Деградация. Высокие технологии

Наблюдавший за Иваном Петр открыл холодильник, достал пакет сока, поставил перед Иваном и указал на кружку, затем, поморщившись, произнес:

– Стой, лейтенант. Я тебя отвезу, если ты не против. Заодно на месте помогу, коли нужно будет. Только оденусь, – он прошел в комнату, и до Ивана донеслись его слова, обращенные к девушке: – Давай, красавица, шустрей одевайся, наша программа прервана по техническим причинам. Халат на место положи.

Минут через десять они оба были одеты.

– Только вопросы не задавай глупые, – обратился он к Ивану, указывая взглядом на девушку, затем достал пятитысячную купюру, отдал ей, шлепнул ладонью по заду, и сказал: – Свободна.

Девушка улыбнулась в ответ и вышла из квартиры. Иван был погружен в свои мысли, никаких вопросов у него и не возникло. Блинов вернулся в комнату, откуда донеслось:

– Пять секунд, ищу документы на машину, – и через несколько минут наконец добавил: – а, вот они. Пошли. Какая больница?

Иван назвал номер больницы, и насколько возможно подробно ответил на другие вопросы о происшедшем, пока они добирались.

Через полчаса они были на месте, где нашли родителей Ивана, отец тоже подъехал. Иван представил сослуживца.

– Спасибо вам, Петр, мы вас помним, – мама продолжала говорить с всхлипами. – Мы продадим машину, отдадим вам деньги.

– Не надо этого делать. На сколько я понимаю характер ситуации, вам Викторию еще потом после больницы по врачам возить. На своей машине это будет сделать проще. Не волнуйтесь, мне не к спеху. Как фамилия врача, и где его можно найти? Мы с Иваном решим формальности.

– Фролов. Вон тот кабинет, – отец Ивана указал на нужный кабинет.

– Вань, пойдем с ним пообщаемся, только без вас, – Петр обратился к родителям, которые уже шли за ними. – У меня есть опыт решения этих деликатных вопросов, не волнуйтесь, все будет хорошо.

Возражать ему никто не решился. Подойдя к двери, он взял конверт у Ивана, и открыл ее без стука, вошел внутрь. За ним вошел Иван, закрывая за собой дверь.

– Вы кто? Кто вас ко мне пустил? – резко спросил человек в белом халате. – Немедленно выйдите вон!

– Вы Фролов? У нас к вам дело, – Петр шагнул к врачу. – Вань, дверь проконтролируй.

– Я вас не приглашал, покиньте мой кабинет! – сказал врач, выйдя из-за стола и повышая голос, – или мне охрану вызвать?

– А ты что, Айболит хренов, думаешь, я за тобой с подношениями полдня бегать буду? – сказал Блинов и бросил конверт на стол. Доктор опешил, взгляд его забегал то на конверт, то на надвигавшегося на него Петра, явно не ожидая такого поворота событий и совершенно растерявшись. Приблизившись вплотную, Блинов схватил врача за полы халата, вытащил из-за стола, резко придвинул к стене. Иван и не представлял, что его сослуживец обладает такой силой, его телосложение не делало этот факт столь очевидным, как например у Чернова.

– Не вздумай только орать, заткну тут же, с повреждениями, возможно необратимыми, – сказал он совершенно буднично, лицо врача при этом исказила гримаса ужаса. – Слушай и запоминай. Рябова Виктория, твоя пациентка. Запомнил имя? Ну? – Блинов тряханул врача, тот ударился затылком о стену, затем испуганно кивнул. – Если я узнаю, что ты выполнил свою работу халатно, или как-то еще попытаешься схалтурить, или потребовать еще денег за бесплатные услуги, – он еще раз тряханул врача на слове «бесплатные», и снова с небольшим ущербом для затылка. Затем, удерживая того у стены правой рукой в районе шеи, левой достал из кармана служебное удостоверение, и, развернув перед лицом врача, сказал:

– Читай. А то еще примешь за кого-то не того. В общем, чуть что не так, и лечить ты будешь зеков на Крайнем Севере. Мхом. Его и сам жрать будешь. Я внятно обрисовал ситуацию?

Совершенно ошарашенный врач кивал. Блинов отпустил его, и с улыбкой, добавил:

– Я рад, что мы смогли понять друг друга. Будут проблемы, обращайся, поможем. Пошли Ваня.

Когда они вышли из кабинета, побелевший Иван только и смог сказать:

– Ты что наделал?

– Вань, все нормально. Если б я этого не сделал, он бы тянул из вас деньги долго и упорно. Эта больница профилируется, как бы это помягче сказать… В общем у него основная масса клиентуры с травмами это разношерстная пьянь и бомжи, порезавшие друг друга по пьяни, или как-то иначе друг дружку покалечившие, и прочий аналогичный социальный сброд, тем или иным путем попавшим в травматологию. Что с них взять? А тут молодая, нормальная пациентка и приличная семья. Ее привезли в эту больницу потому, что некому было тысячу сунуть бригаде скорой. Наверняка твоя сестра с собой носит только студенческий? Ни паспорта, ни медицинского полиса?

– Наверное, а при чем тут это?

– Да при том, Вань, молодая студентка, неизвестно откуда, в студенческом прописки нет. Что с нее взять? Ее и привезли в больницу для… м-м-м… самого низкого социального класса. – Петр бросил взгляд на Ивана. – Не волнуйся, лечат везде одинаково, разница больше в понтах.

– Разве в Москве есть такое разделение?

– Официально – конечно нет, но фактически все иначе. Мотивации врачу мы добавили, не беспокойся. Пусть знает, что за ней тоже кто-то стоит, кто ему в состоянии жизнь осложнить.

– А если он пожалуется?

– Куда? В милицию? – Блинов усмехнулся. – Сейчас он уже открыл конверт и нашел там запрошеную сумму. За которую ему месяца три минимум честно работать надо. Жадность – она такая… Вот если бы мы не дали ему денег, тогда бы было плохо. – Затем обратился к подошедшим родителям Ивана: – Не тревожьтесь, вопрос полностью улажен. Доктор обещал сделать все от него зависящее.

– Спасибо вам, Петр, – отец Ивана пожал тому руку, немного смущенно, словно извиняясь, добавил: – Если честно, взяток мы давать не умеем. Я вам прошлый раз гадостей наговорил…

– Все нормально. Да и было за что. Вы извините, нас на работу вызывают. Иван, пойдем.

– Кто вызывает? – Иван удивился. Ему бы лично позвонил Яков Леонардович, или сам Старков. Он бы, в свою очередь, уже Чернову и нескольким девушкам из смены. Те – дальше по цепи, причем так, что отвечать необходимо минимум на два звонка, что бы исключить непонимание, через минут десять все бы были оповещены. Но ему никто не звонил. Вообще.

– Старков звонил мне, я сказал, ты со мной, как решим твой вопрос, сразу прилетим.

– Да-да, конечно, езжайте. – Похоже, отец Ивана несколько изменил свое мнение о милиции, сформировавшееся у него после присвоения Ивану звания. – У вас служба. Всего доброго вам.

Попрощавшись с родителями Ивана, сослуживцы вышли из больницы, дошли до машины, где Петр сказал:

– Вань, никто нас не дергал. Так что Чернова не буди. Просто все что мог, ты уже сделал. Сейчас твоей сестре будут делать операцию, в себя она придет завтра в лучшем случае. Ты, конечно, можешь, если хочешь, вернуться. Но вы только нервировать там друг друга будете. От вас троих на данный момент ничего уже не зависит.

– У меня есть варианты? – спросил Иван, начиная злиться.

– Поехали ко мне. Выпьем.

Иван хотел возразить, даже возмутиться, но посмотрел на Петра – этот человек только что здорово помог ему, причем мог просто посочувствовать со стороны, тем и ограничиться. Но уделил время. И по ситуации, прав и сейчас, хотя и выглядит это несколько цинично. Иван, махнув рукой, решился:

– Поехали.

– Тогда садись. – Петр нажал на брелке кнопку. Только сейчас Иван обратил внимание, что это БМВ 525, причем еще очень свежая. – В бардачке флягу достань. Коньяк.

Пожалуй, алкоголь позволит немного снять стресс. Иван залез в бардачок, где среди всяких бумаг и прочей мелочевки нащупал фляжку, достал ее, открутил пробку и сделал большой глоток. Напиток обжег пищевод, Иван закашлялся.

– Ты только раньше времени не налакайся. Не спеши. – Петр взял фляжку, и, ни сколько не смущаясь факта управления автомобиля, сделал несколько глотков, поморщился, вернул Ивану. Затем завел двигатель, и они поехали в обратный путь.

Постепенно алкоголь согрел и тело, Иван немного расслабился. Тревога и напряжение отступали.

– Петя, можно тебе нескромный вопрос задать?

– Попробуй.

– Эта машина…

– БМВ 525, 8 лет от роду, в очень хорошем состоянии. Стоит такая в России дохрена, я знаю. Это немецкая сборка. Затраты, учитывая пошлины, запредельные.

– Не твоя?

– Моя.

– Тогда как?

– Восьмилетняя машина в Германии стоит копейки. Даже БМВ. Их там налогами начинают давить, подталкивая к покупке новой. Машина от 10 лет и старше начинает сосать деньги, как новая в кредит, а то и больше, и немцы начинают их утилизировать, или спихивать в Прибалтику за бесценок.

– Вот вандалы, – воображение живо нарисовало уходящий под пресс десятилетний «Мерседес». – Только при чем здесь это?

– Машина 7–8 лет еще чего-то стоит на вторичных рынках. Эта мне обошлась в шесть тысяч евро. Я ее сам пригнал.

– А растаможка? Это же еще столько же.

– Больше, наверное, но не в этом дело. Вань, ты очень хочешь отдать тысяч десять-пятнадцать евро нашему государству только за право ездить не на отечественных «тазиках»? На чем твои родители ездят?

– На «пятерке», только Жигулях. Это несправедливо, но что делать-то?

Услышав марку машины, Блинов состроил такое выражение лица, как будто только что откусил дольку лимона.

– Вот и я на «пятерке» езжу. Только нормальной, немецкой, – он задумался, явно решая, вводить Ивана в курс дела, или нет. Приняв положительное решение, продолжил: – Алгоритм прост. Ищешь в Интернете продажу разбитой в хлам аналогичной машины, такого же цвета в идеале, хотя это не проблема, главное, подешевле. Покупаешь ее. Оформляешь на родственника какого-нибудь, учитывая очередную показательную борьбу с коррупцией на службе, что бы вопросов не возникало глупых. Затем планку с номерами кузова вырезаешь из останков разбитой машины, и ввариваешь в этот. Не сам естественно. Есть специалисты. Будут нужны, подскажу. Госномера прикручиваешь с легальной машины. Все, можно ехать. Растаможена. Этот бизнес сейчас процветает. И я не считаю его чем-то из ряда вон выходящим.

– А двигатель?

– Ты видел когда-нибудь, что бы гаишники его смотрели? Я нет. Боятся ручки испачкать. Если двигатель поработает немного, то лезть туда и обжигаться желания не много. Выявить переварку номеров кузова может только экспертиза. Экспертов у гаишников на постах нет, номера детально изучают только при снятии и постановке на учет. Еще при техосмотре, но ты же понимаешь…

– Понимаю. А как ее снять с учета-то?

– Это да, машину не продашь, если только на запчасти. Но снять «труп» с себя не сложно. Пишешь заявление в ГАИ о том, что бедняжка сгорела до тла где-нибудь подальше от Москвы, что бы желания посмотреть на останки не возникло, госномера же нужно открутить и сдать. С учета для утилизации снимут и без остова кузова. Ну или не снимать, а вырезать планку с номерами, и по второму кругу.

Иван был поражен. Офицер милиции, которого ему Старков иногда в пример ставил, так спокойно рассказывал об уголовной схеме, в которой участвовал. Еще удивляло то, что эта картина не вызывала особых внутренних протестов. Скорее, равнодушие. Его дело…

– Это не законно… – Вяло, негромко, скорее по инерции сказал Иван.

– Вань, а врачам деньги брать законно? Ну да, его можно было посадить на взятке, дальше что? Придет другой такой же. Этому я хоть напомнил, что у нас медицина бесплатная. А преподавателям в институте тоже совать нормально? Бесплатное образование никто платным еще не сделал. Официально естественно. Еще продолжить? Так кто прав?

– Не знаю…

– Я считаю, что обдирать и без того нищих людей – вот это свинство. Этот доктор наверняка бы ободрал вас, как липку, пока взять бы было нечего. А обмануть государство, которое на все это равнодушно смотрит, и, прости, кладет на всех сверху, это не грех. Показательные акции борьбы по телевизору доверия не внушают. Нам, помнится, недавно все уши прожужжали, что чиновники теперь только на «Волгах» ездить будут. И?

– Может ты и прав…

– Вань, ты уже больше двух лет работаешь, мало насмотрелся?

– Достаточно. И раньше видел. Старался не задумываться, иначе крыша съедет на тему, нафига мы вообще нужны… Петь, как думаешь, это изменится когда-нибудь?

– Я не вижу к этому оснований и предпосылок. Никаких. Народ это все может достать, и вот тогда надо будет бежать подальше от толпы. Лично я их, – Петр указал пальцем вверх, – защищать не буду.

Они двигались по левому ряду трехполосного шоссе, только что повернув на него с московской кольцевой автодороги, в достаточно плотном потоке. Петр вел машину агрессивно, но без намеренного хамства. Сейчас Иван стал обращать внимание, как почтительно другие участники движения реагируют на черную БМВ, освобождая им дорогу. Да, на «Жигулях» все наоборот.

Около поста ДПС, на дорогу неожиданно выскочил инспектор и замахал жезлом, явно приказывая остановиться.

– Единственный недостаток этой машины – это повышенное внимание со стороны этих крохоборов, – сказал Петр, кивая в сторону поста дорожно-патрульной службы. – Тонировку не любят.

Однако, вопреки ожиданиям, он и не думал останавливаться, а наоборот, прибавил скорости. В правом зеркале Иван успел различить, как уже удаляющийся от них инспектор потянулся за рацией.

– Ты что делаешь?! В своем уме? – ошарашено спросил он Петра.

– Вань, не волнуйся, пусть хоть «Перехват» объявляют, это все ерунда. – Петр говорил совершенно буднично и спокойно. – Я глотнул коньяка, еще утром коктейль скушал, в себя надо было прийти, вчера немного лишнего позволил. Вдруг инспектор молодой и принципиальный, как ты? Ну его. У нас прямо на Петровке, напротив нашей конторы, какой-то явно не простой «Мерседес» с интересными номерами сбил сотрудника на переходе. Так гаишники сделали виноватым далеко не водилу. Еще и свидетелей каких-то подтянули, мол, на «красный» переходил. А чего, деньги не пахнут. И знаешь, что они нашим сказали по-тихому? «Мент гаишнику не кент». Их после такого даже уважать не за что.

– Он же передал ориентировку уже наверняка, – тихо возразил испуганный Иван.

– Да. И что? Мало в городе черных БМВ? Да даже если номера запомнил, что это ему даст? Мы почти приехали, сейчас поставим машину во дворе, и ищи-свищи. Ну, допустим, найдут ее, проявит проезжающий мимо наряд ППС бдительность, в чем я очень сильно сомневаюсь, у них своих дел достаточно. А кто на ней ездил? Да хрен его знает, мы сидели и бухали с самого утра. И пусть докажут обратное. Жену мою поищут, опросят, это же ее машина официально, – Блинов ухмыльнулся, затем продолжил: – Кроме того, машины у инспектора под рукой я не увидел, у поста тоже не было, преследовать моментально сорвавшись с места он нас не сможет. Это был сержант, сам решения не принимает, он свой каждый шаг должен согласовать с офицером, а это время. Даже если бы нас остановили с мигающей «гирляндой», а сваливать от них я бы не стал, я еще не совсем отмороженный, ты не подумай, но ты же ведь подтвердил бы, что он махал палкой неизвестно кому?

– Он махал нам.

– С чего ты взял? Потому что мы ехали на заметной БМВ? Но рядом была куча машин. Они равноправные участники движения, можешь правила этого самого дорожного движения почитать. В них черным по белому написано, что указания инспектора должны быть четкие и понятные участникам движения. Мне они такими не показались. Тебе тоже. Даже не спорь. Может он развалюху гнилую из соседнего ряда выцепить пытался, что, кстати, в этой ситуации было бы приоритетней по закону. А завтра до этого никому никакого дела уже не будет, потому что не будут они марать бумагу, передавая сомнительное правонарушение по смене. В итоге смена сменится, все про все забудут.

– Ладно. – Иван грустно улыбнулся, перестал возражать и согласился. Все логично. Еще года 2 назад он был бы в полнейшем шоке. Сейчас же, подумаешь, не выполнили законное требование инспектора. Что в этом такого… Какая-то нелюдь сегодня сбила его сестру, и тоже не остановилась. Но они же не сделали никому плохого. Есть разница. Наверное. Или все же нет? Да и было ли требование остановиться законным, или инспектору просто захотелось остановить потенциального «клиента» с деньгами?

Они подъехали к дому Петра, в разгар рабочего дня были места для парковки, машину удалось без проблем припарковать около подъезда, и поднялись в квартиру, из которой уехали полтора часа назад. Где-то через час, выпив уже полбутылки на двоих, Иван спросил:

– Петь, ты юрист? Старков говорил, ты в Университет МВД поступал, но не поступил?

– У меня уже два высших, второе юридическое. Но я его купил. Толку от учебы все равно ноль. Корочка может пригодится.

– Зачем купил-то?

– Ты знаешь Вань, мне работа в милиции нравится. Серьезно. Я чувствую, что это мое. Даже с родителями в свое время конфликтовал. Диплом юриста позволит мне и в следствии поработать. Мало ли как жизнь сложится.

Иван задумался. Да, это то, о чем ему говорил Старков. В принципе, наличие даже одного высшего образования вполне достаточно, что бы получить со временем майорскую звезду и расти дальше, и у Блинова оно естественно было. Юридическое образование открывает ему еще и потенциальную дорогу в следственные органы, то есть расширяет вероятные места для продолжения карьеры. Скорее всего, он прошел какую-нибудь программу коммерческого ВУЗа на базе первого высшего. Иногда даже за 2 года управляются. ВУЗы, естественно, имеют государственную аккредитацию, сомнительная репутация такого образования никого в государственных учреждениях не волнует. А значит, в теории, их диплом должен признаваться как и диплом государственного ВУЗа. Профильный милицейский диплом если и даст какой-то плюс, то только при прочих равных. Учитывая, что хорошее место все равно находиться через знакомства и связи, особого смысла шесть лет учиться в университете МВД нет никакого.

– Мне Старков рассказывал, как ты умудрился поступить в университет, – продолжал Петр, ухмыляясь. – Видимо, совсем у них там дела плохи. Все на их контору забили. Но сами и виноваты, жадность сгубила. Пять лет назад все было иначе.

– Петя, практических знаний у тебя ноль? Если придется столкнуться на деле, как будешь выкручиваться?

– Тебе твое техническое образование много нужного в голову вложило? – парировал Блинов. – И ничего, работаешь. Нормально работаешь, ты не подумай. Заметь, выпускник университета МВД, известный нам всем товарищ Сысоев, полный ноль на службе.

– Да уж. И ничего не хочет.

– Только он себя еще покажет. У него «рука» есть. Чего ты вообще про юристов спросил?

– Ты в законах ориентируешься. Сразу расписал расклад про полосатую палочку инспектора.

– Вон ты про что. Это я по молодости думал, что знание законов мне сильно поможет в жизни. Я после школы хотел на юридический попробовать, на курсах учился перед поступлением. Теперь те знания помогают мелких мздоимцев отшивать, типа гаишников. Но и то, до определенного предела. Мелкие пиявки боятся светиться, не слишком умны, законы знают только в рамках известных им стандартных трех-четырех способов вымогательства. Если вежливо меняешь им алгоритм, или наоборот, грубо ломаешь, они теряются и отлипают, переключаются на новую жертву, так как время это деньги. Но это все работает только в рамках, когда они боятся за себя. Не дай бог тебе перейти дорогу власть имущим, или просто очень богатым людям, в таких случаях законы кончаются сразу.

– Выходит ты не поступил?

– Поступил, почему. Сразу в два института. Второй – «Нефти и Газа».

– Ого! – Иван восхитился. – Почему же на юриста учиться не стал?