Деградация. Высокие технологии

– А как же конкурс? Десять человек на место? Иван, пять лет назад от нас Петя поступал. Молодой еще был, горячий, он хотел. Даже кому-то денег там предлагал. Но не смог он поступить. А ты смог. Да еще бесплатно. Как?

– Рассказал толково про Курскую битву, они прониклись, – Иван рассказал свою историю. – А конкурс… Нет его. Мыльный пузырь это все. То есть, наверное, для курсантов после школы у них конкурс огромный. И взятки. Из-за армии. Нет армии – нет конкурса, так как не нужны они никому. Никто сегодня им ничего не поднесет за поступление. А Петя… Наверное явно показал, что ему это сильно надо, а предложил мало. Или может раньше было иначе…

Старков озадаченно посмотрел на Ивана.

– Обалдеть, как все меняется. Куда катимся… И как теперь? Ты учится собираешься с 1–го сентября?

– Конечно, это же отличная возможность! Один день на неделе до обеда, еще один после. И так 6 лет. И вы, – Иван улыбнулся, – товарищ начальник, обязаны мне это время предоставить в соответствии с…

– А ну цыц! Знаю я в соответствии с каким нормативным актом у нас учатся сотрудники. И в отпуска учебные ходят. Зачем же ты поступил… – Старков демонстративно обхватил голову руками и закачал головой.

– Да не буду я там учиться. Зачем это мздоимство мне. Ладно бы гражданские преподаватели были, эти хоть на мир смотрят без излишнего профессионального цинизма, а там менты-преподаватели! Это же вообще ужас! – Иван истерически захихикал.

– Тебя исключат за неуспеваемость, пришлют бумагу сюда, что ты, такой сякой… – тем не менее, Старкову понравилась реакция Ивана, и он заулыбался сам. – А это плохо, Ваня. Лучше бы ты не поступил. Теперь тебе в деле напишут отрицательную запись. Может, все же поучишься?

– Нет. Я доработаю до двадцати семи, и повешу погоны на гвоздь. Так что мне на записи все равно. Я кое что уже сейчас умею, за что деньги платят. И никого обирать не надо. Еще четыре года…

– Тогда готовься возглавить смену. На четыре года, по крайней мере. Пока у нашего руководства не возникли вопросы по фактам твоего тунеядства и отчисления. – Старков стал серьезным. – Все Ваня, игрушки кончились. Вчера сняли Савельева. Грядут перемены, будет новый начальник. Не знаю, что будет, но я не хочу видеть старшим смены кого-то по приказу сверху.

Иван поразился такому повороту событий, который означал резкий карьерный взлет, минуя сразу несколько промежуточных ступеней. Засомневавшись, он поделился своими опасениями:

– Скачек через должность? Пропустят ли? Да и готов ли я?

– Пропустят, пока нового начальника не прислали, я позабочусь. Готов, или нет, уже не важно, да и решать это мне и только мне. Потом может не быть возможности. Лешу я поставлю в смену тебе в помощь. Что б скучно не было. Вы вроде спелись?

Алексей Чернов с точки зрения Ивана обладал своеобразным взглядом на жизнь, но на него вполне можно было положиться.

– В смене наверняка будут обиженные девушки, так лучше рядом иметь Лешку, чем кого-то еще.

– Правильно рассуждаешь. Лешка не подставит.

– Когда начинать?

– В понедельник. Ты же хорошо отдохнул эти две недели, – начальник откровенно издевался, Иван лишь улыбался, – вот с новыми силами…

– Пойду, порадую Лешу.

– Давай.

* * *

Отгремели праздники дня города, традиционно проводящиеся на первых выходных месяца, а с ними и усиления по поводу массовых гуляний, последние солнечные сентябрьские деньки еще радовали теплом. Иван уже почти два месяца командовал сменой, и в целом у него получалось не плохо, по крайней мере, Старков претензий не предъявлял, хотя это традиционно был его фирменный стиль командования. Просто однажды раз, и старшим становился кто-то еще, а подборка с ответами на вопрос «почему» бывшему старшему смены выдавалась в приватной обстановке. Но Старков им был доволен, Иван это ощущал, и, чувствуя за спиной поддержку, а не взгляд надзирателя, рабочая атмосфера быстро стала комфортной. Первое время Старков сам проводил все свое свободное время просто сидя рядом с Иваном, изредка подсказывая что-то. Если что, всегда на подхвате рядом был Чернов, и Иван иной раз думал, что остальным старшим наверное не просто, они работают в одиночестве, все решения приходится принимать самостоятельно, женщины в смене работают по принципу «ты начальник – я дурак», помощи и инициативы от них не дождешься. Когда Иван решением Старкова перечеркнул кому-то из них надежды на повышение, женский коллектив тут же стал солидарным, хотя еще пару месяцев назад претендентки на должность были готовы загрызть друг друга насмерть. Впрочем, ему откровенно никто не вредил, так как конфликт с Иваном, как и с любым другим старшим, автоматически означал прямой конфликт со Старковым, а этого никому не хотелось. Но полностью рассчитывать Иван мог только на Чернова, и был рад, что у него в смене есть хотя бы один верный человек. Через месяц работы к Ивану пришло понимание, что вдвоем с Черновым они могут и без посторонней помощи решить любую задачу, а Старков незаметно переместился назад в свой кабинет.

Каждое утро после своей смены, Иван шел на доклад к начальнику центра, что все в порядке, и происшествий не случилось. Пока официального назначения не было, эти функции выполнял Федоров, который каждый раз, видя Ивана, пришедшего на доклад, ухмылялся, но никаких новых конфликтных ситуаций не возникало, пока однажды он не сказал:

– Зря я тебя тогда не взял. – Это признание было несколько неожиданным. – Ну да ладно. На доклад топай к начальнику в его кабинет. Назначили. Правда еще не представляли личному составу, но я не знаю, будут ли вообще это делать. Юрий Львович Красильников его звать. – Федоров выглядел несколько растеряно. А значит, что-то было не так.

Иван пошел в бывший кабинет Савельева с мыслями, кто там теперь хозяйничает. Постучавшись в дверь, Иван зашел в приемную. По ней ходил неизвестный Ивану невысокий мужчина лет 30–35 в форме с погонами майора, и синими лампасами на брюках, выдающими принадлежность этого человека к следственным органам, и рассматривал содержимое шкафов, а так же портреты всех предыдущих начальников почему-то МУРа на настенном календаре, над которым гордо возвышался портрет Путина.

– Товарищ майор, – обратился Иван к нему, – а вы не в курсе, где новый начальник центра?

Неизвестный повернулся и смерил его взглядом.

– А ты кто такой вообще?

– Старший дежурной смены лейтенант Рябов, – представился Иван.

– Слушаю тебя, лейтенант.

Иван удивленно захлопал глазами. Уж не разыгрывают ли его? Майор не может командовать центром, это должен делать полковник. В худшем случае – подполковник. По всей видимости, Красильников, а это был он, понял ход мыслей Ивана, и сказал:

– Ты вон лейтенант и командуешь сменой, это нормально? Я поинтересуюсь, почему и, главное, как это случилось.

Иван пришел в себя, доложил, как полагается, об отсутствии происшествий, и вручил ему текущую документацию.

– И что мне с этими бумагами делать? – этот вопрос снова поставил Ивана в тупик. Потому он не нашел ничего лучше, чем сказать:

– Не имею ни малейшего представления, что начальники делают с текущими документами.

Красильников снова смерил его взглядом с ног до головы.

– Ладно, свободен.

Иван вышел, и направился к Старкову. Постучал, открыл дверь в его кабинет. Тот стоял спиной к двери, и смотрел в окно на реставрируемый православный храм, до которого никому не было никакого дела, а тут вдруг… Иван деликатно кашлянул.

– Заходи, Вань. – Старков развернулся и сел в свое кресло. – Излагай.

– Был у начальника. Познакомился.

– Ага, я уже в курсе кого нам прислали.

– Федоров меня не предупредил, не удобно получилось. – Иван рассказал, как сходил на доклад.

– Не волнуйся, я на совещании ему расскажу, почему именно ты командуешь сменой. Его назначению удивляются другие люди, с гораздо большими звездами, чем у тебя на погонах, он забудет о тебе, ты ему не интересен. А Федоров… Что с него взять…

– Как майор из следствия может командовать информационным центром? Я не понимаю… У нас же своих кандидатов достаточно.

– Например?

– Первые замы. Да и начальники отделов могли бы. Вот вы, например.

– А ты не задавался вопросом, почему я не подполковник, хотя должность и сроки службы мне позволяют получить это звание?

– И почему?

– Наверное, что бы майоры из следствия себя не слишком некомфортно ощущали при подчиненных, которые старше по званию. Ты на свой счет не бери, у тебя совсем другая ситуация. Тоже, конечно, не должно так быть, но у нас просто толковых людей нет. Но начальник один, а подчиненных – сотня. Так что руководить центром желающих думаю дофига. Значит талантливый следователь, раз самым достойным оказался. На столько, что из юриспруденции с легкостью в информационные технологии окунется. – Старков скептически улыбнулся. – Да все ясно. Он посидит тут несколько лет, соберет звезд на погоны, может даже досрочно за выдающиеся успехи, и пойдет дальше на повышение. Замы за него поработают все это время.

– Понятно… Порядки тут… Лучше б я армии год отдал и был бы свободен уже.

– Уже поздно рыпаться, Вань. А что лучше, что хуже – не жалей об упущенном. Иначе очень грустно будет в итоге. И потом, ты думаешь там не так? Здесь ты офицер хотя бы. И ты на своем месте, ничье не занимаешь, в отличие от некоторых. А там кем бы был? Рядовым? Вот то-то и оно. Это точно не твое место. Может быть, Чернова, это да, но не твое. И то, мы из него смогли сделать нормального офицера, не на бумаге, реального, значит, он тоже стоит большего. А таких как ты надо брать, отесывать, чуть поднатаскать, в нужный момент поддержать и пальцем куда идти указать. И они горы свернут. Но это никому не надо…

В кабинет сначала постучались, затем Чернов заглянул в кабинет.

– А вот кстати и он! – уже бодрым тоном продолжил начальник. – Леша, заходи. Я вам что хотел сказать. Наше доброе руководство присылает нам помощь, – Старков достал из папки лист, – в лице старшего лейтенанта Сысоева Ярослава Львовича, 1986 года рождения, выпускника Университета МВД.

– Ан он случайно не родственник генералу Сысоеву из управления кадров? – спросил Чернов.

– Родственник и вовсе не случайно. Только странно другое, почему его к нам отправили, а не пропихнули к гаишникам например. Потому появиться – аккуратней с ним. Посмотрим что за человек.

– Ясно.

– Тогда свободны оба, идите, отсыпайтесь.

* * *

За окном шел снег с дождем, ноябрь начинался со слякоти, что не добавляло настроения Ивану, в который раз объяснявшему Сысоеву, какие ошибки он делает в общении с советской вычислительной техникой. Складывалось впечатление, что тот сам не сильно хочет этого понять. Когда он появился в отделе, сразу стало понятно, почему ему закрыли дороги в более престижные подразделения милиции. Ярослав Сысоев был очень низкого роста, всего 165 см. В советское время, он бы вообще в милицию не попал. Теперь новые порядки и возгласы о равноправии и демократии сделали свое, рост перестал быть фактором, влияющим на примем на службу в милиции. Но что хорошо на бумаге, не всегда работает в жизни, и обычные люди крайне скептически воспринимают маленьких людей вообще и особенно милиционеров в частности. Таким образом, для него, даже с профильным образованием, дорога была одна – кабинетная работа, за стол. Например, в какую-нибудь группу разбора ДТП в ГАИ, принимая во внимание его родственную поддержку. Но нет, он оказался совсем не там. Почему?

Сейчас же Иван тщетно пытался научить его думать, а не просто механически принимать те или иные решения. В конце концов, он сдался:

– Все, я пасс. Пусть тебя Дима учит, у него талант. Может найдет подход.

– Я просил мне помочь этого еврея, – Сысоев показал в сторону Якова Леонардовича, как раз сменившего Ивана, и разбирающегося с текущей документацией, – но он вечно занят.

– Он не будет помогать тебе, – Иван лишь вздохнул. – Он помогает лишь тем, кто хочет чему-то научиться сам. И то, не всегда.

– Так я хочу!

– Не похоже, Слава. И на тупого дурачка ты, извини, тоже не похож. Может расскажешь, в чем дело?

Сысоев пожал плечами. Подошедший Чернов лишь хмыкнул.

– Пойдем, Вань, – Чернов оттянул пальцами рукав свитера, закрывавший наручные часы, взглянул на них, сунул под нос Ивану, затем произнес: – Наше рабочее время закончилось еще час назад.

– Да, пожалуй ты прав.

Уже по пути к метро, жмурясь от летящих в лицо мокрых холодных снежинок, Чернов спросил Ивана:

– Как думаешь, чего он мутит? Он же ведет себя, как в анекдоте: может, но не хочет.

– Тебе тоже так кажется? Не знаю, Леш. Может просто посидеть решил год-два, стаж, выслуга, может и плюс звезда на погоны, а дальше куда-нибудь в более интересную организацию.

– Ты знаешь, – Чернов оглянулся, словно боялся, что их кто-то подслушивает, – учитывая его родственные связи, он мог сделать это сразу. Поэтому мне его мотивация не ясна.

Чернов был прав. Действительно, раз уж не стесняются следователей назначать начальниками технических подразделений, его можно было сразу куда-нибудь приткнуть. И кому какое дело, что такие люди тратят огромное количество времени на банальную адаптацию к совершенно другим условиям и требованиям, которые ставит перед служащими эта работа? А сколько дров наломают, прежде чем убедятся, что проверенные на следователях методы могут не только не сработать, но и вовсе навредить? И хорошо если просчеты лягут на плечи тех, кто «в теме», и не равнодушен к работе. Но все чаще получалось совсем иначе.

Собственно сейчас болезненный процесс адаптации и происходит что со Славой, что с начальником центра, Красильниковым. И если со Славой еще понятно, специалистов нужного профиля не готовит ни одно учебное заведение, ни гражданское, ни ведомственное, поэтому отдел сам их выращивает, отсеивая безнадежных, то вот Красильникова не отсеешь так просто в любом случае. До него начальниками были люди, обладавшими профильным опытом хотя бы…

– Поживем, увидим, – подытожил Иван. – Ты сваливать случаем не собрался, я надеюсь?

– Пока нет, – улыбнулся Чернов. – Хотя зовут в МУР. Но как ты говоришь, поживем, увидим.

Иван скептически покосился на товарища. В МУР если и звали, то на должность обычного оперуполномоченного. Для такой работы нужен своеобразный склад характера. Конечно, у Чернова взгляд на многие вещи в жизни был, мягко говоря, попроще. Но звали его туда явно не мозговым центром работать.

– Тебя не отпустят. Хотя черт его знает, этого Красильникова. Тихий, спокойный. Но в тихом омуте…

Рапорты на переводы руководство центра всегда отклоняло с формулировкой «отказано в связи с некомплектом». Для того, что бы уйти куда-нибудь переводом, нужны были хорошие связи, что бы начальники вопрос с переводом решили полюбовно. Или можно было пойти в участковые, их в Москве всегда не хватало катастрофически, поэтому такие переводы должны удовлетворять любые начальники, если вдруг находился доброволец. Как поведет себя новый начальник в той или иной ситуации, еще никто не проверял.

Если начальники не приходили к соглашению между собой, а сменить место службы было необходимо, тогда многие проходили через процедуру увольнения и последующего восстановления на новом месте службы. Но это означало снова прохождение медкомиссии, и кучу другой бюрократической волокиты, потому на это решались не многие.

– Ладно, до скорого, – Иван пожал Алексею руку, и они разошлись один в сторону станции метро Пушкинская, второй в сторону Тверской.

Через час Иван был дома, и когда хотел уже лечь спать, зазвонил мобильный телефон, на экране высветилось «Мама»:

– Алло.

– Ваня! – донесся всхлипывающий голос мамы. – Вику машина сбила!

– Что с ней? – Иван испуганно застыл на месте.

– К операции готовят. Тот гад даже не остановился! Врачи говорят, нужны какие-то дорогие лекарства, – продолжала всхлипывать мама, – они назвали сто тысяч. Где ж столько взять?

– Я найду, какая больница?

Иван записал данные, постарался как мог успокоить мать, пообещав приехать сразу же, как только найдет деньги. Теперь оставалось решить вопрос, где их взять. У Ивана из накоплений было тысяч тридцать, не больше. Сайты много не приносили, хотя Иван продолжал работать с ними по мере возможности. Где же взять недостающие 70, да еще быстро? Он задумался. Вроде Блинов всегда был при деньгах. Иван набрал номер. Блинов ответил не сразу, только где-то на шестом гудке.

– Привет Ваня, что-то срочное? – вальяжно, с ленцой сказал Блинов.

– Петя, очень срочно, – постарался спокойно сказать Иван, но голос дрожал.

– Что стряслось? – резко ответил Блинов, его интонация мгновенно приобрела жесткость.

– Петь, одолжи 70 тысяч. Месяца на 3…

– Обрисуй-ка картину…

Иван наспех начал объяснять ситуацию, но Петр понял его практически сразу, и резко перебил:

– Лови машину, подъезжай ко мне домой. Пиши адрес…

Петр Блинов жил на соседнем шоссе. Ехать на метро через центр – потерять час времени. На такси Иван добрался за 25 минут. Иван вбежал в подъезд, поднялся на этаж, позвонил в квартиру. Защелкал замок, дверь открыла девушка в наспех накинутом халате на голое тело, причем даже не утруждавшая себя завязать пояс. Впрочем, Ивану было не до нее. Откуда-то из глубины квартиры донесся знакомый голос:

– Зайди. На кухню.

Иван прошел на кухню, где Блинов, сидя в одних семейных трусах за столом на табуретке, из достаточно увесистой пачки пятитысячных купюр отсчитывал требуемую сумму. Затем положил купюры в конверт, вручил Ивану:

– Отдашь как сможешь.

– Спасибо Петя, я побегу. – Сказал Иван, дрожащими руками докладывая в конверт тридцать тысяч. – Стакан воды только выпью.