Дело о нападении на славных рыцарей Римара и Феррата

— На них напали на площади Трёх львов, неподалёку от Южной башни. Возвращавшиеся из города в свою казарму рыцари услышали звуки схватки и обратили нападавших в бегство, после чего отнесли раненных к себе. Римар умер по дороге, а к Феррату вызвали лекаря и он оказал ему помощь. Теперь он под охраной, за ним присматривает Фабрициус. Осмотрись там и реши, достаточно ли безопасно ему оставаться в башне или лучше будет перевезти его во дворец.

— Но что они делали ночью на площади Трёх львов? — воскликнул Марк.

— Вот и выясни это, — буркнул граф и, взяв со стола какое-то письмо, углубился в чтение, давая понять, что разговор окончен.

— Я иду туда, ваше сиятельство, — Марк поклонился графу и, взглянув на нахохлившегося Рене, прикрыл створку окна.

Южная башня, сложенная из массивных каменных блоков, была встроена во внутреннее кольцо крепостных стен и имела собственный небольшой гарнизон, охранявший южную границу города. Помимо неё Сен-Марко с юга защищали вал, ров и ещё одна крепостная стена, располагавшаяся чуть ниже на склоне холма на расстоянии полёта стрелы. Потому служба гарнизона, включавшего капитана, нескольких рыцарей, пары сержантов и двух десятков стражников, состояла лишь в том, чтоб патрулировать прилегающие к башне крепостные стены, нести караул на верхней обзорной площадке, высматривая на окружающей город равнине вражеское войско, и следить за арсеналом, упрятанным в подземелье.

Марк приехал туда утром тёмного дня, когда на улицах города уже появились ранние прохожие, в основном приказчики, спешившие открыть свои лавки, слуги, лениво бродившие с мётлами у дверей богатых домов, и ремесленники, направляющиеся в мастерские. Он подъехал к высоким воротам башни, и путь ему сразу же преградили два суровых стражника с алебардами, но, стоило ему показать им ярлык тайной полиции, как один из них взял его коня под уздцы, а второй поспешил в башню, чтоб доложить о нём капитану.

Тот встретил его учтиво и предложил подняться наверх, где в небольшой комнате с окном-бойницей едва вмещалась узкая кровать, возле которой на крохотном столике рядом со свечой в глиняной плошке были разложены бинты и склянки с мазями, а рядом на табурете сидел худой человек в чёрной мантии. Увидев барона, он встал и почтительно поклонился.

— Как он, Фабрициус? — спросил Марк, бросив взгляд на лекаря, которому дружески кивнул, после чего подошёл и присел на освободившееся место.

— Две глубоких раны в плечо и в бок, — пояснил тот. — К сожалению, кровотечение было сильным, но, на его счастье, рядом оказались опытные люди, которые сумели правильно наложить повязки и остановить кровь. Он слаб, потому, ваша светлость, постарайтесь не утомлять его.

И лекарь вышел, а оставшийся за порогом комендант плотно прикрыл за ним дверь.

Феррат лежал, глядя в потолок. Он был бледен и измучен, но появление Марка слегка оживило его. Тот положил ладонь на его руку и осторожно сжал её пальцами.

— Мне жаль, Мигель, что с тобой случилось такое, — произнёс он, склонившись к раненому. — И я сочувствую твоей утрате. Я сам не раз терял друзей и знаю, какая это боль. Римар был хорошим человеком и отважным воином.

— Он был моим лучшим другом, Марк, — тихо проговорил Феррат, с тоской посмотрев на узкое оконце, за которым не было ничего, кроме черноты глубокой ночи. — Я до сих пор не верю, что его больше нет.

— Я не могу вернуть его, друг мой, но сделаю всё, чтоб найти его убийцу. Мне известно, зачем вы прибыли сюда, и уверяю, мы все встревожены этим несчастьем. Я приношу извинения за то, что нам не удалось обеспечить вашу безопасность.

— Ты знаешь? — в глазах Феррата появилась тревога. — Ты думаешь, что это связано с переговорами? Ты ведь служишь Раймунду, верно? Ты уверен, что он не замешан в этом, или…

В чёрных глазах раненного мелькнуло подозрение, но Марк покачал головой.

— Он верный слуга короля и полностью разделяет его устремления к миру с алкорцами, поверь мне. Он приказал мне найти тех, кто напал на вас, и того, кто стоит за ними.

— Может быть, — устало произнёс Феррат и снова посмотрел в окно. — Когда мы выезжали из луара, нас предупредили о том, что здесь может быть опасно, но Сен-Марко — наш дом, мы с Римаром выросли здесь и воевали вместе с вами под знамёнами Армана. Мне не верилось, что кто-то может желать нам зла. Мы перешли на сторону альдора вслед за сюзереном, но не пролили ни капли вашей крови. За что нам мстить?

— Не думаю, что это месть. Скорее, кто-то хочет помешать переговорам. Мигель, прошу тебя, поверь мне и помоги найти их. Я много воевал и не боюсь мечей и копий, но теперь, когда мы достигли мира, я хочу спокойно жить со своей семьёй. К тому же, для меня Беренгар — не просто посланник альдора, он мой наставник и командир. Он вступился за меня перед альдором, когда я оказался в плену, и меня ждала смерть. Я хочу исполнить волю моего короля, воздать тем, кто убил Римара и ранил тебя, но ещё более я хочу оградить от этой опасности нашего старого маршала, которому столь многим обязан.

— Да, я помню, что он заступился за тебя тогда, и альдор не смог ему отказать. Прости, я слаб и потому так подозрителен. Я верю тебе.

— Благодарю, Мигель. Теперь, пусть поздно, мы обеспечим тебе охрану…

— Я останусь здесь, — перебил Феррат. — Капитан Оноре позаботится обо мне, а ты просто найди этих мерзавцев и убей их сам или предай их справедливому суду. Если то, что говорят о Жоане, — правда, он сумеет наказать их за это. И когда следом за мной приедет контаррен, ни один волос не должен упасть с его головы. Ты понял меня?

— Конечно. Я сделаю всё для его безопасности, можешь не сомневаться. А пока расскажи мне, что случилось? Как вы оказались среди ночи на площади Трёх львов? Кто напал на вас? Ты их видел?

— Мы понятия не имели, что окажемся на улице ночью, хотя даже не подозревали о том, что нам здесь может что-то угрожать. Комендант Южной башни капитан Оноре женат на младшей сестре Римара Инес. Ещё днём мы пришли навестить её, и Оноре принял нас очень радушно. Он тоже участвовал в кампании Армана, и нам было что вспомнить. Мы засиделись допоздна. Он предлагал нам остаться у него в комнатах или в казарме, но сегодня мы хотели явиться во дворец и встретиться с маркизом Вайолетом по известному тебе делу, потому решили вернуться в гостиницу. Нам и в голову не могло придти, что кто-то может напасть на вооружённых рыцарей в этом квартале в двух шагах от крепостных стен, где столько стражников. Мы шли, болтая о каких-то глупостях, вино, которым нас потчевал Оноре, шумело в голове, нам было весело. Мы же возвратились в Сен-Марко! Даже вид старой поилки для лошадей с фонтанчиком в виде трёх львов порадовал нас. Римар остановился, чтоб зачерпнуть воды, и тут они выскочили откуда-то из темноты. Один из них схватил Огюста сзади за шею и ударил его кинжалом в бок, а второй накинулся на меня с мечом. Это было так неожиданно, что я пропустил первый удар, и он попал мне в плечо. Я отпрянул назад, а он зацепился за бортик фонтана и замешкался, дав мне несколько мгновений, чтоб выхватить меч и подготовиться к бою. Они опытные воины, Марк, и действовали весьма умело, но мне всё же удалось ранить одного в руку. Я вряд ли смог бы справиться с ними в одиночку, но тут услышал шаги в переулке и на площадь выбежали три рыцаря. Не думаю, что они узнали меня в царившем там полумраке, но они оценили ситуацию, когда двое нападают на одного, и приняли мою сторону. После этого оба нападавших сбежали, поняв, что сражаться с четырьмя рыцарями не могут. Кажется, и второй был ранен, причём весьма серьёзно, потому что стонал и прихрамывал так, что подельнику пришлось едва не тащить его на себе. Их не преследовали, потому что я уже не мог держаться на ногах, а Римар лежал в луже крови. Один из пришедших нам на помощь рыцарей бросился к Римару, а второй ко мне. Третий дошёл до конца площади, но потом вернулся, чтоб помочь своим товарищам. Я узнал его, это Басомпьер, ты помнишь его, он первым поднялся на стены Бламонта, когда мы шли на приступ. Он тоже узнал меня, и когда я объяснил, откуда мы шли, побежал за помощью. Я потерял сознание и очнулся уже здесь. Оноре сказал мне, что Римар мёртв.

Он всхлипнул, и по его бледной щеке прокатилась слеза.

— Как выглядели те двое?

Феррат закрыл глаза, чтоб вспомнить лучше.

— Оба они были в тёмной одежде, один повыше, второй — шире в плечах. На лицах были полумаски, закрывающие верхнюю часть лица. У того, что выше, была борода, второй бритый, но с усами. Волосы тёмные и длинные у обоих, нечесаные, по виду, это были обычные наёмники. Глазу не за что зацепиться. Если б я хотя бы видел их лица. Но ты понимаешь, было темно, площадь освещена скудно, я ничего не разглядел.

— Может, какое-то приметное оружие, блеснула пряжка на перевязи, серьга в ухе?

— Нет, я ничего такого не видел. Разве что… Тот, что ударил кинжалом Римара, потом выхватил меч и бился двумя руками, создавая мне лишние проблемы. Второй обходился одним мечом.

— Они что-то говорили, кричали? Называли друг друга по именам, может, ты запомнил их голоса?

— Резкие, грубые… Они поминали дьявола и… Постой, когда один из подоспевших нам на помощь рыцарей ранил второго, того, что бился мечом и кинжалом, он пошатнулся и схватился за край фонтана. Он выругался, а второй, что был ранен в руку, крикнул: «Уходим» и начал отступать. И тут тот первый воскликнул: «Урбен, не бросай меня!» Тот подхватил его под руку, и они скрылись в темноте.

— Урбен? Ты уверен?

— Я так услышал… — Феррат устало опустил веки.

— Хорошо, последний вопрос, и я оставлю тебя в покое, мой друг. Кто мог знать, что вы идёте в Южную башню?

— Никто. Мы никому не говорили об этом. Просто решили навестить Инес и пошли. Возможно, они следили за нами, но когда мы шли туда, было ещё светло. На улицах было много людей, я не заметил слежки, да и не приглядывался.

Марк кивнул и, попрощавшись с ним, вышел. В соседней комнате он застал капитана Оноре, его заплаканную жену и Фабрициуса. Получив от них заверения, что Феррата будут беречь как зеницу ока, он спустился вниз и нашёл в казарме тех рыцарей, что спасли его от нападавших. Он не помнил Басомпьера, но, как выяснилось, тот очень хорошо помнил его и обрадовался встрече.

— Сперва я решил, что это ночные грабители, ваша светлость, — сообщил он озабоченно, — но потом подумал, где ж это видано, чтоб грабители вдвоём нападали на двух вооружённых рыцарей? А затем заметил, что эти двое весьма ловко обращались с оружием, и понял, что это наёмные убийцы. Вот уж не знаю, кому понадобилось подсылать их к родичу нашего капитана. Наверно, мне нужно было бежать за ними, но я подумал, что лучше попытаться спасти жизнь этим бедолагам, чем в одиночку гоняться по тёмным улицам за бандитами. И хорошо, что остался, господина Римара мы не успели спасти, так хоть Феррат выжил.

На вопрос о приметах нападавших, рыцари нерешительно пожимали плечами.

— Было темно, господин барон, — проговорил товарищ Басомпьера, — мы не особо их и разглядывали, но скажу одно, эти прохвосты роскошью нарядов не блистали, были одеты во всё тёмное, и разило от них, как из конюшни.

— Я кое-что заметил, — произнёс второй, покручивая длинный ус. — У того, что пониже, был на поясе вышитый подсумок с оленьей головой.

— Точно, — кивнул Басомпьер. — Подсумок был, но вот что на нём вышито, я не разглядел.

— Оленья голова, — повторил его товарищ.

— Может быть.

— Феррат сказал, что один назвал второго Урбеном, — произнёс Марк, вопросительно глядя на них.

— Я не слышал, — с сожалением вздохнул Басомпьер. — Но вот то, что они ругались так, что ночь становилась темнее, это точно.

— Один, тот, что с подсумком, помянул мамашу дьявола, — снова подал голос усатый. — Значит, он с севера. Так ругаются только в наших краях.

— На севере ведь не используют в бою парный кинжал? — уточнил Марк на всякий случай.

— Нет, и он бился только мечом, но, с другой стороны, он был ранен в левую руку и, может, потому не мог воспользоваться кинжалом.

— Возможно.

Поблагодарив рыцарей, он спросил, как спуститься в подвал, где находилось тело Римара, и Басомпьер вызвался его проводить.

Они спустились по узкой каменной лестнице в подземелье, откуда тянуло холодом и сыростью, прошли мимо стражника, стоявшего у дверей арсенала, и оказались в небольшой сводчатой комнате, где на старом деревянном верстаке лежало под грубой серой тканью тело Римара.

Басомпьер снял факел со стены и подошёл ближе, чтоб светить Марку при осмотре. Барон откинул ткань и с печалью склонился над крепким светловолосым рыцарем, чьё бледное лицо было спокойно как во сне. Какое-то время он вглядывался в его резкие черты, а потом положил ладонь на сложенные на его груди руки, мысленно пообещав боевому товарищу найти убийц. После этого он принялся за осмотр.

Римар действительно не ожидал нападения, он даже не надел доспехи перед выходом на улицу. Зачем? Ведь он вернулся в любимый Сен-Марко, шёл навестить сестру. Что могло угрожать ему теперь, когда после стольких веков войн, наконец, был заключён мир? Но оказалось, что и за мир ещё придётся повоевать, и эта тайная война уже начала собирать свои жертвы.

Осмотрев залитый кровью бархатный камзол рыцаря, Марк нашёл лишь одну рану на боку, но она оказалась смертельной. Клинок убийцы перерезал бедренную артерию и Римар умер в течение нескольких минут. У него не было шансов, даже если б помощь подоспела раньше. И этот удар говорил о том, что он нанесён опытным убийцей.

Марк выпрямился и снова накрыл тело пеленой, поданной Басомпьером.

— Его заберут во дворец. Я хочу, чтоб тело осмотрел наш врач, — произнёс он. — Как только будет возможность, его выдадут сестре для погребения. Я прослежу за этим.

— Я передам, — со скорбным выражением кивнул Басомпьер. — Знаете, ваша светлость, я никак не думал, что здесь, в этом подвале, может оказаться тело с боевым ранением. У нас спокойная служба. И раньше было мало вероятности, что до нашей башни доберутся враги, а теперь, когда король подписал мир с альдором, это и вовсе кажется невероятным. Именно потому здесь служат в основном ветераны. Мы просто ходим по крепостной стене и стоим в карауле на башне, глядя на равнину, которая простирается за внешними стенами, хотя знаем, что ничего интересного там не увидим. Наверно за всё время с момента постройки башни здесь не было погибших, кроме разве что старого смотрителя стен, который сорвался вниз, высунувшись между зубцами, но он был действительно стар, наверно закружилась голова… Это ведь не меч и не стрела.

Марк, который печально кивал на его слова, внезапно насторожился.

— Как звали того смотрителя?

— Де Тур, имени не знаю, — ответил рыцарь. — Он был уже в том возрасте, когда я при всём желании не смог бы обращаться к нему по имени, хотя мы часто болтали с ним о том, о сём.

— Так смотритель де Тур был стар? — удивился Марк. — Но ведь у него была совсем молоденькая жена.

— Он был вдов, господин барон, — возразил Басомпьер. — Его жена умерла за десять лет до того, а за год — умер сын. Он был одинок и очень печален, потому, не смотря на возраст, держался за свою работу. Каждую неделю, в любую погоду он обходил стены, высматривая новые трещины в кладке, и ругал нас, если видел их, словно это мы расшатывали башню, а потом сетовал, что королю нет дела до внутренних укреплений.

Марк молча смотрел на него, с трудом заставляя себя сдерживать удивление. Простившись с рыцарем, он пошёл наверх, по дороге обдумывая то, что сейчас услышал. Он забыл и о Римаре, и о Феррате, и о Беренгаре, он думал лишь о том, что до этого дня был совершенно уверен, что смотритель де Тур был молод, ведь Мадлен утверждала, что была его вдовой, а Валентин до сих пор носил его имя. Но теперь выходило, что это ложь.

Выйдя из башни, он остановился, ожидая, когда стражники подведут его коня, и тут услышал возбуждённый молодой голос:

— Ваша светлость, — воскликнул подбежавший к нему Эдам, — почему вы уехали один в тёмное время?

Следом из темноты появился Шарль, тоже смотревший на хозяина с немым укором.

— С каких пор я должен отчитываться перед оруженосцами? — раздражённо спросил Марк, натягивая перчатки.

— Я не говорю, что вы должны отчитываться! — возмутился Эдам. — Но вам следует поберечься! Вас только что чуть не убили! Вы же слышали, что случилось с господами Римаром и Ферратом! Такое чувство, что город наводнён наёмными убийцами! Вам следует брать с собой нас, потому что три меча надёжнее, чем один!

— Я разберусь без тебя, что мне следует делать! — рявкнул Марк с такой яростью, что юноша обиженно отпрянул. — Отправляйся в Серую башню! Разыщешь Тома и передашь ему, чтоб немедленно отправил в город своих ищеек. Пусть найдут двух наёмников, опытных вояк довольно неопрятного вида. Один повыше с бородой, сейчас он ранен и, возможно, хромает, бьётся мечом и кинжалом. Это важно, простые солдаты редко используют кинжал в бою, так что он или бретёр, или рыцарь. Второй — ниже ростом, широкий в плечах, носит усы, на поясе — подсумок с вышитой оленьей головой, поминает мамашу дьявола, ранен в руку. Зовут его, возможно, Урбен, скорее всего, он северянин. У обоих тёмные, длинные, нечесаные волосы. Запомнил?

— Да, — кивнул Эдам, забыв об обиде. — Это они напали на рыцарей контаррена? Вы так быстро выяснили это?

— Это было несложно. Скажи Тома, пусть перевезут отсюда тело Римара, я хочу, чтоб его осмотрел Огастен. Пусть составит протокол по всем правилам. В этом деле нужно соблюсти все формальности.

— Я понял, — кивнул Эдам. — Что делать потом?

— Дождёшься меня там. Я еду домой, а потом вернусь в Серую башню и решу, что будем делать дальше.

Юноша кивнул и скрылся в темноте, откуда вскоре послышался стук копыт его коня. А затем и Марк в сопровождении Шарля отправился в путь. Оруженосец всю дорогу озирался по сторонам, высматривая злоумышленников, собиравшихся посягнуть на его господина, а тот пребывал в мрачном раздумье.

Когда он приехал в свой дом, ему навстречу выпорхнула Мадлен. Её синее атласное платье с широкими рукавами и алым поясом гармонировало с рыжими локонами, распущенными по плечам, и Марк вдруг, вместо привычной волны радости, тёплым счастьем омывающей душу, ощутил недовольство.

— Что на тебе надето? — спросил он, бросив на неё недовольный взгляд.

— Это новая мода при дворе! — воскликнула она и закружилась на месте, от чего её юбки разлетелись вокруг ярким шатром. — Все подражают Лилии Сен-Марко, я не могу отставать, и, по-моему, мне идёт! Разве нет?

Он промолчал, хотя конечно её талия казалось ещё тоньше в окружении пышных юбок, а глубокая синева ткани подчеркивала огненный оттенок волос. Он прошёл мимо и начал подниматься по лестнице. Она поспешно устремилась следом, явно озадаченная его холодностью.

— Обед наверно уже готов, я велю накрыть в столовой, — безмятежно щебетала она, увиваясь вокруг. — Я сама выбрала на рынке цесарку, которую запекли для тебя. Ты не ночевал дома и, должно быть, устал. Цесарка с виноградом и белое вино поднимут тебе настроение.

— С чего тебе вздумалось ходить по рынку? — проворчал он. — Ты баронесса, пусть кухарка занимается своим делом.

— Она и занимается, — закивала Мадлен. — Она была со мной, но я сама хотела выбрать дичь и мясо, чтоб побаловать тебя!

Поднявшись на второй этаж, он остановился на пороге столовой и обернулся.

— Твой первый муж ведь был старше тебя?

— Да… — удивлённая тем, как он переменил тему, ответила она. — Почти в два раза. Когда я вышла за него, мне было пятнадцать, а ему вскоре исполнилось двадцать девять. А что?

— Не рано ли он стал смотрителем крепостных стен? — спросил Марк, глядя на неё.

— Ну… — смутилась она. — Я не знаю, рано это или нет. Я была слишком молода, чтоб раздумывать об этом. Погоди, я сейчас обо всём распоряжусь, — и она убежала вниз, а он вошёл в комнату и остановился у окна.

Приоткрыв створку, он прислушался к ровному гомону ночного рынка и вдохнул свежий воздух, глядя на огоньки ламп, висевших над прилавками торговцев. Он заметил, как смутили Мадлен его вопросы, и что она вовсе не расположена была развивать эту тему. Значит, она солгала, она никак не могла быть вдовой старика де Тура. А если она не его вдова, так кто же она?

Он обернулся, услышав шаги. В комнату вошёл молодой слуга со скатертью, перекинутой через руку и, поклонившись хозяину, принялся накрывать на стол.

Марк снова вспомнил, как встретил Мадлен. Он возвращался с ужина у виконта Монтре и услышал в переулке женский крик. Поспешив туда, он застал там нескольких грабителей, напавших на женщину. Ему с помощью Шарля удалось убить одного и задержать остальных, а там подоспела и городская стража. Мадлен понравилась ему сразу, она позволила проводить её до дома, а потом он остался у неё на ночь, и на весь следующий тёмный день. Его тогда совсем не смутило, что она предложила ему остаться, а ведь они были едва знакомы. Уже следующим светлым утром его ждала дальняя дорога: войско короля Ричарда выступало в поход, и он не знал, вернётся ли живым в Сен-Марко. Эта встреча с Мадлен была для него приятным подарком судьбы перед новыми испытаниями. И в походе он часто вспоминал о ней, а, вернувшись, снова поспешил в её маленький домик в бедном районе.

Но если подумать, так ли невинно всё это выглядело на самом деле? Скольких ещё она привечала после случайного знакомства, и не болтают ли теперь за его спиной её бывшие приятели о том, что он угодил в хитро расставленные силки вполне доступной женщины? А потом он вдруг вспомнил, что она сразу обратилась к нему «ваша светлость» ещё до того, как он представился. Откуда она знала, что он барон, если всё это не было подстроено? Его путь от дома виконта не сложно было предугадать, а то, что он поспешит на помощь даме, было ясно сразу. Может, она уже ждала его в том переулке со своими сообщниками?

Он покачал головой. Даже само это предположение больно резануло его по сердцу. Но ведь она солгала ему о том, кто она, а её сын носит имя, на которое не имеет никакого права. Может, стоит расспросить её об этом, и она всё объяснит? Или продолжит лгать? Кто она такая? Кого он привёл в свой дом, одарив своим титулом и именем, кто этот ребёнок, которого он назвал своим сыном?

— Пожалуйте к столу, ваша светлость, — прозвучал за спиной голос слуги.

Он сел за стол один. Молодой лакей принёс ему прекрасно запечённую цесарку и белое вино с лёгким ароматом весенних цветов. Взглянув на еду, он вспомнил, что последний раз ел что-то странное в доме баронессы де Флери. Вкус угощений ему не понравился, и он оставил большую их часть в маленьких мисочках, выставленных на низкий столик. Но и теперь ему вовсе не хотелось есть. Он думал о том, что сейчас, возможно, рушится та хрупкая иллюзия, которую он принял за своё счастье. Впрочем, он должен во всём разобраться сам, и только убедившись в том, что всё, что говорила ему Мадлен, было ложью, делать выводы.

Он уже закончил есть, когда она появилась снова. Возможно, она надеялась, что сытость придаст ему благодушия, и потому дождалась, когда слуги унесут пустую посуду. Она вошла с той же беспечной улыбкой, неся в руках алкорскую вазу, украшенную лепными цветами, расписанную в бело-розовых тонах.

— Посмотри, какую прелесть я купила! — воскликнула она. — Эта ваза будет прекрасно смотреться на столе в малой гостиной! Тебе нравится?

— Нет, — ответил он и, промокнув салфеткой усы, бросил её на стол. — Выглядит довольно вульгарно.

— Разве? — она удивлённо взглянула на вазу. — А, по-моему, мило. Ты просто не выспался и устал, — снова улыбнулась она. — И потому ты не в духе, и тебе ничего не нравится. Ты взглянешь на неё, когда будешь в более радужном настроении.

И она ушла, унося свою вазу, а Марк хмуро смотрел ей вслед. С другой стороны, она, кажется, ничего не делала, чтоб удержать его. Она не просила денег и подарков, не спрашивала, есть ли у него другая, она не просилась замуж, и не сразу согласилась, когда он предложил ей стать его женой. Но ведь он сам постоянно возвращался к ней, не жалея для неё ничего, стараясь сделать её жизнь легче и приятнее. Зачем что-то просить, если он никогда не приходил с пустыми руками, а уходя, оставлял на столе горсть золотых монет, чтоб ей не приходилось колоть руки иголками, зарабатывая шитьём на жизнь себе и сыну? И если уж он просил её руки, то ясно было, что он всё для себя решил, и любое препятствие только раззадорит его охотничий азарт. Чёрт! Да ведь половина Сен-Марко знает, что он падок на рыжих!

Поднявшись из-за стола, он снова покачал головой. Он со всем этим разберётся, но не теперь. Сперва нужно найти убийц Римара и того, кто замыслил сорвать миссию Беренгара, а потом…