Воздушные фрегаты-4. Гросс

— Действительно, пошли отсюда, — согласилась с ним Саша, увлекая за собой Таню и так и не успевшего вмешаться Кима.

Мгновенно смешавшись с толпой, они поспешили покинуть место происшествия и остановились только на краю парка, в стороне от остальных гуляющих.

— Что будем делать? — обеспокоенно спросила Зимина, как только они остановились.

— Есть одна идея, — отозвался Колычев. — Сейчас вызову «Ночную Птицу», и мы по-быстрому доберемся до Зимнего. На корабле есть кое-какое оборудование. Думаю, что когда мы будем на месте, наш высокопоставленный друг успеет отрезветь.

— Я не об этом. То, что ты сделал, можно квалифицировать как нападение на члена императорской фамилии!

— А то, что сделал он, на «оскорбление величества», — отмахнулся Март. — Не думаю, что этот франт настолько глуп, чтобы поднимать шум!

— Его родители принадлежат к одной из самых влиятельных группировок при дворе!

— Слушай, давай решать проблемы по мере их поступления!

— Ребята, — воскликнул внимательно прислушивавшийся к их диалогу Ким.

— Что?! — почти одновременно отозвались они.

— А вы ничего не хотите нам рассказать?

— Ты о чем? — не понял сначала Колычев.

— О «князе», о «его высочестве»!

— Нехорошо получилось, — чертыхнулся про себя Март и с надеждой посмотрел на остальных. — Может, все-таки потом?

— Пока «Ночная Птица» долетит, время есть, — встала рядом с Витькой Татьяна.

— Ладно, слушайте…

Начальник дворцовой полиции — это только звучит гордо. На самом деле, у любого околоточного надзирателя в провинции гораздо больше власти и куда меньше ответственности, чем у главного придворного блюстителя закона. К тому же на эти места не метят десятки честолюбивых мерзавцев в эполетах. И уж конечно, там нет таких высокопоставленных нарушителей порядка, какие в изобилии водятся в Зимнем дворце, Царском селе или Гатчине! И сегодня генерал-майор князь Микеладзе в очередной раз имел возможность в этом убедиться.

— Добрый день, Автандил Александрович, — не предвещающим ничего доброго голосом поприветствовала его императрица. — Я хотела бы задать вам один вопрос…

— Слушаю, ваше императорское величество, — внутренне напрягся князь.

— Где мой сын?

— Кого вы имеете в виду? — решил уточнить на всякий случай генерал.

— Цесаревича! — процедила Евгения Александровна таким тоном, что можно было заморозить все припасы на царской кухне.

— Его императорское высочество пожелал остаться один и просил его не беспокоить, после чего закрылся в своих апартаментах!

— Его там нет!

— Этого не может быть…

— Я что, по-вашему, вру или представление разыгрываю? — возмутилась государыня. — Милейший, быть может, вам хочется вернуться на родину и пасти там баранов, или чем еще занимались ваши предки? Предупреждаю, так легко вы не отделаетесь и для начала посетите места с куда более холодным климатом…

Надо сказать, что родившемуся и выросшему в Петербурге князю ни разу в жизни не довелось побывать в Грузии, не говоря уж об Имеретии, и императрица, разумеется, была об этом прекрасно осведомлена. Но сегодня ее немного занесло, и она продолжала распекать генерала как мальчишку, не сразу даже обратив внимание на то, что старший сын появился и с некоторой опаской поглядывает за разыгравшейся сценой из-за угла.

— Ваше императорское высочество, — обратился к нему обладавший, как и большинство жандармов, профессиональной наблюдательностью Микеладзе. — Соблаговолите подойти к нам. Ваша венценосная матушка желает у вас кое-что узнать!

При этих словах Евгения Федоровна остановилась в некотором замешательстве. С одной стороны, она еще далеко не все сказала нерадивому начальнику охраны. С другой, сын нашелся, значит, все не так плохо. Ну и самое главное, ей было очень интересно, где тот пропадал?

— Я к вашим услугам, — кротко заметил подошедший к ним юноша.

— Где ты был? — подозрительно посмотрела на сына императрица. — Почему тебя нигде не могли отыскать?

— Просто мне захотелось побыть одному, — промямлил тот, не поднимая глаз.

— Погоди-ка, от тебя что, пахнет водкой?

— Не знаю, — пожал плечами Николай. — Кажется, один из лакеев уронил графин, и меня забрызгало…

— Как интересно, — с непроницаемым лицом воскликнул Микеладзе. — А вы не помните, кто именно поступил столь неосторожно?

— Нет.

— Не помните или не заметили?

— Послушайте, генерал, — немедля вступилась за сына мать. — Не может же мальчик помнить всех слуг во дворце! И вообще, я благодарна вам за помощь, но теперь, когда все благополучно завершилось, я хотела бы поговорить с его высочеством!

— Не смею вам мешать! — поклонился князь и постарался максимально тактично исчезнуть.

Судя по всему, юному принцу предстояла изрядная головомойка, и в этом деле государыне не было равных. К тому же, у генерала тоже были дети и фразу: «Это курили гимназисты из старших классов, а я просто рядом стоял», — ему приходилось слышать неоднократно.

— Итак, молодой человек, — начала Евгения Федоровна, как только убедилась, что они остались одни. — Сейчас вы мне расскажете!

Цесаревич в ответ тяжело вздохнул, потом поднял на мать глаза и неожиданно улыбнулся.

— Право, матушка, мне не о чем вам рассказывать. Просто еще никогда в жизни мне не было так хорошо!

Глава 7

Как говорил старина Экклезиаст — есть время собирать камни, и есть время их разбрасывать. Только теперь, когда получилось немного остановиться и оглянуться назад, Март понял, что все эти месяцы с начала новой своей жизни в этом мире он только и делал, что боролся за выживание. Смерть ежеминутно смотрела на него, и он ощущал ее ледяной взгляд. Каждый шаг или самая несущественная ошибка могли привести его к гибели.

Кто он был совсем недавно? Царица права — нищий мальчишка, которого почему-то преследовали могущественные неведомые враги. И приходилось все время быть настороже, постоянно держать себя в руках, не позволяя лишнего. Всякое бывало. Но в целом — именно так. И только теперь, когда враги оказались разбиты, он смог вздохнуть полной грудью. Никто больше не охотился на него. И это просто замечательно, поскольку впервые появилась возможность не оглядываться в ожидании неминуемого удара, а просто жить. Любить. Иногда даже развлекаться.

Впрочем, на последнее времени катастрофически не хватало. Как сказал другой классик: «И вечный бой, покой нам только снится». Как бы то ни было, становиться сверхбогатым рантье и провести остаток жизни в неге и праздности в планы Марта не входило. Хотя, конечно, подобный вариант обладал определенной привлекательностью.

Сдержав тяжелый вздох, он вытащил толстую папку с материалами на всех членов совета директоров и попечительского комитета. Для начала предстояло их просто просмотреть, а затем подгрузить в память Сокола, чтобы не забивать массой подробностей собственную голову. А затем уже начать систематизировать и разбираться. Кто там, зачем и почему.

На долгий трезвон телефона Март, занятый делом, отвлекаться не захотел и решил проигнорировать вызов. Наконец гудки прекратились, но в кабинет тут же заглянула Татьяна.

— Командир.

— Прости, я немного занят. Там что-то важное?

— Это Саша, — выразительно взглянула на него помощница. — Требует соединить.

— Что, прямо так и требует? Ладно, принято. Сейчас возьму трубку.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! — голос невесты из динамика просто сочился ехидством. — Неужели ваша милость так заняты, что не могли лично ответить на мой тоскующий зов?

— Прости, милая, — тут же повинился Колычев. — Пришлось засесть за бумаги, и я немного увлекся. К тому же откуда мне знать, что это ты?

— Что, и любящее сердце не екнуло, не подсказало? — не повелась на полный раскаяния тон Саша.

— Мое сердце целиком и полностью занято тобой и не может реагировать на посторонние раздражители!

— Приятно слышать, — отозвалась чуть потеплевшим голосом барышня, после чего решительно перешла к делу. — Колычев, тебе не кажется, что ты в последнее время скучно живешь?

— Не просто кажется, — вздохнул Март. — Я в этом уверен!

— Так в чем дело? Напоминаю, на дворе Масленица. Завтра четверг. Самое время немного повеселиться перед Великим Постом. Проводить зиму. Есть предложение завтра отправиться к нам в Академгородок и хорошенько отпраздновать! Тем более, вы с Витькой теперь тоже студенты Академии. Имеете полное право принимать участие в общем празднике!

— Ты знаешь, а я за! И, правда, чего мы все время работаем, как каторжные. И что характерно, сугубо добровольно.

— Не мы, а ты. Остальные поневоле за тобой, как за лидером, идут.

— То есть я не только себе жизнь порчу, но и всему экипажу?

— Ну, наконец-то, сообразил!

— Ну спасибо!

— Кушай, не обляпайся! Кстати, у меня есть идея, как помочь тебе с поручением Евгении Федоровны.

— Да неужели! И как же?

— А вот об этом при личной встрече. Так что перестань быть букой, отдохни сам и дай отдохнуть друзьям!

* * *

Этот разговор состоялся два дня назад, в среду, и следствием его стали уже известные события. Приключения вчерашнего дня, и особенно история потасовки при участии членов августейшего семейства остались в прошлом. Хотя, кто знает, какими окажутся последствия? Иногда мелочь становится причиной тектонических изменений.

Сегодня же на дворе пело птичьим гомоном солнечное утро пятницы. Весна ощущалась во всем. И в потемневшем, набрякшем водой снежном насте, и в каком-то особом, свежем, бодрящем, ароматном воздухе. Хотелось бросить все и полететь куда-нибудь просто так, без цели, охватывая бесконечный простор и ощущая силу могучей стальной птицы в своих руках.

Но сейчас Марту требовалось заняться делами, которые он никому не мог передоверить. Полученные от адвоката данные по всем директорам следовало отсмотреть и «оцифровать». В «сфере» сухие строки преобразились в сложную многомерную модель, обросли множеством связей и уточнений. Но все же сведений явно оказалось недостаточно. Сам по себе механизм ротации директоров был Марту кристально ясен. Собрание акционеров и переголосование. А с учетом его восьмидесяти процентной доли результат не вызывал бы сомнений, если не одно «но» в лице комитета.

Навязанные сенатом «опекуны-надсмотрщики». К бабке не ходи, любая перестановка в руководстве компании, исходящая не от них, будет встречена в штыки. А конфликт с этими важными господами в планы Колычева не входил. Во всяком случае, пока. Но из этого никак не следовало, что ничего нельзя предпринять…

Так или иначе, все нити вели в Совет Одаренных. И если убедить в своей правоте хотя бы несколько влиятельных сенаторов, расклад сразу же изменится. Но для этого нужно знать, что им предложить. В таких делах информация — залог успеха. Без нее и начинать зарубу не имело никакого смысла. Более того, Март почти уверенно предполагал, что его будут провоцировать на необдуманные действия, чтобы вытащить на невыгодную площадку, а затем замотать тяжбами и бесконечными переговорами.

Поэтому он и сам не торопился назначать встречу с директорами. Как говорили в покинутой им реальности — спешка хороша при ловле блох, диарее и визитах к чужой жене. Здесь и сейчас требовалась исключительная осторожность. Итак, сбор данных. Первое, пусть Беня съездит к уволенному начальнику охраны Торсееву и тщательно с ним переговорит.

Второе, надо встретиться с Сикорским. У Марта накопилась к нему масса вопросов, один другого серьезней. Тем более, что враги, а Поляков, очевидно, враг, сами считают молодого гросса частью команды великого авиаконструктора.

Третье, надо созвониться с нынешним исполняющим обязанности главноуправляющего ОЗК Фадеевым и затребовать отчетность. И план-факт за 1941 год, и бюджет и планы на 1942. Справку по кадрам и фонду оплаты труда с детализацией. Отдельно — что происходит в конструкторских бюро, какие разработки ведутся, на что нацеливается корпорация. Отказать тот не имеет права. Но затянуть процесс — может запросто. Значит, надо будет проявить настойчивость. Главное тут — результат.

Потом отработать все эти данные вместе с ИИ. А затем можно и выводы будет сделать. И только после этого — переходить в «ближний контакт». Уже разобравшись и реально оценив свои возможности и ресурсы. А там посмотрим, чего удастся добиться.

Но начать, пожалуй, лучше всего с министра авиации. Март придвинул к себе аппарат и набрал номер. На звонок ответил секретарь. Который, впрочем, быстро поняв, кто на проводе, сразу соединил с высоким начальством.

— Игорь Иванович, добрый день, это Колычев.

— Да, Мартемьян Андреевич, рад вас слышать. Чем могу помочь?

— Хотелось бы встретиться. Мне кажется, есть вопросы, в которых мы с вами можем быть полезны друг другу.

— Любопытно, — хмыкнул в трубку министр. — Впрочем, извольте. С одиннадцати до четырех у меня совещания, а потом будет небольшое окно. Если удобно, приезжайте к этому времени, можем вместе пообедать и заодно все обсудить.

— Отлично. В таком случае, полагаю, мне лучше подъехать к ресторану. Где вы намерены обедать?

— У меня забронирован кабинет у «Палкина».

— В таком случае, до встречи.

* * *

Первый трактир ярославский купец Анисим Палкин открыл еще в далеком 1785 году. За это время заведение неоднократно переезжало, расширялось, становилось все более изысканным и к началу ХХ века по популярности могло поспорить с воспетым Пушкиным «Дононом» или даже «Кюба». Помимо всего прочего здешняя кухня славилась своими постными блюдами, помогавшими столичным гурманам пережить религиозные ограничения.

Судя по всему, Сикорский предупредил прислугу, поэтому встретивший Марта метрдотель провел его сразу в кабинет министра.

— Присаживайтесь, — радушно улыбнулся Игорь Иванович. — Надеюсь, вы голодны и не против немного подкрепиться?

— Не откажусь!

— Вот и славно. Ей богу, здешняя кухня стоит того, чтобы ее отведать.

— Не премину. Однако приехал я, как вы и сами понимаете, совсем не за этим.

— Нет-нет, друг мой, сначала подкрепитесь, а уж потом поговорим о делах. Некоторыми вещами лучше заниматься на полный желудок.

— Ну как скажете, — не стал спорить молодой человек и принялся за горячую севрюжью уху с белыми грибами. — Хм, а и впрямь недурно!

— Это вы еще гатчинскую форель о блё не пробовали. Вот ее мы с вами вскоре отведаем. Вижу, что еще не пробовали и ничего о ней не знаете, а между тем это — истинный шедевр! Давайте-ка, я вам расскажу. Нужна живая ижорская форель. Это морская разновидность, родич балтийской кумжи. Взять тряпицей, чтобы не выскользнула из рук. Стукнуть головой о камень, распотрошить, но не чистить, чтобы сберечь слизь, коя обволакивает форель и придает ей затем тот самый голубоватый цвет. Вымыть и на шесть минут поместить в кипящий кур-буйон [2]. Перед подачей полить растопленным сливочным маслом наилучшего качества — сибирским «Белым лебедем» — ну и ломтиками лимона с рубленой петрушкой.

Некоторое время они дружно работали сначала ложками, а затем ножами и вилками, причем Март, растущий организм которого требовал подпитки, справился гораздо раньше. Тем не менее, он дождался, пока дошла очередь до десерта, и только потом начал о наболевшем.