Между светом и тьмой

– Ладно, хоть не попутчица, – отшутилась жена.

– И вам, Дмитрий, спасибо за приглашение. Я это учту и запомню.

– Постарайтесь. Кто знает, что нас ждет.

– Кому надо, тот и знает. Увидимся в понедельник. Спокойной ночи, – и он вышел из машины.

Дома сын ждал нас и не спал. Едва мы вошли в квартиру, он вышел навстречу.

– Ну вот, все в сборе.

– А ты соскучился?

– Есть такое дело. Одному скучно. Хотел уже звонить, куда вы пропали. Ладно, я пошел спать.

Я посмотрел на часы, было уже половина первого. Приняв душ, мы тоже легли спать.

– Странный он какой-то, – сказала Вика.

– Почему? – поняв о ком она говорит.

– Не знаю. Но вот говорит вроде бы обычные слова, но смысл в них чувствуется иной. Не глуп, хорошо одевается, без шика, но со вкусом и дорого. Привлекателен, я бы сказала, чертовски привлекателен и один? Не укладывается все это в голове. И еще, – она повернулась ко мне, он за весь день ни разу не снял очки, даже когда стало темно.

Я улыбнулся ей, поцеловал: – Не забивай себе голову, у каждого свои прихоти.

– Думаешь?

– Уверен, – и погасил свет.

Глава 9. Заседание № 3. Грешники.

Наступила новая неделя. Воскресенье мы провели с Викой дома. Желания куда-либо идти не было, да и приехали поздно. Хотелось просто полентяйничать и день прошел тихо, по-домашнему.

В понедельник, который, в общем не отличался от предыдущих, но в нем появилась интрига. Днем ко мне зашел Константин

– Как провел выходные?

– На дачу, к Антону ездили.

– Это к художнику? – Я в свое время познакомил их. – И как он?

– Я ему завидую. Живет на природе, созерцает мир, как ты и мечтал. Правда, без немой собеседницы.

– С Викой ездил? Я хотел было пригласить твоего друга Романа, но он пропал, а телефона я его не знаю. Ты знаешь, где он?

– Он ездил с нами.

– Ну вот. Могли бы и меня пригласить, – сделал он обиженное лицо, – ты, когда его увидишь? Очень занятный человек. Практичный, с чувством юмора, не то, что ты. Я думаю, у меня с ним могут найтись общие интересы. Как думаешь?

– Даже не сомневаюсь. Обязательно найдутся. У него всегда в голове много занятных идей. Увижу сегодня. Что-то передать?

– Передай привет и попроси его зайти ко мне, когда сможет, – и Константин вышел.

Уже после работы, по традиции, Роман ждал меня у выхода из клиники.

– Добрый вечер. Как ваше настроение сегодня? Вы готовы?

– Всегда готов. Хотя к таким встречам нельзя быть готовым, слишком уже неординарны они. Вам привет от Константина и просил зайти к нему, как найдется время. Он прямо рвется к вам.

Роман вздохнул и промолвил: – как все прогнозируемо. Хотя, что касается встреч, то они и не могут быть простыми, обычными, не каждому выпадает такой шанс. Поехали?

Как только машина отъехала от клиники, я спросил: – А он многих прощает? Я тут в выходной подумал над словами Антона о грешниках. Действительно, а много их?

– Много, – Роман задумался и грустно улыбнувшись, продолжил, – много. Он, я думаю, прощает всех, но у каждого свой срок прощения. Грехи не прощают, как думают люди совершившие их и, покаявшись. Запомни. Грехи не прощаются, по мере покаяния, грехи копятся. Это уже потом прощаются все единовременно, но не земле. А в процессе жизни, покаяние – для снятия тяжести с души. Он добрый. Он любит людей.

– А вы?

– Я? – Роман задумался. – Нет. Я людей не люблю. Я их жалею.

– Вы!

– Не удивляйтесь. При всей своей темной сущности я тоже бываю сентиментален. Любить – нет. Это не мое, тогда я потеряю свою силу. А жалеть иногда жалею.

– И когда?

– Когда у человека есть любовь. Не вера. Когда вера – это борьба с его верой. Это азарт, страсть победы, жажда наслаждения от игры. А вот любовь сильнее. Человек может согрешить, и чаще всего его грех настолько мал по сравнению с силой любви, что я не беру его душу, хотя порой он готов ее отдать за любовь. Но и у меня есть свои правила. В аду ему делать пока нечего, а в рай грехи не пускают.

– А где находится рай и ад?

– Спроси у него.

Остаток пути мы проехали молча. Когда, уже в квартире, все расселись на свои привычные места, я спросил у Создателя? –

– Что такое грех? Это ваше понятие?

– Да, это я придумал. Грех – предательство самого себя.

– Как это понимать?

– Когда личное «я» превыше всего, когда равнодушие убило в нем доброту. А он таким не родился. Он предал себя.

– То есть, человек рождается безгрешным?

– Да.

– Но, как, же утверждение, что человек рождается во грехе? Разве не вы это придумали?

– Не надо мне приписывать то, что люди сами придумали, оправдывая свои низменные страсти. Если бы я решил, что зачатие человека и его рождение считать грехом, то, наверное, мне достало бы ума, придумать иной способ размножения. Не знаю, как мне пришла идея совместить наслаждение с зачатием. Да, наверное, иначе и быть не могло. В противном случае, человечество давно бы уже вымерло.

– Но вы сделали так, что женщина рожает в муках? Зачем?

– То, что дается легко, то не ценится. Роды в муках – надежда на то, что женщина более трепетно будет относиться к ребенку, а иначе зачем бы страдала. Конечно, есть исключения, но это уже моральная сторона женщины, а не природная.

– А при сотворении человека, вы думали сделать людей безгрешными? Есть такие?

– Я таких не знаю. Другое дело, что в процессе жизни человек меняет свои взгляды на жизнь, на отношение к окружающим. Начинает понимать, что есть добро, что есть зло. Таких не много, но есть.

– И что только они попадают в рай?

– Грех греху рознь. Нельзя всех равнять под одну гребенку. Это люди.

– Так зачем вы сотворили человека, который практически всегда живет в грехе?

– Вы сами такими стали. Здесь моей вины нет.

– Расскажите, как человек становится грешником?

– Как я и сказал, человек рождается безгрешным, но в разных условиях. Но не условия определяют его будущее. В одной семье – разные дети, хотя условия одни. Или. Родившийся в бедности, в жестокости, не всегда становиться таким же. Родившийся в благополучии – становится тираном, деспотом. Почему так происходит? Человек предает свое духовное состояние и во главу своих помыслов ставит удовольствие, не важно какое, физическое или моральное. Он может упиваться от боли, а может наслаждаться унижением других. Даже убийство, убийству рознь. Убивать невинного – грех, защищать свою землю, близких – нет.

– Но вы, же могли сделать так, чтобы не было войн? Почему не сделали?

– Я не ставил целью воспитывать человечество все время. Вы познаете жизнь не только через радость и успех, но также через боль и поражения. Разве история человечества не показал, а что все военные победы временны? Любой захватчик, теряет свою власть. Но для этого необходимо время, чтобы люди душевно окрепли, изгнали страх рабства, преклонение из себя. Да, бывает, что униженные, став влиятельными, становятся еще более жестокими, чем были по отношению к ним. Значит, еще время не пришло. Если бы я убрал его, то на его место пришел бы другой, не лучше. Человечество не созрело для другого правителя, а тому хочется упиваться своей властью. Пока терпите, царство разумности не наступит. Как вы говорили ранее, царство неразумности еще пока сильно в вас. Только когда человек сможет нести ответственность за других, не прося ничего взамен, тогда он перестанет предавать себя. Мне жаль, но я не считаю себя виновным в ваших грехах? У вас есть все, питание, ресурсы. Что еще надо? В вас живет жадность, зависть. Неравномерность природных ресурсов обеспечивает расселение человечества по всей земле, иначе вы уже давно бы стояли на плечах друг друга. И что мне тогда вмешиваться, регулировать рождаемость? Тогда зачем я вам дал свободу выбора? Даже свободу веры в меня. В противном случае, вы просто материал для эксперимента.

– Разве это не так?

– Я не принимаю такого обвинения. Я дал вам жизнь и свободу, но я не собираюсь вас пасти, как скот, у меня много других дел. Я мог бы исправить мир. Исчезнет голод, не будет войн. Но все это у вас есть. Вы выбираете не делать этого. Так почему в жестокости вы обвиняете меня, а не себя? Я контролирую ситуацию, чтобы она не привела к катастрофе, но и водить вас за ручку, как малого ребенка не буду, оберегая от падения, не буду. Пока вы еще если падаете, то поднимаетесь.

– Но разве нельзя человеку, обойтись без совершения греха?

– Пока нельзя. Страх за боль, страх за необходимость отвечать за содеянное, еще держит вас в рамках и выход за них есть ваш грех. Поэтому сильно согрешивших приходиться пропускать через чистку.

– А где критерий между большим и малым грехом? Кто его определяет?

– Я и он, – Создатель кивнул на сатану, – когда вы совершаете проступки, не повлекшие серьезные последствия – это мелкий грех, а когда от поступков страдают люди, то надо чистить. Хотя, если быть точным, чистятся все души. Все до одной. Путь разный.

– Но страдания могут быть и моральные? Человек может страдать от без ответной любви, и ради нее совершать грехи.

– Это не грех. Безответная любовь в основном укрепляет душу. Истинно любящий, даже страдая, не причинит вреда объекту любви. Если иное, то это не любовь, а себялюбие, когда его «я» выше другого человека. А это и есть предательство себя, ради душевной корысти.

– Вы многих прощали?

– Всех

– И что надо, чтобы заслужить прощение?

– Покаяние, но не мне. Покаяние нужно вам, вашей душе. Наивно полагать, что совершил грех, покаялся и все можно начинать с чистого листа. Нет. После вашего покаяния, как говориться «осадок остался». Вы видели, чтобы человек покаявшись, изменился? Вот так-то. Поэтому я его покаяние принимаю, но отпускаете грех вы сами себе, в тот момент.

– И что? Человек живет со своими грехами до конца жизни? Справедливо ли это? Зачем ему тогда покаяние, если все равно потом на суд «божий»?

– О какой справедливости может идти речь? Никто не заставляет совершать грехи? Я не принимаю упрек в свой адрес. Я уже сказал, что это надо самому человеку. Если он истинно покаялся, тогда значит, хотя бы задумался о содеянном, и может быть. в будущем не повторит своего греха. Что касается «суда божьего». Нет, как такового суда, где все взвешивается «за» или « против». Дается возможность взглянуть на все, что было сделано при жизни. Я не судья вам, в том виде, как вы себе это представляете.

– И что нет Рая или Ада?

– Так, как себе представляют люди – нет. Ад это время на осмысление прожитой жизни. Будет возможность просмотреть ее без боли и страха, чтобы понять, как ее надо было прожить. Кто-то возвращается обратно в мир реальности, чтобы получив шанс исправить свои ошибки, но в новом виде. Рай и Ад находятся на небесах, над землей. В Аду нет кипящих котлов. Это вымысел. Но все хуже, чем вы думаете. Души испытывают муки за содеянное. Мне не нужны ваши покаяния в грехах ради слов. Слова часто для вас пусты, просто звук. Мне же грешить не в чем.

– Так все-таки есть Рай или Ад?

– Ад не существует, как место, где горят души. Смысл? Зачем мне это делать? Я изначально нацелен был на создание добра. Да, я могу быть жестким, но не жестоким. Изначально я создавал мир для радости. Если вы что-то сделали против меня, то я должен мстить? Мне легче все уничтожить. Глупо представлять, что я наслаждаюсь вашими мучениями.

– И как чувствую себя грешники после жизни?

– Я не могу это объяснить, но могу показать.

Свет стал гаснуть. Все погрузилось в первоначальную тьму, но затем вдалеке стало чуть светлеть. Мои глаза начали выделять из темноты образы. Это напоминало просмотр фильма, только все, как бы в реальности и я смотрел не на экран, а сверху вниз.

Глава 10. Продолжение заседания № 3. Дорога в ад.

То, что я увидел, было мрачно. Это не было темнотой, это не было сумерками, точнее сказать это было время вечного позднего вечера, когда темнота еще не поглотила, но счет уже практически исчез.

Я словно стоял на горе и видел, что слева из-за горы идет дорога, выложенная булыжником, и уходит вдаль к горизонту. По дороге шли люди, их босые ноги скользили по булыжникам, но движение, не прекращаясь было медленным и устремленным. Люди, были, как бы вне себя, как зомби. Одеты все были во что-то серое типа хламиды. Над горизонтом поднимался большой столб света, который выходил из земли и устремлялся в небо. Все шли к нему и, достигая его, вступая исчезали.

– Кто эти люди? – спросил я.

– Грешники, – ответил сатана.

Тишину шествия иногда разрывал звук, похожий на лязганье цепей.

– Что это за звук? Похож на цепной, но я не вижу цепей на них?

– Это цепи на душе, которые сковали их грехами еще при жизни, – снова пояснил он же.

Толпа шла в жутком молчании, но присмотревшись, я увидел, что некоторые стоят на обочине, некоторые на дороге без движения, и идущие без ропота обходят их, как вода обтекает камень. Тихо обходили и шли дальше.

– Почему они стоят?

– Не у всех есть силы пройти путь к очищению за один переход. Их души еще держаться за реальный мир, вот эта память и не пускает. Они еще не до конца порвали с реальностью, их души, как на резинке, которая уже натянулась до предела, но еще не порвалась.

– Почему они идут так тяжело?

– Грехи тяжелы, потому, как они или их следствие – материальны. Это благость духовна и легка.

Вдруг из толпы вырвался стон. В нем чувствовалась усталость и безнадежность. Молчание остальных выражало страх и покорное смирение с неизбежностью.

– Во что они верят?