Мальчик, спящий на заснеженной кровати

Нос, которого не было, пришел к нему в гости.

Юэлю хотелось, чтобы там, на краешке кровати, сидела новая продавщица Энстрёма. В обычной одежде и чтобы, когда она говорит, он слышал бы ее стокгольмский акцент.

Но это была Гертруд.

И она снова будто прочла его мысли.

— Почему ты разбил стакан? — спросила она.

Юэль потупил взгляд и уставился на свои ноги. Он увидел, что правый сапог грязнее левого. Так получалось всегда. Он даже не понимал, почему. Может, у правой и левой ноги разная способность притягивать грязь?

— Я не знаю, — промямлил он. — Я не нарочно.

— Конечно, нарочно, — сказала Гертруд. — Иначе почему бы тебе бросаться стаканами?

Юэль продолжал разглядывать свои ноги. Он совершенно не знал, что ему ответить. Не мог же он рассказать, что ему вдруг подумалось, какая она уродина. Что он увидел нос, которого у нее не было.

Когда он взглянул на нее, то заметил, как погрустнело ее лицо. Она сидела прямо в луче лунного света, светящего в окно. Юэлю тут же стало стыдно.

— Я просто так, — пробормотал он.

Он снова поднял глаза, и встретился с ней взглядом.

— Думаю, ты начинаешь взрослеть, — сказала она.

Юэлю было приятно это услышать. Что он начинает взрослеть. Но в то же время в голосе Гертруд прозвучало кое-что, задевшее его. Что она хочет этим сказать?

Взрослые часто так делают. Юэль знал, что к этому надо привыкнуть. Самое главное всегда то, о чем они умалчивают.

Но сейчас она это скажет.

— Я чаще других веду себя, как маленький, — сказал он.

Она покачала головой.

— Ты начинаешь взрослеть, — повторила она. — И наступит день, когда ты забудешь обо мне. Может, даже не поздороваешься, если встретишь меня. А может, перейдешь на другую сторону улицы.

Юэль удивленно посмотрел на нее.

— Почему не поздороваюсь?

— Потому что тебе будет стыдно.

— Чего мне стыдиться?

В ответ она снова спросила:

— Почему ты разбил стакан?

В эту минуту Юэль бросил бы в стену еще один стакан, если бы он у него был. И даже не подумал бы, что непременно разбудит Самуэля.

Его раздражали ее вопросы. Его злило то, что она была права.

Но он покачал головой.

— Я не нарочно, — сказал он. — Зачем ты стояла там, на улице? Ведь я мог бы и не увидеть тебя.

— Тогда я бросила бы снежок тебе в окно. Ведь ты показывал мне, какое окно твое.

— Это было бы не так уж здорово, — ответил Юэль. — Ты разбудила бы Самуэля. А ему не нравится, когда я вожу в свою комнату девчонок так поздно.

Если бы он мог, он откусил бы себе язык. Ведь он понимал, как глупо это звучит. Ведь он никогда даже в фанты не играл. Сейчас она его раскроет.

Но Гертруд этого не сделала. Она ничего не сказала.

Вместо этого она так резко встала, что Юэль вздрогнул.

— Во всяком случае теперь я знаю, почему ты разбил стакан, — сказала она.

— Но ведь я не сказал, почему. Я только сказал, что я не нарочно.

— Мне этого достаточно, — сказала она. — Теперь я пойду домой. А ты ложись-ка спать.

Юэль на цыпочках проводил ее в сени. Гертруд и вправду умела передвигаться совершенно бесшумно. Он остался стоять в дверях и слышал, как она прошептала себе, какие ступеньки должна переступить. Лестница не издала ни звука.

Потом он смотрел на нее в окно. Гертруд, словно та таинственная собака, то исчезала, то появлялась в свете фонарей. В этот момент Юэлю подумалось, что не так уж она безобразна. Но ведь что-то изменилось в тот вечер. Только Юэль не мог понять, что именно.

Словно что-то ушло. Нечто старое. И нечто иное пришло взамен. Но что это было, Юэль не знал.

Он разделся и нырнул в постель. Он почувствовал, что очень устал.

Он думал о Гертруд, которая идет домой посреди ночи. Вот она подошла к железнодорожному мосту. Но с другой стороны к мосту подошел кто-то еще. Кто-то прошел мимо Гертруд, когда она переходила мост.

Кто-то, кого она не заметила. Поначалу Юэль не видел, кто это. Но потом он узнал. Новая продавщица Энстрёма. На ней были прозрачные одежды — под ними просвечивало ее тело. Хотя стояла холодная ночь, и приближалась зима.

Юэль вздрогнул. Он почти уснул. Выскочил из кровати и подбежал к окну. Но под фонарем никого не было. И уж, конечно, голой женщины.

Он вернулся в кровать. Выбросил из головы Гертруд.

Завтра он узнает, кто такая эта новая продавщица Энстрёма. Ведь у нее должно быть имя. И она должна где-то жить.

В какой-то комнате она вешает свои прозрачные одежды на вешалку.

Наверно, на золотую вешалку.

Утром Юэль, конечно, опоздал. Чтобы разбудить, Самуэлю пришлось потрясти его и едва ли не поставить на пол.

— Торопись, а не то опоздаешь, — сказал он Юэлю.

— Успею.

Юэль умылся и принялся за завтрак — бутерброды и стакан молока. На самом деле есть ему не хотелось. Но если он не позавтракает сейчас, то проголодается уже после утреннего псалма.

— На кухне как-то странно пахнет, — вдруг произнес Самуэль.

— Это от салаки, — ответил Юэль.

— Это запах духов. Как будто сюда ночью приходила женщина, — сказал Самуэль.

И улыбнулся. Юэль почувствовал, что покраснел. Неужели Самуэль все-таки заметил, что Гертруд была здесь? Ведь он все время храпел.

Юэль с волнением ожидал, что он скажет дальше. Иногда Самуэль мог очень разозлиться. Часто тогда, когда этого меньше всего ожидаешь. Но сейчас он просто улыбался. И ничего не говорил. Убрал за собой посуду, кивнул и ушел.

Юэль остался за столом. От Гертруд всегда пахнет духами. Но он так привык к этому, что не замечал.

Что же Самуэль имел в виду? Видел ли он, что произошло?

Юэль сидел и раздумывал в поисках ответа. Он просидел так долго, что, конечно, опоздал в школу. Фрёкен Недерстрём смотрела на него неодобрительно, когда он входил в класс.

Отто, как всегда, ухмылялся. Разозлившись, Юэль пожелал, чтобы перед Отто никогда не танцевали женщины в прозрачных одеждах.

— Если это будет продолжаться, я буду вынуждена поговорить с твоим отцом, — сказала фрёкен Недерстрём. — Ты слишком часто опаздываешь.

Юэль ничего не ответил, он тихо прошел и сел на место.

— Почему ты опоздал? — спросила учительница.

— Я проспал.

— У тебя разве нет будильника?

— Есть, но он старый.

— Но ведь твой папа будит тебя?

— Он тоже проспал.

Класс захихикал. Юэль чувствовал, что его загнали в угол. Еще один вопрос, и он взорвется. Тогда он не просто бросит стакан в стену. Он швырнет весь мир прямо в лицо фрёкен Недерстрём. Но она ничего больше не сказала. Урок продолжился.

Это была арифметика. Юэль считал плохо. Потому что все время думал об экспедиции, которую намеревался предпринять в тот же вечер. Когда магазин Энстрёма будет закрываться, он спрячется в тени и станет поджидать ее.

То и дело украдкой он бросал взгляд в тетрадку Эвы-Лизы. Она всегда считала правильно. Списывая у нее, Юэль старался получить верный ответ хотя бы один раз из трех.

По средам Самуэль обедал у Сары. И после оставался у нее на ночь. Сара была его подружкой и работала в пивной Людде позади Народного дома. Там висел табачный дым, пахло мокрой шерстью и старыми резиновыми сапогами. Раньше, когда Самуэль только начал встречаться с Сарой, Юэль едва терпел ее. Он боялся, что она отнимет у него папу. Сначала мама Енни отняла у него саму себя. А потом Сара стала забирать Самуэля.

Но теперь он относился к ней лучше. В первую очередь, потому, что Самуэль перестал напиваться до того, чтобы драить по ночам кухонный пол. А уж чего Юэль действительно боялся, так это того, что папа напьется. Страх жил в нем всегда. Он каждый день готовился к самому худшему. Но такое случалось все реже. Видимо, это было как-то связано с Сарой.

То, что сегодня была среда, Юэля очень устраивало. Сидя за кухонным столом, он мог составить свои планы на вечер. Ему не придется готовить обед, можно перекусить вареными яйцами и бутербродами.

Магазин Энстрёма закрывается в шесть. К этому часу Юэль должен быть на месте.

Сейчас на часах четверть шестого. Через полчаса нужно выходить. Юэль волновался. Преследовать того, кто даже не подозревает о том, что ты идешь за ним по пятам, — это самое интересное из всего, что он знал.

Несколько лет назад он только и занимался тем, что выслеживал разных людей. Священника, аптекаря и даже начальника станции Книфа. Единственной, за кем он не следил никогда, была фрёкен Недерстрём. Но она никогда никуда не ходила, не считая пути от дома до школы и обратно. Юэля ни разу не обнаружили. Почему его так увлекала слежка за людьми, он не знал. Может, потому, что он чувствовал себя тогда хозяином положения? Но времена меняются.

Пора в путь. Юэль завязал ботинки и вышел. Без пяти шесть он стоял в тени на противоположной стороне улицы. Сквозь освещенную витрину он видел, что в магазине еще оставалось несколько покупателей. Затем они ушли один за другим. Жалюзи на входной двери опустились. Закрыто. Юэль ждал. Он беспокоился, вдруг ее все-таки нет в магазине.

Но вскоре она вышла с задней стороны дома.

Это была она, новая продавщица Энстрёма.

Юэль подождал, пока она не скрылась за углом у мебельного магазина.

А потом последовал за ней.

Приключение началось.

Глава восьмая

Юэль осторожно скользнул за угол.

Она была впереди. Пересекла улицу и шла по тротуару на другой стороне. Юэль подождал, пока она не поравнялась с пустырем, на месте которого находилась часовая мастерская, пока не сгорела, потом двинулся за ней. Девушка остановилась у киоска. Что она купила, Юэль не увидел. Затем пошла дальше. Юэль тронулся было за ней, но вдруг застыл как вкопанный. По другой стороне улицы шагал Самуэль. Он шел к Саре. Юэль быстро обернулся и шмыгнул к пустырю. Присел за почерневшими балками. Самуэль прошел мимо и скрылся из виду. «Теперь уж я, конечно, упустил ее», — с досадой подумал Юэль. Снова выскочил на улицу. У киоска было пусто. Он остановился у окошка и снял одну варежку. В киоске сидел старикашка Рудин. Это у него Отто покупал журналы, которые не выставлялись на витрине, а лежали на потайной полке под прилавком.

— Девушка, которая прошла здесь, уронила свою варежку, — сказал Юэль.

— Оставь у меня, — ответил Рудин. — Она еще придет.

— Но мне нужно с ней поговорить, — сказал Юэль. — В какую сторону она пошла?

— Я не видел, — ответил старикашка.

Юэль отошел. Она могла исчезнуть по крайней мере в трех направлениях. Если он побежит, то, может, и догонит ее. Юэль выбрал самую широкую улицу, которая вела к церкви. И удача улыбнулась ему. Он увидел, как ее фигурка мелькнула за углом у старой аптеки.

Юэль перевел дух.

Она совсем недалеко. От родителей только и жди каких-нибудь осложнений. Может, есть хоть какое-то преимущество в том, что мама Енни сбежала? Во всяком случае, это избавило его от осложнений с двух сторон. Вполне достаточно одного Самуэля.

Юэль шел по направлению к домам, стоящим прямо у реки. Так вот где она живет. Если только не в Свенсваллене, городе в нескольких километрах отсюда. Она также может снимать комнату в пансионе Ранка прямо у въезда в город. Других вариантов нет.

Девушка остановилась у среднего из трех домов и вошла в дверь. Юэль стал смотреть на окна. Через минуту одно на втором этаже загорелось. Вот где ее дом. Юэль поразмышлял, что это означает. Она может жить у кого-то, кого он не знает. Или же иметь собственную квартиру.

Но раз она не остановилась в пансионе, следовательно, решила остаться в городе. И появилась за прилавком у Энстрёма не на пару дней.

Юэль ждал. Подпрыгивая и притоптывая, чтобы не замерзнуть. Но ботинки действительно были слишком малы. Надо поговорить с Самуэлем. Иначе он сотрет пальцы в кровь.