещё кое-что о чём я… умолчал.

- Знаете откуда оружие? - поинтересовался хозяин кабинета.

- Нет, я у бандитов весь дом перерыл, больше такого не было. Я о другом, товарищ Сталин, по тому как был в Мценске в плену.

- Я читал ваш рапорт, вам помог немецкий офицер-разведчик.

Комиссар за его спиной мне кулак показал, погрозил им.

- Это так, но есть дополнение. Мы встретились после того, как я бежал с самолёта и вернулся поездом в город. Опознал его французский грузовик, вездеход, даже думал показалось, проверил - он. Приехал выручать. Он и оружие выдал. Дело в том, что не ехать же пустым обратно? Мы с ним с тыла вскрыли склад медикаментов, там было две тонны пенициллина, если вы знаете что это такое.

- Я знаю.

- К сожалению, проделанная дыра была небольшая, я смог, скинув форму, пролезть внутрь, в одном исподнем.

- А как замаскировали работу, не думаю, что тылы складов не были под присмотром? - поинтересовался комиссар.

- А грузовик задом подогнали к стене и с кузова работали. Никто не подошёл, как мы опасались. А на складе, побегав, найдя нужное, вскрывал ящики, они в дыру не пролезут, носил упаковки. Когда открыли склад, шум, наверное, услышали, я там пару штабелей случайно уронил, то часть я уже вытащил, и это было в кузове грузовика.

- Сколько именно? - прямо спросил Сталин.

- Я не считал, честно, не до того было, но меньше тонны, и больше полтонны ампул точно. Где-то в районе девятисот килограмм. Потом уже я застрелил генералов, сжёг склад с медикаментами, чтобы кражу замаскировать, грузовик наш видели, могли по нему выйти на моих… деловых партнёров, ну и остальное заодно сжёг, потом офицер меня из изолятора освободил, но тут мы разошлись. Мне нужен шум с прорывом, тот первым уехал, тихо, и чтобы немцы горожан не тронули, за убитых генералов.

- Не помогло, пятьсот человек расстреляли, - тихо сказал Сталин.

- Я знаю, товарищ Сталин, моя вина.

- Что было дальше я уже знаю.

- Да, товарищ Сталин, я угнал танк, ну и там дальше всё согласно рапорту. За сутки до того, как прибыли сотрудники НКВД, забрать меня, немцы передали грузовик. Я уже подготовил место хранения груза, выгрузил и вернул машину. Груз в заброшенной землянке, на том момент ещё на оккупированной территории, но как мне сейчас известно, те места освобождены. Там снегопад был, всё замело, думаю вряд ли кто найдёт, а средство нужное, сколько нашим ребятам поможет. Для того и экспроприировал. Хочу нашим передать, без меня склад не найти, поэтому придётся мне лично передавать уполномоченному лицу.

- Хорошо. Вам скажут, когда.

Вот после этого и отпустили. Комиссар только попросил подождать в приёмной. Подождал. К слову, в кабинет пропустили несколько человек с портфелями, в гражданской одежде. На меня с интересом покосились, дважды Герои большая редкость. Я так понял, это известные конструкторы оружия. Сам комиссар вышел из кабинета через полчаса, будучи задумчивым, и подхватил меня под локоть повёл к выходу, говоря на ходу:

- Я надеюсь, лейтенант, ты понимаешь, что отсутствие чинопочитания не может остаться без ответа? Тебя на капитана представили, уже даже утвердили. Так вот – забудь.

Сгорбив плечи, и грустно вздохнув, мол, осознал, что потерял, пусть порадуется, и поинтересовался грустным голосом:

- Товарищ комиссар государственной безопасности…

- Вот, помни разницу в чинах, - перебил тот меня.

- Ага. А что там конструкторы сказали? Это ведь конструкторы зашли в кабинет к товарищу Сталину?