- Я не понимаю, откуда ты знаешь обо мне, леди Роанна, - тихо произнес кузнец. - Ты ведешь себя так, будто я, - твой старый, испытанный друг. Это великая честь... Но чему я обязан ей? Конечно, я знаю тебя, дочь нашего повелителя; но как могла ты слышать обо мне, простом человеке, каких в Ломпоре тысячи и тысячи?

- Ты не прав, лорд Тедрик... Нет, не лорд; отныне ты и я - просто Тедрик и Роанна, - голос девушки был столь же негромок, и ее слова явно не предназначались для чужих ушей. - Ты не прав - я знаю о тебе давно. Те немногие, в чьих жилах течет древняя чистая кровь, всегда выделяются над толпой - а ты выделяешься даже среди них... Кто еще обладает подобной мощью, такой же силой рук и духа? - На мгновение принцесса сделала паузу; лицо ее вдруг побледнело. - Я не труслива, поверь, но на этом алтаре мужество покинуло меня. Я... я не смогла бы сопротивляться богу и его слугам, поднять на них оружие... Я трепетала при одной мысли о том, что ты сделал; я не знаю, как ты сумел это совершить.

- Ты боишься Сарпедиона, леди Роанна, как и многие в Ломарре. Я же ненавижу его. Смертельно ненавижу!

- Просто - Роанна... Не забывай, Тедрик...

- Роанна... Благодарю, моя госпожа. Эта честь мне дороже высокого звания, пожалованного твоим отцом... Боюсь только, оно не слишком подходит для меня. Я по-прежнему чувствую себя простым кузнецом...

- Простым кузнецом? Ты шутишь, Тедрик! И я уже забыла об этом. Ты, по заслугам, стал теперь первым среди благородных людей Ломарры! Мой отец, король, знает, каковы твои достоинства; и ему давно нужно было бы опереться на твою сильную руку. Спасибо Сар... спасибо нашим древним богам, что это, наконец, произошло. Чистая кровь выше пустых титулов. Трон властен дать и властен отнять звание благородного, но не может влить чистую кровь в жилы бастарда и вселить мужество в сердце труса!

Смущенный Тедрик не знал, что ответить на эту пылкую речь и решил изменить тему:

- Ты напомнила своему отцу, королю, о сагах и каком-то древнем пророчестве. О чем они говорят?

- Я расскажу тебе как-нибудь об этом, - к леди Роанне быстро вернулось ее обычное холодное спокойствие. - Но нельзя говорить о подобных вещах, когда я стою в проклятом месте, полунагая и грязная. Подождем лучшего времени; сейчас мне нужны горячая ванна и свежая одежда.

Роанна направилась к лестнице с таким достоинством, словно на ней были надеты роскошные придворные одежды. Проводив ее долгим взглядом, Тедрик повернулся к королю. Великому Ллосиру требовалась жрица, и если леди Роанна отказалась от этой чести, то стоило вспомнить, что у Фагона была еще одна дочь.

- Сир, прекрасная и мудрейшая леди Трейси присоединилась к твоей свите?

- Не только присоединилась, - фыркнул Фагон. - Она все видела, все слышала и знает обо всем больше, чем любой из нас и мы оба вместе взятые. Но в чем дело? - Король погладил седоватую бороду и вдруг усмехнулся: - А! Ты думаешь, она будет хорошей верховной жрицей?

- Превосходной! Много лучшей, чем леди Роанна. Она моложе, мягче и... ну... в ней больше святости, верно?

- Может быть, - скептически заметил Фагон и, оглянувшись, позвал: Трейси, девочка!

- Я здесь, отец, - ответил звонкий голосок. Затем послышались торопливые шаги, и девушка ступила на вершину пирамиды. Она совсем не запыхалась; видимо, стояла на лестнице, наблюдая за тем, как королевские гвардейцы конвоируют наемников обратно в казармы и сваливают на телеги трупы.

Леди Трейси, вторая дочь короля Фагона, была такой же высокой и стройной, как Роанна, но с нежно-голубыми глазами и волосами цвета спелой пшеницы. Черты лица у нее были мягче, чем у старшей сестры, и отличалась она веселым нравом и неистощимым любопытством.

- Подойди сюда, детка. Ты хочешь стать верховной жрицей Ллосира, нашего нового бога?

- О, да! - юная принцесса подпрыгнула, взвизгнув от восторга, но отрезвление наступило быстро. - Хотя... если подумать... пожалуй, нет... нет, отец. Ведь я собираюсь со временем выйти замуж и завести детей... шесть или семь. - Она глубоко задумалась, сморщив хорошенький носик, потом заявила: Возможно, я могу стать сейчас жрицей... а потом... потом передать эту честь кому-нибудь другому...

- В том нет необходимости, госпожа, - прервал ее Тедрик, пока Фагон, поглаживая бороду, размышлял над этим предложением. - Видишь ли, Ллосир совсем не такой бог, как Сарпедион. Он не ревнив. Он желает, чтобы люди плодились и жили в изобилии и счастье. А посему жрица Ллосира может выйти замуж, когда пожелает, и иметь столько детей, сколько хочет. Бог благословит ее.

- Тогда - я верховная жрица, сиры! И я немедленно распоряжусь, чтобы мне приготовили священные золотые одежды! И золотой венец! - с этими словами Трейси, пританцовывая, со всех ног бросилась к лестнице, что вела на площадь с вершины храмовой крыши.

За спиной Тедрика раздалось почтительное покашливание.

- Лорд Тедрик, сир, - рослый Скайр, капитан королевской гвардии, почтительно склонив голову, ждал возможности заговорить с кузнецом.

- Да, капитан!

- Мои люди... ну, которым приказано навести тут порядок... они... я хочу сказать... - бравый вояка заикался от смущения. - Эти тела - жрецов и всех прочих - с ними мы управились быстро... и даже собрали почти все обломки от статуи бога. Но... но его сердце... и остальное... мы не знаем, может ты хочешь взять их... и потом, мы... мы боимся...

Тедрик усмехнулся.

- Ты прав, Скайр, это мое дело, только мое. Где там мой парнишка, Хирт? Или может ты сам раздобудешь мне какой-нибудь мешок или сумку?

- Да, сир! - с облегчением рявкнул капитан и махнул рукой, подзывая своих людей. Через минуту уже протягивал Тедрику сумку из прекрасной, мягкой кожи вполне достойную останков поверженного божества.

Тедрик взял ее и шагнул к постаменту, на котором раньше высилась статуя Скрытый Лик ужасного и грозного Сарпедиона. Затем, не без некоторого трепета (так как запал битвы уже прошел), он подобрал сердце, печень и мозг бога и сунул их в сумку - не слишком осторожно, но и не высказывая нарочитой небрежности. Забросив ношу на плечо, он направился к лестнице.

- Пойду соберу людей, - объяснил он королю. - Мы принесем эти останки в жертву нашему новому богу.

- Отлично, Тедрик, отлично! - одобрил Фагон. - Однако мы должны сначала кое-что обсудить. В делах правления не подобает действовать без плана, не отдав должных распоряжений. Где, к примеру, собираешься ты приносить такую" великую жертву? Надеюсь, не в своей кузнице?

- Конечно нет, сир, - Тедрик остановился, сообразив, что приступил к делу, не разработав операцию в деталях. - И, конечно, Храм Сарпедиона и эта усыпальница тоже не годятся. Они пока еще пропитаны злом от стен до потолочных балок... а Повелитель Ллосир - чистое, доброе божество. - Он задумался на миг и затем воскликнул: - Котловина! Вот самое подходящее место, сир!

- Котловина? Эта дыра? Что ж, превосходно. До сих пор от нее было не слишком много пользы, но если выстроить там святилище Ллосира, ситуация может измениться. Хмм... Обширное место, удобное для паломников... А их пожертвования пополнят королевскую казну... Хмм... Это идея!

- И ты прикажешь построить?..

- Запомни: лорд и властитель Верхней, Средней и Нижней Марки может отдавать приказы сам. Смотри, как это делается. Эй, Шайлен, ко мне! - вскричал монарх и, когда управляющий королевского двора подбежал к ним, Фагон Третий изъявил свою волю: - Слушай лорда Тедрика и повинуйся его словам.

- Я готов, сир, - склонил голову придворный. Тедрик почесал в затылке.

- Значит, так... Надо построить - и побыстрее! - алтарь из чистого, только что добытого камня; десять футов площадью и три фута в высоту. Поставь его на полпути к Котловине, на самом краю утеса, чтобы святыню видели издалека. На алтарь пусть водрузят Повелителя Ллосира... на самую середину, - размышляя, кузнец нахмурил густые брови. Все ли он предусмотрел? - Да, еще одно! Пусть статую как следует закрепят - так прочно, чтобы ни ветер, ни буря не смогли покачнуть её!

Управляющий опять склонил голову и заторопился прочь. Тедрик с королем тоже последовали за ним к лестнице, что вела вниз; кузнец бережно придерживал сумку со своей добычей. Испросив у властителя Ломарры позволения удалиться, он вначале пошел в мастерскую, где Силтен, Хирт и десяток подмастерьев стащили с него доспехи и пропотевшую одежду. Наконец-то Тедрик получил возможность почесаться, смыть пот и надеть бархатный камзол и плащ с вышивкой, более соответствовавшие его новому званию.

Затем, сопровождаемый Хиртом и четырьмя дюжими молотобойцами в кольчугах и при мечах, он направился в Храм Сарпедиона, где присоединил к своей коллекции деревянные печень, сердце и мозг, выломанные из статуи великого бога, которая пала жертвой его молота ранним утром. Путешествие это оказалось довольно утомительным, ибо славные жители Ломпора, узнав о потрясающих и радостных новостях, высыпали на улицы, приветствуя героя. Наконец, утомленный и взволнованный, Тедрик отправился домой и рухнул на кровать.

Немного позже, когда новый лорд Марки уже похрапывал в глубоком сне, королевские гонцы выехали из ворот города. Они мчались по дорогам страны, распространяя весь о том, что на четвертый день после полнолуния, в Котловине близ Ломпора, великий Сарпедион будет принесен в жертву Ллосиру - новому могущественному богу Ломарры. Все видели и слышали этих вестников - даже несчастные безумцы, которых коснулся гнев кровожадного бога. И сердца людей наполнились надеждой.

3

Город Ломпор, столица славного королевства Ломарры, лежал на южном побережье большого острова, миль пятьдесят длиной, расположенного в огромной бухте, куда изливался полноводный Лотар. На север и на юг от столицы возвышались суровые пики Прибрежного Хребта. Пересекая остров, он все так же тянулся на север и на юг вдоль побережья - каменный барьер, прикрывавший плодородные равнины Нижней Марки, Мидвела и Стирдея от сырых океанских ветров.

В четверти мили от городской черты, нависая над улицами окраины, вздымал трехглавую вершину Сирт - гигантский базальтовый конус, уходивший в вышину на пять тысяч футов. Некогда его склон прорезал водопад, выдолбивший за тысячелетия в твердом камне обширную впадину в форме половинки чаши. И водопад, и горное озеро, куда неслись стремительные воды, исчезли в незапамятные времена, оставив похожую на амфитеатр Котловину. Сейчас над ней, на самом краю огромного утеса, отвесно спадавшего вниз, к реке, на платформе из полированного базальта гордо возвышалась бронзовая статуя Ллосира.

- На мой вкус, он немного простоват для божества, - король Фагон, облаченный в затканные золотом одежды, с сомнением воззрился на сверкающую фигуру, чье лицо странным образом соединило сухие строгие черты Скандоса с простодушной физиономией Силтена, Тедрикова помощника.

- Он точно такой, каким я его увидел, сир, - уверенно ответил кузнец. И это утверждение не слишком отклонялось от истины; теперь сам Тедрик искренне верил, что его бог именно таков, каким его он изобразил. - Вспомни, повелитель, Ллосир - не звероподобный бог с волчьими клыками, как Сарпедион; нет, Ллосир добр и похож на человека. Но он могуч и владеет тайным знанием... он говорит, не разжимая губ, и окружен божественным ореолом. Конечно, - кузнец сокрушенно развел руками, - я не мог передать в этом изображении и сотой доли его величия... Но мы теряем время, сир. С твоего разрешения, я начну.

Фагон милостиво кивнул, и Тедрик окинул взглядом огромную чашу амфитеатра. Вблизи них - но не слишком близко - стояла верховная жрица в золотистом хитоне, окруженная десятком облаченных в белое пятнадцатилетних девушек; одна из них держала золотой кувшин с благовонным маслом, другая - пылающий факел. С другой стороны располагались королевская семья и двор; в ярко разодетой толпе придворных выделялась величественная фигура леди Роанны. Наконец, на изрядном расстоянии от статуи Ллосира, поперек Котловины протянулись плотные ряды тех, кто имел время и желание насладиться торжественным актом смены божественной власти. Большинство зрителей прибыли вовремя; однако по узкой дороге, поднимавшейся от города к утесу, все еще тянулся ручеек пешеходов.

- Начинай же, лорд Тедрик, - поторопил король. - Мои подданные жаждут услышать добрые вести! И пусть Ллосир, если он так могуч, защитит тебя и всех нас! - его величество бросил опасливый взгляд на небо, где горела багровая звезда. Как утверждали придворные астрологи, за неделю, миновавшую со дня уничтожения Сарпедионовых статуй, ее свет несколько померк.

Тедрик с усилием поднял тяжеленный железный ковш на длинной рукояти, в котором находилась жертва, и грохнул его на каменный цоколь к ногам Ллосира. Затем он повернулся к верховной жрице.

- Масло, леди Трейси! Масло и огонь! Взяв кувшин из рук своей помощницы, девушка передала его Тедрику. Самозваный жрец тщательно полил маслом два алых деревянных сердца, два мозга с грубо намеченными серовато-белыми полушариями, и две печени коричневого цвета. Казалось, свергнутый бог не возражал - или был не в силах остановить подобное святотатство. Тедрик поднес к ковшу факел, и пламя высотой в ярд рванулось к небесам. Он отступил назад и поднял глаза на равнодушный лик своего истукана. Затем кузнец заговорил - не обычным своим тоном, но торжественно и приподнято, что соответствовало важности момента.

- Поглоти, Повелитель Ллосир, всю мощь, власть и силу гибнущего Сарпедиона. Молим тебя, используй их во благо и не твори нам зла!

Он ухватил пылающий ковш за рукоять и шагнул к краю пропасти; языки огня и клубы дыма извивались вокруг его мощной, закованной в стальной панцирь фигуры. Напрягая голос, Тедрик проревел:

- А теперь, в знак полного и окончательного уничтожения Сарпедиона, я бросаю пепел его сердца, уголья его мозга, прах его печени в пропасть! И пусть закроется его кровавый глаз, и его последние следы исчезнут в пучине забвения! - с этими словами он швырнул вниз ковш со всем содержимым.

Согласно планам Тедрика, утвержденным высочайшей волей короля Фагона, этот торжественный акт исчерпывал программу; Однако случилось так, что Проведение или божественная сила - судили иначе. Еще до того, как пылающая масса ударилась о поверхность воды, за спиной кузнеца раздался долгий глухой многоголосый стон, вопль удивления и ужаса, вырвавшийся одновременно из тысяч глоток. Тедрик резко обернулся - и увидел могучую фигуру, восседавшую внутри странной мерцающей сферы. Она была настолько похожа на изготовленную им бронзовую статую, что, казалось, обе они вышли из одной литейной формы.

- Сам Повелитель Ллосир! Он явился нам во плоти! - воскликнул Тедрик, опускаясь на одно колено.

Его примеру последовал король, королевская семья и наиболее храбрые из придворных. Большинство же из них, а также юные жрицы и тысячи наводнивших Котловину зрителей, распростерлись во прахе. Они, однако, не уткнулись лицами в землю - наоборот, каждый напрягал глаза, стараясь получше рассмотреть и запомнить божественный лик.

Губы Ллосира зашевелились и, хотя никто не услышал ни единого звука, все поняли слова бога, возникавшие словно в самой глубине человеческого сознания.

- Я принимаю мощь, власть и силу Сарпедиона - все то, что сделало его богом вашего народа, - начал Ллосир. Его беззвучный голос гремел в каждой склоненной голове подобно мощному колоколу. - Я буду использовать свою власть для добрых дел и никогда не причиню вам зла. Я рад, Тедрик, что принесенная тобой жертва - первая и последняя жертва, которую я потребовал, - не осквернила моего алтаря кровью. Но помни - на юге и севере, в Тарке и Сарлоне, над людьми еще властвует жестокий демон! - На мгновение он замолк, потом божественный взгляд скользнул по группе юных жриц, распростертых на камнях, и губы Ллосира снова зашевелились: - Ты, Трейси, принцесса Ломарры, стала моей верховной жрицей?

Девушка, напуганная явлением божества, приподняла головку в золотом венце и несколько раз судорожно сглотнула, прежде чем смогла вымолвить хотя бы слово.

- Да... да, мой... мой Повелитель... мой Владыка, - выдавила она наконец, - это... это я... если я... угодна тебе, Повелитель.

Она склонилась в глубоком поклоне, и на губах Ллосира заиграла благосклонная улыбка.

- Ты угодна мне, Трейси, дочь Фагона Ломарианского. Твои обязанности не будут сложными: ты должна следить только за тем, чтобы твои девушки убирали мой алтарь цветами, и чтобы моя статуя всегда была чистой и блестящей.

- Спа... спасибо, сир, мой Повелитель. Обещаю следить... - Трейси подняла свой потупленный взгляд и замерла с открытым ртом; глаза ее округлились от изумления. Воздух над зияющей пучиной был пуст; бог, явившийся во плоти и крови, исчез так же внезапно, как и возник.

Громкий голос Тедрика разорвал нависшую над Котловиной тишину.

- Это все! - провозгласил он. - Конец! Я не надеялся, что Повелитель Ллосир покажется на этот раз; и я не могу сказать, соизволит ли он в будущем явиться нам снова. Но я знаю - как и вы теперь - что наш великий бог действительно существует. Разве не так?

- Так! Так! Вечной жизни Повелителю Ллосиру! - ликующие крики поднялись над амфитеатром. Люди, с испуганными и счастливыми лицами, поднимались с колен, вставали с земли; многие женщины плакали.

- Хорошо, - кузнец кивнул и повысил голос. - Слушайте! Сейчас мы покинем это святое место. Каждый из вас пройдет между мной и алтарем Ллосира - сначала наш милостивый король, затем леди Трейси и ее девушки, королевская семья, двор и все остальные. Мужчины будут приветствовать великого бога, поднимая вверх ту руку, в которой они держат меч; женщины будут склонять голову. Король Фагон, сир, вы готовы?

Король шагнул вперед, снял расшитую золотом шляпу и поднял правую руку в воинском салюте.

- Благодарю тебя, Повелитель Ллосир, за то, что ты сделал для меня, моего рода и моей страны. Я, Фагон Третий, король Ломарры, прошу тебя лишь об одном - не покидай нас никогда.

Теперь настала очередь Трейси и ее девушек.

- Мы обещаем, наш Повелитель... - юная принцесса запнулась, потом стала громко повторять слова, которые шептал ей Тедрик: - Мы обещаем, что твой алтарь всегда будет усыпан цветами, а статуя - сверкать ярче солнца.

Потом мимо святилища проследовала королева с леди Роанной, члены королевской фамилии, придворные, тысячи восхищенных зрителей - и, наконец, сам Тедрик. Прижав шлем левым локтем к панцирю, он высоко поднял правую руку и, повернувшись, с гордым видом пристроился в хвост длинной процессии, тянувшейся к северным городским воротам.

Люди спустились вниз, прошли по улицам Ломпора и растеклись по большим и малым дорогам страны, возвращаясь в свои грады, селения и фермы. Всем было ясно, что Ллосир установил свою власть над Ломаррой окончательно и бесповоротно - и сделал это так, как никогда не делало ни одно божество за долгую историю мира. Великий Ллосир явился своему народу. Все видели его своими собственными глазами в ореоле божественного сияния. Все слышали его глас - голос, который не мог принадлежать смертному существу, голос, воспринимаемый не ушами, но человеческим разумом. Воистину, одного этого было достаточно, чтобы признать в нем бога! И все слышали, как обратился он к лорду Марки и к верховной жрице, назвав их по именам.

Другие боги тоже являлись... в прошлом. Никто не видел этих богов - кроме их собственных жрецов... жрецов, которые совершали кровавые жертвоприношения и требовали долю от всякого имущества... Ллосир не хотел ни жертв, ни доли для себя; могучий и добрый, он появился перед народом и говорил со всеми - с высокими и низкими - со всеми, кто находился в огромном амфитеатре. Со всеми! Не только со своей жрицей; не только с людьми чистой крови; не только с исконными ломарианами; он говорил со всеми - с каждым простолюдином, слугой, наемником!

Долгой жизни Повелителю Ллосиру, нашему новому могущественному богу!

4

Король Фагон и Тедрик стояли у большого стола в тронном зале, изучая карту. Он был нарисован грубо и неумело, этот портулан на желтоватом пергаменте, пестрящий фигурками фантастических чудовищ и белыми пятнами неведомых земель; но, говоря по правде, столетие Тедрика не относилось к векам расцвета картографии.

- Тарк, вначале - Тарк, сир, - упрямо настаивал Тедрик. - Империя ближе, дорога - короче, и победа воодушевит наших людей. Мы нанесем внезапный удар! он так грохнул кулаком по столу, что дубовая доска прогнулась. - Никогда еще Ломарра не вздымала меч свой на империю, поскольку отец твоего королевского высочества, и его отец тоже, пытались вырваться из тисков Сарлона. Но они погибли, а их походы только увеличили тяжесть дани и контрибуций.

- Тарк нам не по зубам, - король отхлебнул вина из внушительного кубка; лицо его покраснело. Тедрик пожал плечами.

- Что ж, если нас постигнет неудача, то в одном переходе - Большое Ущелье Лотара, там можно отразить ответный удар. Конечно, двигаясь на юг, мы оставляем незащищенной Марку, но в таком состоянии пограничье пребывает уже четыре года... И потом - вспомни, мой господин, - Повелитель Ллосир назвал сначала юг и Тарк!

- Нет! Думай своей головой, парень! - Фагон сердито фыркнул. -Мы проиграем, без сомнения! - он снова приложился к кубку, гулко глотнул и утер губы ладонью. - В армии четыре отряда наемников из Тарка - ты уверен, что они не повернут против нас? И наши силы меньше, значительно меньше - три к одному, по крайней мере. Нет, сначала - Сарлон, проклятый Сарлон! Затем, возможно, Тарк; но лишь во вторую очередь.

- Сарлонцы тоже превосходят нас числом, сир - особенно если присчитать этих дьявольских варваров из Девосса. Таггад Сарлонский пропускает их через свои земли, когда они идут в набег на Марку - конечно, за долю в добыче! Не сомневаюсь, что они помогут Таггаду, если мы двинемся на север. И, кроме того, сир, твой отец и твой дед... они оба пали под сарлонскими топорами!

Король нахмурился; ему явно не хотелось вспоминать о поражениях, которые сарлонский тигр наносил ломариайскому льву. Кровавый спор с северным соседом тянулся уже больше века, но в последние года, когда на небесах зажегся Глаз Сарпедиона, он стал особенно ожесточенным. В Сарлоне тоже поклонялись жестокому богу, но предпочитали приносить ему в жертву пленных, захваченных в землях Нижней и Средней Марки. Там не прекращались пограничные конфликты причем с активным участием дикарей из Девосса, обитавших на северо-восток от сарлонских территорий, в лесистых заснеженных горах.

Фагон поднял глаза к стене, у которой на небольшом возвышении стоял трон внушительное сооружение из темного мореного дуба, инкрустированное серебром. По обе стороны высокой спинки висели два портрета - Скарта, его отца, и Фагона Второго, деда. Они не были шедеврами живописного искусства, но сохраняли достаточно сходства с оригиналами, чтобы навеять неприятные воспоминания. Король обозрел изображения предков и нехотя кивнул головой.

- Не стану отрицать очевидное... Оба погибли, это правда, - как и то, что они были бездарными полководцами. - Фагон налил себе вина, потом подвинул кувшин Тедрику, но лорд Марки отрицательно покачал головой. - Я - другое дело, - важно произнес король, - я изучал военное искусство три десятилетия. И мой светлейший дед, и отец выбирали очевидные решения; я так не поступлю, - он задумался, поглаживая бороду, потом решительно сказал: - Сарлон будет не только платить нам дань; Сарлон станет провинцией моего королевства, клянусь печенью Ллосира!

Они яростно спорили - два упрямца, старый и молодой, - пока Фагон не проследовал к своему королевскому трону и с его высоты не объявил свою королевскую волю - все должно делаться так, как желает он, король - и никак иначе. Тедрик, конечно, подчинился (собрав остатки терпения) и получил стратегическое задание - обеспечить поддержку армии, когда она прокатится по землям Марки, в трехстах пятидесяти милях к северу от Ломпора.

apprentice

Тедрик орал. Тедрик погонял. Тедрик сыпал проклятьями на ломарианском, тарконском, сарлонском, девоссианском и прочих языках; не всеми он владел в совершенстве, но ругаться мог на любом из них. Однако весь поднятый шум приносил очень мало пользы и не мог ускорить такой, в сущности, медленный процесс, как подготовка военных баз, в сотнях миль от столицы.

Когда лорд Марки получал временную передышку от ругани, понуканий и утомительных разъездов по северным землям, он рыскал в дворцовом парке, питая некие смутные надежды. В один из таких набегов он наткнулся на короля Фагона и леди Роанну, развлекавшихся стрельбой из лука. Эта семейная сцена смутила кузнеца. Приветствовав воинским салютом своего монарха и вежливо поклонившись девушке, Тедрик хотел проскочить мимо. Но Роанна, заметив, что он ускорил шаги, крикнула:

- Привет, Тедрик! Не хочешь ли посоревноваться с нами?

Кузнец бросил взгляд на мишень - круглый двухфутовый щит, разрисованный разноцветными кольцами. Несомненно, победа была за Роанной - ее стрелы с фиолетовыми черенками торчали либо в центре, либо совсем рядом с ним, а золотистые королевские рассеялись по всему полю мишени. Вид у Фагона был невеселый; его вряд ли обрадовало бы участие в соревновании еще одного партнера - тем более, профессионала-оружейника.

- Прошу извинить, моя леди, но важные дела...

- Твои увертки прозрачны, мой лорд, как лед с вершин Ампассера, - Роанна не то насмехалась над замешательством мужчин, не то была в дурном настроении. - Почему бы просто не сказать правду? Не можешь побить меня, не побив заодно короля? Да любого оружейника, который не сумеет выиграть у нас обоих, надо с позором лишить его звания!

Тедрик заглотнул приманку.

- Ты позволишь, сир? - он повернулся к королю, лицо которого налилось кровью.

- Стреляй! - взревел Фагон. - Во имя собственной головы, во имя Трона Ломарры, во имя Ллосира, его мозга, сердца, печени и всех кишок - стреляй! Покажи, на что ты способен! Целься лучше, сир - и не вздумай поддаваться, не то... - король сунул Тедрику свой собственный лук и колчан со стрелами.

- Один пробный выстрел, сир? - спросил кузнец, натягивая тяжелый лук. Никакая сила не заставила бы его положить стрелу ближе к центру, чем самая дальняя из королевских. Чтобы выполнить это - и, в то же время, не промахнуться по мишени, - требовалось великое мастерство, ибо одно вызолоченное древко торчало в трех дюймах от края.

Его первая стрела царапнула ободок щита; следующая воткнулась точно между самой дальней стрелой короля и краем мишени. Затем он стремительно выпустил две стрелы подряд, расщепив древко первой наконечником второй. Еще несколько выстрелов, и он опустил лук; весь участок, в который попали его стрелы, Роанна могла бы накрыть одной ладонью.

- Я проиграл, сир, - сказал Тедрик, возвращая королю лук и пустой колчан. - У меня нулевой счет.

Хотя Фагон чувствовал себя виноватым за вспышку гнева, королевская гордость не позволяла ему принести извинения. Вместо этого он сделал лучший, по его мнению, комплимент искусству оружейника:

- Когда-то и я стрелял не хуже, мой Тедрик... Куда ушло мое мастерство? Возраст, наверно...

- Не мне судить об этом, сир. И я вышибу зубы любому, кто осмелится толковать о подобных вещах, оскорбляя Трон Ломарры. Однако я думаю, тут виноват не возраст. Скорее - некоторая тучность...