Убийство под Темзой

— Здравствуйте, молодые люди!

— Мой отец — лорд Вильям Аткинсон, — выговорил Роберт. — И мой друг Клим Ардашев.

— И хоть поминки — не очень подходящее время для знакомства, но позвольте пожать вам руку, молодой человек, за то, что пришли на помощь моему отпрыску.

— Очень рад встрече! — ответил на рукопожатие Клим. — Но не стоит благодарностей. Любой бы поступил так же, окажись он на моём месте.

— Не скромничайте, молодой человек. Не каждый иностранец решит ввязываться в драку в чужой стране, а вы ринулись в толпу негодяев, не раздумывая.

— Так получилось, — пожал плечами Ардашев.

— Роберт поведал, что вы интересуетесь Востоком?

— Да, самостоятельно изучаю арабский и турецкий.

— Похвально. А вот мне не удаётся приобщить сына к этим языкам. Он настолько увлечён медициной, что о дипломатической службе и помышлять не хочет. А мог бы служить, если не дипломатом, то хотя бы доктором в каком-нибудь английском посольстве.

— Спасибо вам, отец, за заботу, но мне Британия милее Востока, Индии и Африки, — признался младший Аткинсон.

— Жаль, очень жаль… Ладно, молодые люди, я вас на время покину. Появились коллеги из попечительского совета Лондонского института. Пойду к ним.

— А вы, капитан, смотрю, ничего не едите, — хрустя песочным печеньем, проговорил Роберт. — Попробовали бы чего-нибудь, тогда и на обед не пришлось бы тратиться.

— Не могу себя заставить есть на поминках.

— Может, по рюмке виски?

— Лучше по стакану эля. У меня дурное предчувствие.

— Согласен.

— Что ж, помянем профессора, — вздохнул Ардашев и, пригубив стакан, сказал: — Это был человек энциклопедических знаний.

— Он умел простым языком объяснить сложные вещи, — вторил Аткинсон. — Я был на его лекции о влиянии на человеческий организм эфира и хлороформа.

— Интересная тема. Я тоже много читал об этом.

— Мистер Пирсон настолько доходчиво объяснял всякие химические заумности, что я стал неплохо разбираться в формулах, и даже в некоторых составах и соединениях. С тех пор химия стала моим вторым увлечением после анатомии.

Вскоре поминки закончились, и присутствующим стали раздавать по веточке розмарина. Взяв одну, Ардашев осведомился у Роберта:

— А это для чего?

— Все, кто взял розмарин должны будут положить его на могилу профессора.

Неожиданно со второго этажа послышался крик:

— Помогите! Сюда! Скорее!

Ардашев и Аткинсон, не сговариваясь, бросились вверх по лестнице. На втором этаже в одной из комнат была распахнута дверь. Заглянув туда, друзья увидели плачущую вдову. Рядом с ней стоял растерянный молодой человек в очках, обнимавший хозяйку. Увидев посторонних, он тут же отпрянул от неё.

— Что случилось, миссис Пирсон? — осведомился Ардашев.

— Вскрыт сейф! А в нём опять роза! — рыдала дама.

Клим осмотрел металлическую дверцу, выходящую из стены и сказал:

— Следов взлома не видно. А роза, действительно, очень похожа на ту, что оказалась рядом с профессором.

— Сейф открыт ключом, — всхлипывая, объяснила вдова. — Он находился в ручке трости мужа, которая отвинчивалась. Вторая часть трости была полой, примерно, на дюйм. Там и помещался ключ с гранями. Я видела его однажды.

— Убив профессора, преступник завладел тростью, а значит, ключом. Ему оставалось лишь пробраться в кабинет для того, чтобы получить содержимое сейфа, так? — спросил Ардашев.

— Да, — кивнула хозяйка.

— У кого ещё имелся ключ от сейфа? — спросил русский студент.

— Только у него. Он был в единственном экземпляре. Генри боялся, что кто-нибудь сможет его подделать, поэтому он почти никогда не расставался с тростью и даже не оставлял её при входе, а всегда уносил в кабинет, который обязательно замыкал. Но сегодня все комнаты открыты.

— А что хранилось в сейфе?

— Насколько я знаю, там лежали какие-то бумаги и три чёрных тетради. А теперь их нет.

— Что за тетради?

— С описанием опытов по обогащению руды, — пояснил молодой человек в очках. Профессор вносил туда записи, формулы и результаты экспериментов.

— Толстые?

— Да, примерно, как обычные книги. С твёрдой обложкой и переплётом. Разве что в длину немногим меньше. Почти квадратные.

— Мне очень страшно! — не переставая вытирать слёзы, лепетала миссис Пирсон. — Убийца мужа был здесь, да?

— К сожалению, вы правы, — ответил Клим.

— Он же мог убить и меня!

— Судя по всему, его интересовало содержимое сейфа.

— В моей комнате тоже есть сейф, — прерывисто вздыхая, выговорила мадам. — Там я держу драгоценности.

— Они на месте? — осведомился Ардашев.

— Я ещё не смотрела.

— Стоит проверить.

— Хорошо, — согласилась вдова и вышла. Было слышно, как она замкнула за собой дверь соседней комнаты.

Ардашев, Аткинсон и незнакомец в очках остались стоять у распахнутого сейфа с розой внутри. Возникла неловкая тишина.

— Позвольте представиться, — выговорил спутник вдовы, — Джозеф Эшби. Я ассистировал мистеру Пирсону во время его опытов по обогащению руд. Кроме того, он был моим научным руководителем.

— Роберт Аткинсон. Студент.

— Клим Ардашев, и тоже студент, — отрекомендовался российский подданный и подумал, что он совершенно точно определил род занятий мистера Эшби, когда только его увидел.

Молодые люди пожали друг другу руки.

— А вы, как я слышал, из России? — осведомился ассистент мистера Пирсона.

— Да, учусь на юриста.

— Я так и понял, — кивнул мистер Эшби. — Вижу, вы неплохо разбираетесь в полицейских премудростях.

Клим учтиво поклонился, но ему вдруг показалось, что кто-то наблюдает за ним сверху. Он поднял глаза к расписному потолку. С верхней части арки на него щерился лев, попирающий ногами змею. Под ним — восходящее над горизонтом солнце, затем шёл полукруг и цифра 30 над ним. Под солнцем надпись на латыни «Лев обгоняет солнце». Залюбовавшись увиденным, Ардашев проронил:

— Не потолок, а живая картина.

— Его расписывали так, как хотел профессор, — объяснил мистер Эшби. — Он гордился тем, что любое, даже самое маленькое украшение дома выполнено, согласно его замыслу.

Клим вдруг задумался, а потом обратился к Аткинсону:

— Послушайте, Роберт. Если фотограф ещё может стоять на ногах, сделайте одолжение — помогите ему подняться сюда вместе с аппаратом. Неплохо бы сфотографировать место преступления.

— Я понял, капитан, — бросил англичанин и поспешил вниз.

Вдруг щёлкнул дверной замок, и возникла вдова.

— Ничего не пропало, — сообщила она вполне спокойно. — А вас я помню. Вы были в коронерском суде. Это ведь вы оказались рядом с мужем под Темзой?

— Да, миссис Пирсон. Ещё раз примите мои самые искренние соболезнования.

— Спасибо. Вы мистер Ардашев?

— О да. Простите, что сразу не представился.

— Нет-нет, ничего страшного. Генри упоминал вас в день приезда. Он очень хорошо о вас отзывался. — Она подкатила глаза, промокнула их платочком и продолжила: — Полиция мне передала англо-арабский разговорник мужа. Инспектор сказал, что Генри хотел подарить его вам.

— Он обещал, но не успел.

— Подождите минуту.

Дама вновь удалилась, но вернулась почти сразу. Она держала небольшую книжицу.

— Вот, — протянула она. — Возьмите. На память о Генри.

— Признательно вам благодарен.

Послышался шум на лестнице. Все обернулись. Присутствующим открылась довольно необычная картина. Обнимая перила и, едва переступая ногами, нетрезвый фотограф героически покорял ступеньки. Позади него, с треногой в одной руке и фотографическим аппаратом в другой, тяжело ступал Аткинсон. Он каким-то образом умудрялся не только поддерживать мастера моментальной картинки от падения вниз, но и слегка подталкивать.

Видя недоумённый взгляд хозяйки дома, Ардашев пояснил:

— Миссис Пирсон, необходимо протелефонировать в Скотланд-Ярд и сообщить о краже и появлении тканевой красной розы. Надобно упомянуть инспектора Джебба. Он ведёт дело по убийству мистера Пирсона. Теперь ясно, что вскрытие сейфа и смертоубийство связаны между собой и, скорее всего, совершены одним и тем же лицом. Но ещё до приезда полиции не будет лишним сделать фотографический снимок места совершения преступления. Дабы не отрывать вас от траурных дел, разрешите мне связаться со Скотланд-Ярдом от вашего имени. Я заметил на углу дома автоматический телефонный киоск.

Вдова вновь окинула Клима оценивающим взглядом, поправила траурный чепец и провещала:

— Была бы вам очень признательна, если бы взяли на себя общение с полицией. Мне сейчас не до этого.

— Не беспокойтесь. Я помогу вам.

— Но это могу сделать и я, — вмешался мистер Эшби.

— Нет, пусть этим займётся мистер Ардашев.

— Чрезвычайно польщён вашим доверием, — выговорил русский студент, смущённо отведя глаза от пышной груди вдовы.

— Вы очень любезный молодой человек, — мягким голосом выговорила собеседница, заметив нескромный взгляд Клима. — Буду вам благодарна, если вы соблаговолите сообщать мне о ходе расследования. Хотя бы время от времени. Вас это не затруднит?

— Ни в коей мере.

— Вот и отлично. Как долго вы пробудите в Лондоне?

— Почти две недели, мадам.

Джозеф Эшби недовольно поджал губы.

— Вам нет надобности искать уличный телефонный киоск, — пропела вдова. На первом этаже есть телефонный аппарат. Мы уже два года на него подписаны. Мистер Эшби покажет, где он находится.

Ассистент профессора согласно кивнул.

— Я кое-что объясню фотографу и сразу же спущусь вниз.

Ничего не ответив, миссис Пирсон, точно чёрная лебедь, поплыла на первый этаж.

— Сэр, — обращаясь к фотографу, осведомился Ардашев, — вы можете снять комнату от входной двери до сейфа, а потом и сам сейф, но так чтобы роза в нём была хорошо видна?

Держась за стену и едва шевеля языком, англичанин просипел:

— Раз плюнуть. Сколько открыток надо?

— Два снимка.

— А кто платит?

— Я.

— Ладно.