Жандарм 3

— Непривычно все, — покрутил он рукой. — Вот все это. Тишина вокруг. Еда есть постоянно. Я не на улице ищу для нас с Сенькой покушать, а книги рассматриваю...

Он вздохнул и повторил.

— Непривычно.

— Не переживай, — хмыкнул я, — к хорошему привыкаешь быстро.

— Этого и боюсь, — нахмурился Сашка. — А вдруг не получится у меня поступить? Что тогда?

— Не поступишь на третий год обучения, пойдешь на второй, — пожал я плечами. — Уж на это твоей смекалки хватит, уверен.

— То есть вы меня не прогоните?

— С чего бы? — удивился я. — Я обещал тебе дать образование и ты его получишь. А уж какое и в какие сроки — тут все зависит от тебя.

— И что дальше? — задал вопрос Сашка и серьезно посмотрел на меня.

Я уже разулся, скинул пиджак и шляпу и как раз расстегивал пуговицы на рубашке, и этот простой вопрос застал меня врасплох. Нет, у меня конечно есть планы на мальца, но вот рассказывать ли их ему?

— Хочешь стать слугой рода? — решился я спросить его в лоб.

— Слугой? — скривился он.

— Ты видно об этом статусе не высокого мнения, — хмыкнул я.

— Кто же слугой хочет быть? — фыркнул Сашка.

— Не скажи, — покачал я головой. — Желающие найдутся. Слуга рода — это не просто подчиненный. Это особо доверенный роду человек. Абы кого в такой статус не примут. Бывает слуг рода и в сам род принимали. Это считается особой милостью за выдающиеся заслуги.

Малец серьезно задумался над моими словами.

— Не знаю, Григорий Мстиславович, — сказал он через несколько минут, когда я уже успел полностью раздеться и сходить принять холодный душ.

Чтобы принять горячий нужно было топить печь, а на это ни времени, ни сил у меня уже не было. Хотя если судить по некоторым трубам, что идут по всей квартире, зимой здесь устроено общее отопление на весь дом. Но по летнему времени оно «не работает», а скорее — князья Юсуповы не тратятся на истопника, оправдано считая, что арендаторы летом и так не замерзнут.

— Чего не знаешь?

— Хочу ли в слуги идти. Хочется быть свободным человеком.

— А кто в наше время может считаться свободным? — спросил я его. — Я? Так у меня столько обязанностей, что не у каждого рабочего есть. И обязательства перед родом, и перед императором, как у дворянина и как у офицера в отставке. И даже как у наставника в институте у меня обязанностей хватает.

— Император? — неуверенно спросил Сашка.

— А у него ответные обязанности перед дворянами. Да и он вынужден соблюдать определенные договоры с сопредельными державами и нашими союзниками. Может и хотел бы он их нарушить — ан нет! Нельзя. Кто ж иначе потом ему на слово будет верить?

После этого разговор сам собой увял, а Сашка ушел к себе загруженный тяжелыми и непривычными для него мыслями.

Однако утром от былой серьезности во взгляде мальца ничего не осталось. Ночь помогла ему принять какое-то решение, а сейчас он просто хотел весело провести выходной.

— Григорий Мстиславович, а пойдемте в парк? — уплетая приготовленный Глафирой Матвеевной омлет, предложил он.

Сенька, сидящий с ним рядом, радостно замотал головой, активно поддерживая эту идею.

— В Сокольниках сегодня людно будет. Можно будет на каруселях покататься, на бревно попробовать залезть, в чайную зайти.

Глаза мальца горели. Он даже мечтательно причмокнул губами, представляя, как бы мы провели время. Вот только у меня на сегодня были совсем иные планы.

— Сожалею, но не смогу составить вам компанию, — покачал я головой, от чего Сашка сразу сник. Мне стало неловко, и я постарался объяснить, что мне не наплевать на них. — О встрече договорился. Сам знаешь, слово держать надо. Может в другой раз?

— Да, вы правы, — грустно кивнул Сашка.

— Вот что, — стал рыться я в карманах. — Держи, — протянул я мальцу купюру в один рубль. — Не знаю, хватит ли, но уж чай попить сможете.

— Да даже много будет, — растерялся Сашка.

— Значит, купите себе петушков на палочке, — улыбнулся я. — Побалуйте себя.

— Спасибо, — растрогался малец.

А мне все еще было неловко. Словно откупаюсь от него.

Быстро прикончив завтрак, я попрощался с братьями и двинулся к дому Боголюбова. Однако сразу к нему я не пошел. Обдумав все слова Анатолия, я решил ему довериться и вложить свои деньги сразу в акции обеих предложенных компаний. А для этого мне для начала пришлось заехать в банк. Была опаска, что по воскресному времени тот не работает. И она отчасти оказалась не напрасной. Большинство отделений банка и впрямь в этот день были закрыты. Но все же с помощью словоохотливого мужичка-извозчика, который всю дорогу травил мне байки о своей жене и ее любви чуть что хвататься за скалку, я нашел открытое отделение нужного мне банка. Там написал расписку, по которой банк мог забрать с моего счета четыре тысячи рублей, и получил взамен наличные деньги. Правда за эту услугу мне еще и пришлось заплатить! Причем уж пять рублей! Грабеж! Однако, ждать до завтра я посчитал неразумным. Я же не знаю, во сколько открываются торги на бирже и когда РуссоБалт выложит свои акции. А деньги могут понадобиться сразу. И уже после получения наличности на руки, я отправился к Анатолию.

— А, Григорий, здравствуй, — спустился ко мне немного заспанный Боголюбов.

Управляющий его поместьем попросил меня подождать в прихожей, где мы по приятельски и обнялись.

— Извини, что сам не встретил. Но вчера я с такой девушкой познакомился, — причмокнул мечтательно Анатолий губами.

— Она у тебя в гостях? — с усмешкой предположил я.

— А? Нет, — мотнул тот головой и тут же предложил мне чаю или кофе.

Пройдя с ним на кухню, Анатолию подали грог, а я все же согласился на кофе, и немного обсудив прелестных дам, переключились на более серьезные темы.

— Значит, ты согласен? — уточнил Анатолий.

— Да. Хочу поровну купить акций Руссо-балт и Сименс.

— Тогда сейчас позавтракаем и ждем, пока Юрий вызовет моего стряпчего. Сам я в детали биржевых сделок не влезаю, — пояснил он, — слишком там все мудрено. Зато Виталий Эрнестович на этом собаку съел! Уж с его помощью наши вложения точно не пропадут.

Завтракать я не стал. И не потому, что у Анатолия плохо готовили, просто еще не переварилось то, что впихнул в себя дома. Ограничившись лишь кофе и печеньем к нему, я почти полчаса слушал хвастливые рассказы Боголюбова о его похождениях на любовном фронте. По его словам он чуть ли не половину девиц Москвы перепортил и редко из какого салона уходил в одиночестве.

Прервало этот монолог самовосхваления лишь появление стряпчего Боголюбовых. Виталий Эрнестович оказался молодым человеком около тридцати лет, с чуть подслеповатыми глазами и круглыми очками на носу. А кроме этого он легко «жонглировал» цифрами, названиями, без запинки мог дать прогноз по росту или падению акций той или иной компании и очень педантично подходил к своему делу. От меня например потребовались не только деньги, но и подпись в доверенности на работу от моего имени, подпись о передачи права открыть счет на получение дивидендов и подпись об оплате услуг самого Виталия Эрнестовича. Попытавшийся вмешаться Анатолий был мягко «послан» стряпчим, с аргументом, что не нужно умалять мою честь тем, что за меня будет платить по счетам кто-то иной.

Мои четыре тысячи, как и планировал, должны быть вложены поровну в РуссоБалт и Сименс. Анатолий инвестировал не в пример большую сумму. Аж двадцать тысяч рублей! И на большую часть он планировал выкупить акции Руссо-Балт, оставив на акции компании Сименс лишь «жалкие» пять тысяч.

Когда все формальности были улажены, повеселевший Боголюбов в своей манере предложил это дело отметить в ресторане.

— Без такого ни одно начинание удачно не пойдет, — заверял он меня.

В принципе, больше особых планов у меня не было, кроме неясных пока мыслей насчет посещения Хитровки, и я согласился.

Мы пришли в ресторан огни Москвы практически к самому открытию. Три часа пополудни — для рабочего класса это самый разгар дня, для дворян и высшего сословия — лишь его начало, вот и данный ресторан и открывался лишь после обеда.

Можно сказать, что Боголюбов выгодно отличался от многих иных молодых аристократов, которые в основном кутили по ночам и прожигали достояние своего рода.

Это все я заметил по собирающимся в ресторане людям, их выражению лиц, отношению к ним и нам официантов... Почему-то стало гадостно от осознания, что пока такие как Василий или Акинфей с Сергеем горбатятся на заводах и фабриках, другие могут позволить себе выкинуть за поздний завтрак больше сотни рублей и еще считать это «мелкой» суммой. Один молодой парень за соседним столиком всерьез пожаловался своему приятелю, что стал стеснен в средствах и вынужден заказать всего лишь легкий салатик, бутылку французского вина и рагу из медвежьего языка, а не что-то более существенное.

Эта атмосфера неожиданно придавила меня. Я чувствовал себя в ресторане чужим и неуместным, поэтому не смог просидеть больше получаса. Ровно столько потребовалось официантам собрать нам заказ, а мне его быстро «уничтожить».

— Спасибо, но я пойду, — встал я из-за стола.

— Уже? — удивился Анатолий. — А я хотел позвать тебя в салон госпожи Миргалидзе. Она недавно при странных обстоятельствах овдовела, после чего по слухам любит оставить у себя в гостях приглянувшихся ей молодых людей...

Анатолий поиграл бровями, намекая, для чего именно оставляет гостей эта вдова, но я проигнорировал его намек.

— Извини, не могу. Дел еще много, — покачал я головой.

— Ну нет, так нет, — пожал плечами Боголюбов.

Выйдя на улицу, я задумался, куда отправиться дальше. Можно было попробовать все же сходить в Сокольники и поискать там воспитанников. Но парк большой, не факт, что найду. Да и они сами могли уже его покинуть. Возвращаться домой? Так-то надо еще отчет написать на завтра для Агапонова. Но с последнего моего посещения жандармерии ничего примечательного не произошло, и весь отчет поместится на двух листках. Максимум. Можно и утром будет этим заняться. А вот чем мне было интересно заняться прямо сейчас — так это поискать подходы к Хитровке. Узнать, есть ли там действительно мастера по изготовлению артефактов. Прикрыть себя с этой стороны было бы не лишним.

Мое прошлое посещение хитровского рынка прошло на редкость неудачно. Меня чуть не убили и только вмешательство «ивана» имеющим общие дела с Савелием Лукичом спасло тогда меня и Лидию от скорой смерти. Вот только сейчас я уже кое-что успел узнать об этом месте, да и была сперва мысль обратиться к тому самому «ивану» за информацией. Раз уж он сотрудничает с нашей службой, то поделиться небольшой толикой сведений не откажется.

Так я думал первые минут десять, пока не задал сам себе логичный вопрос — а зачем ему что-то сообщать именно мне? У меня к этому «ивану» никаких подходов нет. Даже если он согласится мне помочь, то с его-то опытом работы с нашей службой, а что-то мне подсказывает, что он не маленький, все выкрутит так, что я останусь ему должен. И одними деньгами эта задолженность точно не ограничится.

Поэтому мысль обратиться к нему я не отмел, но отложил на самый крайний случай. Пока мной двигает лишь интерес и ни к чему совать голову в пасть ко льву.

Неторопливо идя по улице, я посматривал на прохожих, наслаждавшихся выходным днем, и параллельно прокручивал в голове, как еще можно подступиться к Хитровке. Логическая цепочка: хитровский рынок — прячущиеся там преступники, привела меня к источнику проблем «хитровчан» — полиции. Ведь даже если полицейские из опаски за свою жизнь не суются внутрь Хитровки, то как минимум они должны иметь хоть какое-то поверхностное представление о людях, что там проживают. Им ведь и выходить наружу нужно, и как-то общаться со знакомыми и родными за пределами рынка. То есть у хитровчан есть кто-то, кто является «связующим звеном» между ними и «внешним миром». И вот о таких людях полиция вполне могла прознать и даже установить минимальное наблюдение за ними. Просто на всякий случай. То есть мой путь лежит к городовым. Осталось лишь решить, к кому именно я могу обратиться со своей просьбой свести с кем-то из Хитровки, и чтобы меня сразу после ее озвучивания не отправили в далекое эротическое путешествие. И один такой городовой у меня в знакомцах имеется!

— Никифор Алексеевич, здравствуйте, — подошел я к хмуро глядящему на прохожих городовому.

— Здравствуйте, ваше благородие, — тяжко вздохнул страж порядка.

— Что-то вы не веселы.

— А чему веселиться, когда остальные отдыхают, а мне службу нести?

— И то верно, — кивнул я ему. — Ну, может хоть небольшой презент скрасит ваш вечер после завершения дежурства, — протянул я ему уже привычную бутылку шустовского в бумажном пакете.

— Вот за это благодарствую особо, — повеселел служивый и даже усы подкрутил. — Вы, как я понимаю, не просто так?

— Имеется у меня к вам один вопросец. Деликатный. Авось если сами не знаете, то кого посоветовать из знающих сможете. Как в прошлый раз.

— Это мы запросто, — легко согласился городовой и всем своим видом показал, что готов меня слушать.

— Слышал я, что в Хитровке мастера есть, что артефакты делают. Так ли это?

— Слухами земля полнится. Мне то доподлинно неведомо, — пожал плечами Никифор Алексеевич.

— Но может, указать на кого получится, к кому подойти с таким вопросом?

— Эх, даже и не приходит никто на ум, — с искренним огорчением произнес городовой.

Покосился на пакет в своих руках. Понял, что если не сможет мне ничем помочь, то в следующий раз я могу найти и другого, более знающего помощника, и полностью ушел в себя, почти перестав обращать внимание на окружающих. Я его не торопил. Будет жалко, если полтора рубля потраченных на коньяк пропадут впустую.

— Слышал я об одной бабке, — минут через семь неуверенно начал Никифор Алексеевич, — что снадобья готовит для женщин. Но не лечебные, а как бы даже совсем и наоборот. В основном для тех, кто ребеночка в подоле не хочет домой принести. Живет она не на самой Хитровке, а близ нее. Но с хитровскими общается самым тесным образом. И мастеров вам нужных может вполне знать.

— Как ее зовут? Точный адрес не помните? Может чего сказать надо, чтобы она отвечать стала?

— Зовут баба Фатя. Дом у нее рядом с рынком. А чего говорить... того и не ведаю, — огорченно покачал головой полицейский и покосился снова на пакет, размышляя, отработал ли он его или я еще чего потребую. — Бабы к ней в основном ходють. Только вот если бы вы служкой какой дворянки представились... тогда может и примет.

— Я понял, спасибо, — кивнул я окончательно замолчавшему городовому.

Чтож. Наводка есть, можно и отработать ее для начала. А раз пока другие дела не поджимают, то и не буду откладывать это дело в долгий ящик!

Идти к бабке, что торгует отварами для прерывания беременности, в дорогом костюме я посчитал глупым. Поэтому пришлось вернуться домой, где одеть давно подзабытый мной наряд рабочего и лишь после этого отправиться в сторону Хитровки.

Городовой перед тем как я ушел, сумел более менее сносно описать тот самый дом старушки Фати, поэтому нашел я его быстро. Не особо презентабельный, но и на сарай не походил. Скорее обычный домик не сильно выделяющийся с небольшим двориком. Окна высокие и узкие, а первый этаж приподнят над землей аж на полтора метра.

Подойдя к воротам, я уже занес кулак, чтобы постучать, когда мирное течение жизни улицы было грубо нарушено влетевшим на большой скорости автомобилем, из которых выскочили дюжие мужики и с оружием на изготовку ринулись в мою сторону!

Глава 8

— В сторону! — прогудел бородатый мужик в смятой на бок кепке.

Одет он был непримечательно. Серый костюм, в которых ходит большинство мужчин с небольшим достатком, сапоги на ногах, зато в руках — аж автоматическая винтовка с магазином на пять патронов.

Рядом с ним бежал парень помладше, но в такой же одежде и лишь вместо бороды — жидкие усы. Только глаза так и сверкают решимостью применить зажатый в руке револьвер в случае моего неповиновения.

Я послушно шагнул в бок от ворот и посмотрел на оставшихся возле машины еще двоих мужчин. Один одет гораздо богаче остальных. Белое пальто, шикарная дорогая шляпа, на ногах — туфли, покрытые лаком. Он мрачно смотрел в спину выбившим ворота мужикам, закуривая сигарету. Второй оказался водителем. Он так и не вышел из машины, а лишь опустил ствол винтовки в окно, направив ее в противоположную от дома бабки сторону, прикрывая спину своего господина.

— ГАВ! ГАВ!! — раздался злой лай во дворе дома.

— БАХ! — ответил ему звук выстрела, и храбрый защитник дома бабки Фати заскулил от боли.

Еще один выстрел поставил точку в жизни пса, а напавшие мужики тем временем пытались выломить дверь в дом.

Изнутри на всю улицу заголосила хозяйка, зовя на помощь. Прохожие, что до этого только недоуменно смотрели на происходящее, стали шустро шевелить ногами. Большинство — подальше от происходящего, зато со стороны рынка к дому побежало несколько мужиков и парней помладше.

Я растерялся. Как мне, черт возьми, на это все реагировать?

Очевидно, что в дом к бабке ломятся явно с дурными намерениями. И я и как честный человек и как принадлежащий к службе правопорядка, пусть и не чисто полицейской, должен вмешаться. И я могу это сделать, ведь оба мужика уже вломились на территорию дома и пытаются выбить дверь внутрь, подставив мне свои спины. Курящий возле машины, если судить по виду, дворянин сразу помешать мне не сможет. Даже если владеет магией, следит он сейчас за окнами дома и своими подчиненными, лишь держа меня в поле своего зрения. Водитель вообще в мою сторону не смотрит. Вот только стоит ли лезть не в свое дело? Бабка эта не добрыми делами занималась. Очень похоже, что она перешла этому дворянину дорогу, за что и поимела проблемы. А то и вовсе это может быть операция моей службы. Мало ли что за грешки есть за этой бабкой? А лишний раз светить своей принадлежностью к жандармерии оперативники, такие как я, не любят. Особенно дворяне. Вот из-за абсолютной неясности ситуации я и медлил. Опять же мне вспомнилась фраза, что мы все же не полиция, у нас другие интересы.

От мыслей о возможности «поломать» чужую игру и перейти дорогу кому-то серьезному, я перескочил к своим интересам. Опасность потерять бабку, как «ниточку» в Хитровку была и немаленькая. И тогда ее спасение позволит мне уже совсем по-иному просить свести меня с мастерами-артефакторами из преступного мира. В этом ракурсе помощь бабке выглядит лично для меня очень соблазнительным вариантом.

Пока я думал, события не только стремительно неслись вперед, но и продолжали набирать обороты. Мужики почти выбили дверь в дом. Петли скрипели, засов с той стороны трещал, как вдруг под очередным ударом плечом бородатого дверь резко распахнулась и мужик, не ожидавший этого, проваливался вперед на порог. Над его головой просвистела стрела, вошедшая в глаз его молодого напарника. А по машине дворянина открыли огонь подбегавшие от Хитровки обитатели рынка. Куривший до этого мрачный мужчина среагировал мгновенно, поставив между подбегающими и автомобилем широкий магический щит из тонкой водной пленки. Она не просто прикрыла машину, но и наполовину перегородила дорогу. Просто так ее не оббежать. Врезающиеся в этот щит пули вязли в нем как в резине, продавливая максимум на пару сантиметров, после чего магическая пленка выталкивала их обратно. Вот только того запаса скорости у пуль уже не было, и они просто отлетали на пару метров в сторону стреляющих хитровчан, не нанося никому вреда.