Любовь под прицелом. Рикошет

Как только отец отключился, я обвела взглядом лица своих охранников и устало поинтересовалась:

– Ну, и на что я только что подписалась?

Хриплый мужской смех заполнил комнату. Смеялись все, и даже я не смогла сдержать смешок, глядя на эту компанию, но он был больше нервным. Пусть так, это не со зла, таким образом парни просто отпустили остатки напряжения от пережитого. Не удивлюсь, если дальше последует масса шуточек.

Оставив вояк обмозговывать дальнейшие планы, я вышла на балкон; отсюда виден лишь кусочек соседней крыши, так что был вполне безопасен для меня, но я осторожно перегнулась через перила и заглянула за угол, чтобы увидеть больше. Невесть откуда всплыли детские воспоминания, в которых за такие вот проделки мне здорово доставалось ремнём от отца... Теперь была видна почти половина крыши, но это не дало мне ничего нового: она давно пуста. Наверняка мой спаситель скрылся с места раньше, чем на прогретый гудрон упала последняя гильза. Интересно, среди этого бедлама... Какова вероятность, что я могла видеть его в толпе разбегающихся в разные стороны людей? Смотрел ли он на меня, пока уносил ноги? Жалел ли о том, что спас мою жизнь? Он ведь наверняка не на прогулку по крышам тогда вышел... О чём он думал, снова и снова нажимая на курок? Что, если он был там с одной-единственной целью – вычеркнуть моё имя из своего списка? И, если да, то почему передумал?

Столько вопросов в голове, а ответ на них мог дать лишь тот, кого я вряд ли когда-то увижу.

Утро следующего дня началось... с дурдома в прямом смысле этого слова. Не успела я открыть глаза и проснуться, как в квартиру, в которой и без того места кот наплакал, ввалились человек семь до зубов вооружённых бойцов. Все были в штатском, но чисто символически, потому что, во-первых, даже я рассмотрела на каждом как минимум по четыре вида оружия для ближнего и дальнего боя, а во-вторых, поверх их вязанных свитеров на них были натянуты бронежилеты с кучей всяких дополнительных «плюшек» в виде гранат, запасных обойм с патронами, складных ножей и чего-то ещё. А уж если я в этом разобралась, то боевики и подавно, так что в ближайшее время облавы ждать не стоит – спасибо папуле; но это вовсе не значит, что можно было выдохнуть и расслабиться. Мне всё ещё желает смерти один из боевиков – ну а может, и не один, – и я не смогу вернуться к прежней жизни до тех пор, пока его не...гм...обезвредят.

Ещё одним минусом стал запрет отца на мою работу. Первым делом после завтрака на скорую руку я позвонила на работу, чтобы придумать отмазку на своё отсутствие, но начальница ответила, что я на неё больше не работаю, недвусмысленно намекнув, что ей звонили «сверху». На глаза на мгновение навернулись слёзы – я этой чёртовой карьере всю себя отдала, бывала там, куда солнечный свет не проникает, а отец... В общем, все мои труды перечеркнули парой слов, и вряд ли я теперь когда-то снова устроюсь по специальности.

Артём сегодня мало обращал на меня внимания, предпочитая обсуждать с вновь прибывшими план моей защиты и перевозки обратно в загородный дом. Я чувствовала себя словно в клетке, но больше всего бесила беспомощность: как тут стоять за себя, когда ты не знаешь, от кого надо защищаться, и с какой стороны прилетит следующий удар?! Занятий тоже никаких – у меня тут даже книг особенно нет, только парочка по журналистике, – и в итоге мне пришлось мариноваться в собственных мыслях. Единственное, что мне разрешили сделать – это выйти на лестничную клетку и проверить почтовый ящик – естественно, под присмотром парочки амбалов. Они собирались сперва сами проверить каждое письмо на предмет угроз или ещё чего, но я устроила им такой словесный бой, что забирать из моих цепких пальцев несколько конвертов парни не решились. Проскользнув мимо подозрительного взгляда Артёма, я забаррикадировалась в спальне и принялась просматривать почту. Парочка писем оказалась со старой датой – задолго до моей поездки в Осетию; ещё одно отправлено с прошлой работы - бывший начальник интересовался, не хочу ли я вернуться. Это было очень кстати и, возможно, когда вся эта канитель закончится, я приму его предложение – если он не побоится пойти против моего отца, конечно. Я спрятала конверт под матрасом, переключив внимание на последний, и вот он-то заставил меня насторожиться. Обычный такой коричневый конверт без обратного адреса, да и мои данные были указаны скупо – только журналистский псевдоним, собранный из вырезанных букв журнала.

Всё в жанре второсортного боевика.

Первым желанием было отнести его Артёму; мало ли, чего там – мини-бомба, например, – но после любопытство пересилило, и я вскрыла хрупкую бумагу. Это был обычный текст, отпечатанный на компьютере; очень умно, учитывая всю ситуацию. В письме всего одно предложение: «Сегодня на крыше после двенадцати». У меня почему-то даже сомнений не возникло, от кого это послание. Вот только... Ну, бред же!

Вскочив на ноги, я заметалась по комнате. Тот, кто был на крыше, явно не дилетант, он чётко знал, что делает, ни о каком везении речи не шло – там работал профессионал. И этот профи вот так запросто подкинул письмо в почтовый ящик... Письмо, которое сто процентов привлекло бы к себе внимание уже тем, что на нём нет ни нормального имени адресата, ни обратного адреса, ни, чёрт возьми, имени отправителя. Он же видел, что во дворе я была не одна. Не просто видел – он совершенно точно осознано не тронул «моих» парней. Я слышала, как об этом говорил Артём с новым взводом нянек. И вот так вот спалиться?

Не смог нормально придумать, как со мной связаться?

Допустим. Но у меня тогда к нему сразу два вопроса. Первый: почему он просто не пришёл и не позвонил в дверной звонок – эффект был бы тот же; второй: а зачем ему вообще связываться со мной? Рациональная часть меня кричала, что пытаться встретиться со снайпером – большая ошибка; журналистская же чуйка толкала на безумства, но она же и сигналила: с этой запиской не всё так просто.

Я села на край кровати и ещё раз перечитала несколько сухих слов, а потом, вложив письмо обратно в конверт, решила вспомнить, как мы с отцом играли в детстве. Он описывал мне ситуацию, а я должна была рассказать ему, какие ожидают последствия, или как могут развиваться события. Мама ругала отца за такие игры, а он говорил, что воспитывает во мне тактическое мышление. Ну что ж, папа, спасибо. Попробуем и сейчас «поиграть», только теперь ситуацию загадывает мой несостоявшийся убийца.

Дано: отряд нянек и одна слабая девушка под их охраной. Её жизни что-то угрожает. Как должны действовать охранники? Закрыв глаза, начала прокручивать в голове эту ситуацию с разных сторон и каждый раз мысленно спотыкалась на двух моментах: меня не должны были и близко подпустить к почтовому ящику, пусть и под присмотром, а конверты, даже будь это просто счета, в первую очередь обязаны были проверить бойцы. Не должны, а именно обязаны!

И то, что послание попало ко мне в руки, это нелепая случайность, следствие снисходительного ко мне отношения – в первую очередь, Артёма. Видимо, мой кислый вид, с которым я перемещалась по квартире от безделья, так его достал, что он пошёл на уступки, тем самым допустив промашку, которая может стоить ему головы, если отец узнает. Мог ли профи своего дела рассчитывать, что записка достигнет адресата? И... Я ли вообще адресат этого послания?!

Я попыталась представить действия парней, если они узнают о письме, но ход моих мыслей прервал стук в дверь комнаты.

– Лера, у тебя все нормально?

Голос Артёма звучал приглушенно, но весьма взволнованно, что загодя не предвещало ничего хорошего. Встала и, кинув мимолётный взгляд на часы, пошла открывать дверь. Пятнадцать минут – ровно столько мне дали на то, чтобы изучить почту, на дольше его не хватило, но даже этого было много.

– Привет, – распахнув дверь, улыбнулась, мысленно всё ещё обдумывая, как поступить. – Соскучился?

– Не смешно...

Артём был хмур – кажется, ему не понравилось то, что я заперлась на замок. Хотя при желании он ведь мог бы его вскрыть за пару секунд, так что моя совесть даже не подняла свою голову.

– Было что-то интересное?

Делать вид, что я не понимаю вопроса, не стала: глупо это, да и не до кокетства сейчас. Поэтому, молча кивнув, я подошла к кровати и, собрав все письма в кучу, передала ему в руки.

Тёма быстро просмотрел конверты и поднял на меня острый взгляд.

– Здесь всё?

Мысленно фыркнула – у него радар, что ли, встроенный?! Протянула ему и коричневый конверт с моим псевдонимом.

– Нет, ещё было это, но тебе не понравится содержимое.

Наблюдая, как вояка разрывает бумагу, торопливо доставая записку, я почти молилась, что не ошиблась в своих рассуждениях. Давай же, незнакомец с винтовкой, не подведи! Журналист, живущий во мне, разразился радостным криком победы, ну а дочь генерала просто обозвала дурой. Порой так трудно совмещать в себе две эти личности...

Дальше события понеслись галопом. Стоило Артёму увидеть, что именно написано в письме, как меня прожгли грозным взглядом и за руку, как маленькую, поволокли в гостиную. Кажется, одну теперь и на пять минут не оставят. Это был самый стремительный военный совет из всех, что я видела, а я повидала немало. Парни – те, что были со мной с самого начала, – один за другим выдвигали предположения и делились идеями, разрабатывая новый план дальнейших действий. Вновь прибывшие внимательно слушали и кивали в знак согласия как китайские болванчики, кажется, на абсолютно любое предположение. Мне тоже стало любопытно, к чему мои охранники придут в итоге, да и вообще было интересно попытаться сопоставить их образ мышления с тем, что я себе придумала, пока мерила свою комнату шагами. В конечном итоге, не так уж и далеко завела меня фантазия, только одно предложение выходило за рамки и резко мне не понравилось:

– Может, стоит увезти её в дом прямо сейчас, не дожидаясь вечера?

Это подал голос один из «новобранцев», откуда он такой умный тут взялся?! Но не успела я хоть как-то выдать своё волнение из-за этой идеи, как Артём обрубил даже не начавшуюся дискуссию:

– Рано. Босс нам обозначил точное время, да и транспортом обеспечивает он. Думается мне, что мы перевозили бы его дочь в БТР как минимум, если б это было возможно. Да и потом, – он замолчал на мгновение, запрокинув голову и о чем-то напряжённо думая, а после, окинув взглядом своих товарищей, криво и как-то беспощадно усмехнулся. – Спугнём ведь. Он же по-любому увидит, что мы сорвались с места. Парни?

Вопрос прозвучал... прозвучал. Вот лично я не поняла, к чему он относится, но, судя по усмешкам, в точности повторившие ту, что искривила губы Тёмы, и едва заметным кивкам головы, его поняли и даже поддержали. Эй! А мне сказать!

В любом случае, что бы они там ни решили, мне начинало казаться, что где-то мой снайпер просчитался: должно быть, не такой уж он и крутой.

Остаток дня я наблюдала, как бойцы готовятся к чему-то. К чему именно? Да кто ж их разберёт. Они почти не обсуждали свои действия. Меня отправили собирать всё, что мне может понадобиться из вещей, выдав в помощники самого молодого из новичков. А может, дело в том, что он оказался самым юрким. Невысокий, невероятно подвижный, он заполнял собой всё пространство и очень, просто очень много говорил. Точнее, спрашивал, постоянно сбивая меня с мыслей, из-за чего приходилось по нескольку раз перепроверять, то ли я собираю.

А ещё из-за этого Говоруна я ничего не слышала из того, что происходило за пределами комнаты. И кстати, «отличается умом и сообразительностью» – это явно не про него.

Ближе к десяти вечера напряжение в рядах моей маленькой армии достигло апогея. Примерно тогда же я заметила, что вместо одиннадцати вояк в квартире находились только семеро, и ещё трое очень уж красноречиво начали коситься на входную дверь. Внимательно посмотрев на ребят в форме – а они почти все переоделись во всё черное, – я отметила, что не хватает двоих из знакомых лиц.

– Артём, что происходит?

Сложив руки на груди и встав посреди комнаты, требовательно посмотрела на «своего» солдата.

– А что происходит? – с плутоватой улыбкой переспросил этот... этот!

– Куда парни подевались? – даже не подумала отступать.

– Чёрт, Лер, нафига ты такая наблюдательная?

Я выразительно обвела взглядом комнату, задерживаясь на каждом члене группы охранников, и, посмотрев на Артёма, только вскинула брови:

– По-твоему, меня из школы со справкой выпустили? Думаешь, я не умею считать?

– По-моему, ты дочь своего отца, – он ещё и глаза  закатил! – Нормально всё, парни территорию проверяют.

– И сколько ещё парней пойдут им на помощь?

Тихий смех был мне ответом. Артём подошёл ко мне и, обняв за плечи, оставил легкий поцелуй на щеке.

– Я же говорю, дофига умная. Расслабься, всё с нами будет в порядке, мы просто проверим.

Если это был манёвр для дезориентации противника, то  у него отлично получилось – я просто забыла, что собиралась сказать. А Тёма, кивнув ребятам, направился к выходу. Со мной остались четверо и всего один из тех, кто был тут с самого начала.

В себя я пришла вместе со звуком захлопнувшейся двери, тогда же заметила и тщательно скрываемые усмешки на лицах охранников. Мальчики такие мальчики, дай им только погеройствовать. А мне что делать? Сидеть и ногти кусать?!

– Очень смешно! Обхохочешься, – прорычала, глядя в их бесстыжие глаза, но ничего не добилась этим, кроме более откровенных улыбок. – Кофе будете, вояки?

Под шутки и нескончаемые подмигивания, мы дружной компанией отправились на кухню.

Где-то в процессе нашего очень позднего ужина, в который переросло обычное предложение выпить кофе, домофон подал признак жизни. Лица оставшихся «нянек» сразу стали будто высечены из гранита, а у меня сердце забилось в три раза сильнее. Неужели? Вот так дерзко, просто прийти и позвонить в дверь? Да быть не может!

Но... Но, тем не менее, я была уверена, что это он.

Один из охранников – надо всё-таки постараться и запомнить их имена! – отправился к звонящей трубке домофона, тогда как трое остальных окружили меня со всех сторон, будто звонивший мог причинить мне вред, стоя рядом со входом в подъезд!

Решив облегчить им задачу, встала и направилась в коридор. А что, там же нет окон, в которые кто-то мог бы выстрелить, да и лучше будет слышно, кто там пришёл.

– Доставка? – Меня встретил вопросительный взгляд няньки номер раз.

Какая ещё доставка? Непонимающе посмотрела в ответ.

– Курьер, говорит ты две недели назад оформляла заказ…

Я? Заказ? Да я как безумная готовилась к поездке в Осетию, так что точно ничего не заказывала, а это значит…

– Да! – шёпотом, но очень уверенно подтвердила несуществующий заказ, ещё и покивала для убедительности. – Забыла уже с этим дурдомом. Примерно в то же время я получила анонимку, ну и закрутилось всё...

Ну, давай! Смотри, какие честные у меня глаза, разве можно им не верить? Судя по ответу одного отдельно взятого бугая – нельзя! Он нажал на кнопку, чтобы открыть курьеру, и, развернувшись ко мне, грозно нахмурился:

– Посылку получаю я, открываю тоже я, а ты сидишь в своей комнате и не рыпаешься, ясно?!

Ясно, ясно, что ж тут неясного: если «курьер» хоть немного просчитается – ничего я не узнаю!

В очередной раз возвела очи горе, молча развернулась и отправилась в свою комнату, не забыв напоследок отдать этому командиру честь. Гляньте только, какой грозный...

Целых десять минут я изводила себя любопытством под пристальными взглядами троих охранников, а потом не выдержала и вышла обратно в коридор. Кажется, ребята никак не ожидали от меня такого безрассудства и просто не успели остановить. Рядом с ванной валялся обычный белый пакет с логотипом известной курьерской фирмы нашего города, а дверь в царство Мойдодыра оказалась приоткрыта. Хмыкнув, направилась к тому самому пакету – если его бросили в коридоре, значит, посчитали безопасным, а я хочу иметь доступ ко ВСЕЙ своей посылке.

Подняв плотный полиэтилен, заглянула внутрь... Собственно, кажется, я получила своё послание. Конкретно эта фирма славилась тем, что на их пакетах имелась вставка из прозрачного «кармана»; в него, как правило, вставляли визитку с номером курьера на случай, если посылку открывали позже. Все знали об этой особенности и давно уже не обращали внимания на цифры и имена, напечатанные на клочке картона. Напечатанные! А сейчас у меня перед глазами визитка с вписанным от руки номером телефона. Да, чёрной ручкой и максимально похоже на печатный шрифт, но именно что похоже. Я журналист и постоянно работаю с печатным текстом, уж мне ли не различить это с первого, даже мимолётного взгляда?

Хитрый сукин сын, ты обвёл мою охрану вокруг пальца!

С деловитым видом сложила пакет и сжала его в кулаке. Всё, забрать его у меня можно будет, только если вырубить подлым приёмом.

– Что там? – спросила, постучав в дверь ванной.

– Нижнее бельё тут!

Распахнув дверь, бравый солдат вышел из комнаты с очень серьёзным лицом и красными ушами.

– Держи. – Мне в руки упала коробка с известным брендом женского белья.

Ого, а незнакомец-то знает, как сделать девушке приятно!

Правда, после моё внимание привлекло другое: чего это они так долго моё бельё разглядывали?

Пока «Тимур и его команда» отсутствовали, проверяя пустую крышу, я заперлась в комнате и, пользуясь моментом, схватила телефон; снайпер наверняка умело зашифровал свой канал связи, так что его вряд ли смогут вычислить, даже если Артём узнает, что я с ним связывалась. Меня всё ещё глодали сомнения: вдруг я совершаю очередную ошибку? Вот это подвешенное состояние, когда ты пытаешься решить, какое действие будет наиболее правильным и понесёт за собой наименьшие последствия, всегда очень раздражало. Но другой способ получить ответы на свои вопросы вряд ли представится: кем бы ни был мой заказчик, сомневаюсь, что он однажды позвонит и раскроет причины по доброте душевной... В общем, в этих душевных терзаниях я провела ещё около получаса, за которые Артём с бойцами успели вернуться и совсем не тихо начали переругиваться, злясь на потраченное впустую время, и я решила, что от простого звонка уж точно ничего не потеряю. Пока набирала мудрёный номер – будто цифры специально записывали в таком порядке, что его нереально было запомнить – руки слегка подрагивали, а уши то и дело пытались различить шаги за дверью.

Интересно, если я буду говорить тихо-тихо, меня не услышат? Наверняка ведь подслушивают...

Трубку на другом конце сняли почти сразу после первого гудка, будто только моего звонка и ждали, хотя, может, так и было.

– Знал, что ты догадаешься, – услышала голос с небольшой хрипотцой, и вдоль позвоночника скатились мурашки.

Одно дело знать, что где-то там существует человек, который чуть тебя не убил, и совсем другое – разговаривать с ним, но теперь он, по крайней мере, стал реальным.

– Не помню, чтобы мы переходили на «ты», – холодно ответила я.

– Думаю, после того, как я спас твою задницу и не только, мы стали практически друзьями, – усмехнулся.

Ну, уж лучше друзья, чем враги, но и дружить я с ним не хотела – мне просто были нужны ответы.

– Скажешь, почему передумал меня убивать? Тебя ведь на крышу за этим занесло? И кем были те чудовища, от которых ты меня спас? Они имеют к тебе какое-то отношение? Ты пошёл против своих?

– Сколько вопросов... – вздохнул мой собеседник. – Раз уж мы друзья, давай делиться информацией. Один вопрос задаёшь ты, другой – я, и так по очереди, идёт?

– А если я не собираюсь ничего тебе рассказывать? – вспыхиваю от непонятного раздражения.

– Тогда будь готова к тому, что ничего не получишь в ответ.

Блин. В этой игре преимущества явно не на моей стороне, потому что, если он сможет обойтись без той информации, которая ему нужна, раздобыв её другим путём, то я никак не смогу. Артём никогда не найдёт концы, какой бы отличной ищейкой ни был.

– Хорошо. Я первая. Кто подослал тебя убить меня?

– Без понятия, – не порадовал ответом. – Знаю только, что заказчик вышел на меня через старого знакомого, которого я не видел несколько лет. Ты в курсе, почему тебя хотят убрать?

Оперативно он стремится получить то, что хочет...

– Ну, в последнее время я не могу похвастаться послушанием, – проворчала. – Я пару раз сунула нос, куда не следовало, так что у меня есть несколько вариантов. Почему ты меня не убил, как было велено?

– «Было велено»... – передразнил и снова вздохнул. – Я не работаю с женщинами. Судя по всему, заказчик знал об этом, поэтому в заказе не указал твоих настоящих данных – только псевдоним. Какого хрена ты взяла себе мужское имя?

– Оно созвучно с настоящим, – огрызнулась. – Валерию Максимову оказалось очень легко превратить в Максима В.

– Ах, ну да, как всё логично… – пробубнил недовольно, но злился, кажется, на себя, а не на меня. – Давай свой вопрос.

– Ты знал тех, кто напал на нас?

В коридоре за дверью послышались приглушённые голоса, и, хотя дверь моей спальни была заперта, я всё равно ощутила, как от лица отхлынула кровь: мне больше не позволят пользоваться телефоном, если узнают, с кем я разговаривала.

– Ты – мой единственный друг, – снова рассмеялся снайпер. – К тому же, в моём мире не существует настоящих имён, и при встрече никто из нас не узнает, что был чьим-то заказчиком или исполнителем. Куда ты влезла, Лера?

Моё имя с его уст словно скатилось, и меня почему-то бросило в жар.