Жена для престижа

- Не проблема, - спокойно и даже доброжелательно согласился он. - Перекусите в моей компании.

Когда мы сели за столик, Барбаков, испытующе глядя на меня, начал:

- Вы же... э-э... Ирэна... не замужем, верно? А в отношениях состоите?

Я решила, что он просто хочет узнать мои планы насчёт семьи, - это можно понять: женщина, двадцать шесть лет, нанимал меня его предшественник; кто знает, можно ли на меня рассчитывать и как долго. Я мотнула головой:

- Нет, в декрет в ближайшее время не собираюсь. В следующие пять-семь лет точно нет.

- Я спросил не об этом, - к моему удивлению, настойчиво повторил он, поднимая на меня тяжёлый взгляд своих тёмно-карих глаз - цвет, на фоне которого с трудом можно было различить зрачок. - Я задал вопрос иного содержания: есть ли у вас постоянный молодой человек?

- Нет, а в чём дело?

Барбаков, ты надо мной издеваешься? Вспомнил, что ли? Хочешь предложить секс без обязательств? Спасибо, один разок этим блюдом ты меня уже попотчевал, хватит, накушалась твоих иголок. Да и не двадцать мне лет теперь!

- Нет, ничего особенного, - задумчиво произнёс господин заведующий. - Вы очень красивая женщина. Исключительно красивая.

Обхохочешься. Если бы я была такой уж раскрасавицей - ты бы так легко меня не забыл, хотелось сказать мне. Впрочем, правда и то, что за шесть лет я сильно похорошела... Расцвела, как и многие мои однокурсницы.

- Если бы вы были американкой - мои слова можно было бы расценить как харрасмент и подать жалобу в правление, - продолжал он. - Но вы русская. И поэтому я хочу поговорить с вами в ином ключе. Хочу предложить вам сделку.

"Наверное, предложит денег за молчание. Чтобы я никому никогда не рассказывала, как мы с ним трахались шесть лет назад. Может, боится, что я дам эксклюзивное интервью местной университетской газетёнке "Дэйли Бруин" и порушу его репутацию", - мелькнуло у меня в голове.

Я затаила дыхание.

- Как вы смотрите насчёт замуж, Ирэна?

Я поперхнулась-таки; с трудом откашлявшись, уточнила:

- За вас или вообще?

- Ну... для начала рассмотрим общую перспективу. Замуж вообще, - коротко рассмеялся он.

- Вообще-то пора, - согласилась я. - Таковы уж ожидания нашего общества, наполненного предрассудками. Общества, для многих представителей которого до сих пор характерно шаблонное мышление... Готовый шаблон таков: если ты женщина и тебе двадцать шесть - торопись. А к чему вы это?

- Я читал ваши работы, - неожиданно произнёс он. Я снова чуть не подавилась:

- Серьёзно? И что?

- Меня возбудило. Думаю, вы отличная кандидатура. Рассмотрите мою?

- Вы хотите сделать совместный доклад на конференции? - догадалась я.

- Нет, хочу сделать вам деловое предложение. Выходите за меня замуж, Ирэна. Фиктивно. Готов обсудить условия и сроки.

Я сидела с самым глупым видом, открывая и закрывая рот и тараща глаза, словно рыба, пойманная в сети. Может быть, он снова нетрезв - как тогда, шесть лет назад?

- Мне это нужно для карьеры, - пояснил он, видя мою реакцию. - Я прекрасно понимаю, что, если пожениться прямо сейчас, это будет выглядеть неправдоподобно. Переезжайте ко мне, поживите у меня, осмотритесь. Через несколько месяцев зарегистрируемся. Мы должны выглядеть убедительно в роли супружеской пары.

- Зачем мне это? - еле придя в себя, спросила я. Он порылся в кармане, достал визитницу, вытащил пластиковую банковскую карточку и протянул мне:

- Вот зачем. Кроме того, брак с гражданином США существенно ускоряет получение грин-карты. Соглашайтесь, Ирэна. Вы приехали сюда без ничего, как и я когда-то. Восхищён вашей храбростью - но я жил в том же общежитии, где сейчас поселились вы... И знаю, что это не то же самое, что жить в собственном доме. Далеко не то же самое. У вас будет свой кабинет в моём особняке в Шерман Оукс, где никто вас не побеспокоит. Неограниченный доступ ко вполне солидному счёту. Что-то мне подсказывает, что вы, мягко говоря, не транжира, но всё же...

- Вы полагаете, что меня можно запросто купить? - перебила я.

- Я бы вас так не оскорбил. Выдвигайте свои условия.

- Видеть вас пореже.

- Это, безусловно, можно было бы устроить; но ведь тогда сделка не состоится. Я уже сказал: мы должны выглядеть убедительно в роли супругов.

- Да не хочу я с вами сделки. И вообще не хочу с вами после такого предложения иметь никаких личных дел - вы понимаете, Евсей... Фёдорович?

- Меня так сто лет не называли, - улыбнулся Барбаков. - Сразу повеяло родиной. Ирэна, подумайте о вашем будущем. Вы не сможете здесь быстро заработать. Надолго ли вам это общежитие? Вам, такому перспективному неврологу, хорошо бы иметь старт получше. Мы развелись бы с вами через несколько лет - и вы обрели бы финансовую независимость. А также статус гражданки США - вы ведь будете замужем за гражданином. Не знаю, конечно, насколько вас интересует двойное гражданство и как надолго вы планируете задерживаться здесь... Я готов платить вам за работу моей женой, назначайте цену.

- Одну минуточку! - воскликнула я. - "Несколько лет"?! Да вы хоть понимаете, что мне уже будет за тридцать, - и всё лучшее время для налаживания здоровой личной жизни будет проср... нещадно сожрано, поглощено вашими амбициями!

- Чушь собачья, - поморщился он. - Набиваете себе цену? Будь вам так уж важна личная жизнь - вам с вашей красотой не составило бы никакого труда наладить её к этому возрасту. Вы - человек того же склада, что и я, Ирэна. Соглашайтесь, - и добавил:

- К тридцати годам престижнее быть востребованной и разведённой, чем ни разу не замужем, - разве нет?

- Вы только что озвучили один из наиболее пошлых ярлыков нашего общества, о которых я упоминала.

- Ярлыки возникают не на пустом месте. Это культурный код, с ним бессмысленно бороться.

- И потом, - продолжала я, - вы не могли бы найти кого-то другого на эту роль?

- Лучше вас никого подыскать не получится. Вы вполне соответствуете моему статусу: молоды, красивы, уже многообещающе успешны.

- Даже не знаю, как отнестись к вашему предложению, Евсей Фёдорович: как к оскорблению или как к комплименту.

- Наверное, в этом дерзком предложении содержится всего понемногу, - пошутил он. - Пока вы его обдумываете - может быть, уже начнёте обращаться ко мне на "ты" и не столь церемонно?

- Ладно, попробуем на "ты". Раз в любом случае вместе работать...

- Не совсем, Ирэна, - вкрадчиво напомнил он. - Тебе предстоит работать не просто вместе со мной... А под моим руководством.

- Пусть так. Раз уж речь зашла о работе и об оплате - скажите: вы... ты хочешь жену на полную ставку? На полставки, на четверть?

- То есть?

- Ну, чего ты от неё ждёшь?

- Статуса и правдоподобности. Больше ничего.

- Я хреново готовлю, - призналась я.

- Ну, что же... Значит, минус сто долларов в месяц из зарплаты фиктивной жены, - пошутил Барбаков.

Я всё не могла поверить, что он меня не троллит. Вот сейчас он скажет: да ладно, Ирэнка, я же узнал тебя, это ты была той третьекурсницей, потерявшей в моих объятиях девственность шесть лет назад.

Но он молчал. Его лицо, его взгляд не выдавали никакого узнавания.

- Надо выглядеть правдоподобно, - повторил он уже в который раз. - Убедительно в роли семейной пары.

- Что, ребёночка предлагаешь тебе родить для достоверности? - съехидничала я.

- Ну зачем же так радикально. Обойдёмся без детей. Но спать со мной всё-таки придётся.

Я ушам своим не поверила.

- Евсей, вы... ты точно понимаешь, что такое "фиктивный брак"? Может быть, заглянешь в словарь, уточнишь значение термина?

- Людей, у которых нет физического контакта, прекрасно видно. Не составит никакого труда понять, что я договорился с соотечественницей на взаимовыгодных условиях.

- Твоя личная проститутка со штампом в паспорте, - тихо сказала я. - Ну просто предел мечтаний.

- Не оскорбляй так себя, или, наоборот, не нахваливай; какая же из тебя проститутка? Кстати, штамп в паспорте здесь не ставят - обходятся брачным свидетельством.

- А договор как заключать будем? У нотариуса?

Барбаков хмыкнул.

- Уже заинтересовалась правовой стороной дела? Это внушает надежду. Если желаешь быть юридически защищённой и не доверяешь мне - то, конечно, нам дорога к нотариусу.

- Желаю. Не доверяю. Раз разговор идёт даже не об одном годе...

- Отлично, - Барбаков протянул мне руку для пожатия. Так же, как протянул шесть лет назад при прощании... - Я предпочёл бы русскоязычного нотариуса; и поскольку ты мне не доверяешь, право выбора я предоставляю тебе. А сам на досуге составлю проект договора, и обсудим все детали - идёт?

Я снова задумалась... Идёт-идёт... Только куда нас заведёт? Идиот... Неужели ему так трудно найти себе женщину для настоящих отношений?

- Евсей, а вот без этого - без всех этих нотариусов, денег и прочего... Ты никогда не хотел просто... как все?

- Это по любви? - ровно переспросил он то, что я сформулировать не рискнула. Я кивнула. - Как можно заметить, Ирэна, я слишком увлечён работой. Не такой уж я влюбчивый, мягко говоря.

Да-да. Это мы уже поняли. Невлюбчивый ты наш. Во мне снова взыграл кураж, задорная жажда взрослой игры. Я не раз вспоминала о тебе за эти годы, Барбаков... Не раз думала, а первое время - плакала от каких-то непонятных чувств... Да даже и от вполне понятных: от несбывшихся ожиданий, от разочарования. Совсем не таким я видела свой первый секс и своего первого мужчину. И его отношение ко мне... Пусть я сама сглупила - но ты-то старше, опытнее; и ты ничем мне не помог, а лишь посмеялся надо мной. Не пришла ли пора расплаты? Раз судьба так повернулась - и сама подсовывает мне шанс. Это, конечно, совсем несбыточная фантазия, - но что, если у меня получится поступить с тобой так же, как ты поступил со мной? Не оправдать твоих мечтаний... Например, влюбить тебя - и бросить. Заставить потерять голову от меня - и растоптать твоё невлюбчивое сердце в труху. Да много ли там от него осталось - от твоего-то сердца? Или у тебя вместо всех органов одни мозги по телу раскиданы?

- Мне нужна картинка, - продолжал глубокоуважаемый Евсей Фёдорович. - А составляющие для красивой картинки не так-то просто найти. У тебя есть всё, что мне нужно. Я объективно всё взвесил. Мне повезло, и я готов щедро платить за везение. Только ты это... знаешь, что... давай - с чувствами поосторожнее. Не всё можно контролировать. Особенно пока молодая. Ирэна, я сразу предупреждаю: со мной возможны только деловые отношения, дружба, секс. Договорились?

- Договорились, - я пожала ему руку, коварно усмехаясь про себя. Ишь какой заботливый и добрый - предупредил. Для меня это был вызов.

Смотри сам не влюбись, Барбаков. Ты когда-то растоптал мою самооценку... Но определённо именно ты и поднял ту же самую самооценку сегодня. Просто вознёс на небывалую высоту!

Глава 5. Ирэна. "Жених" и "невеста".

Уже на следующий день, как я поселилась в доме Барбакова в Шерман Оукс на Роял Мэдоу плэйс, всего в двадцати минутах езды от госпиталя, мне захотелось докопаться до неколебимого хозяина особняка. До моего фиктивного женишка-трудоголика... Уязвить, задеть... Не знаю, какого результата я ждала от этих игривых выходок: Барбаков вёл себя спокойно и ровно, утопая в работе даже во время ужина. Должно быть, задираясь, я рассчитывала вывести его из равновесия. А почему я должна стесняться того, что действую просто из какого-то детского любопытства? Мне, между прочим, только двадцать шесть лет, - и не мне принадлежала идея съехаться и разыграть эту комедию с фиктивным браком.

- Ты на массаж ходил, - насмешничала я, нагло глядя на "жениха". - Видела в твоём ежедневнике запись.

- Ну, ходил, - спокойно подтвердил тот. – И что с того?

- Ничего, - я хихикнула.

- Ну что ты хочешь, когда я целыми днями на ногах или за компьютером, и спина так устает, что не заснуть от боли, - заметил он, открывая ноутбук и готовясь целиком уйти в работу.

- Значит, не напрасно говорят, что ты метросексуал… Вид у тебя всегда такой ухоженный потому что…

Не успела я договорить, как рухнула на диван, подхваченная мощными руками господина заведующего. Он бесцеремонно уселся сверху и принялся растирать мою напряженную спину. Я заверещала.

- Отпусти меня… отпусти… больно! Больно до невозможности! Всё! Больше не буду! Извини меня! Ну извините, пожалуйста, Евсей Фёдорович, я вас правда не хотела обидеть! Ай!

Барбаков, не обращая никакого внимания на мои вскрикивания, закатал мою футболку до шеи, взял с тумбочки крем и продолжил методично работать руками. Я затихла и, постанывая, вцепилась зубами в подушку. Через несколько мучительных минут боль отступила. Я расслабилась, перестала судорожно вжиматься в подушку и закрыла глаза.

Наконец Барбаков встал, хладнокровно вымыл руки и как ни в чем не бывало уселся за свой ноутбук, даже не взглянув на меня. Я еще немного полежала, потом поднялась с дивана, собрав свою волю в кулак.

- Ты что себе позволяешь? – чуть не плача обратилась я к мужчине. – Ты вообще соображаешь, что делаешь?

- Не нужно на меня кричать, - Барбаков с недовольным видом оторвался от работы и повернулся ко мне. – У меня гораздо больше оснований спрашивать, что себе позволяешь ты.

- Господин заведующий обиделся на метросексуала?

- Обижаются только горничные. И я не вижу здесь метросексуала, чтобы на него обижаться.

- Ты обиделся на то, что я тебя назвала метросексуалом? – еле сохраняя самообладание, спросила я.

- Мне не понравился тон, если тебя это интересует. А еще показалось, что ты мне завидуешь. Вот я и решил сделать тебе массаж, чтоб неповадно было… Кстати, у тебя в шейном отделе позвоночника всё окостенело. Но сейчас уже, наверное, стало полегче – нет? У меня ещё есть иглы для рефлексотерапии - хочешь? Очень помогает при остеохондрозе.

- Не нужно, - поёжилась я. Барбаков спокойно кивнул:

- Я так и подумал: слишком уж худенькая. Вот мать у меня в теле, ей помогает; говорит, даже приятно. Лучше, чем делать блокаду из-за протрузий и грыж каждые полгода. А теперь, если это возможно, дай мне подготовить материал.

- Невозможно, - топнула ногой я. – Тебе никогда не говорили, что нельзя без спроса прикасаться к человеку?

- Тебе непременно хочется со мной на эту тему подискутировать? Я с тобой рассчитался, так что мне это больше не интересно. Впредь будешь следить за своим языком, разговаривая со мной.

Я со вздохом улеглась обратно. После массажа я чувствовала себя гораздо лучше, накопившаяся за последние дни усталость отступила. Я закрыла глаза, надеясь поскорее заснуть, но почему-то опять открыла их и стала глядеть на Барбакова. Я заметила, что он повернул настольную лампу таким образом, чтобы свет мне не мешал. Это показалось трогательно-заботливым. Даже не стал гнать из своего кабинета в спальню... Нет, рано радоваться. Какая же это влюблённость. Это просто равнодушие... Я улыбнулась, вспоминая, как всегда считала, что перед сексом людям непременно нужно пообщаться. Вот и пообщались, подумала я – и заснула. Перспектива секса меня не пугала; я даже готова была форсировать события. Может быть, тогда он вспомнит... Мне и хотелось, чтобы он вспомнил; и в то же время я боялась возможного пробуждения его памяти.

На следующее утро я, спустившись к завтраку из своей спальни, куда всё-таки переползла в ночи после "массажа", сразу увидела Барбакова, который, листая бумаги, обсуждал что-то по телефону с коллегами. Я развеселилась, увидев, что его огромные ноги не помещаются под столом и он вытянул их в проход.

Мой драгоценный будущий муж, он же первый мужчина, у которого отшибло всякую память, был в очках и имел какой-то чересчур энергичный, даже бандитский вид. На меня он посмотрел жестко.

- А знаешь ли ты, что моя дивная хвалёная невеста вчера вечером, вместо того, чтобы работать, на массаж ходила, - ехидно обратился он к кому-то в телефоне.

- Да, ходила. Причем сделал его замечательный мастер, я спала как убитая, - спокойно сообщила я невидимому собеседнику, склоняясь над трубкой. Я уже поняла, что злиться и раздражаться – значит только смешить Барбакова.

- Мне на работу во второй половине дня, - сказал он, завершив телефонный разговор. - Зато почти до ночи в лаборатории. Тебе к четырём, насколько я помню? Отвезти тебя?

- Буду благодарна.