Орчиха в свадебной фате

Маг-арт Чайм сел пересчитывать барыш, а мы с Шеймой и Рафом взялись обмениваться новостями.

— Выходит, ты от самого трибуна Виатора, воспитанника короля, убегала? Вот уж не ждал от тебя, Барбра! — первым заговорил Рафф, попивая рецинту из поданного разносчиком бокала и искоса поглядывая на магварра, который по-прежнему сидел за своим столиком и, кажется, целенаправленно напивался.

— Так уж вышло… я его с поля боя вынесла, в палатке целителей оставила, а сама с обозом ушла. Ну, и прихватила кое-что по неосторожности, что мне не принадлежало.

— И магварр решил тебя догнать и наказать?

— Догнать — решил, да, а наказывать сначала вроде бы не собирался…

— Да и сейчас не похоже, чтобы собирался, — хмыкнула Шейма. — А вот отпускать от себя он тебя явно не намерен!

— Что правда, то правда. — Я поспешила перевести разговор на другую, не такую скользкую тему. — А вы меня для чего искали?

— Так ты ведь так внезапно исчезла! Прыгнула в портал — и поминай как звали! Не попрощалась даже. Думали, вдруг случилось с тобой что-то, на выручку спешили.

— На выручку? — на сердце потеплело, к глазам подступили слезы благодарности: какие все-таки в этом мире люди чудесные: всего несколько дней вместе провели, а уже друзья навек!

— Ну, а как же? Мы своих не бросаем! — подключился к беседе маг-арт Чайм. — Ну, а раз уж встретились, значит, дальше вместе пойдем. Дважды встречи Всевидящий просто так не посылает.

Мне стало еще теплее на душе от этих слов, но уверенности, что магварр обрадуется компании музыкантов, у меня не было. Да и вести друзей за собой во владения хунгров было опасно, а мой путь, вне всяких сомнений, лежал как раз туда.

— Послушайте, Чайм, Шейма, Рафф! Я так рада встрече! И расставаться с вами мне совсем не хочется, но…

— Никаких «но», орисса! Если опасаешься, что трибун возражать станет, то я с ним сам поговорю, — остановил меня Чайм.

— Не надо… — попыталась остановить я мужчину, но тот уже встал и спокойной уверенной походкой двинулся к трибуну.

О чем говорили мужчины — я не слышала. Только после разговора нахмуренный лик магварра смягчился, подобрел. Поймав мой взгляд, трибун кивнул:

— Подойди сюда, Барбра. Хочу сказать тебе кое-что.

Я подошла, присела на скамью напротив.

— Слушаю тебя, трибун.

— Маг-арты пойдут с нами. Чайму удалось убедить меня, что помехой в пути они нам не станут, а там, глядишь, и подсобят, если будет чем.

— Хорошо! — обрадовалась я.

— Что ж, тогда до утра отдыхаем, а завтра доберемся пройдем через пару порталов и окажемся в столице. Оттуда до Олифгруфа — всего один переход.

Вскоре после этого мы всей компанией переместились из траттории на постоялый двор, мужчины заняли один на троих номер, мы с Шеймой — соседний.

— Вот как раз ты, орисса, под присмотром взрослой разумной женщины на ночь останешься. Авось, да не натворишь до утра новых глупостей, — прощаясь со мной у порога нашего с Шеймой номера, заявил трибун.

— И тебе темной ночи, магварр Виатор, — проворчала я, задетая его словами. — Это когда я глупости творила-то?

Ну, не считая разбитой под новогодней елкой бутылки, из-за которой меня и занесло в этот мир.

— Когда от встречи нашей с тобой бегала, — магварр поймал меня за подбородок, провел по нижней губе подушечкой большого пальца. Качнулся ко мне — то ли ноги от выпитого подвели, то ли поцеловать хотел, но потом остановился, вздохнул протяжно: — Так я тебе по-прежнему неприятным кажусь?

— Не кажешься… — опустила я глаза.

Признаваться в симпатиях не хотелось, однако задевать и без того оскорбленные чувства мужчины хотелось еще меньше.

— Тогда докажи мне это, орисса!

Я попятилась, но магварр удержал меня за плечи, прорычал требовательно:

— Ну же, Барбра!

Вырываться и спорить дальше я не стала. Потянулась вверх, прижалась к губам трибуна, пахнущим остро и пряно степными травами и знойным ветром.

Алаир встретил мое прикосновение сдавленным стоном, смял мои губы — властно, жадно. Но почти тут же и отпустил:

— Ступай, орисса. Да пошлет тебе Дух Великой Степи добрые сны!

Не знаю, как мужчинам за стеной, а нам с Шеймой не спалось. Женщина перебирала, чистила свои свирели, умывалась, наносила на лицо какое-то местное подобие крема. Я наблюдала за ней и размышляла. Нет, не об амулетах хунгров и не о родном мире, по которому совсем не скучала.

— А вот скажи, Шейма, так почему магварр Алаир Виатор аристократов не любит? Он же и сам — воспитанник короля? — не выдержала, поинтересовалась я.

— А ты думаешь, осиротевшему мальчонке сладко жилось при дворе? Через наивного ребенка кто только ни пытался добраться до его величества Джастиса Эквита! И подарки просили передать королю, и прошения на пергаментах зачарованных! И записки любовные…

— Любовные?.. — я округлила глаза.

Шейма насмешливо хмыкнула:

— А ты думала! Многие аристократки согласны на роль фаворитки, раз уж место королевы занято. Говорят… — женщина запнулась, глянула на меня так, будто не могла решить: стоит ли продолжать дальше.

— Ну же! Рассказывай, не молчи! — потребовала я, приподнявшись с подушки.

— Ладно. Все равно услышишь — не от меня, так от других. Говорят, юная и прекрасная дочь первого советника, в которую был пылко влюблен юный Алаир Виатор, тоже решила воспользоваться его влюбленностью, чтобы приблизиться к королю.

— О-о!.. — протянула я потрясенно. — Какое вероломство!

— Так-то, Барбра. Когда будущий магварр понял, что им и его чувствами играют, он покинул дворец и перебрался в один из приграничных гарнизонов. Там служил, там продолжал свое воинское и магическое обучение, пока не стал великим трибуном.

— Теперь понимаю, — протянула я еще более задумчиво, чем раньше.

При дворе мне в моей прошлой жизни бывать, разумеется, не приходилось. Но мои чувства когда-то тоже растоптал один самовлюбленный осел. Это была некрасивая история и болезненный опыт, который надолго отбил у меня охоту встречаться с парнями, и убедил в правильности пословицы «красивый муж — чужой муж».

Теперь я смогла понять Алаира и его предвзятое отношение к аристократкам, готовым на все, лишь бы стать фавориткой короля.

— Все, я ложусь спать, орисса. — сообщила Шейма. — Хватит разговоров.

— Мирных снов, тебе, Шейма, — я откинулась обратно на подушки и прикрыла глаза.

— И тебе мирных снов, Барбра.

Трибун — само воплощение железной армейской дисциплины — поднял нас, едва рассвело.

Маг-арты лениво потягивались, негромко переговаривались и лениво спускались по лестнице, явно непривычные к таким ранним подъемам.

— А ну, давай, пошевеливайся! — потребовал магварр. — Кто сейчас же не обольется ведром холодной воды — тому помогу проснуться другим образом!

— Каким? — сквозь зевок просипела я.

— А вот каким! — Алаир тряхнул в мою сторону пальцами, словно делая беззвучный щелчок, и мне в ноги полетел небольшой, размером с яблоко, фаербол, сыплющий искрами.

— Едрен корень! — вскрикнула я в то время, как тренированное тело орчихи само отпрыгнуло с траектории полета огненного снаряда.

Следующий фаербол полетел в зазевавшегося на мои прыжки Раффа. Юный маг-арт уворачиваться не умел, поэтому огненный шар угодил ему прямо в грудь, растекся по одежде, грозя охватить парня целиком и превратить в пылающий факел.

— О-о-о! — завопил Рафф, хлопая себя по груди голыми ладонями.

— Едрить-колотить! — снова вспомнила я родной русский мат, хватая одно из четырех стоящих в ряд ведер и обливая Раффа водой.

Огонь тут же исчез, не оставив ни следов, ни ожогов.

— Благодарю за помощь, орисса! — отфыркиваясь от стекающих с распущенных длинных волос ручейков, проворчал Рафф. — Давай-ка теперь и я тебе помогу!

Он схватил второе ведро и со всего маха плеснул в меня.

В этот раз я увернуться не успела, и волна ледяной воды окатила меня с ног до головы. Из тела тут же испарились остатки сонной истомы, в глазах окончательно прояснилось.

— Ах, ты!.. — я бросилась к Раффу, он — от меня.

Мы гонялись друг за другом, причем за косички дергала я!

Шейма и Чайм, не дожидаясь, когда фаерболы полетят и в них, быстренько облили друг друга из оставшихся двух ведер, потом с недовольством на лицах подошли к трибуну:

— И как это понимать, магварр?! Что это за дикие выходки? Мы вам что — новобранцы огненного легиона?!

— У одного новобранца больше дисциплины, чем у вас четверых, вместе взятых! — проворчал трибун, складывая руки на груди. — Фаерболы были не опасны. А вы, маг-арты, или будете подчиняться и делать все, что я скажу, или ступайте своей дорогой! Мне в тылу врага непредсказуемые и расхлябанные воины не нужны!

— А мы собрались в тыл врага? — поспешила полюбопытствовать я.

— Разумеется! — кивнул Алаир Виатор. — Побываем в Олифгруфе, потом вернемся в столицу, доложим его величеству о наших планах и начнем подготовку к разведывательной операции!

— Как прикажешь, командир! — тряхнула я головой.

Несколько капель воды сорвались у меня с волос, упали на грудь и тонкими влажными ручейками побежали вниз, к краю кожаного бронелифчика, который я надела, собираясь умываться.

Взгляд магварра заскользил вслед за сияющими в лучах утреннего солнца капельками. Уткнулся в выразительные пышные округлости моей груди, потемнел, потяжелел.

Магварр кашлянул. Поймал заинтересованный взгляд Раффа, который тоже изучал мое богатое «декольте».

— Быстро вытираемся, одеваемся, завтракаем — и в путь! — Алаир сдернул со своей шеи огромное, как плед, полотенце, и поспешно укутал меня до пояса. — Барбра! Твой традиционный боевой наряд уместен только на поле боя! — рявкнул недовольно.

— Думаю, для купаний-умываний он тоже отлично годится! — я кокетливо заулыбалась и захлопала глазками, изображая святую простоту.

Мне понравилось чувствовать мужской интерес трибуна, а уж дразнить его — это и вовсе было в кайф!

— Мар-р-рш навер-р-рх, Бар-р-бра! — проревел, уже не сдерживая раздражения, магварр, схватил меня за руку и поволок к крыльцу.

Маг-арты, вытираясь и посмеиваясь, пошли следом.

— Смотрю, Барбра, запал на тебя наш великий трибун, — весело посмеиваясь, заявила Шейма, когда мы уединились в нашей с ней комнате, чтобы переодеться в сухое. — Всерьез запал!

— И зря… — я тоскливо вздохнула. Веселье, охватившее меня после холодного душа, испарилось вместе с капельками влаги с кожи. — Не пара я ему. Совсем не пара.

— А это только Всевидящему ведомо: кто кому пара. Не тебе решать, Барбра, и даже не королю. Не думай о будущем. Радуйся тому, что есть у тебя сегодня. Разве не это главный девиз наемников?

— Все так, Шейма. Ладно, что-то я и в самом деле зря раскисла. Пора в дорогу!

До ближайшего портала мы добрались в этот же день ближе к обеду, а спустя два перехода через порталы оказались в землях орков, тянущихся по окраине Великой Степи.

— Ну, вот он, Олифгруф, — объявил магварр Виатор, помогая мне выпрямиться после приземления на одно колено. — Пора нам навестить клан славных воинов Ор-Тунтури!

Глава 21. Родственные связи

Чем являлся Олифгруф — государством в государстве, городом или пограничным кордоном, мне так и не удалось понять. Пока трибун договаривался с местными о вместительной повозке, которая домчит нас до места назначения, я выяснила, что каждый из орочьих кланов проживает в собственном замке-крепости и владеет прилежащими к нему землями.

Просторы Великой Степи, согласно верованиям орков, принадлежат Ору — Духу Степи, который лишь позволяет своим детям, оркам, пользоваться плодами своих земель. Других же разумных Дух Великой Степи не признает, и посылает им бесконечные испытания и бедствия, если они посмеют вторгнуться в его владения.

Особый статус магварра сработал в Олифгруфе так же хорошо, как и в остальных городах и поселениях Фрайсленда: повозка нашлась быстро. По виду это было ландо на шесть седоков с открытым верхом и подъемным тентом, запряженное целой парой б-раконов.

Мы бодро погрузились в повозку, и возница-орк направил своих чешуйчатых скакунов куда-то на юго-запад, вдогонку заходящему солнцу. Путь по моим ощущениям занял около двух часов. За это время мы миновали пару замков и несметное число садов, возделанных полей и небольших огородов. Орки, отказавшись от кочевого образа жизни, оказались вполне успешными земледельцами.

Третий замок-крепость, который мы увидели, принадлежал клану Тунтури. Он смотрелся внушительно: сложенные из грубо отесанных гранитных блоков стены крепости подавляли своей мощью, невысокие по меркам земли двадцать первого века каменные башни сурово взирали на путников узкими прорезями-бойницами.

— А ну, стой! Кого привез, орис? — стражники, охранявшие ворота крепости, впускать нас не торопились и на нашего возницу взирали с подозрением.

Магварр кивнул мне: говори!

Я выпрыгнула из повозки, встала перед стражами:

— Желаю вам милости Ора, — поклонилась сдержанно. — Я — Барбра ор-Тьюндер, наемница Зеленого Легиона, принесла вам весть о славной гибели ориса Ор-Тунтури, центуриона и командира охраны обоза.

— Тун погиб?! — один из стражников оскалил зубы и затряс головой в знак печали. — Это важная весть! А кто эти люди, что прибыли с тобой, орисса Ор-Тьюндер?

— Второй трибун огненного Легиона, магварр Алаир Виатор, — первым я представила главного из нас. Потом перешла к музыкантам. — Маг-арты Чайм, Шейма и Рафф. Все эти люди — мои друзья…

— А кое-кто и новый командир, — не преминул уточнить Алаир.

Я кивнула, подтверждая его слова.

— Что ж, проходите, уважаемые. Вас проводят к главе клана, орису Лэргу ор-Тунтури.