Орчиха в свадебной фате

— Не знаю, что ты там бормочешь, наемница, но хватит болтать! Давай, толкай свой конец бревна. У магварра силы много, но и она не безгранична! — прикрикнул на меня возница.

Сам трибун сосредоточенно молчал, и я не посмела к нему обращаться или о чем-то спорить. Вместо этого взялась за ствол деревца и принялась толкать его прямо в центр огненного кольца.

Как я и предполагала, созданное магварром магическое огненное кольцо сработало как лазер: оно проходило через древесину, как нож сквозь масло! Все лишнее тут же сгорало, пеплом и угольками падало на землю.

Всего три минуты — и в руках у нас оказалась отличная, обожженная и закаленная новенькая ось для колесницы!

— Ну и дела! — восхищенно вытаращился на нее наш возница. — Эта ось лучше и прочнее прежней! Да такая не меньше аура стоит! Давайте скорее поставим ее на место!

— Вот с Барброй и ставьте… мне присесть надо. — Магварр устало провел ладонью по вспотевшему, покрытому ручейками пота, лысому черепу. — Я еще не совсем от магического истощения оправился.

— Может, воды хочешь, трибун? У меня есть, прохладная! — подскочил возница.

— И от воды не откажусь!

Получив в руки кувшин с водой, Алаир Виатор отошел в сторонку, присел прямиком на землю, привалившись спиной к чешуйчатому боку б-ракона, который давно уже полеживал на выгоревшей от солнца травке. Приложился к горлышку, жадно глотая.

Его кадык мерно задвигался по мощной шее…

— Что зазевалась, наемница? Иди, подсоби мне!

Что-то я и правда зазевалась… засмотрелась на красавца магварра.

Не дело это, Барбра! Совсем не дело!

Сама ж себе сказала, что нельзя тебе влюбляться — все одно не быть вместе великому трибуну и простой наемнице-ориссе…

Пока я помогала вознице ставить на место ось да прилаживать колеса — солнце не только опустилось, но и скрылось почти полностью за кронами Хохотуньей рощи.

— Скорее, скорее! В колесницу запрыгивайте быстро! Сейчас начнется! — поторопил меня и магварра возница, впрягая всласть отдохнувшего б-ракона.

Наконец, мы все расселись по своим местам, возница слегка тронул поводья, б-ракон дернул колесницу…

…и тут я услышала громкий заливистый смех.

Мои губы невольно растянулись в улыбке.

Ну, невозможно удержаться, когда рядом кому-то так весело: невольно заражаешься настроением, начинаешь подхихикивать в ответ, даже если не знаешь, почему смеются. Вот и я — разулыбалась, обернулась, чтобы глянуть через плечо на хохотунов. В том, что это были они, я не сомневалась.

Краем глаза заметила, что магварр стиснул зубы и оглядываться не собирается.

— Не смотри на них, — посоветовал мне Алаир, цедя слова и выпячивая напряженную нижнюю челюсть.

Но было поздно.

Мой взгляд уже зацепился за невероятное, феерическое зрелище!

Вслед за нами летела стая восхитительных существ, похожих на сказочных фей. Каждое было размером с голубя. Их стрекозиные полупрозрачные крылышки светились в темноте маленькими радугами. На лету существа кувыркались, гонялись друг за другом, каким-то чудом не сталкиваясь, и смеялись, смеялись, смеялись — звонкими детскими голосами, голосами мужчин и женщин.

Казалось, что нас догоняет разноцветное облако беззаботного счастья.

В этом счастье хотелось утонуть! Слиться с пестрой мельтешащей гурьбой легкокрылых существ, умеющих веселиться и смеяться так искренне!

— Не верь этому смеху и веселью, Барбра. — Трибун схватил меня за локоть, сжал его до боли. — Если хохотуны и счастливы, то только оттого, что сегодня им повезло найти жертву, и сейчас они загоняют ее.

Слова трибуна не произвели на меня никакого впечатления. Я была поглощена дивным зрелищем, завороженно следила за волшебными существами и улыбалась все шире.

Тем временем, хохотуны догнали и обогнали нас, несмотря на то, что наш б-ракон бежал так быстро, как только умел. Нечисть окружила нас со всех сторон. Теперь отворачиваться было поздно, закрывать глаза — бесполезно. В ушах звенел смех. Перед глазами мелькали радужные пятна.

Первым не выдержал, сдался возница, когда у него перед носом парочка существ столкнулась грудь в грудь и тут же разлетелась в стороны с восторженным писком и хохотом.

— Ну, дают! — воскликнул юнец восхищенно и засмеялся.

Потом захохотал. Потом заржал в голос, захлебываясь, утирая подступившие слезы.

Я не удержалась — тоже захихикала громче прежнего.

— Барбра! Прекрати! — магварр держался стойко. Ему каким-то чудом удавалось даже не улыбаться. — А ну-ка, иди сюда.

Алаир Виатор притянул меня к себе на колени, усадил лицом к лицу.

— Что?..

— Или я тебя сейчас поцелую, или мы оба сорвемся на смех и выпрыгнем из колесницы, чтобы разделить с нечистью ее веселье…

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, трибун впился в мои губы поцелуем. Его широкие горячие ладони отправились в чувственное путешествие по моему телу. Эти ощущения были настолько захватывающими, что я мигом забыла о хохотунах. Мой мир сузился до трибуна, его твердых мышц, шумного дыхания. До его все более смелых ласк, от которых меня словно простреливало электрическими разрядами.

Наверное, мне следовало вспомнить, что я запретила себе мечтать о трибуне и его любви. Вероятно, следовало сопротивляться и отталкивать мужчину. Но мне этого совершенно не хотелось! Я ластилась к мужчине, чувствуя себя мартовской кошкой, гладила и царапала коготками его лысый татуированный затылок, вздыхала и таяла, забыв обо всем на свете!

И все же… в какой-то момент я сумела на пару мгновений отвлечься, отстраниться от трибуна и глянуть поверх его плеча назад, на тракт. В радужном свете, исходящем от хохотунов, мне удалось разглядеть жуткую картину!

Вслед за нашей колесницей мчалось по тракту стадо жутких тварей, которых здесь именовали ворлоками. Я думала, это будет что-то вроде волков. Но нет! Нас преследовали огромные дикие кабаны, покрытые иглами, как дикобразы! Эти иглы светились в темноте красным, а длинные загнутые клыки, выступающие из нижней челюсти, мерцали белизной.

— Там… — меня передернуло от ужаса и отвращения. — Там омерзительные клыкастые…

— Не смотри туда, Барбра. Пока мы в колеснице — они до нас не доберутся. — Магварр сжал мое лицо ладонями, заглянул мне в глаза. — Есть только я и ты, орисса! Все остальное не существует!

Он снова начал целовать меня, и мне стало не до ворлоков.

Не знаю, сколько прошло времени, но наступил момент, когда Алаир Виатор сам со стоном оторвался от моих губ и, все еще вздрагивая от снедающей его страсти, огляделся кругом.

— Кажется, проскочили, — произнес медленно.

— А? Да? — я тоже только теперь заметила, что хохотуны отстали. Их смех затих вдали, радужное мельтешение тоже погасло.

Теперь нас окружала густая ночная тьма, слегка разбавленная светом местной луны — огромной и зеленоватой.

— Что с нашим возницей? — я вывернула шею, чтобы оглянуться на юнца, который вел себя подозрительно тихо.

— Жив, на месте, но без сознания, — коротко, по-военному обрисовал ситуацию трибун.

— А как ему удалось не свалиться со своей скамьи от смеха? Он, кажется, порывался спрыгнуть…

— Он пристегнулся заранее, — магварр был по-прежнему краток. — И отдал б-ракону специальный приказ мчать по тракту, никуда не сворачивая, пока хозяин не придет в себя.

— Значит, это б-ракон вывез нас!

— Да. Но без тебя, Барбра, я бы не справился. Мне-то пристегиваться было нечем…

— Но я…

— В этот раз мы стали спасением друг для друга, наемница. И попробуй только сказать, что ты и в этот раз осталась равнодушной!

— И что тогда будет? — заинтересовалась я.

Алаир от такого вопроса сначала растерялся, а потом — расхохотался. Причем заливисто так, громко, со всхлипами — чуть не до икоты. Не хуже тех хохотунов. Только вот мне почему-то смеяться вместе с мужчиной совсем не хотелось!

— Дурак! — я завозилась, собираясь слезть с его колен.

Магварр меня не отпустил. Схватил за талию, притянул к себе вплотную:

— Отшлепаю я тебя, Барбра! Ты со своей привычкой во всем мне противоречить давно на это напрашиваешься!

— Только попробуй! — я все же сползла с мужчины, пересела на свободную часть сиденья и постаралась отодвинуться от магварра как можно дальше.

В этот раз трибун не стал меня удерживать.

— Пора помочь нашему вознице очнуться, — пробормотал он.

Извлек из своей походной ташки флягу с водой, которая почему-то все время оставалась не просто холодной — почти ледяной! Открутил крышку и принялся поливать голову юнца. Тот не сразу, но отреагировал на ледяной душ: затряс головой, задвигал худыми лопатками, потом потер лицо.

— Давай-давай, парень! Приходи в себя! Опасность миновала! — подбодрил его магварр.

— Да в порядке я… все уже. Благодарю за помощь. А как вы… устояли? Уж думал — потерял я своих седоков… — возница непонимающе уставился на нас, потом сам себе ответил: — вот что значит — великий магварр! Никакие хохотуны ему не страшны!

Сказала бы я, как трибун спасался сам и спасал меня от атаки смеющихся тварей, но… решила промолчать. Все-таки скромность красит девушек, даже если они — зеленокожие и клыкастые наемницы-ориссы!

Глава 20. Снова вместе, снова рядом

На тракте, до которого домчал нас уже ближе к полуночи все еще вздрагивающий после встречи с хохотунами возница, обнаружился очередной поселок. Три десятка домов, траттория, постоялый двор с б-раконюшней — все, как и в других придорожных городишках, где мне довелось побывать.

Вот только моих друзей маг-артов рядом не было: как рассталась я с ними у портала в Севенбелсе, так с тех пор и не видела. Признаться, скучать по маг-арту Чайму и его семье начала сразу же. Теперь же, сидя в отдельном кабинете траттории, предназначенном для особых, высокопоставленных гостей, я с тоской вспоминала наш концерт, веселые пляски торгового люда, зашедшего послушать песни и музыку…

Не раз обещала себе: не буду ни к кому привязываться в этом мире! Но — ничего не получалось. Вот и к магварру уже прикипела душой. Знала, что никогда ему в этом не признаюсь, не стану подавать надежду, но сердце уже грызла печаль грядущей разлуки.

Я вздохнула, повозила ложкой по дну тарелки с кашей из каких-то зерен, похожих на чечевицу. Есть не хотелось. Хотелось взрыднуть над своей горькой судьбинушкой…

Будь мы где-то в уединенном месте — я, наверное, вынула бы из чехла свирель да сыграла что-то для себя, для души. Но мы втроем сидели в едальне, и привлекать к себе внимание я не собиралась.

— Ты что-то совсем поникла, наемница! — заметил наблюдательный возница, который остался в поселке до утра. — Устала небось, от новых впечатлений?

— Угу, — уныло согласилась я. Не откровенничать же мне с парнем о своих переживаниях?

— Это что еще за кислый вид, Барбра?! — Магварр Виатор гладить меня по шерстке не собирался. — Приказываю оставить хандру! Ты наемница или бледная моль аристократических кровей?!

— Пф… за что это ваш великий трибун аристократов недолюбливает? Не знаешь, друг? — я нарочито обратилась не к Алаиру, а к вознице.

— Не могу сказать… слухи всякие ходят, но не стану же я их при самом трибуне пересказывать? — парень поспешно глотнул какого-то крепкого напитка и тут же закашлялся.

— Не станешь, дружок. И вообще спать пойдешь сейчас. Пора тебе отдохнуть, завтра ведь в дорогу, — похлопывая возницу между лопаток и выпроваживая его из-за стола, заявил магварр.

Открыл дверь кабинета, чтобы выпустить захмелевшего парня, и тут до моих ушей донесся мягкий звук дрожащей струны и знакомый до боли голос:

— Чего вам спеть, почтенные господа? Чем усладить ваши уши и души?

Я вскочила и метнулась к дверям прежде, чем трибун успел меня поймать. Выбежала в общий зал, подняла глаза на возвышение в дальнем конце питейного зала:

— Чайм! Шейма! Раф!

Маг-арты услышали мой радостный возглас, вскочили со своих табуретов:

— Барбра! А вот и ты! А мы тебя искали!..

— Правда?! Как же я по вам соскучилась!

— Так иди к нам, на сцену! Сыграем вместе, как тогда, в Севенбелсе!

Перекрикиваться через весь зал было глупо, поэтому я шустро пробралась мимо уступающих мне дорогу зрителей, прихватила поданным кем-то четвертый табурет, устроилась подле друзей.

— Доставай свирель, подруга. Играть еще не разучилась? — подначил меня Раф.

— Вот сейчас и услышишь, — хмыкнула я, извлекла из чехла на боку свой инструмент, подняла глаза…

Прямо напротив, возвышаясь над прочим людом, стоял мой командир, магварр Алаир Виатор, и сурово сверлил меня взглядом. Рта он не раскрывал — видно, не желал выяснять отношения при посторонних, но его мечущий синие молнии взгляд обещал мне жестокую расправу за бегство, за непослушание…

— Это и есть тот самый крайне неприятный старый знакомый, от которого ты скрывалась? — заметив, как поедает меня взглядом трибун, полюбопытствовал непосредственный, как дитя, Раф.

Я округлила глаза, глядя на парня, словно говоря: «что ты несешь?!»

Шейма толкнула его локтем в бок.

…но было поздно.

— Неприятный, значит? Ладно. Потом поговорим. — Магварр круто развернулся, ушел в дальний конец зала, уселся там в гордом одиночестве за скрытый в тени столик.

Вот только я продолжала своей зеленой кожей чувствовать его обжигающие холодом, колючие взгляды. Народ магварра, разумеется, узнал, каждый поклонился ему почтительно, однако нарушить уединение и пристать с разговорами никто не рискнул. А уж когда мы с маг-артами заиграли — о трибуне и вовсе позабыли. Веселье закручивалось и разрасталось, развлечь народ получилось на славу! Ну и монетки, как и в прошлый раз, сыпались в глиняную плошку для сборов звонким ручейком!

Наконец, народ нагулялся, угомонился и принялся расходиться.