Математики (Создатели Чуда)

Выйдя на крыльцо школы, он остановился. Из разговора он не понял ни слова. Душила обида.

«Разговаривает, как с пацаном малолетним, — зло думал он. — Чудо какое-то приплел. Бомжа рыжего привели… Уроды!»

«Уйду! — вдруг твердо решил он. — С Петькой вместе уйдем! За барьер! А если он не захочет, один пойду!»

Парень решительно сжал губы и шагнул на покрытую грязью улицу. С серого неба по-прежнему капал противный дождь.

* * *

Уже несколько дней стояла ясная солнечная погода. Над равниной синело чистое небо с редкими облаками. Транспортник уже час стоял на пологом холме, немного наклонившись на бок, словно лодка, выброшенная на берег. В кабине сидели трое.

Стажер Ник Джонс отвел взгляд от окна, за которым был виден склон холма. Где-то дальше за ним, находился барьер, невидимый отсюда.

Слабый ветерок колыхал траву на склоне. Вокруг корабля трещали кузнечики. В небе пел жаворонок.

Перед стажером, рядом с пилотом, сидел его командир — капитан Рид. Слева от него, через проход, перед приборной панелью, откинувшись на спинку кресла, дремал пилот Мартин. Судя по всему, эта нештатная ситуация их нисколько не беспокоила.

— Вот такие дела, Ник, — не оборачиваясь, сказал капитан, сунув в рот сигарету. — Хоть какое-то развлечение, иначе я бы тут давно сдох со скуки.

Он щелкнул зажигалкой.

— А часто они тут через барьер лезут? — спросил стажер, оглянувшись на трупы двух парней, лежащих на полу десантного отсека.

— Редко. Очень редко. В основном они по ту сторону бродят. А вот севернее Месторождения, в Восьмой Резервации, эти ублюдки часто через барьер бегут. Там на них настоящие облавы устраивают. Развлечение еще то, ведь у них тоже стволы. Конечно, там только старые «Калашниковы», но и мы потери несем. В прошлом месяце четверых наших ухлопали.

Он выдул струю синего дыма и скептически посмотрел на самодельные луки, лежащие на пустом кресле за пилотом. Капитан взял их с собой, намереваясь продать любителям сибирской экзотики.

— Интересно, — сказал Ник. — Куда они бежали?

— А черт их знает. Куда глаза глядят. Дикие ведь!

Со стороны приборной панели раздалось попискивание. Загорелась лампочка на панели спутниковой связи. Пилот, откинувшийся на спинку кресла, не открывая глаз, доложил:

— Сэр, связь заработала.

— Вижу, — кивнул капитан. Он протянул руку, взял микрофон и нажал несколько клавиш.

— База, это восьмой, — произнес он в микрофон.

Из динамика донесся разбавленный помехами голос диспетчера:

— Что там у вас, восьмой? Вы где?

— Все в порядке, мы…

— Рид это ты? — перебил его голос командира участка. — Что там у вас происходит?

— Ничего особенного, сэр. Аномалия накрыла.

— А что с периметром?

— Ложная тревога, сэр. Несколько болванов с той стороны подошли к барьеру, но мы их отогнали.

— У вас потерь нет? Что с машиной?

— Никак нет, сэр. Мы низко шли, так что успели сесть.

— Аномалия кончилась?

— Никак нет!

— Как закончится, возвращайтесь. Конец связи.

Динамик затих. Капитан положил на место микрофон и обернулся к Нику.

— Если связь заработала, это хороший знак. Значит, и мы скоро полетим. Так ведь, Мартин? — он посмотрел на пилота.

— Так точно, сэр, — отозвался тот, по-прежнему не открывая глаз.

В кабине воцарилось молчание. Ник не любил таких неловких пауз, к тому же трупы эти… Они-то думали, что это взрослые бегут, а оказались совсем еще мальчишки. Им, наверное, и пятнадцати еще нет. Возбуждение от охоты уже прошло, и он чувствовал нечто похожее на досаду и раскаяние. Налетели и просто постреляли, как кроликов. Капитан называл это охотой, но на деле же это была обычная бойня.

— Сэр, — стажер нарушил молчание, дабы отвлечься от неприятных мыслей. — А что это за аномалия такая?

— Ну, ты же видел, Ник. Летим и раз, все вырубается. Причем тут по-разному бывает. Бывает, что двигатель не глохнет, а навигация отключается. Бывает, что оружие вдруг отказывает или наоборот — срабатывает! Тоже было недавно, вертолет так потеряли! Под непроизвольный пуск ракет списали… Бывает, что управление теряется. Словно машина сама по себе начинает жить — куда хочет, туда и летит. А бывает, как и сегодня. Раз и камнем вниз. Нам очень повезло, что мы не грохнулись. Невысоко шли, как раз над холмом, да и Мартин вовремя среагировал. Он у меня профи, опыт уже есть. Так ведь, Мартин?

— Так точно, сэр, — привычно откликнулся тот.

— А откуда эта аномалия берется-то? Природное явление? — не отставал стажер.

— Черт его знает! Никто не в курсе. Возникло и все.

— А вы не думали, что это проделки русских? Может они там нашли у себя, так сказать, наследие предков, собрали и вот…

Прежде чем ответить, командир несколько раз глубоко затянулся и выпустил большое облако дыма.

— Поначалу именно так и подумали, — ответил он. — Два года назад, когда эта дрянь только появилась, приезжала большая комиссия. Нагнали кучу очкастых. Лаборатории развернули вдоль барьера.

— И что?

— А ничего! Совсем! Аномалия есть, приборы то отрубаются, то шалят, словно кто-то ими управляет! А у очкастых на их графиках все чисто, все спокойно и никаких признаков внешнего воздействия. Вот они посидели месяца три, развели руками и назад, по своим университетам.

Капитан прервал рассказ, затянулся сигаретой и продолжил:

— Начальство это дело засекретило. А мы делаем вид, что все у нас в порядке, разве что ночью не летаем. Да и днем, вылетаем только при сигналах с барьера.

Он замолчал.

— А все-таки, интересно, что это такое? — снова заговорил Ник.

— Сие тайна великая есть, — откликнулся капитан и выпустил в потолок новую струю дыма. — Был в комиссии один очкастый, профессор вроде бы, — командир понизил голос и Ник неосознанно придвинул к начальнику голову, чтобы лучше слышать. — Так вот, этот тип, перед отъездом, у нас в баре набрался немного и кричал, что это все русские. Дескать, они что-то там такое неведомое изобрели, что-то уж совсем науке неизвестное, вот и шалят. Тренируются на нас, как на мышах, а мы и знать ничего не знаем — настолько у них там все продвинутое. Вот и сидят они там, коварные, и на нас зубы точат. Готовят возмездие.

— А вы в это верите?

Капитан отрицательно помотал головой, открыл боковое окно и сплюнул туда.

— Версия, конечно, интересная. И, признаюсь, поначалу я в это верил. Да и не я один. Но потом подобные дела и в других местах стали происходить. На южных месторождениях, на Сахалине, в Канаде и даже у нас дома.

— У нас? В штатах?

— Верно. Про Алабаму недавно слышал?

— Это два месяца назад, когда пожар на авиабазе был?

— Да. Я слышал от парней, что там тоже сперва подобная хренотень происходила. Приборы вырубались и машины падали при посадке. А вот два месяца назад одна из машин чудить начала — расстреляла там все вокруг и грохнулась вместе с экипажем. Так что, русские тут уж точно ни при чем.

Капитан Рид помолчал немного, затягиваясь сигаретой, а затем сказал:

— А, что касается русских, то справедливости ради, надо сказать, что раньше они да, были о-го-го. Шутка ли дело, они ведь тогда в космос едва ли не раньше нас полетели. Но с тех пор, как мы их добили, много воды утекло. Посмотри на них, — он кивнул на трупы. — Ходят с луками, а скоро вообще в шкуры оденутся. Какие из них изобретатели? Я уж лучше в злых духов поверю.

Ник в очередной раз бросил взгляд на трупы и зачем-то сказал:

— В училище нам говорили: хороший русский — мертвый русский.

— Так оно и есть, — откликнулся капитан. — Но еще лучше: пьяный русский. Пьяные и мертвые они для нас не опасны. Хотя, сейчас, они любые для нас не опасны.

Ник кивнул, соглашаясь с начальством.

«Действительно, — думал он, глядя на трупы. — Дикари. Тупые дикари с луками. Им дважды два в уме сложить уже не под силу, а тут надежнейшая техника из строя выходит и здесь и за тысячи километров отсюда. Куда им! Ушло их время!».

В этот момент, словно подтверждая его мысли, в кабине раздался сильный писк. Пилот, очнувшись, нагнулся над приборной панелью, которая вдруг ожила и начала переливаться разноцветными огоньками. Главный дисплей засветился мягким голубым светом.

— Система управления загружена, — приятным женским голосом доложил динамик.

— Ну вот, — удовлетворенно произнес капитан, выпрямляясь и пристегиваясь. — Кончилась аномалия. Давай Мартин к Ивану.

Он швырнул окурок в окно. Привычно загудели турбины двигателей. Окна заволокла пыль, поднятая струями воздуха. Транспортник легко поднялся над холмом и, держась на небольшой высоте, направился к югу, вдоль барьера, но постепенно удаляясь от него в сторону.

— На базу не пойдем, — пояснил капитан, повернувшись к Нику. — Не люблю я эти объяснительные писать. И так, хватит нам отписок за аномалию. А тут еще эти — он кивнул на трупы. — Мы ведь по инструкции должны были их живыми взять и обратно выдворить. И кто же знал, что это мелкота? Вдруг кому-нибудь в штабе в голову взбредет и начнется «разбор полетов»? Начнут орать про «права человека» и прочий бред… Зачем нам это надо? А Иван поможет. Пристроит их.

— А он не выдаст?

— Нет. Я с ним давно работаю. Он за барьер часто выбирается, по бабам. Это не поощряется, и я его прикрываю. Так что тут все в порядке. Не в первый раз я тут охочусь!

Солнце клонилось к закату. Транспортник уверенно шел над ровной степью. Изредка встречались каналы и небольшие балки, заросшие кустарником. Впереди показался опорный пункт рейнджеров, или, как их здесь называли — «точка». Одноэтажный жилой блок-контейнер, а рядом — небольшой ангар с сараем. В углу двора торчал деревянный туалет. Ник вспомнил, что русские называли их «сортир» и непонятно было, зачем он тут нужен, раз в жилом блоке есть нормальный унитаз.

В стороне стоял мощный джип белого цвета, с эмблемой сибирских рейнджеров на двери водителя.

Транспортник завис над двором и начал медленно снижаться. Из дома выбралась одинокая фигурка человека, который направился к ним.

Стойки корабля коснулись земли. Пилот выключил двигатель. Широкая дверь отсека раскрылась, впуская внутрь корабля лучи солнца. Степной ветер быстро разогнал клубы пыли, поднятой при посадке. Ник, стоя у двери отсека, разглядел идущего к ним человека. Это был рослый, уже пожилой лысый мужик с рыжей бородой, одетый в темно-желтую форму сибирских рейнджеров.

Капитан первым соскочил на землю.

— Здорово, Иван! — он сделал шаг к рыжебородому, подавая руку.

Тот пожал руку, подобострастно поклонившись и улыбнувшись. Стажер обратил внимание, что у того на руке не хватало одного пальца.

— Знакомься, это Ник — мой новый стажер. А это Иван.

Мужчины обменялись рукопожатием. Ник разглядел на форме рыжебородого нашивку с именем: IVAN A. SOMOV.

— Очень, очень рад, — ответил рыжебородый. — Добро пожаловать. Проходите в дом.

Рейнджер говорил по-английски с сильным акцентом, но речь была вполне понятной.

— Некогда нам, Иван — отвечал капитан. — Понимаешь, тут вот какое дело…

Он обнял рыжебородого за плечи, повел в сторону и объяснил что к чему. Тот внимательно выслушал и кивнул.

— Нет проблем.

— Вот и отлично! Подожди немного.

Капитан быстрыми шагами направился к транспортнику. Проходя мимо Ника, он подмигнул ему, влез в корабль и скрылся в кабине. Через минуту показался снова, держа в руках бутылку с красно-золотой этикеткой.

«STOLICHNAYA RUSSIAN VODKA» успел прочитать на этикетке Ник. Он вспомнил, что означает это слово.

Столица!

Странно, подумал он. У русских давно уже нет своей столицы, а вот водка осталась. Только выпускают ее давно уже не русские. Но те до сих пор ее пьют. Он вспомнил слова капитана: «Хороший русский — пьяный русский».

Капитан в это время вручал презент своему бородатому приятелю.

— А за это, специальное спасибо, — чуть поклонился тот, пожимая руку капитану. — Большое спасибо.

— Да не за что. Ты, главное, сделай дело.

— Все будет о'кей, — уверил рыжебородый, вожделенно разглядывая бутылку.

Пока они разговаривали, пилот не терял времени зря. Он пинками скинул трупы на землю, а затем, словно хозяин, сходил в сарай, откуда вернулся с ведром полным воды. За несколько минут он быстро смыл кровь с пола отсека. Пока он работал, стажер, капитан и рыжебородый стояли над трупами.

Ник украдкой наблюдал за лицом русского, за его реакцией на этих мальчишек. Однако тот, без всяких эмоций, равнодушно смотрел на мертвецов, сжимая в руках бутылку водки.

«А ведь за выпивку этот тип мать родную продаст», — брезгливо подумал стажер.

— Готово, сэр, — отрапортовал пилот, закончив работу и швырнув ведерко на землю.