ОБХСС–82

— Где ж я Вам в Москве козла возьму? — Я стянул обувь, поставил ее на специальную полочку.

— Козлов, Жорик, везде полно. А уж в Москве, думаю, вообще шикарный выбор. — Многозначительно высказался дед Мотя, а потом, развернувшись, исчез в комнате.

— Забавный дед… — Соколов задумчиво посмотрел ему вслед.

— Забавный? Да. Это точно. Верное определение. Идем. — Я поманил Стаса за собой, в кухню.

Там и поговорим. Потому что, если в этом доме прятаться, то все его жители приложат максимум усилий, чтоб непременно подслушать, о чем идёт речь. А учитывая их фантазию, которая в некоторых случаях не знает удержу, могу представить последствия их любопытства. Если же мы сядем открыто и просто будем говорить, они могут даже внимания не обратить.

— Матвей Егорыч, а где остальные? — Крикнул я в сторону комнаты, где на время пребывания в Москве обосновались гости.

— Антонина и Андрюха пошли в магазин за продуктами. Вы ведь жрёте, как кони! — Дед выглянул из-за двери, заодно окинув меня оценивающим взглядом. Видимо, искал схожесть с парнокопытными.

— Кто? Мы? — Я искренне возмутился такому заявлению. Только недавно, утром, пока Тоня кормила меня завтраком, именно Матвей Егорыч пришел в кухню, налил себе глубокую тарелку вчерашней солянки, положил три котлеты, затем подумал и добавил еще четыре варёных яйца и бутерброд с колбасой.

— Конечно! Не я же! — Дед Мотя пожал плечами, — Семен еще со школы не пришел. Конец учебного года. Скоро этот оглоед до кучи дома сядет. Как только Антонина ухитряется вас прокормить… Удивительно. Чайник поставь на плиту, кстати. Пора, наверное, чайку испить. С баранками. Там баранки были, я видел.

Матвей Егорыч снова посмотрел с подозрением, теперь на Соколова, будто имел четкую уверенность, что упомянутые баранки в опасности, когда рядом с ними Соколов, а потом опять исчез в комнате.

— Итак…Присаживайся. — Я кивнул Стасу на стул. Кстати, мы договорились называть друг друга только теми фамилиям и именами, которые реальные здесь.

Мой новый напарник сказал, что всегда все рушится именно из-за таких мелочей. Поэтому, раз Жорик, значит, Жорик, а никак не Денис. И Ткачева тут нет. Есть только Соколов.

— В общем, смотри. — Поставил пузатый чайник на плиту и зажёг спичками огонь. — Мой, так сказать, основной персонаж во время нашего с ним расставания за каким-то хреном решил, что дипломатическая служба ему не вперлась. Надо идти в ментовку. Перевёлся в эту школу милиции. Договорился с папиными знакомыми. И вот теперь он вроде как должен пройти стажировку, а потом уже, так понимаю, приступать к работе.

Я подошёл к столу, за которым расположился Соколов, а потом устроился напротив, с надеждой глядя на специалиста в ментовской теме.

— Так. И? — Он явно не понимал, в чем проблема. — Это же круто. Обеспечил тебя сразу работой. Причем работой нормальной. Чем ты недоволен?

— Всем, Стас! Всем! Во-первых, виделся со своим наставником сегодня. Или как там оно правильно у вас называется. И знаешь, что? Херня какая-то эта стажировка. Вот скажи, ты, например, если бы получил себе стажёра, стал бы его расспрашивать в первый же день о семье, о знакомых семьи. Ни слова о работе. Только беседа на личные темы в форме чуть ли не отца родного. Стал бы?

— Я похож на идиота? — Стас вопросительно поднял бровь.

— Эм…Честно ответить?

— Спасибо. Обойдусь. Ну, ты и наглый тип, конечно… — Соколов усмехнулся, — Нет, конечно. Не стал бы. Зачем мне эта информация. Потом, может, со временем. Чисто из-за рабочего общения, наверное, появилось бы любопытство. Ну, или в общих чертах спросил бы. Хотя…Нет. Все, что требуется, скажет начальство. Если сочтет нужным. Прям расспрашивать, точно не стал бы. Это лишний мусор для головы.

— Вот именно! Это даже я понимаю! А опер…Он будто хотел подвести меня к какой-то определённой теме. Назвал даже фамилию одну. Я такую вообще никогда не слышал. У меня сложилось ощущение, что это не мне нужна ментовка, а я нужен ей. Понимаешь? Четкое ощущение какого-то развода.

— Настолько веришь своей интуиции и аналитическому мышлению? Зря. Судя по туповатому взгляду, ни одного, ни второго, ни тебя нет. — Соколов откинулся на спинку стула, с довольной рожей, — Один — один, мажор.

Видимо, это был намёк на мои слова про идиота. Типа, ответочка прилетела.

— Слушай, мой отец в реальной жизни — крутой чувак. Я все свои двадцать три года видел только одно, как окружающим от меня что-то надо. Учителям, знакомым, знакомым знакомых, друзьям соседей, соседям друзей. Даже сраным собакам на улице. Надо не от меня, а от отца. Но я мог бы послужить связующим звеном. Так что по итогу, все же от меня. И вот это ощущение точно никогда ни с каким другим не перепутаю. Оперу что-то нужно. Именно от Жорика Милославского. Сто процентов. Причем что-то определённое, конкретное. Понимаешь? Что-то такое, чего нет больше ни у кого. Либо есть, но Жорик — лох и его можно использовать. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю… — Стас протянул руку и подвинул к себе сахарницу, стоявшую на столе. Он принялся ее вертеть, рассматривая рисунок. Хотя, при этом взгляд его был сосредоточенным. Видимо, оценивал информацию.

— Но и это даже не главное. Хрен с ним. Ты понимаешь, что я со своей частичной амнезией очень быстро в ментовке спалюсь. Потому что даже приблизительно не понимаю, что к чему. Первый же вопрос по делу и все. Сушите весла. Только полный дебил не поймет, что я в теме абсолютный ноль.

— А что за отдел? — Соколов приподнял крышку сахарницы и заглянул внутрь. Будто там могло оказаться что-то неожиданное.

— Да этот дебильный ОБХСС.

Крышка громко шлепнулась обратно. Соколов поднял взгляд, рассматривая меня с таким выражением лица, словно я у него двадцать лет жизни скомуниздил.

— Вот ты, конечно, гадина, мажор. Мало того что семейка у тебя и тут при бабках. Положение, все дела. Так еще в мой отдел нос засунул. Вот прям сволочь ты. Точно. Я, как дурак, обходные пути ищу…А он собрался валить. Хрен тебе. Понял?

Соколов вдруг резко выкинул руку вперед и сунул мне под нос «дулю».

— А еще башку свою включи. Мы с тобой второй раз в прошлом оказались. В тех же самых людях. Думаешь, просто так это? — Он убрал руку, чем сильно меня порадовал. Все-таки мало приятного, когда под носом чужая рука находится. — Значит, в первый раз миссию мы не выполнили. Или выполнили, но не главную. Может, это вообще подготовка была. Предварительный, так сказать, этап.

Я посмотрел на Соколова с подозрением. Издевается что ли? Какая, к чертовой матери, миссия? Но Стас сидел с совершенно серьёзным лицом. Походу, не шутит мент.

— Миссия? Ты боевиков пересмотрел в детстве? Я не Том Круз, да и ты ни хрена на Эмануэль Беар не тянешь. У той сиськи зачётные. А у тебя отвратительный характер. Если бы не вся эта ситуация, хрен бы с тобой мы вот так сидели. Какая миссия? Что за бред.

— Нет, мажор. Ты не прав. — Соколов вскочил на ноги, подошел к выходу в коридор, высунул туда голову, проверяя, нет ли случайных свидетелей. Потом в два шага оказался рядом со столом, оперся о него руками и, наклонившись вперед, ко мне, продолжил громким шепотом.

— Нас сюда для какой то определенной цели закинуло. Уверен. В первый раз думал моя задача — это Исаев. Когда вернулся обратно, ещё больше к этой версии начал склоняться. Но! Раз мы тут, значит, ни хрена не верно. Либо Исаев — это промежуточная ступень. Есть дело. Конкретное дело. Мы должны понять, какое и выполнить его. Ну, и раз оба оказались в этой заднице, соответственно, нам двоим и надо действовать. А ментовка…Нет. Уходить оттуда нельзя. Во-первых, ты прикинь, как быстро и результативно сможет твой Милославский подняться в отделе. Я, конечно, не был отличником, но некоторые громкие дела помню. Мы их, само собой, с пацанами, интереса ради, подробно изучали. Ты представь, какие перспективы. Ну, и, опять же, если Жорику был нужен отдел, то в этом тоже что-то есть.

— Да круто, конечно. — Я тоже немного подался вперед. — Только это ты изучал. А сидеть в отделе будет Милославский. Или мы вдвоем ходить станем? Обоснуй я какой предоставляю своим, прости Господи, коллегам. Это мой мент-поводырь?

— Не знаю. Надо думать. Но уходить нельзя. Я лично вообще не горю желанием тусоваться здесь долго. Мне в прошлый раз Соколов стоил до хрена нервов. Но там хотя бы имелось понимание. Армия, все дела. Служи, старайся. А сейчас ни черта не ясно. Одно точно знаю, есть какая-то цель. Конкретная. Надо ее найти. Кто твой отец?

Я завис, соображая, как бы помягче рассказать Стасу, кто мой отец. Там ведь кроме мата, приличных слов не найдется. Тем более, не знаю, насколько можно доверять ментенку. В моем понимании, конечно, никак не можно. Но он — единственный, с кем я вообще могу говорить более-менее открыто.

— Отец…Короче, он был членом ЦК. Звания, регалии, все такое. Судя по количеству желающих устроить судьбу его детей, вес имел немалый.

— Был? — Соколов отлепился от стола, подошел к окну и облокотился о него спиной, сложив руки на груди.

— Был. Помер он. Погиб. Несчастный случай. Вместе с матерью на машине разбились. — Я не сильно хотел рассусоливать эту тему. Пока что пусть Стас знает лишь общие сведения. А то хрен его знает. Расскажу ему все, он выйдет и поскачет к чекистам.

— Машина…Опять. — Стас покачал головой. — Слишком много машин на одну историю. Не находишь?

В этот момент в кухне появился Матвей Егорыч. Он прошаркал тапками до плиты, снял закипевший чайник. Потом принялся медленно и тщательно готовить заварник. Ополоснул сначала водой. Затем — кипятком. Насыпал заварку. Залил. Мы с Соколовым наблюдали за этим действом молча. Такое ощущение, будто дед специально тянет время.

— Матвей Егорыч, мне кажется чай заварился и даже заново пророс. Что вы его па́рите.

— Ты, Жорик, конечно, юморить пытаешься, но не твое это. Не твое. Я вот что думаю. — Дед Мотя окинул нас задумчивым взглядом. — Раз уж вы, два здоровых лба, без дела сидите, давайте Антонине поможем. Бедная женщина зашивается с вами.

— С нами? — Уточнил я. Типа, сам он тут вообще ни при чем.

— Конечно. — Матвей Егорыч с невозмутимым лицом налил себе чай, отодвинул Стаса и водрузил чашку на окно. — Нехай остывает. Так. Значится, я займусь уборкой. Такое важное дело вам, остолопам, доверять нельзя. А вы…

Он покрутил головой, осматривая кухню.

— А вы, давайте, приготовьте что-нибудь пожрать. Солянка закончилась. Котлеты тоже.

Мы со Стасом переглянулись. Судя по всему, он, как и я, в кулинарных делах был не особо спец. Ну, моя ситуация понятная. У нас всегда повара готовили. Я и мать-то рядом с плитой никогда не видел. А этот что?

— Ясно… Тогда давайте так. Ты, Жорик, иди убирайся. А мы с твоим товарищем займемся готовкой. — Дед Мотя наши взгляды расценил верно.

— Слушайте, сомнительная идея. Не насчет уборки. Тут сложностей вряд ли возникнет. А вот насчет готовки… — Мои опасения были вполне оправданы. Стасом. С деда вполне станется вместо супа сварить какую-нибудь отраву. Это же, блин, Матвей Егорыч.

— Не бзди. Мы вон, пирожков приготовим. Придет Тоня, а у нас тут — пир на весь мир. Как звать то тебя, хлопец?

Вопрос дед Мотя задал уже Стасу. Тот представился. Заодно сказал, будто мы с ним старые знакомые. Случайно встретились. Наверное, решил, лучше сразу пояснить свое присутствие. Чтоб избежать лишних вопросов.

— Слушайте, давайте, я уберу. — Предложил вдруг Соколов. — Это на самом деле более разумно. После армии мне это вообще даже в радость. Всего-то три спальни.

— Ого! В армии служил? — Матвей Егорыч моментально оживился.

— Да, только дембельнулся.

— Вот! Видишь, Жорик, все настоящие мужики советскую армию пройти должны. Один ты у нас, ни богу свечка, ни черту кочерга. Стыдно даже, честное слово. — Дед Мотя покачал головой и поцокал языком.

В итоге, Стас взял тряпки, веник, швабру, налил ведро воды и отправился драить комнаты. Мы с Матвеем Егорычем остались на готовке.

Сомнения у меня появились еще в тот момент, когда этот доморощенный шеф-повар, открыл холодильник, перевернул все ящики с запасами, а потом заявил, что готовить мы будем пирожки. В перспективе выглядело заманчиво, в реальности — я точно помнил, что данный процесс у нашего повара, к примеру, занимал несколько часов. Даже у него. У профессионала. Но кто бы меня слушал.

Если Матвей Егорыч решил помочь Антонине, то хрен его кто с этой мысли собьет. Правда, вариант, где он самостоятельно наводил бы порядок в квартире, выглядел еще более опасным. Там вообще велик шанс остаться без жилья. Дед квартиру или затопит, или сожжет, к чертям, или еще что-то придумает. Фантазия у него богатая. Поэтому, лучше уж готовка. Тут хотя бы я рядом.

Первым делом Матвей Егорыч заявил, что нам надо замесить тесто. Процесс, по его заверению, нехитрый. Он, мол, сто раз видел, как бабка его делала. Главное, соблюдать пропорции муки и чего там ещё надо. Фраза «чего там ещё надо» мои опасения усилила. Потому что, чего именно надо, похоже, не знал не только я, но и сам кулинар.

Чтобы выяснить, что там ещё потребуется, Матвей Егорыч разыскал каким-то удивительным образом огромную поваренную книгу. В ней, теоретически, должны были быть все ответы на все вопросы, касающиеся приготовления еды. В том числе и пирожков.

Удача нам поначалу улыбнулась. Мы обнаружили целый раздел про выпечку. Но трудности начались уже с первой страницы. Оказалось, что тесто бывает разных видов.

— Вот ты ж, едрёна вошь… — Возмутился дед, слушая рецепты, которые я ему зачитывал вслух. — Тесто им разное подавай. Тесто, оно и есть тесто. Понабрались барских замашек. Стоп! Жорик, давай вот это, которое «обыкновенное». Не будем рисковать. Рецепт «необыкновенного» теста мы поищем потом, в другой раз.

— Ну, да…Если он будет. Этот другой раз. — Буркнул я себе под нос и полез за мукой.

— Ты мне потрынди еще. Тоня тут живота не жалея пашет на вас. А ты помочь не хочешь. — Матвей Егорыч погрозил мне пальцем.

А я, как раз, помочь был не против. Главное, чтоб все живы остались. А то пирожкам потом самое прямое назначение выйдет.

Налив в кастрюлю молока, мы добавили туда половину брикета дрожжей. Я даже не знал, что дрожжи могут выглядеть именно так. Как кусок отвратительно воняющего мыла. Сколько надо было точно, мы в описании не нашли. Кто ж знал, что в начале книги были просто перечислены технологии приготовления разного теста, а дозировку и все остальные моменты надо искать дальше. Решили довериться интуиции деда Моти. Вернее, это он решил, я не спорил. По крайней мере, Матвей Егорыч был совершенно уверен, что она, интуиция, его не подведёт.

— Не сцы, Жорик, я вон своему козлу только сам еду готовлю. Бабке не доверяю.

Утверждение было больше пугающее, чем обнадеживающее, но спорить я не стал. Добавили соль, сахар и яйца. Сначала одно яйцо, но дедова интуиция снова проснулась. Она настояла на том, чтоб мы добавили ещё два, а лучше три.

— Яйцами тесто не испортишь. — сказал Матвей Егорыч и разбил сразу пять.

Дело оставалось за мукой. Муки решили сыпать на глаз, но в отличие от интуиции глаз Матвея Егорыча точно подвёл. В кастрюлю высыпалась добрая половина пачки. Вторая половина высыпалась на пол.

— Да ты не убирай. Погоди. Все равно Стас твой скоро там, в комнатах, закончит и сюда придёт. Что ж по сорок раз воду тратить. Тем более, вдруг еще насорим. — Пресек дед Мотя мои попытки собрать муку. Ты вон, давай, лучше тесто меси. Тут сила требуется. Отбить его нужно.

Я искренне пытался выполнить задание деда. Но с пятой неудачной попытки, мы поняли, надо добавлять ещё молока. Матвей Егорыч налил остатки из бутылки, потом, подумав одну секунду, разбил еще ещё одно яйцо.

— Не многовато? — Не выдержал наконец я.

— В самый раз. — Матвей Егорыч с любовью посмотрел на странную смесь, получившуюся в кастрюле.

Тесто стало податливым, но недостаточно пирожковым. Потому что лепить из него что-то вряд ли получилось бы. Оно расплывалось в разные стороны. Теперь опять надо было добавлять муку. Я печально заглянул в пустую пачку из-под муки. Затем посмотрел на пол и решил, что пол у нас на кухне вполне чистый, а муки насыпалось с горкой, поэтому принялся аккуратно, ложкой, собирать ее в мисочку.

В итоге, несмотря на то, что нам периодически пришлось добавлять то муки, то молока, мы с Матвеем Егорычем всё-таки приготовили тесто. Вернее, нечто, отдалённо на тесто похожее. Какое оно получилось, было уже не важно, потому что мука, яйца и молоко закончились. По дальнейшей технологии его надо было накрыть крышкой и поставить в тёплое место для брожения.

Самым тёплым местом была батарея. Но это — зимой. А сейчас — май. Поэтому единственное теплое место — только в духовке.

На данном этапе моя логика с интуицией Матвея Егорыча вступили в спор. Логика говорила, что не стоит. Интуиция говорила голосом деда Моти — не бзди. Надо только чуть включить духовку.

Тесто и правда пошло. Может, из-за того, что ему в духовке понравилось, а может, из-за того, что Матвей Егорыч в процессе добавил остатки дрожжей. А может, его и так много было уже. Мы только успевали выгребать излишки и в срочном порядке лепить пирожки.

— Так…А с начинкой то что? — Матвей Егорыч обвел взглядом кухню. На глаза ему попалась небольшая вазочка с конфетами. Там лежали ириски и карамельки. — Вот! В духовке тепло. Они растают. Получится вкусно.

У меня снова появились определённые сомнения. Но дед Мотя принялся уже запихивать конфеты в тесто. Причем приходилось делать это быстро, потому что тесто вдруг решило, что наши попытки его «поднять» должны увенчаться успехом и поперло в разные стороны.

Решив, что уже достаточно налепили, потому что количество пирожков стало каким-то слишком большим, мы остановили процесс. Тем более что для начинки уже ничего не осталось.

Мы решили начинать выпекание. Технология, в принципе, была понятной. Нужно смазать противень маслом и выложить на него наши корявые заготовки. Так и сделали…

Когда первая партия была почти готова, послышались шаги из комнаты. Вытирая пот со лба, в комнату вошел Соколов. Вернее, не совсем вошел. Больше подойдет слово «появился». Он, прежде, чем взяться за уборку, снял рубашку и брюки. Взамен Матвей Егорыч выдал ему какие-то треники, походу, Андрюхины, и старую футболку. Стас нес ведро с тряпкой. В кухню входил, пятясь задом. Поэтому оценить нашу хозяйственную деятельность сразу не мог.

Он поставил ведро, ополоснул тряпку, выкрутил ее и, выпрямляясь в полный рост, повернулся к нам лицом. В такой позе, с открытым ртом он и замер. Полусогнутым.

Несколько секунд молча смотрел на то, что было вокруг, видимо, оценивая масштабы бедствия. Потом закрыл рот. Мы же, стояли и улыбались. Матвей Егорыч, потому что искренне считал, что мы — молодцы. Я — потому что лицо у Соколова выглядело натурально охреневшим.

Первая партия пирожков была почти готова. Из духовки, кстати, тянулся не такой уж плохой аромат. Остальные «заготовки» ожидали своей очереди везде. На столе, на подоконнике и на табуретке. На полу была мука вперемешку с парой яиц, которые в процессе приготовления теста не попали в кастрюлю. Пачка масла, про которую дед Мотя забыл, расплавилась от тепла духовки и растекалась на столе. Мы с Матвеем Егорычем не отличались от кухни. Все были в муке и местами в тесте. Тесто было даже в волосах. В раковине плавала кастрюля. Остатки теста напрочь забили слив, обиженные тем, что им не суждено стать пирожками.

В этот момент хлопнула входная дверь и послышались голоса Тони с Андрюхой.

— Если вернулась та самая Антонина, — Сказал Соколов, — То, наверное, мне страшно. Думаю, было бы гораздо лучше, если бы она задержалась часа на три. Но от судьбы не спрятаться.

С этими словами он пошел обратно, из кухни в коридор, иногда оборачиваясь назад. Как будто надеялся, что все происходящее — сон. Сейчас он моргнёт и всё исчезнет. Но мы были суровой кулинарной реальностью. По крайней мере, исчезать точно не собирались.

— Здравствуйте… — Антонина и Соколов, походу, встретились в коридоре. — А…Вы кто?

— Я — друг Жорика. Вот, встретились случайно, он в гости пригласил. А тут заодно день пхд образовался сам собой. Помогаю вот, порядок наводить. И…Вы бы в кухню не ходили пока…Наверное. Только спокойно. Не нервничайте сразу. Главное, что все живы.

Естественно, через пару секунд появилась Антонина. Слова Стаса ее не успокоили. Наоборот. Она заметно разволновалась. Тоня окинула взглядом кухню, пытаясь, видимо, тоже осознать, что это не сон.

— А теперь можно я начну нервничать? — спросила она непонятно у кого. — Пока все живы…

Правда, нервничала Тоня недолго. Первым делом отправила нас с Матвеем Егорычем в ванную. Отмываться от наших кулинарных навыков. Я попытался ей сказать, что ещё рано, но она слушать не стала. А зря. Пока мы выясняли, кому куда надо пойти, первая партия наших чудо-пирожков сгорела. Это стало понятно по запаху.

— Что это горит?

— Пирожки в духовке, — ответил я. — Говорил ведь — рано. Надо следить.