Дивейн огорченно покачал головой. Нет, ему не справиться с Ллосиром... Нужно молить бога о том, чтобы он показался снова и заговорил; чтобы он сам дал указания, как уничтожить вредоносного демона и защитить его, Сарпедиона, непререкаемую власть. Древняя процедура общения с божеством была хорошо известна верховному жрецу - несмотря на то, что за свою долгую жизнь он никогда к ней не прибегал, да и не стремился прибегнуть; дело это казалось страшноватым и малоприятным. Но ситуация требовала экстраординарных мер.

В Ломпоре, столице Ломарры, Сарпедион обитал сразу в двух местах - в своем огромном, величественном и мрачноватом Храме, что высился в центре города, и в подземном лабиринте под усыпальницей Скина - древнего властителя, под водительством которого ломариане, хлынув некогда из Верхней и Средней Марки, исконных своих территорий, захватили плодородные равнины Мидвела и Побережье. В Храме располагался главный алтарь, рядом с которым стояла десятифутовая статуя бога, высеченная из гранита и, как и положено, полая внутри - чтобы разместить наиболее важные органы. Здесь производились торжественные жертвоприношения на глазах народа, знати и короля; здесь же были покои Дивейна и большинства высших жрецов, а также караульный пост с сотней наемников.

Гробница Скина, выстроенная в форме усеченной пирамиды, на вершине которой находился второй алтарь, черной каменной громадой торчала на северной окраине столицы - прямо напротив парков, окружавших королевский дворец. Это массивное строение, на сотню футов возносившее к небесам, будто бы напоминало светскому владыке, что в Ломарре существует более грозная и могучая сила, чем та, которую олицетворял король. В подкрепление данной ситуации, гробницу окружали казармы тарконцев - не менее тысячи человек. Вся королевская гвардия, охранявшая порядок в городе и покой его величества Фагона Третьего, насчитывала не больше пяти сотен бойцов.

В подземелье под каменной пирамидой хранилась казна Храма, а в самой далекой и тайной камере сокровищницы - Скрытый Лик, второе изображение Сарпедиона довольно скромных размеров (в человеческий рост, насколько помнил Дивейн), которое извлекали раз в десять-двадцать лет в особо важных случаях. Этот идол, неимоверно древний и грубо вырезанный из черного мрамора, считался более могущественным и священным, чем статуя в главном Храме; его не стоило беспокоить по пустякам. Ежегодно Кайтор, старший жрец усыпальницы Скина и будущий преемник Дивейна, осматривал скрытый Лик бога и делал пророчество, поражавшее своей неизменностью: да будет всяк в Ломарре покорен Сарпедиону и его слугам, иначе жизнь нечестивца пресечется быстро и болезненно. Никаких благ покорствующим Сарпедион не обещал; он только грозил и карал.

Кроме золота и древней статуи, в лабиринте Скина скрывались и другие ценности - десятка три наиболее важных узников. Одни, некогда благородные и значительные персоны, приберегались для торжеств и публичного устрашения воинственных баронов Ломарры; другие... другие как раз и были предназначены для того, чтобы в случае крайней необходимости получить указание божества.

Но одновременно с этим требовалось совершить жертвоприношение. Несомненно, то был самый надежный способ привлечь внимание Сарпедиона - принести ему достойную жертву. Конечно, не раба и не сотню рабов. И не девственницу из простой семьи. Эта жертва должна доказывать глубочайшее уважение к богу, размышлял верховный жрец. Может быть, настала очередь самого короля? Нет... Слишком стар и обременен грехами... Однако, его дочь... его старшая дочь... При этой мысли Дивейн ощутил холод где-то в глубине живота. Но отчаянная ситуация требовала экстраординарных мер. Он вызвал младших жрецов и отдал приказ.

8

Лаборатория Скандоса в горах Ампассера; тот же день, девять часов вечера.

Тхар, историк и хранитель архивов, прикончив бутылку рубинового мидвелского вина, оправился от потрясения и начал проявлять свою обычную жизнерадостность и любопытство. Ткнув пальцем в экран аналитического блока, на котором зловещим зигзагом продолжала пылать молния Сарпедиона, он спросил:

- Похоже, размеры кружков, изображающих сгоревшие звезды, уменьшаются по мере приближения к нашей системе. В этом есть какой-нибудь смысл?

- Не больший, чем заложен мной, - пожал плечами астроном. - Если помните, Тхар, я запрашивал у вас сведения по всем документально зафиксированным вспышкам за два последних тысячелетия. Порывшись в старых хрониках, вы представили необходимые даты, но с некоторым допуском - тем меньшим, чем ближе находилось интересующее нас событие к современности. Вот, скажем, эта звезда, загоревшаяся во времена Тедрика, - Пайрот коснулся пятнышка в почти в самом начале красного зигзага, - превратилась в очередной Глаз Сарпедиона в месяце Скрещенных Мечей. Согласно вашему же комментарию, Тхар, сейчас никто не знает точно, какой это месяц по счету; известно лишь, что он соответствовал концу весны или началу лета. Поэтому я считаю, что дата известна нам с точностью до тридцати дней. В моей модели, - ученый окинул задумчивым взглядом экран, размеры изображающего звезду пятна пропорциональны ошибке, с которой мы можем установить дату ее возгорания. Чем в более древние времена это случилось, тем больше допуск и тем больше кружок.

- Вот как! - произнес хранитель, криво усмехнувшись. - Ваша диаграмма, друг мой, отражает глубину моего невежества... в строгой математической форме!

Астроном молча развел руками, молодой Фурмин фыркнул. а Винг со Скандосом переглянулись. Тхар в нерешительности потер лоб; было заметно, что историка обуревает сотня вопросов одновременно. Что ж, превосходно! Для того его и пригласили сюда. Если Скандос и Пайрот, каждый в своей области, являлись великими учеными, а Винг был гениальным конструктором аналитических машин, Тхар прославился своим острым, критическим умом. Этот человек умел задавать вопросы! К тому же, его познания были поистине энциклопедическими. Но сейчас он явно колебался.

- Значит, даты, даты... - пробормотал он. - Но ведь с помощью хроноскопа можно... Нет, с этим успеется, - историк повернулся к Скандосу. - Объясните-ка лучше, коллега, как вы общались с нашим кузнецом? Только не надо уверять меня, что вы за пару дней овладели разговорным ломарианским! - Тхар с улыбкой покачал головой. - Я изучаю его двадцать лет, но это невозможное древнее произношение... Нужно иметь луженую глотку! Люди сейчас не способны так реветь, рычать и хрипеть, как полтора тысячелетия назад.

Скандос обратил взгляд на своего ученика; оба они выглядели смущенными.

- Ну, говоря по правде, я использовал маломощный ментальный усилитель...

- О! Еще одна запретная тематика! Еще одно преступление, помимо вмешательства в историю! - на губах астронома мелькнула довольная усмешка. Тхар, дружище, вы не только специалист по древним временам, но и знаток современных законов. Так что же нас ждет? Всю нашу компанию четвертуют?.. посадят на кол?.. или за ребро - и на крюк?

- Хмм... - задумчиво протянул историк. - Параграф Пятый главы Седьмой Кодекса Академии, если не ошибаюсь... - он на миг прикрыл глаза. - Цитирую: "...проведение особо опасных исследований без санкции Консулата карается ссылкой на десятилетие. Сокрытие информации о таковых приравнивается к пособничеству - ссылка на десятилетие... Если оные исследования привели к губительным последствиям, ссылка бессрочная..." Вот так, мой дорогой.

- И куда ссылают? - в тоне Скандоса слышалась несомненная заинтересованность.

- На Астероидное Кольцо, в рудники, - внезапно раздался хриплый голос вычислителя Винта, который по причине мрачности, характера предпочитал больше слушать и меньше говорить. - Живут там от силы года три.

Наступило гнетущее молчание.

- Да, правильно, - подтвердил Тхар. - В нашем гуманном, демократическом и цивилизованном обществе, процветающем под властью Консулата, смертной казни не существует. Однако...

Фурмин нерешительно откашлялся.

- Учитель тут не при чем, - молодой физик сидел, уставившись взглядом на свои большие руки, сцепленные на коленях. - Это была моя идея. Я дал ему свой обруч ментальной защиты - конечно, слегка переделанный. Обруч зарегистрирован, и я ношу его вполне законно. Есть заключение правительственных медиков... ну, вы понимаете... - он запнулся и покраснел.

- О! Так вы, юноша, из сенсов! - удивленно произнес астроном, тогда как хранитель архивов посмотрел на Фурмина с нескрываемым любопытством. - А я думал, что всех Чувствующих выбили еще в Кровавые Века!

- Нет, - историк покачал головой. - Правда, по официальным данным, их осталось очень и очень немного...

- Вы так полагаете? - сухо поинтересовался Винг; он глядел на Фурмина с состраданием. - Через сколько минут после восхода Ока у тебя начинает гудеть в голове, сынок? - неожиданно спросил он. Помощник Скандоса молча показал раскрытую пятерню.

- Ну и дела! - историк прикусил губу. - Значит, и вы. Винт?..

Вычислитель откинул полу своей просторной мешковатой куртки. С изнанки на уровне груди был нашит кожаный патронташ со множеством карманчиков, из которых торчали рукоятки миниатюрных инструментов; поверх них в петле висел серебристый обруч.

- Сенсов не так уж мало, - буркнул Винг, отвернувшись и застегивая куртку. - Просто мы стараемся скрывать свой порок...

- Порок? Но почему порок? - астроном возмущенно приподнял брови. - Скаких это пор особая чувствительность к ментальному излучению стала пороком?

Винг беспомощно пожал плечами, историк же пояснил:

- Сенсов всегда считали тронутыми. В эпоху Тедрика им просто пускали кровь на алтарях, а в наше гуманное время регистрируют и держат под наблюдением. Тем, кто стоит на учете, дозволяется носить защитный обруч, частично экранирующий излучение Ока... - Тхар печально покачал головой, потом повернулся к Скандосу. - Однако я хотел бы задать еще пару вопросов нашему гостеприимному хозяину...

9

Мерно громыхали доспехи, утреннее солнце играло на полированной стали шлема, огромный меч за спиной покачивался в такт широким шагам кузнеца; вздымая пыль, Тедрик двигался по дороге к Храму. Через несколько минут его догнал Хирт, юный оруженосец. Мальчишка дышал тяжело; на плече он тащил топор и боевой молот из божественного, металла.

Они миновали предместья, застроенные усадьбами ремесленного люда бондарей и шорников, гончаров и плотников, каменщиков, оружейников, ткачей, корабельщиков и парусных дел мастеров. Дома, то добротные, каменные, то сложенные из кривоватых бревен, щели меж которыми были обмазаны глиной, притихли; сотни глаз провожали могучую фигуру в невиданном сверкающем панцире и семенившего рядом подростка.

Гвардейцы, дежурившие у городских ворот, тоже с удивлением уставились на кузнеца. Многие из них слышали о явлении нового бога, дерзнувшего бросить вызов Сарпедиону; ходили сплетни, что этот Ллосир обучил Тедрика неким секретам, сделавшим его неуязвимым как для обычного оружия, так и для жертвенного жреческого ножа. Но одно дело - слышать, другое - видеть. Блеск стального клинка и мерцание лезвия огромной секиры внушали трепет; казалось, эти ужасные орудия смерти жаждут впиться в плоть жестокого божества и растерзать его на части. Впрочем, воины короля, несмотря на страх перед Сарпедионом, были готовы приветствовать такой поворот событий; они не любили ни кровавого бога, ни его жрецов.

Кузнец, словно сказочный железный великан, проследовал под каменным сводом ворот и по крутой уличке, носившей название Торгового въезда, вышел на площадь. Хирт, изнемогавший под тяжестью молота и топора, сопел и хватал воздух широко раскрытым ртом. Тедрик вытащил меч и, протянув левую руку, снял с плеча мальчишки секиру. Храм Сарпедиона нависал над ним темной громадой; к огромной двери, сейчас широко распахнутой, вела наружная лестница, далеко вынесенная вперед. Она тянулась до площадки перед гранитным фасадом здания, укрепленного титаническими колоннами, которые обрамляли вход. За ним простирался обширный зал с прорубленными у самого потолка оконцами, похожими на бойницы; в конце его находилась камера с жертвенным алтарем и статуей бога.

Ступени храмовой лестницы заполняла плотная масса наемников; кое-где среди тусклых железных доспехов тарконцев поблескивали полированные бронзовые панцири жрецов. Сколько бойцов охраняло эту обитель Сарпедиона? Пятьдесят? Сто? Или больше? Тедрик не собирался их пересчитывать. Вокруг него замер в тревожном ожидании Ломпор, столичный град королевства Ломарра, в изумлении и страхе взирая на грядущую битву двух божеств.

Тедрик достиг подножия лестницы, снес мечом голову первого тарконца и разрубил -секирой щит и панцирь второго. Он начал упорно пробивать путь к двери храма; наемники валились вокруг словно спелые колосья под серпом усердного жнеца. Это была тяжелая работа, и он старался не слишком утомляться, отводя душу молодецким ударом лишь тогда, когда на глаза попадался пышный султан над жреческим шлемом. Неизвестно, что ожидало его у алтаря, и он хотел на всякий случай сохранить побольше сил; вступив в свару с отродьями Сарпедиона лучше иметь кое-что в запасе.

Он карабкался все выше и выше, с удивлением замечая, что врагов становится все меньше и меньше; хотя следовало ожидать обратного. Жрецов больше не попадалось; не то он прикончил их всех, не то они разбежались - уже минут пять Тедрик не видел ни одного бронзового панциря, ни одного плюмажа и вымпела. Он добрался, наконец, до главного зала и алтарной камеры, где, по его предположениям, сплошная фаланга слуг Сарпедиона должна была бы преграждать путь дерзкому святотатцу. Однако там находилось только с полдюжины тарконцев, которые быстро ретировались при виде кузнеца.

Тедрик вышел из Храма и, встав на верхней ступени лестницы, помахал рукой.

- Путь свободен! Поторопись! - крикнул он своему юному помощнику, вытирая со лба пот. Мальчишка рванулся вверх по ступеням, огромный молот подпрыгивал на его плече. И с помощью этого прочного орудия из божественного металла, кузнец Тедрик обратил в пыль и прах каменную статую Сарпедиона.

10

Лаборатория Скандоса в горах Ампассера; тот же день, одиннадцать часов вечера.

- Итак, - произнес Тхар, историк и хранитель архивов, - я хотел бы задать несколько вопросов коллеге Скандосу...

Он долго смотрел сквозь широкий оконный проем на темное небо - черный бархат, усеянный самоцветами безмерно далеких звезд; потом взгляд историка переместился на монитор аналитической машины, словно он сравнивал реальность с изображением, истинный мир с его моделью, хранившейся в магнитной памяти мемора.

- Да, я хотел бы задать несколько вопросов, - повторил Тхар, - и первый из них касается дат - точных дат, когда вспыхивали звезды, оказавшиеся на Его пути, - он вытянул руку к экрану, - или происходили любые другие события. Разве хроноскоп не позволяет определить время их наступления? Простите мое невежество, Скандос, но для историка исследование древности с помощью хронофизических методов такое же запретное деяние, как для вас - вмешательство в реальность прошлого. И я не знаю ничего о сути ваших методов.

Физик покачал головой.

- Вы совершаете распространенную ошибку, путая хроноскоп с темпоральной капсулой, - произнес он. - Вот та установка, которая позволяет нам погружаться в прошлое, - Скандос кивнул в сторону прозрачной сферы в дальнем конце лаборатории. - Совершив путешествие во времени, мы можем, конечно, установить дату любого события; более того, мы способны вмешаться в него, изменить ход истории и повлиять на будущее - то есть, на текущую темпоральную реальность.

- Так, как это сделали вы в случае с Тедриком?

- Совершенно верно, Тхар. В прошлом номер один бунтарь Тедрик кончил жизнь на алтаре Сарпедиона, и три великих западных государства - Ломарра, империя Тарк и Сарлон, оплот грядущей цивилизации, - долгие столетия истощали друг друга в нескончаемых войнах... не считая того, что культ жестокого божества век за веком уносил сотни тысяч жизней. В результате наш мир потерял время драгоценное время, необходимое для развития мощной технологии и средств защиты от космического монстра... Мы даже не в силах понять, что Он собой представляет! - Скандос сжал кулаки и на его виске запульсировала, забилась голубоватая жилка. - Да, в конце концов мы пришли к всепланетному объединению, но слишком поздно! И слишком неэффективным оказался этот мировой союз! Сейчас власть Консулата означает только одно - стагнацию и гибель...

- Какова же, по-вашему, альтернатива? - тихо спросил Тхар.

- В прошлом номер два, от которого, как я надеюсь, произойдет текущая реальность, Тедрик, овладев секретом производства стали, свергнет власть Сарпедиона. Он займет главенствующее положение в Ломарре, его походы будут победоносными, власть - неоспоримой... Он объединит Запад и станет родоначальником династии выдающихся правителей... И наш мир начнет прогрессировать с гораздо большей скоростью; наше настоящее изменится - и кто знает, каких вершин мы достигнем, какими знаниями овладеем уже сегодня! Я надеюсь...

- Минуту! - историк взмахом руки прервал Скандоса. - Ведь вмешательство уже произошло - вы открыли Тедрику секрет изготовления стали. В настоящий момент все последствия вашего поступка являются событиями далекого прошлого. Тедрик объединил Запад; Тедрик стал родоначальником новой династии! Следовательно, все вытекающие отсюда факты должны быть нам известны уже сейчас! Однако, - Тхар кивнул на звездное небо за окном, - я что-то не замечаю там флота межзвездных крейсеров, утыканных, скажем, аннигиляторами пространства. В лучшем случае - пара тихоходных планетолетов... все, чего достигла наша астронавтика!

Поймав вопросительные взгляды Пайрота и Винга, Скандос улыбнулся и покачал головой.

- Еще одна ошибка, Тхар. Вы считаете, что любое вмешательство в прошлое должно приводить к немедленным изменениям в будущем. Однако ни один из основных атрибутов физического мира - материя, энергия, пространство, время не отвечает на воздействие немедленной реакцией; они обладают неким свойством, которое мы, физики, называем инерцией. Да, вмешательство произведено и наша темпоральная линия начала меняться, плыть, перетекать в другую форму! Однако это произойдет не сразу. Сравнительно медленно и незаметно изменится мир вокруг нас, изменимся мы сами... действительность станет иной, и я надеюсь, что в ней не останется места для Консулата, но межзвездный флот станет реальностью.

Историк задумчиво наморщил лоб, его круглое лицо внезапно посерьезнело, пухлые губы сжались; пожалуй, только теперь можно было заметить, что он не молод - ровесник Скандоса, если не старше. Подняв на хронофизика глаза, он с расстановкой произнес:

- Итак, мир уже начал меняться... медленно и незаметно... Когда же почувствуем это?

- Кто знает... - Скандос пожал плечами. - Часы, дни, месяцы... У нас нет никакого опыта в подобных делах. Мне, например, казалось, что кое-какие изменения уже должны были бы наступить. Однако хроноскоп... - внезапно он замолчал, уставившись на круглый экран у своего локтя.

- Хроноскоп? Так что же хроноскоп? - с любопытством переспросил хранитель архивов. - Я всегда считал, что этот прибор позволяет рассматривать картины прошлого, уточнять некие события... Но вы, Скандос, кажется заметили, что я ошибаюсь?

- Увеличьте изображение... вот эту часть, - бросил физик своему ассистенту, постучав согнутым пальцем по мерцающему стеклянному глазу хроноскопа, посередине которого светилась яркая зеленая черта. Фурмин что-то подкрутил на пульте, щелкнул парой переключателей, и зеленая линия вдруг распалась на две, разделенные узкой темной щелью. Они шли параллельно и были ровными - за исключением того, что примерно посередине верхней бился, трепетал крохотный изумрудный язычок, похожий на вспышку пламени.

- Мне показалось, что этот пик стал больше... - задумчиво произнес Скандос. Он резко повернулся к историку: - Простите меня, коллега. Так вот, о хроноскопе. Это устройство позволяет не разглядывать, но анализировать прошлое. Мы не можем с его помощью увидеть отдельных картин - например, Тедрика, полирующего свой меч, или королевский прием во дворце Фагона Третьего; однако всплески этой зеленой линии соответствуют важнейшим событиям анализируемого периода времени и дают возможность выбрать наиболее существенные моменты. Именно так мы и обнаружили нашего кузнеца.

- Но сейчас я вижу на экране только две линии, совсем ровные, если не считать этого небольшого излома на верхней, - историк был настойчив.

- Да, да, Скандос, объясните же, что это значит! - видимо, астроном тоже заинтересовался. Даже на лице Винга, по-прежнему угрюмом, промелькнуло нечто похожее на любопытство.

- Хмм... - Скандос нервно потер висок. - Видите ли, сейчас хроноскоп настроен на режим сравнительного анализа... Вот эта нижняя темпоральная линия соответствует базовому варианту истории - тому, в котором Тедрик лег на алтарь, обрекая на гибель и нас с вами... Верхняя линия - это новый вариант развития событий. Если она идет параллельно нижней, это означает, что никаких отклонений не произошло; но если появляются пики... пики показывают, что реальность начала меняться! Фурмин, - физик бросил взгляд на своего ассистента, - сидит у этого экрана уже двое суток. И все, что он заметил слабые, весьма слабые колебания в той части временной шкалы, которая соответствует эре Тедрика, и вот этот пик - в нашей эпохе! Что-то начало изменяться в настоящем, но мы не знаем, что!

- Возможно, стражи Консулата уже стоят у дверей лаборатории с ордером на арест, - мрачно заметил Винг. - Рудники на астероидах! Это было бы весьма серьезным изменением реальности для всех нас! И для нашего мира тоже!

- Только в том случае, если подобное событие действительно повлияет на ход истории, - с улыбкой заметил Фурмин.

- Юноша! Вы цените нас - и себя тоже - так мало? - воскликнул хранитель архивов.

- Нет, конечно... Но пока рано делать какие-либо выводы, - молодой физик пожал плечами. - Слабые всплески, наблюдаемые нами во времена Тедрика, свидетельствуют, что там идет борьба, исход которой неясен. Ткань времени словно застыла в неустойчивом равновесии... либо кузнец потерпит поражение, и все вернется на круги свои... либо... - Фурмин снова пожал плечами, пряча глаза от острого пронзительного взгляда историка. - Во всяком случае, этот крохотный излом на верхней темпоральной линии показывает, что и в нашей эпохе нечто изменилось...

- Он растет, Фурмин, он растет! - внезапно закричал Скандос, склонившись к экрану хроноскопа. - Что-то происходит, что-то меняется - прямо сейчас, на наших глазах! Великие боги космоса! Что же это!

- Консулат пал? Академия разогнана? Или планета сейчас треснет под нашими ногами? - с улыбкой предположил астроном.

- Ни первое, ни второе, ни третье, - медленно произнес историк. Он поднялся, подошел к окну и поднял лицо к усыпанному яркими звездами небу. - Я знаю, что это такое, друзья... - Тхар ненадолго замолк, потом повернулся к хронофизику и сказал, обводя одновременно рукой небосвод: - Какое прекрасное четверостишие вы процитировали, коллега... Что там, за ветхой занавеской тьмы... В гаданиях запутались умы...

- Это слова древнего поэта, - Скандос недоуменно сморщился. - Но какое отношение они...

- Самое прямое, самое прямое, друг мой! - хранитель архивов стремительно шагнул к стеклянному глазу хроноскопа и показал пальцем на подрастающий на глазах зеленый треугольник. - Это мы с вами, коллеги! Это наше сегодняшнее совещание! Это решения, которые мы примем! Это мысли, идеи, которые зародились сейчас в голове у каждого, и которые начинают прорастать подобно зерну, под весенним дождем! Это залог грядущих перемен! - Он выпрямился и с торжествующей улыбкой оглядел своих пораженных слушателей. - Когда же с треском рухнет занавеска, увидят все, как ошибались мы! Забавно, правда?

11

На пороге Храма появилась высокая дородная фигура в сверкающих золотом доспехах. Король Фагон! Монарх Ломарры ринулся к алтарю, когда Тедрик с торжествующим воплем выдрал из груды каменных обломков печень Сарпедиона деревянную, огромную, окрашенную в багряный цвет. Снизу, с лестницы, доносился грохот сапог - прыгая через несколько ступеней, вслед за своим повелителем торопились полдюжины придворных и гвардейцы охраны.

- Тедрик, скорее! - задыхаясь, прохрипел король. - Эти мерзавцы схватили Роанну... Дивейн повелел отдать ее Сарпедиону!

- Они не смогут, мой господин, - кузнец подбросил на широкой ладони деревянную печень. - Я убил Сарпедиона - смотри!

- Они смогут! Они достали Скрытый Лик бога из тайной гробницы в подземелье Скина! Прикончи этих предателей прежде, чем они убьют Роанну, и ты станешь...

Тедрик не слышал щедрых посулов; сейчас даже бедственное положение принцессы не слишком его занимало. Сарпедион! Кровожадный демон проскользнул у него меж пальцев, словно десяток медяков у стойки кабака! С проклятьем кузнец швырнул печень на пол и бросился к лестнице. Недостаточно уничтожить только одну статую Сарпедиона; он должен расколотить в пыль обе - причем в первую очередь Скрытый Лик, который считался главным изображением бога. Скрытый Лик... Этого идола до сих пор никто не видел, кроме жрецов самого высокого ранга... и, конечно, только на алтаре подобной святыни может быть принесена в жертву королевская дочь! Он должен был подумать об этом раньше, проклятый глупец! Надо торопиться... Еще есть время... Однако, чем раньше он будет там, тем больше шансов на победу.

Бросив взгляд на паланкин короля и скакунов свиты, Тедрик презрительно сморщился. Нет, такой транспорт его не устраивал - кони придворных щеголей слишком тонконоги, ни один не выдержит воина в броне. Он забросил меч на спину, взвалил на плечо секиру с молотом и побежал; мальчишка-оруженосец мчался следом. Позади, отставая с каждым шагом, пыхтел окруженный придворными монарх Ломарры.

Промчавшись под аркой северных ворот, Тедрик выскочил на примыкавшую к городской стене обширную площадь, на которой мрачно темнела пирамидальная усыпальница, и с облегчением убедился, что ему не придется штурмовать эту твердыню в одиночку. Древнее святилище было окружено отрядом королевских гвардейцев - человек триста, не меньше. Растянувшись длинной цепочкой, они то наступали на плотные ряды тарконских наемников, перекрывавших подход к лестницам, то откатывались назад. Несомненно, сражение шло без особых успехов и Тедрик знал, почему. Солдаты, которые бились с тяжеловооруженными и многочисленными защитниками великого бога, заранее считали себя побежденными. Первым делом следовало поднять их боевой дух.

Но хватит ли на это времени? Вероятно. Важное жертвоприношение не совершают в спешке - это может оскорбить Сарпедиона, чье кровавое Око взирает сейчас на мир. Необходимо соблюсти все тонкости церемонии - освятить жертвенный нож и алтарь, пропеть двенадцать молитв Гнева и семь молитв о Пощаде, тридцать три раза преклонить колени перед идолом... Долгая процедура, до самого полудня. Впрочем, солнце уже приближалось к зениту.

- Лорд Тедрик? - рослый капитан гвардейцев вытянулся перед ним, вскинув руку в воинском салюте.

- Я - Тедрик, кузнец. Ты знал, что я приду?

- Да, мой господин... - капитан смотрел на закованного в сверкающую сталь воина так, словно с небес к нему на помощь спустился один из легендарных героев-полубогов, обитавших некогда в Средней Марке. Он смущенно откашлялся и сообщил: - Только что солнечными зеркалами передали приказ... Мы в твоем подчинении; твое слово - слово самого короля Фагона. Что повелишь, лорд?

- Собери своих людей. Мне будут нужны двенадцать или пятнадцать бойцов самых сильных.

Через десять минут Тедрик стоял перед плотным строем гвардейцев, шагах в пятидесяти от стен святилища. Тарконцы мрачно поглядывали на королевских солдат, однако продолжать схватку явно не собирались. Их было втрое больше, и жрецы, командовавшие этим войском, хотели лишь одного - не допустить людей короля к лестнице, что вела на самую вершину пирамиды, к жертвенному алтарю. Сегодня им не требовались иные жертвы кроме той, драгоценной, что распростерлась сейчас на плите зеленого камня.

- Королевские воины! - Тедрик напряг голос - так, чтобы его слышали не только гвардейцы, но и замершие в ожидании враги. - Кто среди вас лучше всех владеет мечом? Ты? Ну-ка, выходи вперед, парень... - он вытащил из строя здоровенного солдата лет двадцати. Погляди: панцирь, который на мне - не из железа... видишь, как сверкает? Он сделан из божественного металла Ллосира, всемогущего бога, врага кровопийцы Сарпедиона и моего покровителя! И чтобы все могли в этом убедиться, ты, парень, сейчас нанесешь мне удар мечом... Я так приказываю! Самый сильный удар, какой сможешь!

Гвардеец пару раз взмахнул своим широким прямым клинком и вполсилы рубанул по оплечью Тедриковой кирасы. Раздался протяжный звон, меч соскользнул, задев острием локоть кузнеца.

- Я велел бить со всей силы! - взревел Тедрик. - Думаешь, твоя ржавая железка может разрубить металл бога? Ударь так, чтобы убить! Бей!

Солдат стиснул зубы, быстро шагнул вперед и нанес удар, стремительный и сильный; обращаться с мечом он умел. Панцирь снова отозвался долгим протяжным звоном, а в руках ошеломленного гвардейца осталась рукоять с обломками клинка. Волна видимого облегчения прокатилась по рядам королевского воинства; их противники были поражены и испуганы.

- Молю о прощении, мой лорд, - сказал солдат, отбросив сломанный меч и опускаясь на одно колено:

- Встань, парень! Ты выполнил мой приказ - и выполнил хорошо. Как твое имя?

- Фристал, сын Троота, мой господин... Мы - потомственные воины, из Средней Марки...

- Я запомню тебя, Фристал... - Тедрик повернулся к строю гвардейцев и обвел взглядом их суровые лица. - Слушайте, воины, я хочу кое-что сказать вам.

Только что я уничтожил статую Сарпедиона в его Храме, и гнусный трусливый бог не посмел коснуться меня. Половина его могущества обращена в прах! И скоро вы увидите, как я разделаюсь с другой половиной - здесь, в гробнице Скина! Бог он или демон - не важно; вы не должны бояться, потому что меня и всех, кто пойдет со мной, охраняет Ллосир. Мы, люди короля, будем иметь дело только с крысами из Тарка, с их плотью и кровью.

Он склонил голову к плечу, размышляя и оценивая силы врага. Копьеносцы у подножья широкой лестницы выстроились плотной фалангой: щиты сдвинуты, тупые концы копий уперты в землю, острия торчат на шесть футов перед строем. Сильная позиция, но рассчитывая только на пассивную оборону; когда гвардейцы отступили от наклонных стен пирамиды, ни один наемник не бросил за ними, ни один дротик не полетел следом.

- Мы будем наступать клином, - Тедрик коснулся мускулистой руки капитана, будто хотел передать ему свою уверенность. - Я встану впереди с топором. Этот парень, Фристал, - он ткнул пальцем в грудь рослого здоровяка, - понесет мой меч и молот. За нами поставь лучших бойцов, а остальные пусть подпирают их сзади и прикрывают с боков. Мы пройдем через ряды этого сброда как корабль по волнам. Ну, стройтесь, ребята! Вперед!