Новая жизнь 5

— Да что вы все так помешались на этой Бьянке? Обычная девушка… малость замороченная… — я искренне не понимаю ажиотажа. Вот от кого-кого, а от Косум не ожидал.

— Ой, да ничего ты не понимаешь. — фыркает Косум: — она ж икона. А ты — озабоченный малолетка. Хотя с твоей наглостью и везением у тебя может и получиться… неожиданно, но может. Хм… надо бы тотализатор обновить… каковы шансы, что у вас все сегодня вечером и получится и вы в лав-отеле останетесь ночевать?

— Нулевые — ни секунды не колеблюсь я: — Зеро. Ноль. Дырка от бублика. Я тебя умоляю, Косум, кто я и кто она?

— Я же тебе уже сказала — она икона, а ты — озабоченный малолетка. — разводит руками Косум: — иногда мне кажется, что ты меня совсем не слушаешь.

— Что подтверждает мою позицию. Кроме того, есть у меня подозрение, что если я изменю… членам своего Клуба, а также Соре, Кимико, Юрико и Мико, то меня могут и в асфальт закопать. Я — верный семьянин! Можно сказать пуританин. У меня есть … девушки и им я буду верен!

— Какая интересная позиция… — говорит Косум и приседает на корточки: — видишь?

— Что это такое? — я уже вижу, что это такое. Я знаю, что это такое. Даже слишком хорошо знаю и вижу. Кровь, запекшаяся на бетоне.

— Кому-то тут сопатку разбили — констатирует Косум, выпрямляясь: — а учитывая, что в прошлый раз этого безобразия тут не было… да и следы свежие… давай-ка поторопимся!

— Мои слова! — мы ускоряем шаг и входим в здание, бежим на шум и вбегаем в полуподвальное помещение, откуда раздается приглушенная музыка. Едва влетев в помещение я начинаю жалеть, что не захватил с собой биту, катану или на худой конец — Сору-тян. Потому что посредине помещения на стуле сидит Большой Та, изукрашенный красным и синим так, что от его глаз одни щелочки остались. Напротив, вполоборота к нам стоит худощавый японец и я его знаю. В углу жмутся друг к другу Сан Та и Си Та — и парень и девушка с синяками на лицах и в порванной одежде. Над ними стоят еще двое — в черных костюмах. Тот же, что стоит напротив Большого Та — неторопливо наматывает мокрое полотенце на кулак. На белом полотенце — кровь. Рукава у него закатаны, рубашка расстегнута, пиджак висит на спинке стула.

— А… добрый вечер, Кента-кун, Косум-сан! — радушно улыбается нам он: — что привело вас в эту… это… мне трудно назвать это домом. Пожалуй — просто помещение. Да. Так будет лучше. — говорит он и я вижу, как двое в костюмах — переглядываются и делают шаг нам навстречу. За моей спиной напрягается Косум, я прямо чувствую, как адреналин бьет ей в голову, она готова к любому повороту. Японец с белым полотенцем на кулаке улыбается нам, но улыбается — только губами, растягивая их в стороны, словно резиновую маску. Его глаза не улыбаются, его глаза серьезны и сосредоточены.

— Широ-сан! Какая приятная неожиданность! — говорю я, делая шаг вперед: — а я как раз вас и искал!

Глава 4

Сказок не бывает. Так объяснил мне Широ-сан, аккуратно и неторопливо разматывая полотенце вокруг своего кулака. Это только в сказках — раз и Золушка себе принца нашла… или вон, еще сказочка про мезальянс — принцесса на горошине. Равные женятся на равных. Это закон жизни. Если ты жаба, то и присмотреть себе жабу рядом должен, такую же — с бородавками и гадкую. И не высовываться из своего болота, не задирать голову слишком высоко, а то кирпич сверху прилететь может. Совершенно случайно, да. Потому как жабы и … ну допустим орлы — они не скрещиваются.

И то, обрати внимание, Кента-кун, в сказке-то — Золушка, а не Золушок. Даже в реальной жизни случаются мезальянсы и он, Широ это понимает. Вот в прошлом году престарелый Зото-сан из ума вышел и женился — официальным браком! — на вчерашней школьнице, какой-то танцовщице из ночного клуба «Вереск Сити». Исторически — бывает. Что мужчины берут себе девушек попроще. Но не наоборот!

Вот ты посмотри, Кента-кун — говорил Широ, присаживаясь на стул и разминая костяшки пальцев, уставшие после «работы» с Большим Та и его товарищами, ты посмотри на него и на то, в каком говне оно живет. И на его так называемых дружков, которые сразу же все пересрались и друг дружку сдали. Вот что оно сможет Марике-сан дать? Если не считать болезней, передающихся половым путем? Что у этого куска сала в двести килограмм есть? И я бы лично — продолжал он скучающим тоном, я бы лично может даже допустил наличие рядом с Марикой-сан такого как ты — пусть пока не вхожего в нужные социальные круги, пусть пока без миллионов в кармане, но ты, Кента-кун — амбициозен, ты достаточно умен, чтобы найти путь и достаточно упорен, чтобы продолжать идти по нему до конца, а также достаточно смел, чтобы драться за него. И ты в состоянии привлекать людей. На твоей стороне Сора-тян, а Сора-тян… — тут Широ вздыхает и качает головой. Он не говорит вслух ничего вроде «и почему Марика-сан не такая как Сора-тян, и почему вся молодежь не такая как Сора-тян!» или «мне бы такую дочку как Сора-тян», но все это написано у него на лице. Он закрывает глаза и откидывается на спинку стула, переживая свой личностный катарсис и кризис «отцов-детей», или вернее «отцов-дочерей». Пользуясь случаем, я бросаю взгляд вокруг, оценивая обстановку. Обстановка мне не нравится. Во-первых, двое в костюмах — сместились к нам за спину, закрывая выход. Во-вторых, состояние Большого Та вызывает вопросы, сидит, еле дышит, кровавую юшку изо рта пускает. Косум в свою очередь прикрывает мне спину и сверлит недобрым взглядом двоих в костюмах. Эти ребята мне тоже активно не нравятся. Они крепкие и массивные, каждый навскидку килограммов девяносто сухой мышечной массы. При этом они не какие-то ребята из спортзала с дутыми мышцами, нет, эти ребята спокойны и уверены в себе, они не раз бывали в кризисных ситуациях и готовы к любому повороту событий. Кроме того, кажется, что я вижу по крайней мере у одного из них кобуру под пиджаком. Огнестрельное оружие здесь хуже, чем Сатана и борются с ним соответственно, и у обычных охранников тут его быть не может, но … насколько эти ребята просто служба охраны? Скорее всего нет, а учитывая отсутствие мизинца на левой руке у Широ… прокачиваю ситуацию. Из плюсов — меня тут всерьез не воспринимают, а на столе лежат ножницы, прямо рядом с пачками купюр. Хорошие такие ножницы, старые, из отличной стали, не эти новомодные из сплавов, которые загнуться при первом же ударе, а настоящие ножницы как у бабушки в деревни, на такие сталь еще никто не жалел. Ужа два плюса. Косум — тоже плюс. Она в переделках бывала, ее немного трясет, но видно, что от адреналина и желания наброситься, а не от страха. Еще одна адреналиновая наркоманка мне на голову. И почему мне с нормальными девушками не везет? И вообще, есть ли где-то на свете такие? Может это миф — нормальные девушки без психологических травм и вывертов сознания? Сам то я тоже не являюсь образчиком высокой морали и душевного здоровья, скорее наоборот.

— Так вот. — продолжает Широ, открывая глаза и встречаясь со мной взглядом: — оставив в стороне Сору-тян… я думаю, что тут мы оба можем согласится, что настоящая ситуация касается только нас с тобой, верно? Я бы не хотел войти в конфликт с Сорой… снова. В конце концов я должен ей… но и это вот… — он кивает на окончательно «поплывшего» Большого Та: — работа. Моя работа, благодаря которой я семью кормлю. И у меня нет другого выхода, как разобраться с ситуацией на месте. Так что, Кента-кун, я могу быть уверен, что ты не привлечешь к этой ситуации Сору? — и он продолжает смотреть на меня в упор.

— Конечно. — без доли сомнений говорю я: — все, что происходит здесь — происходит, между нами, Широ-сан. В свою очередь обещаю конфиденциальность всего происходящего.

— Вот дурак… — тянет где-то за моей спиной Косум: — вот же…

— Спасибо, Косум-сан. — киваю я: — я благодарен тебе за веру в меня и поддержку моих стараний. — я кланяюсь, а когда выпрямляюсь — становлюсь на полшага ближе к столу с ножницами. Вот оно — сатори. Сейчас я могу задержать дыхание на долю секунды, метнув взгляд поверх плеча Широ-сана, туда, где из окна бьет свет, и он поневоле отведет взгляд от меня. На секунду, не более. Но этого будет достаточно. Он профессионал и не повернется назад, не попадется на дешевый трюк, но он недооценивает меня, он специально сидит так, чтобы свет из окна бил мне в лицо, а если я гляну прямо в окно — то я не смогу его видеть, верно? Но мне не нужно будет видеть, я знаю, где лежат ножницы, и пока его взгляд будет оторван от меня — я закрою глаза, привыкая к темноте и возьму со стола ножницы. Широ — опасен, его нельзя оставлять позади, потому первый же удар будет в шею, стальные ножницы разорвут вены и артерии и оставят его захлебываться своей же кровью, и это все будет на счет «раз». В это время до ребят сзади начнет доходить, что вечер перестает быть томным и они потянуться за оружием, или рванут на Косум сразу. В обоих случаях у меня есть две секунды. Первым — того, что с пистолетом, тут нет возможности отскочить, он прижмется спиной к стене, а я вынырну из-под руки Косум, он не увидит меня и получит ножницы в солнечное сплетение или печень — так, чтобы сразу парализовало и он не смог достать ствол. А дальше… дальше будем импровизировать, в зависимости от того, как прореагировал третий, где он находится и что будет у него в руках. Но учитывая, что нас с Косум двое, а расстояния тут короткие… не знаю, как и каким образом, этого не просчитать, просчитать можно только первые секунды, но это и неважно. В конце концов и он будет лежать на полу с ножницами в животе или в глотке. И с разбитыми колокольчиками. Нельзя недооценивать Косум.

А потом? — всплывает в голове мысль. Кровь бьет мне в виски, я смотрю на Широ-сана и улыбаюсь, темный попутчик подталкивает меня под руку. Ну, чего ты — говорит он мне, смотри, это же чистой воды самооборона будет, давай, воткни эти чертовы ножницы ему в шею, видишь, там, где пульсирует синяя жилка? Туда, где челюсть соединяется с позвоночником, почувствуй, как жизнь покидает его тело, как гаснут его глаза, вырви ему глотку одним обратным движением, оставь его захлебываться в своей крови и — за следующим! Может быть, нам еще повезет, может быть, когда мы закончим с третьим — он еще будет жив и мы сможем насладится его последними моментами, раздробить ему ребра, всадить ему лезвие в живот и вырвать внутренности голыми руками, и мы будем правы! Он первый начал! Как мы называем человека, который бросился под поезд? Самоубийца.

Тело — проносится мысль в голове. Не одно тело — три сразу. И свидетели. Ладно Косум, хотя и это тоже уязвимость, а убивать Косум я не собираюсь. Нельзя убивать союзников. И эти трое — Три Та. Большой Та, Маленькая Та и Третий Та — они тоже. Убивать посторонних — тоже нельзя. Плохой Кента.

Тела мы можем убрать — советует мне темный, а то ты не знаешь, как это все делается, свистнешь сюда Шизуку с пакетами и скотчем, здесь портовая зона, частная территория, никто сюда не заходит, даже если мы их тут гнить оставим никто и не почешется. Мобильники отдать Шизуке и Косум, пусть по городу их прогуляют, пару звонков сделают, сбросят. Три Та едва дышат, они и не запомнят ничего, а с Косум… неудобно получается, но давай будем решать вопросы по мере их поступления! Если не ты, то тебя, а у тебя только жизнь складываться начала, убей их всех и все дела!

Нет. — говорю я сам себе и темный отступает в уголок сознания, плюясь и ругаясь как матрос. Пока — нет — поправляюсь я, не уходи далеко, ты можешь мне понадобится, если переговоры… пойдут не совсем дипломатическим путем. Никогда нельзя загонять своих внутренних демонов совсем далеко — они только обретут силу и вернутся тогда, когда ты уже не сможешь их контролировать. Надо периодически их выгуливать… а иногда и устраивать им праздник… накрыть стол. Надеюсь — не сегодня.

— Я благодарен за проявленную учтивость — наклоняет голову Широ: — теперь к основной теме. Что вам здесь нужно? И что за забота в отношении этой падали? — он кивает на Большого Та, избитого и обмякшего на своем стуле.

— Как выяснилось, у меня есть знакомая, которая является подругой Марики-сан — отвечаю я: — насколько я понимаю, последняя в настоящее время под домашним арестом. Она попросила подругу, а подруга попросила меня проведать Большого Та.

— Вот как. — вздыхает Широ: — Натсуми-тян? Очень … деятельная девушка, согласен. Ее отец… впрочем неважно…

— Пожалуйста не бейте меня больше… — бормочет Большой Та. Мы оглядываемся на него. Большой Та очень вовремя потерял сознание. Если бы нас с Косум здесь не было бы — его бы отлили холодной водой, привели в чувство, а потом продолжили «работу». Что именно этим ребятам здесь надо? Вернуть свои деньги?

— Дело тут не в деньгах. — говорит Широ, поймав мой взгляд на пачки купюр, которые лежат на столе: — к сожалению, Большой Та должен исчезнуть из жизни Марики-сан. Они… слишком разного поля ягоды. Ее отец терпел все ее выходки, но эта реально стала угрожать его положению. Такое он терпеть не может. Так что наша Марика и вправду под домашним арестом — на месяц. А за этот месяц многое может случится. Например, наш бурдюк с салом — он кивает на Большого Та: — наконец осознает свою никчемность, собирает свои манатки и первым же поездом уебывает из нашего славного города… хоть куда. Хоть в Токио, хоть в Нагасаки, хоть в Киото, хоть в Китай или Америку. Куда-то подальше. Денег… — он встает и подходит к столу с купюрами: — денег у него для этого будет более чем достаточно. Потому что все, что было нужно этому бурдюку — это обмануть нашу славную и наивную Марику и кинуть ее на деньги.

— Нет! — вдруг поднимает голову Большой Та: — это неправда! Я не хотел ее предавать! Мы вместе хотели … — Широ вдруг оказывается рядом с ним и дает ему оплеуху наотмашь. Большой Та снова отключается, а я понимаю ситуацию, понимаю, почему его изукрасили как бог черепаху. Широ-сан вовсе не садист и ему не доставляет удовольствие бить людей, разве что самую малость. Главная задача у него — «убедить» Большого Та прекратить общение с Марикой, выставив того в неприглядном свете. Дескать, забрал все деньги и убежал в закат, хихикая и называя ее простушкой и наивной чукотской девочкой. А сам, вон, с той же Маленькой Та роман закрутил, а тебя, Марика и не любил никогда, а так… использовал. И если бы Большой со всеми этими условиями согласился и чемоданы с деньгами собрал — никто его бить не стал бы. Но Большой решил взбрыкнуть. С одной стороны — молодец. Вот, блин, прямо не ожидал, на вид такой рохля, а поди ж ты. А с другой — так глупо. Молодец, смело, отважно, благородно, все как в книжках про любовь, но так глупо. Они и на самом деле не пара, и этот их союз и пары лет не продержится, прав Широ, прав. Не бывает так, чтобы женщина вниз по лестнице социальных рейтингов спустилась, они только поднимаются, ну или ровню себе ищут. А вниз они так… прогуляться могут сходить. Так что — глупо поступает сейчас Большой Та, глупо получает по своей многострадальной морде, глупо подставляет своих товарищей, и вообще, мог бы и соврать на худой конец. Гвозди бы делать из этих людей, да.

— Я все понял — киваю я: — действительно вы правы, Широ-сан, они не пара.

— Рад, что ты все понял. — облегченно вздыхает Широ и я вижу, что облегчение его искреннее. Он знает Косум, знает, где и самое главное — на кого она работает. Он знает меня — видел по телевизору, наверняка навел справки с прошлого раза, а все вместе означает как минимум проблемы. Ладно Косум — с Кумой можно и договорится, пусть это и встанет в определенные уступки, но все же. А вот парень с телевидения, который сейчас на хайпе… ему рот так просто не заткнуть, а кто его знает, насколько он адекватен и способен к компромиссам. Взбрыкнет сейчас и что? Так что дилемма у Широ-сана такая же как и у меня — куда трупы девать? Потому что в данной ситуации проще сразу и меня и Косум угрохать и вместе с Тремя Та в бетон залить, чем потом с проблемами разбираться. Да, тоже проблемно, но раз и навсегда, ну были люди и пропали… много вопросов и все такое, но в конце концов волна уляжется, а он — останется. Как и всегда.

— Действительно — продолжаю я: — Марика — всего лишь избалованная девушка, которая считает людей своими игрушками. Не испытывает уважения и благодарности ни к старшим, ни к своим друзьям, ни даже к человеку, который способен пройти через такое… — я киваю на Большого, привязанного к стулу: — в то время как Большой Та — готов пойти на что угодно, лишь бы не сделать ей больно.

— Чего? — хмурится Широ, подбираясь. Я выпрямляюсь и сейчас я уже совсем рядом с ножницами на столе.

— Он же не ради себя. — медленно говорю я: — он же просто не хочет, чтобы ей было больно, когда вы ей сказку эту расскажете. Тюфяк, рохля, никчемный толстяк — так, кажется она его называла? Я и правда считаю, что они — не ровня.

— Я… тогда… тогда, я полагаю, что ты не против моего плана? — спрашивает Широ: — раз уж и ты и я считаем одинаково, пусть и из разных предпосылок.

— Против — пожимаю плечами я: — считаю этот союз мезальянсом, но это уже им решать. Оставьте вы их в покое и эта пара сама распадется через годик. Будете усугублять — они сплотятся вам назло. Вы же видите, он не сломался до сих пор, значит и дальше не сломается.

— А вот тут уже позвольте мне решать! — сужает глаза Широ: — так что прошу вас продолжить свой путь, а я тут сам разберусь. Раз уж вы так любезно пообещали мне, что все, что тут происходит, останется… конфиденциальным.

— Это так — киваю я. В голове у меня легко и свободно, все уже сказано, остаются только действия: — однако я не обещал, что позволю вам продолжать пытать толстячка. Он не сильно мне нравится, но я обещал, что найду его и при необходимости выручу из неприятностей. А вы должны понимать, что если уж я сдерживаю свое слово — то сдерживаю все свои обещания. Вам — хранить об этом молчание. А Натсуми и Марике — что выручу Большого из беды. А на мой взгляд он сейчас как раз в беде.

— Вот как… — Широ поднимает взгляд и я вижу его глаза. Он хладнокровен, пусть и немного раздосадован. Сейчас он будет действовать. Зная его, предположу, что он даст мне еще один шанс откатить, а потом… потом будет весело. Давай, давай, зудит голос у меня в голове, растягивая улыбку на губах, давай, ну же, чего ты ждешь?! Вот они ножницы, на которые он давно смотрит, он думает что ты потянешься за ними, простачок, но у тебя же бритва в рукаве, ты отвлекал его ножницами все это время, давай же! Взмах руки и все! Потом мы еще вернемся к Широ-сану, мы заставим его пожалеть о том, что он тут наговорил и подумал, но сейчас — просто взмах рукой и все!

— Именно так — киваю я в ответ: — думаю, что нам теперь надо сыграть в игру.

— Кента, ты с ума сошел?! — шипит мне в ухо Косум: — какая еще игра?!

— А правила очень простые — объясняю я, медленно подходя к столу и медленно же беря в руки ножницы: — кто первый умер — тот и проиграл…

Глава 5

POV Кисимото Минами, ака Бьянка-сан

— Это забавно. — говорит Айви, открывая очередную коробку с пиццей и вытаскивая кусочек побольше. Бьянка не поворачивает голову, она видит Айви периферийным зрением и ей этого достаточно. Она знает, что лентяйка сидит в одних трусах и чешет себе живот, положив ноги на стол, хотя на столе еда. Даже если это еда в коробках, все равно это еда! Босые ножки Айви рядом с коробками с пиццей, картонными упаковками с лапшой, открытыми одноразовыми упаковками из-под соуса, кетчуп и тартар, рядом со смятыми салфетками и открытой пачкой печенек-вагаси в форме рыбок, тут же лежит пневматическая копия револьвера «Кольт Питон», рассыпаны металлические шарики и газовые баллончики для зарядки — вчера Айви стреляла по пустым пивным банкам. Растерзанные пивные банки сброшены на пол, окурки затушены в пепельнице. На столе, посреди этого бардака — лежат босые ножки Айви, ее совершенные ступни, вот как у такой лентяйки могут быть такие красивые ноги? Пальчики — пухлые виноградинки, ноготочек к ноготку, на педикюр она денег не жалела… и конечно же запах… если бы она была футфетишистка — она бы уже с ума сошла, думает Бьянка, хорошо, что у нее нет такого фетиша и ей вовсе неохота сейчас облить ее пальчики сладким соусом и облизать. Вдохнуть аромат, ее запах… это у нее просто гиперсексуализация идет на общем фоне, думает она, просто эти дни месяца, просто она слишком много думает об этом, а это негодяйка еще ее и дразнит! Знает, что ей сейчас нелегко… отшлепать бы ее сейчас.

— Что именно тебя забавляет? — сухо спрашивает Бьянка, пытаясь выкинуть из головы картинки-пояснения о том, что надо сейчас сделать с этой негодяйкой и лентяйкой Айви, как именно ее надо связать и что надо использовать, чтобы она охрипла от крика. Она невольно сглатывает, во рту как-то неожиданно становится сухо.

— Ситуация — разводит руками в стороны Айви: — мы как будто из фильмов семидесятых, про сухой закон в Чикаго. Сидим на конспиративной квартире, напротив объекта, смотрим за ним в установленный бинокль с камерой, перекусываем пиццей и болтаем о том о сем, как два детектива. Курим, пьем алкоголь, едим пиццу и разговариваем о том и о сем. Как ты думаешь, детективы на конспиративных квартирах для слежения тоже трахались друг с другом?

— Никто ни с кем не трахался! — отрезает Бьянка: — у тебя все мысли только об этом, да?

— Нет, почему же — нимало не смущается Айви, открывая жестяную баночку с кофейным напитком, делает глоток и морщится: — со вкусом натто?! Кто вообще покупает кофе со вкусом натто?!

— Мак. — бурчит Бьянка: — он такой любит.

— Извращенец. Кофе и натто… брр… — Айви отставляет банку в сторону и откидывается на спинку кресла: — а тут неплохо. Хотя цена, которую ты отдала за… такое — космическая. Ты могла бы купить мне машину. Я тут присмотрела спортивную, красненькую с турбонаддувом и низкой посадкой… врууум! — Айви делает вид, что давит на газ своей босой ножкой. Берет со стола пневматическую копию «Кольт Питон», откидывает барабан и извлекает из него фальшпатроны. Со стороны такой револьвер жутко похож на настоящий, никаких отличий, даже масса такая же. Единственная разница, что на рукоятке выбито не «Colt’s Manufacturing Company» а какая-то японская фирма, специализирующаяся на таких вот поделках. Айви вынимает патроны, прокручивает барабан, приставляет к голове и жмет на курок. Щелк.

— Угу. Тебе купи спорткар, так ты завтра убьешься на нем… — ворчит Бьянка: — мне денег не жалко, мне тебя жалко, дурочка ты такая. Зачем тратить деньги на что-то, мало того, что бесполезное, так еще и потенциально опасное? Ты ж ездить не умеешь, всегда в аварии попадаешь.

— Брехня! — вскидывается Айви: — нашла что вспомнить! Всего… три раза было!

— А на рынке в Сибуе?

— Мотороллер не считается!

— Это я еще твой трюк с водным мотоциклом на Исигаки не вспоминаю… — говорит Бьянка: — пришлось еще и за катер платить, в который ты врезалась. Как сама жива-то осталась? И как можно было в море катер найти?! Это же не шоссе, там не так много катеров…

— Вот видишь! — торжествующе задирает ноги вверх Айви и болтает ими в воздухе: — я осталась жива! Даже шрамов почти нет! А значит мне можно купить спорткар и я не убьюсь!

— Никакого спорткара. — отвечает Бьянка: — никакого спорткара, никаких наркотиков, никакой катаны или пулемета! И никакой собаки в доме!

— Эй! Это не просто собака! Это доберман-пинчер! Они такие клевые!

— Тш! — говорит Бьянка, приникая к биноклю: — тишину!

— А? Все… молчу… — шепчет Айви за спиной, но Бьянка уже не слышит ее, она прильнула к окулярам мощного бинокля, стоящего на треноге и направленного на дверь объекта. Ага, объект вышел. Выглядит… отдохнувшим? Что он там творил ночью? У него и мама симпатичная и сестра младшая ничего, да еще и подружка сестры дома ночевала, уж не подчинил ли он своей злой воле всю свою семью? Манипулируя моралью и этикой, давя на слабые точки, ломая психику субъектов, фактически проводя над ними эксперименты… Бьянка сглотнула, снова ощущая, как пересохло у нее горло. Таким он и должен быть — простым и невинным на вид и чудовищем внутри. Никто не видит его настоящего, никто не может заглянуть в черную бездну его души, никто не знает, на что он способен. Чудовище, монстр, грязный растлитель, марающий все вокруг своими руками и своим похотливым взглядом… она снова сглотнула. Да что это такое, думает она, неужели я хочу оказаться на месте его жертв, этих пустоголовых куколок, которых он ведет за собой, он же просто школьник, я надумала сама себе, это вечная ловушка самовнушения, первый круг воронки катастроф, я придумала что он — my puddin’, что он тот самый единственный, кому я могу служить и кому я смогу подчиниться, но это не так! Он просто один мелкий школьник, просто мелкий извращенец, в нем нет силы и ярости, нет безумия, он стремится обладать, но делает это трусливыми манипуляциями из-за спины, предоставляет людям выбор, в нем нет того, что делает его — ИМ.

— Собираемся — коротко бросает Бьянка через плечо: — скажи Маку, чтобы завёл машину.

— Да он пока на автобус…

— Он стоит и ждет. За ним заедут. Быстро!

— Ай-ай, Кэптэн! — Айви срывается с места, как была — в одних трусах, но у Бьянки сейчас нет времени переживать за моральные травмы Мака, нет времени кричать ей вслед «прикройся!». Она занята, ей надо следить за… ага, вот и автомобиль. За рулем… где-то она уже видела эту девицу… так она и думала, он манипулирует сознанием окружающих, заставляя их прислуживать ему. Она бы никогда не опустилась до такого! Никогда… даже если он прикажет ей встать на колени и …

— Мак уже в гараже! — выкрикивает Айви и Бьянка на секунду поворачивается к ней. Айви торопливо натягивает футболку через голову и прыгает на одной ноге, пытаясь попасть ногой в штанину.

— Поняла. — бросив последний взгляд на то, как он садится в зеленый автомобильчик — она снимает бинокль с треноги и устремляется вслед за Айви в гараж.

— Это тот самый склад в доках — сообщает Айви и выдувает изо рта пузырь жвачки: — тот самый, где его мечница показала класс. Никогда не понимала эстетики самурайских дуэлей.

— Мак! Не глуши двигатель. — предупреждает Бьянка. Она специалист по психологии, по манипуляции сознанием, она знает многое о человеке и его тайных желаниях, но она никогда раньше никого не преследовала и не следила ни за кем. Тем не менее, все знают, что нельзя глушить мотор, он не заведется в самую нужную минуту, ты потеряешь цель из виду. Она быстро озирается по сторонам. Камера. Самая лучшая, с функцией снятия звука со стекла, с направленными микрофонами, с самой продвинутой системой линз в объективе. Она берет камеру. Айви улыбается и поднимает свою реплику револьвера, так похожую на настоящий. Она хмурит брови, поднимает воротник куртки, пытаясь быть похожим на старого детектива из боевиков семидесятых. «Плохая Айви наносит ответный удар» или «Айви Магнум и городские войны».

— Ну что, босс, время врезать плохим парням? Только ты я и твой Пуддинг? — нарочитым басом говорит она и Бьянка только глаза закатывает. Времени объяснять, что никто никому врезать не будет и что она просто хочет убедиться в том, что он ей не подходит. Да, манипулятор, да, моральный монстр, да, чудовище и растлитель, но этого всего маловато. Просто школьник. Любой школьник может быть таким, дай ему Дар Любви и все это вот. Хорошо, она может признать, что он незауряден, ну и что? Она тоже незаурядна. И намного более незаурядна, чем он!

— Айви, не надо … — предупреждает она: — не надо…

— Да почему не надо-то?! — повышает голос Айви: — ты чего? В кои-то веки встретила такого же как ты мозгоклюя и вдруг на попятный? Да ты уже денег выкинула на ветер… дом напротив него сняла, оборудования купила… даже револьвер этот. Позволь уже себе наконец влюбится, это нормально. Ну, влюбишься, потом поссоритесь и расстанетесь — так все так живут. А ты все в себе копаешься, скоро совсем с ума сойдешь. Как там говорится — позволь себе интрижку! Погуляй с парнем, тебе полезно. Скажи, Мак?

— Вам будет полезно, босс… — гудит с переднего сиденья Мак: — может даже не с одним.

— Никаких интрижек. Он опасен, Рыжик. И я это делаю, только чтобы доказать это. — говорит Бьянка. Она не произносит вслух то, что он — недостаточно опасен, чтобы быть ее Пуддингом. Он слишком рационален и хладнокровен, такие психопаты не привлекают ее. Она сама такая. Кроме того, ей не нужен парень. У нее есть она сама, у нее есть Рыжик и у нее есть своя карьера и знание человеческой природы. Ее не удивить случайным хайпом, раздутым на пустом месте.

— Кроме того, кто бы говорил, Мак — добавляет она, вспомнив урок, который ей преподал Кента: — ты сам женат уже третий раз и твоя вторая жена, эта, которая Нами-сан — совершенно долбанутая сука.

— Ого! Ты даже узнала имя жены Мака?! — удивляется Айви: — значит он все-таки имеет на тебя влияние!

— Спасибо, босс, я тронут. Нами-сан и вправду стерва… когда она уезжала, она забрала даже кубики льда из холодильника. Какой надо быть долбанутой стервой, чтобы забрать кубики льда из холодильника? — Мак поворачивается с переднего сиденья: — но все равно я тронут, что вы знаете ее имя!

— Это она в рамках программы «научись у своего врага и превзойди его в его же игре». — поясняет Айви: — так что ты не обольщайся. Ей по-прежнему на нас плевать. Зато память у нее фотографическая, компенсируя ее отставание в эмпатии. Она теперь не только имена твоих жен…

— Сильвия, Нами, Киоко… — перечисляет Бьянка.

— Но и имена твоих детей…

— Китано, Ая и Рон… почему Рон?

— Киоко любит Гарри Поттера. — краснеет Мак: — ну… была бы девочка, назвали бы Гермионой.

— Она наверняка знает теперь, где ты учился, где женился и где ты любишь вкушать свой ужин в пятницу вечером… но это не значит, что она реально интересуется тобой. Или кем-то еще. — пожимает плечами Айви.

— Это так — кивает Бьянка: — так что ты тут иллюзий не испытывай, Мак. Мне все равно, что ты учился в Ричмонде, даже стипендию получил от государства, что обожаешь каждую пятницу сидеть в «Черном Омаре», выпиваешь по пять кружек местного темного пива и съедаешь несколько кальмаров под маринадом. Совершенно все равно. Ты мой работник и все.

— А мне все равно приятно — говорит Мак: — спасибо, что интересуешься моей жизнью, босс.

— Вот так это и работает? — качает головой Бьянка: — вы же все знаете что ему на вас все равно, но он пару вопросов вам о вашей семье и работе задал и все… люди, вы слишком доверчивые. Хотя, чего я удивляюсь, вы слишком предсказуемые и простые в управлении… кроме него…

— Чего-то долго они там… — добавляет Мак и они глядят на здание склада. Наступает недолгое молчание.

— Так что? Ждем пока он вернется, или… — тянет Айви, прокручивая свой револьвер вокруг пальца, как заправский ковбой. Револьвер довольно тяжелый, и сделать вот так — нужна немалая практика, научилась за ночь… бездельница.

— Или. — кивает Бьянка: — возьми камеру. Вперед! — и она открывает дверцу автомобиля и выходит наружу.

— Вон то здание — говорит Айви: — и … вон, видишь, окно? Там они в прошлый раз эту девушку держали…

— Откуда ты то знаешь?!

— А я на студии была. Посмотрела версию без купюр. Тут подмазала, там денег сунула, здесь отсосала… что?! Да шучу, я шучу! Ни у кого я не сосала, там моя знакомая работает! В самом деле, Минами, ты ж меня знаешь!

— Именно, потому что я тебя знаю… — ворчит Бьянка: — не пугай меня так… — они прокрадываются к окну в полуподвальное помещение и устанавливают камеру снаружи. Конечно, обычная камера ничего бы не засняла, конечно, обычные микрофоны ничего бы не уловили, кроме звука тяжелого дыхания Айви, но здесь особые микрофоны, здесь функция снятия звука со стекла, уловители вибраций, погашение посторонних шумов… пусть они ничего и не видят, зато услышат, что там творится. Что там может творится? Например — оргия. Да. Ну или там, переговоры с этими ребятами, он умеет проводить переговоры, в этом ему не откажешь. Чего гадать? Она вставляет в ухо наушник и кивает Айви, та включает камеру и переводит микрофоны в рабочее состояние. Что скрывает и чем занимается в свой выходной день Кента-кун, бывший участник шоу и манипулятивный сукин сын? О, вот она слышит, как они разговаривают о каком-то Большом Та, о Марике и Натсуми, о ком-то еще… и разговор получается довольно серьезный. Она хмурится. Такого она точно не ожидала. Школьник не смог бы вести себя так в критической ситуации, а ситуация, судя по всему, критическая…

— Именно так — звучит в ее ухе знакомый голос. Внезапно она слышит в голосе нотки веселого безумия, того самого, которого ей так не хватало: — предлагаю сыграть в игру!