Помоги проекту - поделись книгой:
- Я с бойцом Станкевич договорился провести урок обучения взрослым поцелуям. А она действительно целоваться не умеет, как собственно и вы, товарищ ефрейтор. А так уплачено, время не вышло, а тут вы. Впрочем, мне понравилось, вы тоже вполне ничего.
Та глазами захлопала, воробушек в телогрейке и пилотке, а я, посмеиваясь, обойдя её, двинул за своей порцией каши. Кстати, чернобровая только тут поняла кто её спасал. До этого-то у меня на лице белая маска была, самодельная балаклава. Тут тоже изрядно пообнимались, поревела та. Правда, рукам я волю не давал, как вчера с девчонками, они, по-моему, от этого и сомлели. Сама старший военфельдшер после проведённой ночи не пострадала, даже насморка не было, только седая прядь в волосах появилась, а вот военврач плох, в горячке, баню топят, отлёживается там. Похоже пальцам хана. Чернобровая с ним оставалась, ухаживать за коллегой. Кстати, оба врача и ехали в соседнюю дивизию, обоз которой с нами в деревне ночевал. Обозники и сообщат что с ними было и почему задержались. Хотели немцев моих забрать, прям отдал. С нами те двигаются, привязаны к трём разным повозкам. Шагают следом. А тут машина грузовая шла в мою дивизию, нагнала нас, как раз комиссар дивизии был, он меня забрал и пленных. Поэтому уже через час я был в штабе дивизии, докладывал о том, что случилось, как бой шёл, сколько уничтожил, представил бумаги, немцев. И всё это, пока меня оформляли. Так что приняли очень даже неплохо, хотя и были удивлены. Немцы часто проникают в наш тыл, но далеко не уходят, а эти далековато были, что странно. Объяснили ситуацию сами немцы. А они кого-то ждали, должны были перевести к своим, своих агентов с нашей стороны. А машина с врачами им случайно повстречалась, развлекались они. Особист сразу забегал, своим начал звонить, но это меня уже не касалось.
А штаб полка, он в трёх километрах от штаба дивизии располагался, встретили меня там неплохо, комполка даже обнял, вглядываясь в глаза, но я ничем своих чувств не проявил, хотя тот мне не нравился. Начштаба новый, комиссар тоже, прошлые погибли, а этот легко ранен был, но жив. Вот так я и стал начальником разведки полка, ПНШ-2, звание вполне, с натягом, но хватало, обычно на полк капитана ставили. У меня под командованием два взвода, пешей и конной разведки. Так до вечера и знакомился с ними. Взводом пешей разведки временно командовал знакомый старшина, тот с широкой улыбкой встретил меня. Мы крепко обнялись. Всего во взводе восемнадцать бойцов, трое тоже знакомы, из полка ополчения, остальные кто погиб за последние дни, кто в госпитале. Из конной опознал троих, тоже из ополчения сюда на пополнение направлены были. Остальных не знал, как и младшего лейтенанта Алфёрова, что ими командовал. Во взводе всего пятнадцать конников, с ним сами. Взвод используется для охраны тыла. Иногда особист берёт, ищет немецкие группы в вашем тылу. От схваток с ними основные потери взвод и понёс. Ну да, с клинками наголо на пулемёты. Это каким-то умником нужно быть, чтобы так поступать? Кстати, наш обоз благополучно дошёл, уже сдали всё на склады дивизии, готовились снова уйти. Вечером на совещании командоров штаба, когда до меня очередь дошла, а всё, я уже оформлен, числюсь за ним, встал, и сообщил:
- Разведка в полку поставлена не очень хорошо, будем налаживать, завтра с утра постараюсь предоставить карту с отметкой всех немецких позиций перед нами. Надеюсь чистую карту окрестностей мне выдадут. Предлагаю использовать пеший взвод непосредственно в работе на передовой. Конный взвод разведки по охране тылов. Это готов взять на себя, сняв подобную работу с нашего особиста. Я не намекаю, а прямо говорю, численный состав обоих подразделений мал, потери большие. Я знаю, что в полку, вместе с тылами едва тысяча бойцов и командиров наберётся, но прошу дать пообщаться с бойцами в линейных ротах, может кого соблазню пойти в разведку. Нужно довести оба взвода хотя бы до двадцати пяти-тридцати штыков. С этим уже можно будет работать. В остальном обеспечены по штатам, по этому направлению вопросов нет, спасибо снабженцам. У меня всё.
Мой намёк поняли, карт чистых не было, только исписанных. Станкевич быстро сыскали, и та уже в девять вечера, высунув розовенький язычок от усердия, с обеими косичками на груди, в моей землянке, я её с особистом делил, уже перерелюстрировала на лист новую карту. Так до полуночи и рисовала, срочная работа. Я успел выйти наружу, отбежав в сторону, где нет свидетелей, пользуясь чистой погодой, а то синоптики пургу и метель скорые обещали, поднял дрона на триста метров и облетел весь участок нашего полка, ведя запись на планшет. Даже соседей чуть захватил. Пятнадцать минут работы. Тут и в тыл глянул, два костра, есть там кто-то. Сгонял дрон туда, у одного костра действительно немцы грелись, у второго вроде наши. Может ряженные? Но после некоторого раздумья понял, что дезертиры. Вызвав начальника конной разведки показал где те две группы, выдав свои мысли на их счёт и велел поднимать взвод, работать по ним, так что тот козырнул, кроки с карты уже перекидал на свою, и убежал. Я ему двух пулемётчиков взять велел из комендантского взвода, усилить своё подразделение. Ну и пошагово описал что тому делать, чтобы обе группы взять, уничтожить или частично пленить. Если людей в атаку поднимет, сам его шлёпну, если выживет. А потом, как Станкевич ушла в землянку, где её устроили, дивизия на этом рубеже уже две недели вела активные оборонительные бои, для быта уже всё было выкопано и подновлено, а я стал на карту наносить то, что видел с дрона. Пользовался тем, что особист убыл в штаб дивизии и пока так не вернулся. Да и не вернётся, обещал к утру только быть. Во так смотрел на экран планшета и переносил данные на карту. Где надо увеличивая, если что плохо видно было, чтобы рассмотреть и разобраться что я вижу. Даже тылы немцев захватил, указав три миномётные батареи, и шесть небольших складов. Четыре опознал, два отметил как неизвестного имущества.
Времени хватило выспаться. Утром, после завтрака отозвал старшину Дёмина, и показал карту, тот подтвердил несколько позиций, по остальному только пожал плечами. Я ему указал блиндаж, отметил тропку. Нужно этой ночью проползти, и взять офицера. У меня есть трофейный пистолет с глушителем, выдам. Рядом землянка где целый взвод немцев. Если наши нашумят, или нужно отвлечь внимание пока языка в тыл тащат, в дымовую трубу противотанковую гранату, и закидать гранатами тех немцев, что наружу полезут, и уходить. В общем, готовьтесь, сил набирайтесь. А сам карту передал начальнику штаба полка, тот быстро собрал совещание, был и миномётчик, на полк всего одна батарея батальных миномётов, из пяти орудий. Свели остатки трёх в одну. Тот удивился и обрадовался, говоря:
- Никогда таких подробностей не видел. Тут даже ориентиры отмечены, чтобы по ним определить где цели. Все склады и миномёты я накрою. Дальности хватит.
- Этим данным можно верить? - спросил комполка, изучая информацию с карты.
- Боле чем. Да и результаты будет видны невооружённым глазом. Склады хорошо горят. Миномёты накроем, тише станет. А то ночью спать мешали.
- Хорошо, используйте резерв. Треть, - решил комполка, говоря это старшему миномётчику, и тот радостный быстро перенеся данные на свою карту, включая ориентиры, ускакал, а подполковник повернулся ко мне. - Что там за бои в тылу были? Мне дежурный по штабу доложил, что ты взвод конной разведки куда-то отправил.
- Уничтожили группу немцев, восемнадцать солдат при одном офицере. Пленных нет, окружили, гранатами закидали, и потом пулемётами их добили. Сейчас я изучаю документы с них, чуть позже передам начштаба. С нашей стороны один убит и двое раненых. Потом группа дезертиров. У хутора расположились. Девять штыков. Пять уничтожены, отбивались, с остальными сейчас особист работает. Пока ближние тылы чистые.
- Хорошо. Посмотрим результат работы миномётчиков.
Да, результат был, наша батарея, разделившись на две группы, в два и три ствола, кочевала по всей линии обороны полка, а она довольно протяжённой была, тут сложно полнокровным полком держать оборону, а наши таким мизерным составом держали. Впрочем, у немцев тут второстепенное направление и сил было немного. Я как раз по окопам ходил, общался с комбатами, командирами рот, за день отобрал троих в пешую разведку и двоих в конную, все добровольцы. Их уже переоформляли, командиры новые знакомились новичками. Так что пока ползал по окопам, не раз видел дымы и взрывы. Один склад громко рванул, явно с боеприпасами. Да и вражеские миномёты резко сократили свою работу, причёски до нуля. Сначала наши миномётчики по ним сработали, потом по складам, и месту расположения полевых кухонь. Комполка разрешил, и весь резерв был использован, три боекомплекта, в ноль расстреляли, но все цели были накрыты. Утром те узнают результаты, а я ночью, дрона выпущу. Заодно гляну как мои разведчики офицера берут. От него узнаем какие потери понёс противник напротив нас. Вот так этот день и прошёл, пятнадцатого ноября.
А что дальше? Дальше так и служил, воевал, иногда со своей снайперской «СВТ», ходил на охоту, шесть официальных подтверждённых уничтоженных немцев имел. Даже завёл учётную снайперскую книжку, мне начальник штаба её оформил. Не то чтобы мне так это нравилось, просто опыт нарабатывал, меня обучал старший снайпер полка. А мне нравится такая служба, ещё опытным путём определил, что «Мосинка» с прицелом, куда лучше и точнее «СВТ», поэтому поменял снайперское оружие. Винтовка «Мосина» идеальна по одиночным целям, а я по ним как раз и работал. Гром грянул двадцать восьмого ноября. Я уже освоился, тылы полка чистые, оба взвода мои пополнены до штатов, активно работают по своим задачам. Пешая разведка уже трёх офицеров притащила за эти две недели. Старшина Дёмин и ещё шесть разведчиков к орденам «Красной Звезды» были представлены, другие к медалям. Были у них схватки, но только ранеными обошлось. Мои разведданные больше под сомнения не ставились. По передовой, тут я отговаривался что работаю с людьми, подробностей не будет, а по нашим тылам, так местные помогают, навербовал, да и лесник местный здорово выручает. Да главное результат, и он был. Да такой, что двадцать четвёртого мы с ночным боем взяли окопы немцев, мои разведчики сняли часовых и закидали блиндажи гранатами, немногие выжившие немцы бежали. А у них второй линии не было, отбежали и там встали, вгрызаясь в промёрзшуюся землю. Улучшили свои позиции, высоту взяли, где теперь корректировщики гаубичного дивизиона сидят, стало куда легче. Я артиллеристам цели подкидываю, две батареи гаубиц уже раскатали и штаб пехотного полка. Правда, две атаки отбили на высоту, но сбить нас не смогли. То, что мной интересуются, я видел, все данные, что предоставлял, Станкевич сразу перекидывала на другую карту, и ту в штаб дивизии. То есть, уже через час как я новые данные выдавал, и подтверждал уничтоженное за ночь, всё это уже было в штабе дивизии. Меня тоже пару раз вызывали, опрашивали, рапорты читали. А тут полковник Рякин, комдив, сделал мне предложение. Перейти к нему в штаб, мол, полк я уже перерос. Ко мне присматривались в последнее время, я вполне тяну свою должность, и тут работу потяну. Тем более пока числюсь в дивизии, успел орден «Красной Звезды» заработать. Это да. Дали восемнадцатого ноября, вызвав штаб дивизии. Это за уничтоженный взвод егерей СС и за спасение наших медиков, по личному представлению комдива получил. Я тогда мысленно посмеялся, осталось «Боевик» получить, это орден «Боевого Красного Знамени» и все боевые награды, что сейчас есть в Союзе, у меня будут. Может и получу ещё, я постараюсь, самому захотелось. Орденов «Ленина» вон, два уже.
На мой резонный, как я это сделаю, начальник разведки уже имелся, его зам тоже. Переводчиком? Так я немецкого не знаю, учу конечно, с помощью штатного переводчика в полку, у меня свой должен быть, но пока не прибыл, но и всё. А вообще структура разведки дивизии такая. Там есть разведывательное отделение, куда входит начальник разведки, он же заместитель начальника штаба дивизии по разведке. Капитан, или майор. У него есть заместитель начальника разведывательного отделения, потом переводчик и разведывательная рота. Это всё чем тот командует. Полковая разведка ему не подчиняется, но данные через штабы полков к нему стекаются. Вот такая хитрая схема. Куда меня там втиснуть можно? Оказалось, решение было. Начальник разведки дивизии шёл на повышение, в разведотдел нашей Пятидесятой армии. На его место зама, давно пора, до этого тот разведбатом командовал, пока тот не усох до роты. Как раз майора ему дадут. А меня к нему в замы. Вот такой карьерный рост. В принципе, я не против был, вполне потяну по дальности дрона всю глубину позиций дивизии, так что дал добро. Комполка конечно поворчал, но ему комдив что-то явно обещал, так что особо не возражал. Три дня заняла бюрократия, один командир отбыл с вещами в штаб армии, второй занял его место, ну а я на должность зама. Стал обустраиваться на месте. На моё старое место некий капитан прибыл, из госпиталя. Раньше такую же должность занимал.
Разница до меня и после, была видна невооружённым глазом. Я конечно ресурс дрона берёг, не всякую ночь его гонял, да и погода бывала разная, но даже артиллерийские позиция выискивал, отмечал на карте, а наши артиллеристы накрывали. Да так, что за пять дней мы половину артиллерии немецкой пехотной дивизии, что стоял напротив нас, выбили, это заметно сняло напряжённую обстановку. Больше бы выбили, всю, но снаряды закончились. Проблем со снарядами немцы как раз не имели, и часто вели артиллерийский огонь. Сейчас реже. Тылы по всей дивизии почистили. Тут вообще я работал на информационном поле, штаб особо не покидал, только как темнело. Начальник разведки ротой командовал, вёл разведывательные мероприятия, я просто добывал сведенья и передавал начальнику штаба дивизии, тот по ним активно работал, а по тылам особистам. Дальше те уже сами работали по тем, кого я обнаружил, поэтому, когда началось Московское наступление, а я учувствовал в Московской битве по сути, или в битве за Москву, то вскоре и мы двинули. Началась Тульская наступательная операция, наша дивизия, пополненная людьми и техникой, тяжёлым вооружением за время обороны, теперь та на две трети от штата пополнена была, также двинула вперёд. Любые засады или что, я фиксировал на карте, мы сходу сбивали немцев и шли дальше. Да так, что вырвались вперёд и тринадцатого декабря оказались в полуокружении. Поступил приказ встать в оборону и ждать пока линия фронта выпрямится. А тут мне поступило срочное задание от начальника штаба дивизии. Оно меня удивило.
Пропал финансист, главный финансист дивизии. Тот с тылами нагонял нас, имея с собой месячное денежное содержание дивизии, и вот не добрался. Причём, денег тоже нет, а двигался с обозом. Вообще я стал ценным штабным работником, начальник штаба, да и комдив, надышатся надо мной не могли. Вполне понимая, что основную работу штабной разведывательной деятельности тяну я, а мой начальник занимается ротой и прямой разведкой по маршруту движения дивизии, что ему милее сердцу, и понятнее, чем в бумагах и картах работать. Штабная работа, это не его. Это всех устраивало, включая меня, никто никому не мешал, и так работали. Тем более начальник разведки активно использовал свежие разведывательные данные, полученные от меня, и трофеями, что взяла разведрота, наш штаб был переполнен. Одних легковушек два десятка. Тут и техника, и вооружение. Даже отбили дивизион стадвадцатидвухмиллиметровых гаубиц, бывшие наши, что немцы к рукам прибрали. Начальник артиллерии дивизии тут же их прибрал, начал формировать дивизион с нуля, пуская туда всё пополнение. Остальное сдавали тыловикам армии. Оформляли списки трофеев и сдавали. Так что мы неплохо так воевали, из штаба армии хвалили и в пример нас ставили, но вот встали. Особистов комдив уже напряг на поиски финансиста, а начштаба решил меня привлечь. Правда, попросил далеко не удаляться. Явно волновался, если ещё я пропаду. Тот отвечал за меня перед комдивом. Я пообщался с обозниками, те нервные, с ними особисты только что разговорили. Финансист ехал с ними, с бойцом, что его охранял. Тут машина, обычная крытая «полуторка», где видимо знакомый интендант был, финансист с ним разговаривал как со старым знакомым. Обнимались. Так что тот пересел с бойцом в машину и те уехали. Больше их не видели. Перестрелки то тут, то там звучали, поди пойми попали те на машине под какую группу немецких окруженцев или нет? Это всё что было известно.
Я взял штабную машину, трофейный «Опель», его к штабу дивизии приписали, водителя не было, сам сидел за баранкой. Добравшись до Восемьсот Восемьдесят Пятого стрелкового полка, от них было ближе к тылам, и приметил Станкевич. Да, эти динамщицы тоже были одной из причин, почему я в штаб дивизии ушёл. Да дальше поцелуев дело и не сдвинулось. И шипели обе, одна:
- Нашли мне машину, вот тут стоит. Финансист наш убит, боец тоже. Там с ними ещё трое. Шинели и валенки сняли, шапки. Немцы. По следам вот сюда идут. Другая группа сбегала, вот тут немцы, идут в этом направлении. Вроде мешок финансиста с ними, но бойцы не уверены. Ну и вот в этих шести местах немцы к своим прорываются, от взвода, до батальона.
Комдив сразу отправил на перехват немцев, что убили нашего финансиста, разведчиков, а на остальных навёл артиллерию, снаряды пока были, обозники доставили, и на добивание бойцов ближайших подразделений всех трёх стрелковых полков. В общем, шла обычная штабная работа. Свежие разведданные сразу пускались в дело. Я также взял карту, и с планшета отметил где брошенная техника стоит, чтобы первыми успеть, мы автобат восстанавливали, и где немцы. Тут карта полная, а не так, на глазок. Передал её начштаба и отдыхать. Я прошлую ночь почти не спал, как и остальные. Отбивались от залетных немцев, случайно вышли на наш штаб. Две роты их там было. Упорные, через нас пройти хотели. Вообще штаб дивизии, части тыла и один стрелковый полк стояли в довольно крупном селе, заняв тут оборону. Само село несильно пострадало от осенних и зимних боёв, что редкость, так что было где устроится. Штаб в здании школы, а мне, как одному из штабных командиров, выдели место в одной из хат. Я тут не один устроился, ещё шесть командиров. Так что дойдя до неё, вскоре ополоснулся над тазиком, хозяйка воду разогрела, обещала баньку к вечеру, и спать.
А вот очнулся непонятно где, голова болит, холодно, аж трясло, хотя вроде утеплили, и меня явно везли на санках по лесу, голые ветви видел, медленно уплывали взад. Осмотрелся, и понял, немцы. Выкрали? Во дают. Хорошо сработано, аплодирую стоя. Даже не проснулся, а я чутко сплю. Интересно, а во что меня обрядили? Я свою форму перед сном по старой привычке убирал в хранилище. Ага, шинель моя, она сохла у печки, как и валенки, надеюсь хозяйка не пострадала. Эти вполне могли её убить.
Видел я пока пятерых, спины двоих, что меня за верёвку буксировали, двое с одной стороны, оба в форме командиров НКВД, и пятый со второй. Этот в немецкой форме. Вроде Вермахт. Ещё вроде за нами идут, скрип снега слышал, дыхание нескольких человек, но я головой не дёргал, только глазами шевелил. Впрочем, это не осталось незамеченным. Раздался гортанный возглас, и санки остановились. Мы кстати такие же использовали в полку, разведчики мои, буксировать пленного куда легче и проще.
- Товарищ Одинцов, рад что вы очнулись. Думали излишне сильно ударили, уже девять часов в беспамятстве, - обратился ко мне один из ряженых в форме НКВД.
Акцент лёгкий в голосе был, уверен, тот под кого из Прибалтики маскировался, а так немец и есть. Голова болела, эта да, крепко мне по ней заехали. Вон даже сами немцы забеспокоились. Однако меня больше интересовало, как же я их пропустил? Своим я показал всех немцев, что обнаружил дрон, пока его гонял. Ответ мог быть один, они укрывались там, где дрон не мог их обнаружить. Блиндаж, строение какое. Поэтому я спросил:
- Вы в строении каком прятались?
- Угадали, - удивился тот же ряженый. - На разбитом складе у села подвал овощехранилища, дальше дело техники. Вычислить вас было несложно, жаль во время поездки не удалось взять, а потом выкрали из дома. Правда целую роту пехоты пришлось отправить на верную смерть, чтобы отвели внимание от нас, в то время пока вас похищали, но они сделали доброе дело.
- Понятно.
Дальше особо не общались, меня подняли с санок. Сам же мог идти, ну и двинули, связали крепко, пока не сбежишь, немцев было полтора десятка, из них шестеро ряженные. Причём, в форме НКВД только двое, остальные под обычную пехоту маскировались. Мы около километра шли, меня плотно охраняли, каждое движение отслеживало несколько внимательных глаз, а я прикидывал как сваливать, но тут мы вышли на укатанную дорогу, что вилась на опушке леса. Там колонна техники и танков шла, немцы. На шум движения и выходили. Показались им те, что в форме Вермахта были, быстро договорились о машине, обычный «Опель-Блиц» с солдатами в кузове, который его уже покидали. Тут уже мы вышли, ряженные тоже. В кузове машины устроились, она уже развернулась, колонна к передовой шла, и покатили куда-то дальше в тыл. Нет, с этими на рывок не уйти. Не дадут, уже прикинул. Быстрее самого завалят, а я этого не хотел. Ладно, ждём подходящего момента. Машину мотало во все стороны, шли на приличной скорости, по мосту видимо проехали, перестуком досок под колёсами настил прошёлся. Потом несколько поворотов, задний тент мотался, видел дома и улицы. Это не деревня, город какой-то. Больше двух часов в пути были. Я уже совсем замёрз, и рук почти не чувствовало. Тёр ими друг о друга, согревая пальцы, а меня каждый раз проверяли, не развязываюсь ли. Вот так машина и остановилась у какого-то здания. Немцы наружу посыплись, ну и меня достали. Я быстро осмотрелся, шапка моя похоже, ушанка, сползла на глаза, но это точно город, здания кирпичные и деревянные в два этажа. Кстати, несколько местных застыло, что нас разглядывали, и с испугом были, особенно пристального внимания я добился, так связан хорошо был, что невольно внимание привлекал.
- Эй, ряженый! Что за город?
Тот бросил на меня косой взгляд и сказал:
- Заткнись.
- Можешь не говорить. Узнал уже. Это Мценск. Вон отсюда вижу железнодорожный мост, где ремонт идёт. Это я его охранял, мой взвод. Роту ваших диверсантов уничтожил, два броневика было и четыре грузовика полных вашими солдатами. Потом все три моста взорвал.
Ряженый подошёл и тыльной стороной ладони дал по губам, не сильно, но губы разбил.
- Я же сказал, заткнись.
После этого тот сказал конвоирам завести в здание, похоже административное какое-то, и сам следом. Вообще я немецкий недавно учу, но тут разобрался о чём говорили. Я выплюнул кровь на снег и дальше в здание прошёл. Меня развязали, под шинелью только исподнее. Как не замёрз, сам не понимаю, пыльцы плохо гнулись, но вроде не обморозил. Дали горячего чая, а, эрзац, хоть пальцы отогрел, и завели в кабинет. А там рожа знакомая. Ромбовый. В форме полковника Вермахта.
- Вот блин, только тебя урода тут и не хватало.
- Узнал, - констатировал тот, пропустив грубость мимо ушей. Хотя нет, не пропустил.
Потерев затылок после затрещины, я посмотрел, как тот вернулся за стол, и услышал вопрос:
- Где автомат?
- Да дался вам этот автомат. Выкинул я его, выкинул!
- Хорошо, поедем в те места, где выкинул, сапёры миноискателями каждый метр проверят. Не найдём, накажем.
В кабинете нас четверо было, два солдата, что стояли за моей спиной, это не из тех, что меня похитили, и этот полковник. Ряженные куда-то делись. Я уже подумывал как достать оружие и перестрелять их, благо развязан, но медлил из-за светового дня снаружи, ночь, вот моя помощница, однако тут дверь открылась и стремительным шагом зашёл какой-то генерал. А я его сразу опознал. Гудериан. Он разве ещё тут? Его же вроде куда-то отправили, пленные офицеры говорили, сняли с должности, а на его место другого генерала. Не оправдал доверия Гитлера, не взял Москву, и его сняли. Тот не один, со свитой был, так что не дёрнешься, я свои силы вполне правильно оценивал, и что-то резко спросил у ромбового, с интересом рассматривая меня. Я ему язык показал, тот от неожиданности опешил, потом засмеялся. Правда, быстро замолк, но всё равно изучал меня. Вообще можно было бы раскидать гранаты, и автоматом положить всех, но здания я не покину, меня здесь положат, это точно. Убить генерала было бы неплохо, но свою жизнь я ценил больше, так что ждём темноты. Сам Гудериан о чём-то экспрессивно говорил с ромбовым, тот тоже в долгу не оставался, отвечал, пока я не выдержал и не сказал:
- Говорите чётче и медленнее, я не всё понимаю.
В этот раз затрещина прилетал от солдата, что меня охранял. А вот полковник отчего-то весело на меня взглянул, но всё же объяснил:
- Генерала интересует источник информации, что тебе поступает. Мы внимательно за тобой наблюдали, именно ты передавал сведения штабу своей дивизии, поэтому она так успешно и наступала, нанося нашим войскам большие потери.
- О, господин полковник, вам этого не понять, не для средних умов. Это дар у меня от бабушки, царство ей небесное, оно ворожея, умела ворожить, и меня этому научила. Это не сложно, две капли опиумной настойки, косяк марихуаны и немного кокаина, и вам откроется астрал, а там вся информация, знай выкладывай на карту что тебе нужно. Вот так я её и получал.
- Шутишь значит?
- Какие шутки? Ваша Аненербе вообще вон шаманов тибетских вывезла в Германию и работает с ними. Чем я хуже? Я лучше шамана.
- Откуда ты знаешь о секретной организации Третьего Рейха, мы ещё выясним, как и то откуда сведенья получал. А пока пусть тебя оденут. До Берлина добираться воздухом будем. А наверху холодно.
Тот отдал несколько приказов на немецком, и стал общаться с генералом, а меня вывели, дальше выдали слегка ношенную форму командира РККА. Ряженых ограбили? Впрочем, знаков различия не было. Вот так надел, снова шинель сверху и шапку. Валенки на ногах. Ух отогрелся. Вскоре пришлось снимать шинель и шапку, в здании вполне тепло было. Меня покормили, ну наконец-то, а то кишка кишкой играет. На первое был горячий суп из гуляша и овощей с мясом, ничего так, а вот второго не было, два куска хлеба и сыр, ну и чай для офицеров, не эрзац, вот и всё. Хотя супа было много, наелся. Дальше собрались, а снаружи уже темнеть начало, и поехали куда-то за город. Я в легковом авто с полковником, и два бронетранспортёра. Генерал, к сожалению, не с нами. Пока я ещё выбирал место бегства. Уехали недалеко, полевой аэродром был, где фронтовая авиация разместилась, нас ожидали, тут стоял трёхмоторный транспортный самолёт, вот меня туда. Причём попутным грузом, так как были мешки с почтой, и пяток офицеров. Генералов не было. Так что вскоре самолёт разогнался и оторвался от полосы, где гудя моторами так, что у меня бы все пломбы повылетали, если бы они были, натужно потянул в сторону Германии. А вот теперь можно бежать, был полковник с двумя подручными, оба офицера, причём меня связали, чтобы проблем не было, шесть попутных пассажиров, пять офицеров и один гражданский, ну и экипаж. Остальной вес и груз занимала почта. Так на мешках было написано. Жаль Гудериан соскочил, такого счастья мне не досталось, лететь на одном самолёте. Впрочем, и медлить я не стал. Германия мне интересна, но только когда войду туда вместе с советскими армиями.
Верёвки исчезли, а мы ещё поднимались, в обеих руках по пистолету, два «Парабеллума», и открыл огонь, сначала обоих офицеров из охраны, потом полковника, он мне не нужен, и остальных валил в быстром темпе. Занимался только теми, что в салоне были. Тут вдруг в проём выглянул лётчик с пистолетом в руке, и их расстрелял через стенку. Тот что выглядывал, вывалился, и свалился на пол. Пробежавшись, сделал контроль. Самолёт вёл себя странно, но пока летел, так что первым делом подошёл к полке у кабины, где парашюты лежали, три штуки, если бы их не было я бы трижды подумал, чтобы стрельбу устраивать. Впрочем, на лётчиках парашюты были, а вот на пассажирах почему-то нет, так что путаясь в ремнях, но всё же застегнул один. После этого собрал документы, ремни с пистолетами, поискал что ценного, мелочь была. Дальше открыл дверцу самолёта, тем более тот как-то боком летал, и шагнул наружу, дёрнув кольцо. К счастью, купол открылся штатно, и дёрнуло серьёзно. А вправду говорят, что некоторые парашютисты от рывка открытия парашюта получают контузию. Хорошо челюсть сжал, лязгнул бы зубами. Самолёт так и скрылся в ночи, гудя, а я медленно куда-то опускался. Вряд ли далеко от Мценска улетел, ставлю километров на пятьдесят, так что постараюсь вернутся, и пристрелить генерала, снайперка при мне, и к своим. А то мало ли что подумают. Да и наша дивизия хорошо наступает, стоит держать прежний темп. А так достали меня немцы с этим автоматом, бесят. А вот и земля. Похоже тут железная дорога, рельсы блестят, шпалы в темноте не видно, под снегом, а приземлился на склоне, кувырком пошёл вниз. Уф-ф, не поломался. Собрав купол, убрал вместе с парашютной сумкой в хранилище, на ноги лыжи, палки в руки и рванул в сторону Мценска, стоит поторопится.
А тут мне повезло, эшелон нагонял со спины, быстро убрав лыжи и палки, поднявшись на насыпь, лёг на снег, и когда меня обдало паром и теплом, я разбежался и ухватился за подножку. Так и устроился под вагоном в нише. Пехоту везли, на плацкарте. Что ж, так за час и доехал. Я казался ближе, чем думал. В городе эшелон сбросил скорость, и я соскочил. Отбежал к зданиям, осматриваясь. Дрона использовать не смогу, снегопад, нелётная погода, придётся так. Вот я и крался. Да, надел белый маскхалат, так что если что, просто на снег ложился. Так и дошёл до центра, не сразу, но нашёл то здание, где меня допрашивали. А там свет горит. Любопытно. Машин у здания особо нет, одна легковушка, если бы генерал был, их бы было куда больше. Стал искать по городу. Нашёл скопление автомашин, похоже штаб армии тут, но здесь ли генерал или где отдыхает, не знаю. А тут раз, на крыльцо вышло аж трое генералов, закурили, Гудериан был с ними. Время восемь вечера, я с ромбового часы снял и себе на кисть надел, с остальных в хранилище ушли, так что время точное. Быстро достав «СВТ», поменял магазины, вставил тот, где патроны с разрывными пулями, сам надпилы делал, взвёл затвор и зачастил выстрелами. Успел по паре пуль в каждого генерала всадить, это наглухо, и в других офицеров, пока магазин не опустел. Тут расстояние в четыреста метров, вполне хорошая дистанция. А вот что теперь делать? Об этом я как-то не подумал. О путях отхода. Так что рванул прочь, надеясь, что пронесёт. Где бы заныкаться? То, что я смогу покинуть город, сильно сомневаюсь. Сейчас всех поднимут, от гарнизона до всех частей, что находятся на территории. Чёрт, только сейчас подумал. Могут быть репрессии среди мирных жителей. Расстрелять в отместку. Они это любят делать. Ничуть не смущаются и не стесняются. Помнится, они это делают, если никого не найдут из виновных в акции, тогда и расстреливают. Значит придётся уходить с перестрелкой, уводить от города. Шанс мизерный, что горожанам не достанется, но он есть. Да мне жить тошно будет, если узнаю, что из-за меня горожан побили.
Как только я так решил, то рванул прочь изо всех сил, есть шанс укрыться, пусть и временно. Тут склады, как раз через забор перебрался, это не сложно, с моей стороны был сугроб в полтора метра, вот так из «ППШ» срезав часового у ворот большого склада, постреливая дальше, там ещё часовые у пакгаузов, тоже по мне палили, и подбежав к складу, просто убрал кусок ворот с замком, бросив их тут же, улика конечно, но я планирую сжечь склад, и проник внутрь. Быстро осмотревшись с помощью фонарика, луч света заскакал по стеллажам, и стало ясно что это. Склад медикаментов. Установив растяжку на воротах, это быстро, леска была, гранату усилил противотанковой, судя по крикам снаружи, склад окружали, и побежал вглубь, быстро осматривая надпись. Нашёл самое ценное что тут было, на это и рассчитывал, когда понял куда попал. Пенициллин. Правда тут было тонны две его, большие запасы, а я забрал шестьсот килограмм, больше места не было, но подумав, выложил часть оружия, трофейного, бочку с бензином на двести литров, потом ещё добуду, и ещё взял триста кило в упаковках. Причём ящики не брал, лишний вес, вскрывал и в бумажных упаковках прибирал. И одну упаковку стеклянных шприцов. После этого облил бензином из канистры, помнится снял её с держателя бронетранспортёра, в первые дни войны, и обливал всё вокруг, бочку вскрыл и уронил, выливаться стало, после чего разливая дорожку, уже второй канистрой, до стены склада, убрал кусок, а чтобы его взять в полное хранилище, пришлось часть вещей выложить, потом эти вещи на место вернул, как этот кусок выкинул, и перебравшись в соседний, тут у них общая стена, поджёг. Аж облако пламени следом втянуло, но склад занялся. Вовремя успел, был подрыв гранаты у ворот. А я рванул дальше. Так убирая куски стен, немцы вопили снаружи, видимо возмущены были, и поднявшись по стеллажу забравшись к самой крыше очередного склада, убрал часть, внутрь целый сугроб выпал, но я смог подняться на крышу и осмотрелся. Тут батальона два у полыхающего склада, хотя все склады были цепочкой солдат окружены. Обложили гады.
Оп-па, заметили, глазастые сволочи. Достав пулемёт, «МГ», длинной очередью засадил по плотному строю солдат у полыхающего склада. Около двадцати повалилось, остальные или залегли, или разбежались. Эх, сюда бы танк, я бы на нём прорвался. Вроде той «четвёрки», на которой я генерала привёз. Кстати, о её судьбе мне ничего не известно. За танком прибыли на следующий день после нашего отбытия в Москву, до этого тот был экспонатом для всех жителей города, стоял у штаба полка. Отмыли его от грязи. Танкисты забрали, своим ходом погнали, а тот взял и сломался на окраине, да так, что ни туда, ни сюда, ещё бы, у немцев техника хрупкая, частого обслуживания требует, а у меня и бензин не той марки, разбавлял с тем что в баке был. На тросах утащили, и что с ним дальше было, я не знаю. Да и выяснять не стал, мне он был неинтересен. Помог, вывез, спасибо на этом. Однако ничего похожего я не обнаружил вокруг. Четыре бронетранспортёра вижу, но это не то. Бросив пулемёт на крыше, всю «улитку» расстрелял, спрыгнув обратно на стеллаж, а то уже пули над головой засвистели, часть немцев от горевшего склада сюда перебегали, и осмотрев ящики вокруг, задумался. И что делать? Да сдаваться, что же ещё? Чую побьют, но хоть живым оставят. Уверен, будет публичная казнь.
Вздохнув, глянул на ящик, на котором сижу, и открыв соседний, осмотрел банки с консервами. Это склад с припасами был. Хм, знакомые банки, саморазогревающиеся, с консервированным мясом. Они в пайки солдат идут. Ещё выложив немного оружия и боеприпасов, третью канистру с бензином, потом канистру с водой, взял тридцать банок, тут с мясом было. Потом побегал, поискал, и прибрал десять упаковок с шоколадом, килограмм пятьдесят будет, швейцарский, судя по надписям. Дальше подорвав гранатами ворота, стал вести переговоры с немцами. Те переводчика быстро сыскали, я сообщил что бежал из плена, из лагеря для командиров, лейтенант, Герман Безымянный, нашёл оружие и застрелил генералов, подтверждая, что это моя работа, ну и покинул склад с поднятыми руками. Поторопился, оттуда дымом тянуло. А я и его поджёг, используя ту канистру с бензином. Ох как меня били, сжавшись в комок на снегу, я пережидал эту вакханалию. Да они там больше друг другу мешали, офицер рявкнул, и злые солдаты расступились, нос разбили, лицо в крови, а так особо не пострадал. Ну подумаешь всё тело в синяках, так что меня связали, закинули в кузов грузовика и куда-то повезли. Оказалось, в следственный изолятор. Тюрьма тут тоже была, но сгорела. Вот так в камеру-одиночку и определили. Видите, я вырвался из кольца окружения, теперь из изолятора нужно и можно сбежать.
Медлить я не стал, ещё стихали шаги двух конвоиров, а я уже действовал. Ночь только началась, время десять вечера было, успею свалить. Понятно, что весь город поднят, но преступника поймали, должны успокаиваться. Одно радует, меня не опознали как Одинцова, и кровь на лице помогла. Прежде чем выйти к немцам, я вернул в хранилище маскхалат, всё ценное с меня, и сейчас достал наручные часы ромбового и застегнул на кисти. Пару кило я оставил запаса, этого хватило. Чуть подвёл часы, пока в хранилище были, те стояли, но где-то полчаса прошло с той минуты, как вышел со склада с поднятыми руками и оказался в этой камере. Вот и поправил. Примерно конечно, но хоть так время знаю. Убрав кусок двери, вернув на пол, я вышел, держа в руке «Глок», другого оружия с глушителем, кроме «Вала», у меня не было, «Вальтер» у старшины Дёмина остался, и направился к выходу. Пришлось подождать, конвоиры за дверями в коридоре стояли. Что-то обсуждали, но вот разошлись и я так покидая изолятор, смог выйти наружу. Офигеть, даже часового не было. Снова маскировочную накидку на себя, и направился к вокзалу, там вроде технику разгружали, и танки были. Действительно обнаружил три «четвёрки». Ключ от люка у меня был, сохранил с того дня, как «четвёрку» угнал, и тут танки того же типа, видимо новые, с завода, на пополнение частей. Часового у танков я снял выстрелом, глушитель приглушил хлопок, и чтобы замаскировать его, я громко закашлял. Кашель не так внимание привлекает, как непонятные хлопки, похожие на выстрелы. Я так уже делал.
Запустив двигатель, хм, а он тёплый, их прогревают, топлива полбака где-то, я рванул с места и погнал к выезду. А хорошо, что эта бронемашина попалась, я тут хоть знаю управление неплохо. Проехав по мосту, раздавив будку с часовым, по мне не стреляли, видать считали, что свой, пьяный может, тревога в городе ещё не поднялась, там дальше полевая дорога и гнал по ней, встречную колонну грузовиков пропустил, хотя подумывал таранить и давить, но опасался повредить свой транспорт. Оно мне надо? Чем позже брошу, тем меньше на своих двоих топать. Выбор пал в сторону целой техники. Снег так и шёл, хорошо маскировал меня. Чуть позже снег прекратился, да и в последнее время мелкий и колючий шёл, температура явно понижалась. В одном месте вдруг удар по танку, как будто гигантской рукой его притормозили, впереди вспышку рассмотрел, второй удар, но тот двигался, хотя меня серьёзно оглушило, из пушки бьют, видать предупредили что угнан танк и поступил приказ остановить. Поэтому я свернул с дороги, передок поднялся, забираясь на сугроб, тут дорогу чистили, наскребли, и перевалившись через него, погнал дальше. По снегу это не то что по дороге, вслед били, но попаданий не было, хотя видел в приборы, как встают разрывы перед танком, я крутился, зигзаги делал. Скорость от этого упала километров до пятнадцати, может двадцати километров в час, чуть дальше снег был почти сметён с поля, сдуло, тут резвее пошёл. Впереди виднелся лес, но не доехал, ещё один удар, как пинка дали, и движок смолк. Потянуло гарью. Открыв люк, я выбрался, и побежал к лесу, а потом упал и пополз. Стреляют. А танк полыхал, зараза, подсвечивал меня. Ничего, накидка на мне, так что активно полз. До деревьев метров двести было, быстро преодолел, там уйдя за деревья, лыжи на ноги и побежал дальше. Нужно валить, а то как бы район не оцепили. Убийцу трёх генералов будут искать всеми силами.
А уйти я всё же смог. Километров двадцать отмахал, да как-то вошёл в ритм, и без остановок вперёд, только трижды останавливался, чай пил, чуть подслащённый, по кружке за раз выпивал. К моменту, когда рассвело, я уже определился где нахожусь, вот и направлялся к позициям своей дивизии, там к своим выйду. Тут километров сорок от силы по прямой. И это если та на том же месте стоит, а не двинула вперёд, как фронт выровнялся. Канонаду почти не слышно, далеко ещё, звуки разрывов слушал, но это наша авиация работала, что пока большая редкость. Так вот, углубившись в лес, я так и двигался по нему, пока не вышел на противоположную опушку. Мороз такой, что деревья трещали, как выстрелы вокруг, стволы лопались. Я не знаю есть ли за мной погоня, но сам я уже в ватник переоделся, в ватные штаны, так что проблем с морозом не испытывал. Маска на лице, так я до носа ещё шарф замотал, тот уже инеем покрылся, на руках меховые рукавицы из беличьего меха. Такие лётчикам шьют. Прислали труженики тыла подарки фронтовикам, и вот мне перчатки достались. Как раз мой размер, очень понравились. Вот так встав на опушке, я задумался, прислонившись к дереву. Поле открытое, если двинуть вперёд, даже в маскхалате буду виден издалека, горизонт серый, почти синий. На его фоне я буду выделяться. А можно остановится и передневать. Честно говоря, вымотался, но в том и проблема, возможная погоня на хвосте. Немцы упорные, если встанут на след, не отстанут, а сокращать расстояние между нами, мне бы не хотелось. Стоит глянуть с помощью дрона, но ему такой мороз вполне себе помеха. Я же говорю, дорогой брал, всепогодный, но всё же рисковать им не хотелось. В инструкции чётко указано, что температура, максимальная, не ниже минус тридцати пяти. А тут поди знай, могло и до сорока упасть. Вон как деревья трещат. Дрон мой хлеб, с помощью него я работу получаю в штабе, не будет его, меня оттуда мигом пинками на передовую погонят. Некоторый авторитет я там наработал и не хотелось бы его терять.
Вот так я хотел было дёрнуть дальше, да замер, так как боковым зрением засёк движение. Неужели немцы? Я же по прямой не шёл, если бы это так было, те бы перебросили силы вперёд и перегородили дорогу. Примерный маршрут те знают, но я петлял, то влево, то вправо, поди слови. Наверняка посты на высотках выставили, но я и их избегал. Тут никаких сил не хватит перехватить, тем более, когда их оборона трещит и те обступают. Однако не немцы, иногда проваливаясь в снег, шагало трое, в унтах, утеплённых комбинезонах, в шлемофонах. Руки, как и у меня, в рукавицах. Опустив бинокль, я цыкнул языком. Это лётчики, причём наши. Метрах в двухстах от меня, совсем рядом. Если бы поднял дрон, увидел бы. Убрав бинокль обратно, я сунул два пальца в рот и громко зашипел. Блин, когда научусь свистеть? Сколько уже пытался. Ну ладно, не получилось и не получилось. А вдруг смог бы? После этого, сделав губы дудочкой, содрав шарф и маску, и засвистел. Вот это услышали, присели, один залёг. Помахав рукой, я поправил маску и шарф, и отталкиваясь палками направился к ним. Те тревожно головами крутили, маскировочная накидка обезличивала меня, поди пойми кто, но если так нагло прёт и один, значит свой. Вот так подкатив, один из летчиков встал, и я козырнул, представившись первым:
- Старший лейтенант Одинцов, разведка Двести Девяностой стрелковой дивизии.
- Старший лейтенант Губарев, командир звена, Шестьдесят Первая смешанная авиадивизия.
- О, так вас же отвели с передовой на пополнение и комплектацию? -пожимая тому руку, сказал я.
- Вернули как наступление началось. А про вашу дивизию слышал, хорошо наступаете.
- Это да.
- Вы тут значит проведите разведку?
- Нет, до моей дивизии далеко. Я из плена сбежал. Идём в лес, думаю минут десять у нас есть, чаю попьём, поедим, а то проголодался, - поручковался я с остальными. Был штурман-бомбардир и стрелок-радист. Их «СБ» ещё вчера сбили. Почти сутки в тылу у немцев.
- Ты не пустой?
- Нет, я всегда с носом в табаке и губами в варенье, - усмехнувшись, ответил я.
- Да, хорошо живёшь.
Мы вернулись в лес, так я дал стрелку топорик, лапник нарубить, сам отбежал, и вскоре вернулся с медвежьей шкурой и сидором, в котором немецкие саморазогревающиеся банки. В руке нёс парящий котелок. Внутри чай. Пока те жадно чай пили, по очереди, через край, я показал, как протыкать банки, да сам и сделал, чтобы разогревались, и пока четыре банки так разогревались, шипя и паря, нарезал буханку хлеба, на четыре крупных куска, и вот так поели консервированного мяса. С голодухи нормально, сделали вывод лётчики.
- Трофеи - это хорошо, - сказал я, пряча ложку, с лётчиками пришлось поделится приборами, их заинтересовала моя, та была в комплекте складного ножа.
Не из будущего, местная поделка, трофей с ромбового, в его карманах нашёл. Вот так пока поели, особо не общались. Дальше те описали как их сбили, а я стал описывать как меня похитили. Точнее, с момента как очнулся. Только свои способности не выдавал, рассказывал, как сам немцев облапошивал, убивал конвоиров и бежал. Причём, дважды. В самолёте так повезло, из прорехи мешка торчала рукоятка пистолета, причём нашего «ТТ», видать кто-то из экипажа перевозил трофеи, там кусок меховой шубы торчал из дыры, проверил незаметно, заряжен, и начал стрелять, благо не связали. Фарт, он такой фарт. С парашютом прыгнул. Потом как выследил Гудериана в Мценске, и застрелил его, с ещё двумя генералами.
- Думаю вы теперь понимаете, какая за мной погоня, - закончил я рассказ. О том, как меня в танке подбили, и как из разгорающейся бронемашины вылезал, тоже рассказал.
- Слышал я про этого генерала, - сказал старлей. - Неужели так разозлились?
- Представим ситуацию, товарища Сталина убили, и вот след убийцы, вы рванёте по следам убийцы? А немцы своего Гудериана обожали не меньше. Знаете, как меня били, когда я сдался на блокированном складе? Если бы не мешали друг другу и не плотная зимняя одежда, убили бы.
Те мгновенно оценили ситуацию.
- Так может пойдём уже? - предложил старлей, тревожно осматриваясь. Да и остальные напряглись.
- Вот именно.
Отбегать я не стал, свёрнутую шкуру понёс стрелок, а сидор с консервами и котелком, уже штурман. Да, вторую буханку хлеба я нарезал на четыре части и каждый свой кусок сунул за пазуху, чтобы не замёрз, как если бы в сидоре был. Так и рванули по полю прямо днём, я иногда замирал и в бинокль изучал горизонт. Пока чисто. Так и двигались, тут поля, снег почти смело, солома торчала, в общем, лётчикам бежалось за мной вполне комфортно, хотя от тех уже пар шёл, это же я на лыжах мне легче. Километров семь отмахали, с двумя перерывами. Так-то два летуна ничего, темп держали, а штурман послабее, часто отдых младлею требовался. Вот так овраг попался, спустились в него, впереди дымы, но не бои, то ли деревня, то ли какая немецкая часть. До наших рано пока. Тут в овраге где по колено, где по бёдра провалились, наст крепкий, мороз сковал, но второй и третий ломали его унтами, и это по моим следам шли. Проще не друг за другом идти. Попробовали, и действительно так легче стало. Правда, дыхание всё равно сбили.
- Всё. Не могу больше, - выдохся штурман и осел на снег.
- Ждите здесь, я за машиной, там похоже немцы, угоню что, и подъеду. Тут и на грузовике по полю можно гонять. Увидим, что попадётся.
Так что рванул дальше по дну оврагу, он тянулся почти в нужную сторону, пусть в себя придут. А дальше у рощи действительно немцы стояли. Ремрота, как я понял, сам видел брызги сварки, потом и кувалдой работали. Как раз пробовали на ходу отремонтированную машину, отчего я вздохнул. Немцы любят комфорт, в такую холодину они вряд ли бы покинули тёплые дома деревушки что была рядом, но в том и дело что большая часть работ шла в огромном шатре, это не палатка, там внутри стояло насколько машин, дымила печка вроде буржуйки, вот в таких комфортных условиях те и работали. А снаружи старались быстро перебегать из одного тёплого помещения в другое. Только часовые маячили на охране, да и тех каждый час меняли. Что по восстановленной машине, то это был немецкий танк «четвёртой» модели, так что выбора что угонять, не стояло. Тем более танк подогнали к заправщику, и не соблюдая технику безопасности, не глуша, начали заправлять. Заправщик был в виде грузовика с бочками топлива в кузове. Причём к полю, где я укрылся, особого внимания не было, посты со стороны рощи, оттуда проще подобраться, а также было два пулемётных гнезда с круговым обзором. Вот они меня больше всего напрягали. А так я овраг уже покинул и медленно полз, лыжи сняты, я всё тёмное прибрал и вот так сближался. Тут вообще поле следами гусениц изрыто, видимо поле использовали как танкодром для проверки техники, и это хорошо, на равном снежном насте меня бы быстро заметили, а так ползу в колее гусеницы и нормально. Внимательно отслеживал, если что, замирал. Заправка закончилась, и когда танк проезжал мимо, я вскочил и запрыгнул на корму, чуть не сорвался под гусеницы. Прижавшись к башне, пополз к передку, и увидев открытый люк, там торчала голова водителя, увенчанная наушниками, выстрелил из «Глока». Танк так прямо и полз, удаляясь в поле. Водитель должен был свернуть и дальше к стоянке техники, но теперь уже всё. Перебравшись к нему, просто столкнул на пол, тут танк тряхнуло, на кочку наехал, сам чуть не свалился и не попал под него, и устроился на месте мехвода. Чёрт, маскхалат кровью испачкал, но повернул, ускоряясь, до тридцати километров в час разогнался, к своим. За мной похоже снег стеной, облаком, гнал как мог. А тревоги не было, похоже меня не увидели, сама машина в зимнем камуфляже, и то что «четвёрку» угнали, никто не понял.
Мне кажется, все решили, что водила просто дополнительный тест устроил машине, потому не обеспокоились. У того звание фельдфебеля, я рассмотрел на форме, когда документы нашарил в кармане. Выстрела не слышали, хлопок глушителя заглушил рёв движка, меня не заметили, я к броне прижимался со стороны поля. Да и народу снаружи очень мало. Это потом, когда столкнул водилу с места, меня мог кто-то видеть, но видимо никто и не смотрел. Даже когда я покинул импровизированный танкодром, удалился за его границы, дальше старых следов гусениц не было, тот всё равно тревоги не было. Свой же на машине катается, чего беспокоится? Честно скажу, я бы проехал мимо, если бы те не поднялись и не замахали руками, так что свернул и подкатил, остановившись на кромке оврага, те быстро подбежали к танку, я открыл люки, выдернули мёртвого немца, сбросив в овраг, выдал наушники, чтобы между собой можно было общаться, им эта система знакома была, и мы покатили дальше уже вместе.
- Всё взяли? - уточнил я по внутренней связи.
- Я только шкуру бросил, - сообщил стрелок, пока штурман отчитывался, что сидор при нём.
Я тут же развернул танк, да круто, тех о броню положил, а я стрелку выговаривал за шкуру. Моя, нашёл что бросать. Лучше бы сам остался. Вернувшись, я покинул бронемашину, и сбегав за шкурой, с ней вернулся, те думали на корму забросил, а я в хранилище убрал, и вот так ворча, что некоторые не ценят чужого имущества, погнал прочь. Только тут взлетела ракета, сигнальная, похоже немцы забеспокоились, но мы укатили прочь. Кстати, летуны в башне устроились, на месте командира старлей, штурман на месте наводчика, стрелок ниже их всех. На месте заряжающего. Но ему и теплее там, самое шикарное место, от двигателя тепло идёт. Сидор на место стрелка-радиста убрали. Пока старлей держал округу под внимательным контролем, остальные двое изучали саму бронемашину. Первый же вердикт ясен, танк не имел боезапаса, ни снарядов, ни патронов, те всё обыскали.
- А что вы хотели? Танк после ремонта, экипажа не было, а без них боезапас не загружают. Да ладно, главное не пешком идём, согласитесь лучше так ехать, и без морозного ветерка. До наших километров тридцать с хвостиком, часа за два доберёмся.
Так мы по полям, держась подальше от дорог, и катили, десять километров нормально, пока в овраг не съехали, летун его пропустил, всё в снегу, белым бело, не видно. И подняться обратно не смогли, склон крутой, пришлось по дну оврага пробивать с разгону колею. То есть, взад-вперёд, пока не нашли место получше и там с разгону не поднялись на ту сторону, что нам нужна была. Там дальше покатили. Полтора часа потеряли в этом овраге. Через полчаса где-то, километров пять проехали, старлей воскликнул:
- Никак люди. Не пойму, далеко.
Остановив бронемашину, парни сразу выбрались, по личным надобностям, и вот я, высунувшись по пояс в открытый люк, в бинокль глянул кто это.
- Это наши. Летуны тоже. Залегли на снегу, как будто не видно их. Близко подъезжать не буду, а то ещё палить начнут со злости. Кто-то сбегает, опознается и приведёт. Вместе дальше поедем. Уж двоим место найдём.
- Это да, - подтвердил старлей. - Кстати, шкуры я на корме не видел, похоже потерял.
- Да ты что?! - подскочил я. - Вот ведь невезение.
Мы только тронулись, как нас тряхнуло, не сильно, но чувствительно.
- Что, минное поле?! - с испугу оставил я танк.
- Гони, нас «мессеры» атакуют! - заорал старлей, и я наддал газку, а тот руководил, влево и вправо, уходили от атак пары «охотников».
Иногда по броне как горох, попадали всё же. Вот так и крутились, но смогли, правда движок чадить начал, перегрел видать, но потянули дальше, а немцы в сторону своих.
- Танк бросать придётся, - сообщил я. - Уверен, уже сообщили, сейчас штурмовики наведут, раз уж погода лётная. Интересно, как они в такой мороз самолёты смогли поднять, там же вроде обледенение идёт?
Поделиться книгой: