Молодость Людовика ХIV

Кор. Не понимаю, что такое делается с Гишем? Все время ворчал, а теперь вздыхает.

Мар. Я не знаю!

Кор. Вы не желаете мне сказать? Как вам угодно. Придется, значить, обратиться к моему тайному агенту.

Мар. Простите, ваше величество, но вот уже второй раз, как вы все упоминаете о тайном агенте. В каких случаях он бывает вам полезным?

Кор. Чрез него я узнаю все, что делается к что думается при дворе. Захочу я, например, узнать что происходить в вашем сердце, и он мне тотчас же все скажет. Таким же образом он мне легко откроет, о чем так задумалась кузина Генриэтта, которая уже столько времени упорно молчит и, по-видимому, готова даже плакать, или о чем так таинственно шепчется кардинал, вон, под тем деревом, с герцогом Вильруа.

Мар. Презабавная шутка!

Фил. Граф Данжо, вы непременно внесите и этот факт в свои заметки. У брата Людовика, как и у противного Сократа — бюст которого так напугал меня в детстве, что с тех пор я ненавижу всех философов, — так вот, говорю я, у брата Людовика есть свой специальный демон, посещающий его то днем, то ночью.

К-ва. (которая прислушивалась с некоторым беспокойством). Филипп, что ты там рассказываешь?

Фил. Я, ваше величество, только повторял роль, которую исполнял в балете «Четыре времени года», роль Нимфы Эхо. Брат Людовик уверяет, что имеет тайного агента, который передает ему все, что говорится, делается и даже думается при дворе; так что теперь от него ничего уже скрыть нельзя.

Принц. Генр. (смущенная). Боже мой! Неужели это правда!

Фи. Ага! Генриэтта, как ты испугалась! Вероятно у тебя совесть не совсем-то чиста. (Графине Ля-Мот, делающей ему знак рукой.) Что вам угодно?

Генр. (королеве, пока Филипп разговаривает с гр. де-ля-Мот, а Беринген подходит к Мазарини). О, ваше величество! если только это правда, то король непременно узнает, что брать мой Карл со вчерашнего дна скрывается в Венсене. Не лучше ли предупредить его?

К-ва. Успокойся, моя милая. Во-первых, этот специальный демон, о котором я слышу в первый раз, ничем до сих пор себя не проявил я, по всей вероятности, существует только в пылком воображении Филиппа. А во-вторых, если Людовик и узнает, что английский король возвратился, не смотря на эдикт изгоняющий его из Франции, то не забудь, что эта тайная поездка совершена с моего разрешения и что Людовик всегда был хорошо расположен к своему кузену Карлу. Ты теперь видишь, что брату твоему положительно нечего опасаться.

Генр. Со стороны Людовика, конечно, опасаться нечего, но со стороны кардинала Мазарини…

К-ва. (с грустной улыбкой). Да, надо признаться, что кардинал, будучи другом господина Кромвеля, поневоле должен находиться в числе недругов английского короля,

Генр. Увы! Он это доказал и на деле. Бедная матушка надеялась, что по смерти узурпатора кардинал вспомнит и о моем брате Карле. Но вот узурпатор умер, Карл поспешил явиться, и что-ж он сделал? Ричард Кромвель был уже признан Францией и двор уже носил траур по отце его, Оливьере.

К-ва. Ах, дитя мое! Все это может измениться. После дождливых дней, выглянет и солнце. Вспомни то время, когда король, Филипп и я умирали с голоду в Мелене, а ты с матерью голодали в Лувре. Тсс…довольно… Вильруа нас подслушивает.

Гр. Ля-Мот (под руку с Филиппом.) Умоляю вас, ваше высочество, скажите, что сейчас говорил король Марии Манчини?

Фил. Восторгался ее костюмом, и, действительно, трудно вообразить себе, чтобы платье могло быть более к лицу.

Гр. Ля-Мот. Он, кажется, что-то упоминал о ее глазах. Вероятно сказал, что они прелестны?

Фил. О, нет! Это не довольно изящно и вычурно для племянницы кардинала; он сказал… Ах! какая у вас красивая бриллиантовая пряжка.

Гр. Ля-Мот. А вам эта пряжка не знакома?

Фил. Нет, знакома… и, как помнится, я ее видел на шляпе Людовика.

Гр. Ля-Мот. Не говорите так громко, а то можете возбудит ревность Марии Манчини… Ну так что же он сказал на счет глаз-то ее?

Фил. Что взгляд их глубок, как морская пучина.

Гр. Ля-Мот. А она?

Фил. А она ответила: «Неправильное сравнение, государь. Море изменчиво, а глаза мои обещают только то, что намерены сдержать»; тогда Людовик возразил: «взор ваш глубок, как лазурь расстилающегося над нами неба». «Вот, это вернее, — ответила она — хотя в на- стоящую минуту виднеются тучки на горизонте». Как видите, чисто аркадские пастушки! Однако, зачем вы у меня об этом расспрашиваете? Разве вы уже перестали любить красавца Шамаранда?

Гр. Ля-Мот. А она разве перестала любить графа Гиша?

Фил. Ого! Какие змеиные речи!

Гр. Ля-Мот. Я только говорю, что для узнания истины достаточно заметить, как граф де-Гиш неустанно смотрит на Марию Манчини и, как она, с своей стороны, всячески старается на него не смотреть.

Фил. Да, и придешь к заключению, что в один прекрасный день все будет кончено между королем и Мариею Манчини, как уже и теперь кончено между королем и графине де-ля-Мот.

ЯВЛЕНИЕ 2-е.

Те же, Жоржета.

Жорж. (со множеством букетов в руках). Ай, ай, ай! Помогите, сейчас все букеты разроняю.

Дамы. О! что за прелестные цветы!

Кавалеры. Ого! Какая красотка!

Кор. А! да это Жоржета!

Фил. (тихо Марии). Предупреждаю вас, берегитесь! Вы беспечны, как невинный ягненок, не забудьте, что здесь есть и волки,

Жорж. Да, да, это я. Отец мне сказал: «Мы не должны так поступать, как тот бургомистр, который, принимая у себя короля Генриха IV, поскупился угостить его хорошим вином, приберегая его для более торжественного случая. Я пойду в сад и нарву там что ни на есть лучших цветов, из которых ты наделаешь букетов и снесешь их дамам. Король, конечно, будет очень доволен этим; он у нас замечательно вежливый и любезный кавалер». Как мне сказали, так я и сделала. Отец срезывал цветы, а я приготовляла вам эти букеты. У меня вон сколько букетов, я право не знаю, как их и держать, они так и ползут из моих рук,

Кор. (к дамам). Mesdames, выручите ее из затруднительного положения, примите незатейливый дар бедной девушки. (Жоржету освобождают от букетов, но один из них она ни за что не хочет отдать.)

Жорж. Нет, нет, этот нельзя… Все, кроме этого. Он предназначен для короля (вполголоса королю) т. е. для Марии Манчини.

Кор. Отчего же именно для нее?

Жорж. Потому что этот букет самый красивый!

Кор. А почему букет Марии Манчини должен быть красивее других?

Жорж. А потому, что я сидела под столом, когда г. Беринген сказал королеве, что Мария Манчини с утра поджидала вас у окна. А если она поджидала вас у окошка, значит, она вас любит, а, если она вас любит, то и я ее люблю.

Кор. Ты славная девушка! Подожди! (Отрывает листок из записной книжки и пишет.)

Гр. Ля-Мот. О! Я наперед знала, что лучший букет достанется ей!

Жорж. (прочитав написанное королем), О! как это мило сказано, государь!

Кор. А ты уже успела прочесть?

Жорж. Ведь вам известно, какая я любопытная.

Кор. (кладя бумажку в букет). Иди и снеси букет кому знаешь.

Жорж. Иду… (Тихо.) Ах, кстати… мне нужно сообщить нечто очень важное вашему величеству.

Кор. Говори.

Жорж. (тихо). Принцесса Маргарита только что приехала с мамашей и фрейлиной. Герцогиня путешествует под именем графини де Версейль.

Кор. Как же ты узнала, что это принцесса Маргарита?

Жорж. Потому что об ней говорил Бушаван.

Кор. Хорошо! Иди.

Жорж. (подходя к Марии). Примите, сударыня; это вам от короля.

Гр. Ля-Мот (королеве). Вот видите! Он ей что-то написал.

К-ва. Да, вы правы, и я сегодня же с ним переговорю. (Она отдаст приказание Берингену, который, выслушав, подходит к королю.)

Мария. Какие прелестные стихи прислал мне король! Прослушайте, господа! Недаром я говорила, что король поэт.

Спешите к ней цветы и на груди младой Умрите навсегда, любви узнавши ковы; И все мы за нее на смерть идти готовы, Но не пошлет судьба нам радости такой!

Гиш (вполголоса). Мария! Мария!

Мар. А кто вам мешает тоже сочинять мне стихи? Никто! Не правда ли, ваше величество, ведь вы разрешаете этим господам писать стихи в свою честь?

Кор. Без сомнения! Запретить восхвалят вашу красоту, это все равно, что запретит жаворонку воспевать летнее утро или соловью воспевать весенний вечер! (Во время этой сцены, убирают ковры и уносят блюда и бутылки. За сценой слышатся охотничьи рога; сигнал начала охоты,)

Кор. Ага! Пора в путь. К коням, господа, к коням!

Мар. А вы сами разве не едете?

Кор. Нет, я принужден немного повременить из уважения к матушке. Беринген только что предупредил меня, что она желает со мною переговорить.

Мар. А по какому поводу? (Смеясь.)Может, король был непослушным мальчиком?

Кор. Кажется, что так.

Мар. И теперь его накажут?

Кор. По крайней мере постараются.

Мар. А как же охота?

Кор. Звук рогов и лай собак укажут мне путь, и я вас догоню. А пока заправляйте охотою вы. Отчего вам не властвовать там, где меня нет, раз вы всем властвуете я при мне.

Мар. Вот и королева. Мужайтесь, государь! (Игра на ртах усиливается. Вег уходят со сцены.)

ЯВЛЕНИЕ 3-е.

Король, Королева, Мазарини (который в глубине сцены спорит с дворецким, держа в руке записную книжку).

К-ва. Вы мне простите, Людовик, что на минуту лишу вас удовольствия сопровождая М-11е Манчини, но то, что я должна вам сказать, поверьте, очень и очень важно.

Кор. Мать, желающая говорить с сыном, не нуждается в извинении. Впрочем, я и сам намеревался здесь остаться, даже если бы не получил вашего приглашения.

К-ва. Вы хотели остаться?

Кор. Да, я назначил здесь свидание. Но вас это не должно стеснять. Та особа, которую я жду, вполне в моем распоряжении и не прервет нашего разговора.

К-ва. Как же это так, Людовик? Вы такой любезный кавалер и вдруг заставите ждать хорошенькую женщину?

Кор. О! Матушка! Я заставил бы ждать всех красавиц в мире, лишь бы только подольше остаться с вами. Но в данном случае я а этого не могу поставить себе в заслугу. Ожидаемая мною особа не женщина.

К-ва. Не женщина? Но кто же это такой из-за которого вы отказались от охоты?

Кор. Это тот демон, о котором давеча сказал Филипп, демон, благодаря которому я узнаю все, что говорится, делается и даже думается вокруг меня.

К-ва. А давно ли этот добрый гений находится при вас?

Кор. К несчастию, очень недавно; с одиннадцати часов сегодняшнего утра.

К-ва. Но в 11 часов вы были уже в Венсене?

Кор. Ну да. В замке-то я и имел счастие с ним познакомиться.

К-ва. Не может быть. С одиннадцати часов и до настоящей минуты, т. -е. до 2-х часов, никто из чужих с вами не говорил.

Кор. (улыбаясь). Выражаясь с такою уверенностью, вы этим доказываете, что и у вас есть свой демон, отдающий вам отчет о всех моих действиях.

К-ва. (не отвечая). И этот неизвестный… ведь, конечно, его никто не знает?

Кор. Никто, кроме меня.

К-ва. И этот неизвестный уже вернулся откуда пришел?

Кор. Нет, матушка, с сегодняшнего дня он повсюду будет меня сопровождать!

К-ва. Какое же место при дворе?

Кор. Ни одного из уже занятых. Место моего друга.

К-ва. Надеюсь, что он дворянин?

Кор. Не все ли это равно? Он не имеет никаких претензий ни на что.

К-ва. Ну, остерегайтесь! Вы возбудите всеобщее неудовольствие, породите бездну протестов.