Между светом и тьмой

– Возможно. Но вот мы и приехали.

Дом Антона не был за высоким забором. Забор был, но он был не высоким и состоял не из кирпичей, а из простых досок. Вдоль забора, со стороны дома, росли кусты, за которыми просматривалась аккуратная лужайка, а далее дом. Деревья росли разрозено по участку и в глубине его, был виден двухэтажный деревянный дом.

Я не стал подавать сигнал, а вышел и из машины и открыл ворота. Въехав, опять вышел и закрыл их. По гравиевой дорожке, не доезжая метра четыре до крыльца, остановился, и вот только тогда, когда мы все вышли из машины, на веранде появился Антон. Это был крупный мужчина, весом более ста килограммов, густые, волнистые волосы спадали на плечи. Одет он был в шорты и футболку на выпуск, на ногах сланцы. Спустившись к нам, он вытер руки о шорты и, улыбаясь, произнес: – Наконец-то увиделись. Знаешь, – обратился он к Вике, – сколько раз я его приглашал, но у него все дела. Чем он у тебя занят?

– Да ты что? Мне он ничего не говорил. А дела? Да кто вас мужиков знает. Все что-то находите, а вероятнее обычная лень.

– Антон, познакомься, мой коллега Роман, – встрял я в разговор. Антон протянул руку, и они поздоровались. – Проходите. А где сын?

– Ему с нами скучно.

– Я его понимаю. Мы будем о своем говорить, вспоминать, а ему это не интересно.

Достав из багажника сумки, мы прошли в дом. – Да Антон, Роман привез мясо, которое по какому-то особому рецепту.

– Ну и ладно. Все надо пробовать. Складывайте здесь пожитки, и пошли за дом. Мясо сразу берите, я мангал уже поставил.

Мы вышли на задний двор. Там тоже была лужайка, Антон любил простор. На площадке, в стороне, стоял мангал, беседка, увитая диким виноградом, располагалась перед нами, справа, между двух деревьев, был натянут гамак, к которому направилась Вика, сказав мне на ходу: – Отдыхай. Обратно машину поведу я.

– Как тебе повезло с женой. Если бы у меня бала такая, я бы от нее не отходил.

– Вот и я ему о том же, а он все дела.

– Не ценит он, Вика, тебя, не ценит.

–Все это время Роман молчал, и мы прошли в беседку, где на столе стояла откупоренная бутылка красного сухого вина.

– Давайте за встречу, за знакомство, – и Антон налил в стаканы.

– Не плохое. Я Вас угощу сегодня тоже отменным – отпив, резюмировал Роман. – Пожалуй, займусь шашлыком, – и он пошел к мангалу.

Когда он ушел, мы сели за стол.

– Ты не очень изменился, – посмотрел я на друга. Мы не часто виделись, но не теряли друг друга из вида. Сегодняшняя встреча была одна из немногих, когда мы могли просто сидеть, пить вино, вести разговор, не задумываясь о сказанном. – Ты не устал быть один? Все – таки вечерами одиночество не лучший собеседник.

– Привык. Я больше здесь, где тишина, простор, дома появляюсь редко. Что там делать? Раньше была семья. Я так думал, но, увы, не получилось.

– Дочь видишь?

– Встречаемся. Сюда приезжает, в студию забегает. В этом плане все нормально.

– А что не нормально?

– Нет уюта. Как ни крути, а уют в доме создает женщина. Не зря говорят – домашний очаг. Раньше тепло в доме поддерживалось благодаря очагу. А теперь? Живем для себя. Я не обижаюсь на свою бывшую жену, мы с ней просто разные люди. Банальная формулировка, понимаю, но как сказать, иначе не знаю. Я, конечно, не идеал, но финансово ее не обижал.

– Это как?

– Иногда близкого человека, если он гордый, можно обидеть, давая деньги на его нужды, прямо ему в руки. Иногда лучше положить и все.

– Знаешь, некоторые очень даже хотят, чтобы их обидели финансово.

– Это материальные отношения. Там нет души.

– Ну, о душе лучше с Романом.

– А откуда он взялся?

– Да приехал на какие-то курсы, к нам зашел в клинику. Так общались. Не хотелось бросать его на выходные одного, – солгал я. Но что было делать, правду не скажешь. Пока мы вели, в общем беспредметный разговор, Роман колдовал над мангалом. Нам же с Антоном, предоставлялась возможность бездельничать. Обстановка позволяла не забивать голову проблемами и давала возможность наслаждаться природой.

– У меня все готово, – услышали мы голос, – Вика, прошу к столу.

Антон поднялся, сходил за беседку и принес пучок зелени, лука. – Так по мелочи выращиваю, чтобы была свежая, – и положил все на стол.

Роман принес шашлык, сходил за вином и через пять мнут, мы держали в руках шампуры и перед каждым стоял стакан с вином из бутылки Романа.

– Не надо снимать шашлык с шампура. Откусывайте так. Попробуйте.

Я чуть надкусил мясо, и он сразу оказался у меня во рту, без особых усилий. Его не надо было жевать в обычном понимании. Оно словно само распадалось на волокна. Я действительно не ел такого. Мясо было нежным, имело привкус горного воздуха с ароматом трав.

– Да, не обманул, – выразил общее мнение Антон, когда тоже откусил. – А вино? – он отпил, подержал во рту и проглотил. – Чье?

– Итальянское, из винограда с гор. Такого вина много не делают, домашнего изготовления.

– Рецепт мяса спрашивать не буду, так как кроме заготовки, надо уметь его и готовить. Пусть останется впечатление. Как думаешь, Вика? – обратился друг к жене.

– Согласна. Ты Роман чародей.

– Ну, что ты. Это просто опыт.

– Если ты так все остальное делаешь хорошо, я имею ввиду приготовление блюд и выбор вина, то у тебя должно быть много поклонниц. Легко завоевываешь сердца женщин, прямо за душу берешь!

– За душу не беру, но вот душу знаю.

– Ты женат?

– Нет. Не получилось, да и не испытываю желания.

– Что так?

– Мне одному лучше. Я эгоист.

– Эгоисты с такими способностями должны много женских душ разбередить.

– Есть такое дело. Но что делать? Меня уже не исправить. Но в этом есть своя прелесть – интрига, игра.

– Игра?

– А как же! Игра в соблазнение, искушение.

– А не жалко? – подал реплику Антон, – может быть, не встретил свою половинку? Меня вот посещают мысли, почему люди расходятся? Для чего тогда и кому надо было, чтобы сначала встретились, а потом стали, как чужие.

– А может это испытание? – заметил я.

– Чего? Нервной системы? Это никому не нужно.

– Испытание души, например.

– Если она есть, то это тонкая материя. Нас вначале привлекает внешний вид, а уж потом все остальное, – Антон задумался и, отпив вина продолжил, – так, что душа изначально где-то прячется, а когда остаешься наедине с телесной оболочкой, то вдруг понимаешь, что души молчат. Поговорить им не о чем. Вот и спрашивается – кому это надо? Избитая фраза «браки заключаются на небесах», звучит коряво. Если бы это было так, то ошибок бы не было. Если Всевышнему все равно, то, как в ЗАГСе засвидетельствовали, то так тому и быть.

– Если бы браки заключались на небесах, то это было бы брачное агентство, – усмехнулся Роман, – а Всевышний только и делал бы, что вел картотеку. Я думаю у него более масштабные дела. А ошибки в браке это от лукавого, может быть, – и он взглянул на меня.

– А ему значит, есть дело? – отшутился Антон, – Ему-то это зачем? Какая корысть?

– Как я и упомянул – игра. Игра в добро и зло. Их вечная борьба за человека. Чем больше разочарований, тем слабее души.

– Интересно, что он с ними делает? – подключилась Вика. До этого она, молча слушала наш разговор, но я обратил внимание, что она с интересом рассматривает Романа. Неужели, что-то в ней промелькнуло, и она стала догадываться о его не обычности. Хотя вряд ли.

– Да ничего не делает. Копит, наверное, а потом укрепляет веру в себя. Он может дать тот, что не может дать Всевышний и притом сразу, – ответил Роман.

– Это, верно, снова подключился Антон, – всё сразу и сейчас за душу.

– Не всякую душу, он возьмет, а уж тем более купит. Зачем ему пустая душонка – мелкая и никчемная. Интерес представляют души сильных людей, с внутренним стержнем, которые могут своими действиями, словами оказать влияние на других. А остальные это так, для количества. Из многих, почти пустых, соберется одна приличная.

– За тридцать сребренников?

– Не стоит уходить так далеко. В истории все так запутано, что правду знают лишь те, кто присутствовал при событии. А их уже нет.

– А Иисус?

– А он что, лично проклял Иуду? Что-то я такого не помню. Он умел прощать, – резюмировал Роман. – И не известно, как бы развивалась история, если бы не произошло то, что произошло. Значит, это было нужно.

– Кому?

– Ну не дьяволу же! Ему в этом как раз интереса не было. Вера укреплялась.

– Да брось те, вы, – с горечью сказал Антон, – вера, искушение! Я иногда думаю, что в большинстве из нас больше от Иуды, чем от Христа.

– Это почему? – поинтересовался я.

– Меркантильные мы. Все ищем материальные блага, все хотим лучше, больше. Не поверите, но вот здесь, на природе, я могу быть собой. Не прятать свои гаденькие мысли от себя. Отдыхаю, как говорится душой. А в городе? Все суетимся, спешим, что-то делаем. А когда посмотрим, а оно это было надо? Суеты много, а результатов – пшик. Процесс ради процесса.

– Что вернуться к сохе?

– Не перегибай. Лишнего много. А что касается небес, может быть они есть, где решают, как и что, только не понятны их действия. Не вижу логики. Вот потому в сказки не верю.

– А хотелось бы? – улыбнулся я.

– Хотелось бы.

– И в какую?

– В добрую, где каждый знает, что ему нужно делать и не лезет в чужие дела, где люди, как в песне « встречаются, влюбляются, женятся».

– А если бы в сказке был Всевышний, чтобы ты спросил у него?

Антон задумался, вновь отглотнул вина, отвел куда-то взгляд, словно там был написан вопрос и произнес: – Что такое грех? Много ли он простил грешников? И кого считать грешником? Зачем он позволяет ими быть, чтобы потом расплачиваться за грехи, которые он позволил по – умолчанию.

Никто ничего ему не ответил, даже Роман.

– Да ладно, хватит о том, о чем мы представления не имеем, – заявила Вика, – давайте просто есть, пить, отдыхать. Мы зачем встретились?

– Верно, Вика. Вот, женщина, уже устала от нашего бормотания и рассуждения. Знаете что, пошли в поле, там такая красота! И вот что, – Антон понизил голос до заговорщического, – у меня есть воздушный змей. Сам сделал. Пойдемте радоваться.

– Ура, – захлопала в ладоши Вика, – еще никогда не запускала змея.

– Чаще приезжайте, я вас научу помнить и окунаться в детство. Одевайтесь. Там мошки много.

– Да нет ее. Погода не даст им житья, – уверил Роман.

– Или кто-то, – подал реплику я.

– Или кто-то – согласился Роман.

Вика и Антон не обратили на нашу словесную дуэль внимания, и пошли в дом.

В дальнейшем день прошел как в сказке или его словно достали из далекого детства. Мы запускали змея, собирали для Вики полевые цветы, из которых она плела нам венки. Вечером Антон принес самовар, и мы пили чай, наливая кипяток из него.

Возвращались мы поздно, когда уже стемнело. Машину вела Вика. Свет фар выхватывал пустующую дорогу, на которой лишь изредка попадались встречные машины.

– Как тебе, Роман, день? – после того, как выехали на трассу, спросила Вика.

– Замечательно. Узнал для себя много интересного.

– Это в чем проявляется?

– Что есть отношения, которые основаны на теплоте, понимании, бескорыстии.

– А что у тебя иначе?

– Да все больше иное. Все какие-то сделки, интриги, недосказанность.

– Неужели? А так хочется прямоты и честности?– съехидничал я.

– Дима, не наделяйте меня исключительным правом на ложь, – и он шутливо погрозил мне пальцем, – я не святой ясное дело, но все же.

– Да уж, где набраться святости.

Когда мы подъехали к тому месту, где утром забирали Романа, он обратился к Вике: – Очень приятно было познакомиться. Антон прав, вы настоящая спутница жизни, я это чувствую.