Крейг Кеннеди

– Это было включение полного света электрических ламп в художественной галерее, – крикнул Крейг. – Другой человек, должно быть, поднялся в комнату быстрее, чем я ожидал. Вот так.

Раздался громкий взрыв, по-видимому, на самом подоконнике нашей комнаты. Почти в то же мгновение в музее раздался звон разбитого стекла.

Мы подскочили к окну, я ожидал увидеть раненого Кеннеди, Спенсер ожидал увидеть свой дорогой музей в куче дымящихся руин. Вместо этого мы не увидели ничего подобного. На подоконнике стоял странный маленький инструмент, похожий на миниатюрное полевое ружье с замысловатой системой пружин и рычагов для ослабления отдачи.

Крейг отвернулся от него так внезапно, что на полном ходу врезался в нас.

– Давайте, – задыхаясь, крикнул он, выбегая из комнаты и хватая доктора Лита за руку.

– Доктор Лит, ключи от музея, быстро! Мы должны добраться туда до того, как испарения рассеются.

Он поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, таща за собой почтенного куратора.

За меньшее время, чем я могу сказать, мы оказались в музее и поднялись по широкой лестнице в художественную галерею. Всепоглощающий газ, казалось, пронизывал все вокруг.

– Отойдите на минутку, – предупредил Кеннеди, когда мы приблизились к двери. – Я только что выстрелил сюда одной из тех удушающих бомб, которые парижская полиция изобрела для борьбы с апачи и автомобильными бандитами. Откройте все окна здесь сзади и дайте воздуху очиститься. Уолтер, дыши как можно меньше этим, но… иди сюда… видишь? – вон там, возле другой двери – фигура, лежащая на полу? Сделай рывок за мной. Еще одно – если я не вернусь через минуту, заходи и попробуй позвать меня.

Он уже опередил меня в удушающем дыму. Сделав последний долгий глоток свежего воздуха, я нырнул вслед за ним, едва ли зная, что со мной будет. Я увидел фигуру на полу, схватил ее и попятился из комнаты так быстро, как только мог.

Испытывая головокружение и тошноту от паров, которые я был вынужден вдохнуть, я сумел подтащить тело к ближайшему окну. Это была Люсиль Уайт.

Мгновение спустя я почувствовал, как меня бесцеремонно оттолкнули в сторону. Спенсер совсем забыл о диковинках стоимостью в миллионы долларов, обо всех подозрениях, которые были выдвинуты против нее, и снял с меня полубессознательное бремя.

– Я уже второй раз нахожу тебя здесь, Эдуард, – бормотала она в полубреду, все еще сопротивляясь. – В первый раз – в ту ночь, когда я спряталась в футляре с мумией, ты убежал, когда я позвала на помощь. Я следила за тобой каждую минуту со вчерашнего вечера, чтобы предотвратить это. Эдуард, не надо, НЕ НАДО! Помни, я была… Я твоя жена. Послушай меня. О, это абсент испортил твое искусство и сделал его бесполезным, а не критики. Не мистер Спенсер соблазнил меня, а ты прогнал меня сначала из Парижа, а теперь из Нью-Йорка. Он был только… Нет! Нет! – теперь она кричала, ее глаза широко открылись, когда она поняла, что это был сам Спенсер, которого она видела, склонившись над ней. С большим усилием она, казалось, пришла в себя. – Не оставайся. Беги, беги. Оставь меня. У него есть бомба, которая может взорваться в любой момент. О—о— это проклятие абсента, которое преследует меня. Ты не пойдешь?

Она чуть не упала в обморок и переходила на французский, то смеясь, то плача попеременно, говоря ему, чтобы он уходил, но все же цепляясь за него.

Спенсер не обратил внимания на то, что она сказала о бомбе. Но я сделал это. Минута истекла, а Кеннеди все еще был там. Я повернулся, чтобы снова броситься к нему, чтобы предупредить его о любой опасности.

Как раз в этот момент какая-то полубессознательная фигура, пошатываясь, прижалась ко мне. Это был сам Крейг. Он держал в руках адскую машину из пяти стеклянных трубок, которая в любой момент могла унести нас в вечность.

Превозмогая себя, он споткнулся. Ощущение замирания в моем сердце, которое я никогда не смогу описать. Всего секунду я ждал ужасного взрыва, который должен был положить конец всему этому для нас, одну долгую бесконечную секунду.

Но этого не произошло.

Обмякнув от шока, я опустился рядом с ним и наклонился.

– Стакан воды, Уолтер, – пробормотал он, – и немного обмахни меня веером. Я не осмеливался доверить себе нести эту штуку целиком, поэтому вылил кислоту в саркофаг. Наверное, я пробыл там слишком долго. Но мы в безопасности. Посмотрим, сможешь ли ты вытащить Делаверде. Он там, у гроба с мумией.

Спенсер все еще держала Люсиль на руках, хотя ей было намного лучше на свежем воздухе.

– Я понимаю, – бормотал он. – Ты следила за этим своим дьявольским мужем, чтобы защитить музей и меня от него. Люсиль, Люсиль, посмотри на меня. Ты моя, а не его, жив он или мертв. Я освобожу тебя от него, от проклятия абсента, которое преследовало тебя.

К этому времени дым значительно рассеялся. В центре художественной галереи мы нашли мужчину, высокого чернобородого француза, действительно сошедшего с ума от проклятия зеленого абсента, которое погубило его. Он едва дышал от смертельной раны в груди. Пружинное кольцо пистолета "Апач" взорвало патрон, когда он упал.

Спенсер даже не взглянул на него, когда он нес свою ношу вниз, в маленький кабинет доктора Лита.

– Когда богатый мужчина женится на девушке, которая сама зарабатывает себе на жизнь, газеты всегда искажают это, – прошептал он мне в сторону несколько минут спустя. – Джеймсон, ты газетчик – на этот раз я рассчитываю на то, что ты правильно изложишь факты.

На улице Кеннеди схватил меня за руку.

– Ты сделаешь это, Уолтер? – убедительно спросил он. – Спенсер – клиент, которого не каждый день получаешь. Просто зайди в офис “Стар” и расскажи им все начистоту, я обещаю тебе, что не возьмусь за другое дело, пока ты снова не будешь свободен, чтобы продолжить работать со мной.

Не было смысла отказывать ему. Как можно короче я изложил основные факты главному редактору поздно вечером того же дня. Я слишком устал, чтобы писать все подробно, но все же не мог сдержать чувства удовлетворения, когда он воскликнул: "Отличная вещь, Джеймсон, – отличная".

– Я знаю, – ответил я, – но такое существование в течение недели утомляет.

– Мой дорогой мальчик, – настаивал он, – если бы я выпустил кого-то другого на эту историю, он был бы мертв. Иди к нему – все в порядке.

Я знал, что это было немного банально. Но так или иначе, мне это нравилось. Это было как раз то, что мне было нужно, чтобы подбодрить меня, и я поспешил в центр города, пообещав себе, что в любом случае крепко высплюсь.

– Очень хорошо, – заметил Кеннеди на следующее утро, просунув голову в мою дверь и держа в руках экземпляр "Стар", в который в последний момент был помещен очень точный краткий отчет об этом деле. – Я иду в лабораторию. Увидимся там, как только ты сможешь приехать.

– Крейг, – заметил я примерно час спустя, когда я подошел к нему, усердно работающему, – я не понимаю, как ты выдерживаешь эту лихорадочную деятельность.

– Выдерживаю это? – повторил он, поднося мензурку к свету, чтобы понаблюдать за реакцией. – Это сама моя жизнь. Выдержать это? Ну, чувак, если ты хочешь, чтобы я умер – прекрати это. Пока это длится, со мной все будет в порядке. Пусть это прекратится, и я… я вернусь к исследовательской работе, – засмеялся он.

Очевидно, он ждал меня, потому что, разговаривая, отложил в сторону материалы, с которыми работал, и готовился к выходу.

– Кроме того, – продолжал он, – мне нравится быть с такими людьми, как Спенсер и Брикстон. Например, пока я ждал тебя здесь, поступил звонок от Эмери Питтса.

– Эмери Питтс? – эхом отозвался я. – Чего он хочет?

– Лучший способ выяснить это – спросить, – просто ответил он. – Уже поздно, и я обещал быть там прямо сейчас. Я думаю, нам лучше взять такси.

Несколько минут спустя нас провели в большой особняк на Пятой авеню, и мы слушали историю, которая заинтересовала даже Кеннеди.

– На кухне не было потревожено даже пятнышка крови. С момента обнаружения убитого повара ничего не изменилось, за исключением того, что его тело перенесли в соседнюю комнату.

Эмери Питтс, один из "тысячи миллионеров", потрясенный убийством в собственном доме, в изнеможении откинулся в кресле.

Питтс не был стариком; действительно, в свои годы он был в расцвете сил. И все же, судя по его внешности, он мог быть почти вдвое старше, тем более по контрасту с Минной Питтс, его молодой и очень хорошенькой женой, которая стояла рядом с ним в причудливой столовой для завтрака и заботливо поправляла подушку у него на затылке.

Мы с Кеннеди смотрели на это с изумлением. Мы знали, что он недавно отошел от активной деятельности, объяснив это своим слабым здоровьем. Но никто из нас не думал, когда рано утром пришел поспешный вызов немедленно навестить его в доме, что его состояние было таким серьезным, как сейчас казалось.

– На кухне? – повторил Кеннеди, очевидно, не готовый к каким-либо неприятностям в этой части дома.

Питтс, который до этого закрыл глаза, теперь медленно открыл их, и я заметил, как сузились зрачки.

– Да, – ответил он несколько устало, – моя личная кухня, которую я оборудовал. Вы знаете, я сижу на диете с тех пор, как предложил сто тысяч долларов за верное восстановление молодости. Я сейчас же прикажу отвести вас туда.

Он снова впал в полусонное состояние, склонив голову на одну руку, лежащую на подлокотнике кресла. Утренняя почта все еще лежала на столе, некоторые письма были открыты, как и тогда, когда было объявлено о находке. Миссис Питтс, по-видимому, была очень взволнована и расстроена ужасной находкой в доме.

– Вы понятия не имеете, кто мог быть убийцей? – спросил Кеннеди, обращаясь к Питтсу, но тот пристально посмотрел на свою жену.

– Нет, – ответил Питтс, – если бы я знал, я бы позвонил в обычную полицию. Я хотел, чтобы вы занялись этим делом, пока они не испортили ни одной улики. Во-первых, мы не думаем, что это мог сделать кто-либо из других слуг. По крайней мере, Минна говорит, что никакой ссоры не было.

– Как кто-то мог проникнуть внутрь снаружи? – спросил Крейг.

– Есть черный ход, вход для прислуги, но он обычно заперт. Конечно, кто-нибудь мог раздобыть ключ к нему.

Миссис Питтс хранила молчание на протяжении всего диалога. Я не мог отделаться от мысли, что она что-то подозревает, возможно, что-то скрывает. И все же каждый из них, казалось, в равной степени стремился задержать мародера, кем бы он ни был.

– Моя дорогая, – сказал он ей, наконец, – не могла бы ты позвать кого-нибудь, чтобы их отвели на кухню?

Эликсир жизни

Когда Минна Питтс провела нас через большой особняк, готовясь передать нас слуге, она поспешно объяснила, что мистер Питтс давно болел и теперь проходит новое лечение у доктора Томпсона Лорда. Никто не ответил на ее звонок в нынешнем состоянии возбуждения в доме, она резко остановилась у вращающейся двери кухни, слегка содрогнувшись от трагедии, и стояла достаточно долго, чтобы рассказать нам историю так, как она слышала ее от камердинера Эдварда.

Мистер Питтс, похоже, хотел позавтракать пораньше и послал Эдварда заказать завтрак. Камердинер обнаружил, что кухня превратилась в настоящую бойню, а повар-негр Сэм лежал мертвым на полу. Очевидно, Сэм был мертв со вчерашнего вечера.

Когда она поспешила прочь, Кеннеди толкнул дверь. Это было чудесное место, эта антисептическая или, скорее, асептическая кухня, с ее белой плиткой и эмалью, огромным ящиком для льда и кухонной утварью для всех целей, все самой дорогой и современной марки.

Повсюду были следы борьбы, а рядом с поваром, чье тело теперь лежало в соседней комнате в ожидании коронера, лежал длинный разделочный нож, которым он, очевидно, защищался. На его лезвии и рукояти виднелись огромные свернувшиеся пятна крови. На теле Сэма были следы от того, что его сильно сжимали за горло, а на голове была единственная глубокая рана, которая самым странным образом проникла в череп. Казалось невозможным, чтобы это мог сделать удар ножом. Это была самая необычная рана, и совсем не та, которая могла быть нанесена пулей.

Когда Кеннеди осмотрел тело, он заметил, качая головой в подтверждение своего собственного мнения:

– Это, должно быть, было сделано пистолетом Бера без пуль.

– Пистолет без пуль? – повторил я.

– Да, что-то вроде пистолета с пружинным устройством, которое с большой силой выпускает острое лезвие. В нем не используются ни пуля, ни порох. Но когда он помещается прямо над жизненно важной точкой черепа, так что цель безошибочна, спусковой крючок позволяет длинному ножу выстрелить с огромной силой, и смерть наступает мгновенно.

Возле двери, ведущей во внутренний двор, который выходил на боковую улицу, было несколько пятен крови. Они были так далеко от того места, где камердинер обнаружил тело повара, что не могло быть никаких сомнений в том, что это кровь самого убийцы. Доводы Кеннеди в этом вопросе казались непреодолимыми.

Он заглянул под стол у двери, накрытый большой светлой тканью. Под столом и за скатертью он обнаружил еще одно пятно крови.

– Как оно там оказалось? – размышлял он вслух. – На скатерти нет следов.

Крейг, казалось, на мгновение задумался. Затем он отпер замок и открыл дверь.

Появился поток воздуха, который сдул ткань в сторону.

– Очевидно, – воскликнул он, – что капля крови попала под стол, когда открылась дверь. Есть все шансы, что это произошло от пореза, возможно, на руке или лице самого убийцы.

Это казалось вполне разумным, так как пятна крови по всей комнате указывали на то, что он был сильно порезан разделочным ножом.

– Кто бы ни напал на повара, он, должно быть, был сильно ранен, – заметил я, поднимая окровавленный нож и оглядывая пятна, сравнительно немногие из которых могли появиться от одной глубокой смертельной раны на голове жертвы.

Кеннеди все еще был поглощен изучением пятен, очевидно, считая, что их размер, форма и расположение могут пролить некоторый свет на то, что произошло.

– Уолтер, – сказал он, наконец, – пока я здесь занят, я бы хотел, чтобы ты нашел этого камердинера, Эдварда. Я хочу поговорить с ним.

Наконец я нашел его, опрятного молодого парня с интеллектом намного выше среднего.

– Есть некоторые вещи, которые я еще не совсем понял, Эдвард, – начал Кеннеди. – Итак, где именно находилось тело, когда вы открыли дверь?

Эдвард указал точное место, рядом с кухней, у двери, ведущей в комнату для завтрака, напротив ящика со льдом.

– А дверь на боковую улицу? – спросил Кеннеди, на которого, судя по всему, молодой человек произвел очень благоприятное впечатление.

– Она была заперта, сэр, – уверенно ответил он.

Кеннеди, очевидно, размышлял о честности и верности слуги. Наконец он наклонился и быстро спросил:

– Я могу вам доверять?

Откровенное "Да" молодого человека было достаточно убедительным.

– Чего я хочу, – продолжал Кеннеди, – так это чтобы в этом доме был кто-то, кто мог бы рассказать мне как можно больше о посетителях, посланцах, которые приходили сюда этим утром. Это будет актом лояльности по отношению к вашему работодателю, так что вам не нужно этого бояться.

Эдвард поклонился и покинул нас. Пока я искал его, Кеннеди поспешно позвонил в свою лабораторию и нашел там одного из своих студентов. Он приказал ему принести аппарат, который он описал, и некоторые другие материалы.

Пока мы ждали, Кеннеди послал Питтсу сообщение, что хочет поговорить с ним наедине несколько минут.

Инструмент представлял собой резиновую колбу и манжету с резиновым мешком, прикрепленным изнутри. От него отходила трубка, которая заканчивалась другой градуированной стеклянной трубкой с тонкой линией ртути в ней, как в термометре.

Крейг поставил эту штуку над плечевой артерией Питтса, чуть выше локтя.

– Это может быть немного неудобно, мистер Питтс, – извинился он, – но это займет всего несколько минут.

Давление через резиновую колбу перекрыло артерию, так что Кеннеди больше не мог чувствовать пульс на запястье. Пока он работал, я начал понимать, чего он добивался. Показания по градуированной шкале высоты столбика ртутного столба указывали, как я знал, на кровяное давление. На этот раз, когда он работал, я также отметил дряблую кожу Питтса, а также маленькие и вялые зрачки его глаз.

Он молча завершил свой тест и извинился, хотя, когда мы вернулись на кухню, я сгорал от любопытства.

– Что это было? – спросил я. – Что ты обнаружил?

– Это, – ответил он, – сфигмоманометр, что-то вроде сфигмографа, который мы однажды использовали в другом случае. Нормальное кровяное давление составляет 125 мм. У мистера Питтса высокое давление, очень высокое. Крупные компании по страхованию жизни в настоящее время используют этот инструмент. Они сказали бы тебе, что такое высокое давление указывает на апоплексический удар. Мистер Питтс, каким бы молодым он ни был на самом деле, на самом деле стар. Ведь, знаешь, говорят, что человек стар, как его артерии. У Питтса затвердение артерий, атеросклероз – возможно, другие проблемы с сердцем и почками, короче говоря, предсмертный возраст.

Крейг сделал паузу, а затем добавил наставительно, как бы про себя:

– Ты слышал последние теории о старости, что она вызвана микробными ядами, выделяемыми в кишечнике и проникающими через стенки кишечника? Что ж, при преждевременной старости симптомы те же, что и при старческом маразме, только острота ума не так ослаблена.

Теперь мы снова добрались до кухни. Студент также принес Кеннеди несколько стерилизованных предметных стекол для микроскопа и пробирок, и тут и там в массе пятен крови Кеннеди брал и сохранял образцы. Он также взял образцы различных продуктов, которые хранил в стерилизованных пробирках.

Пока он работал, Эдвард осторожно присоединился к нам.

– Что-нибудь случилось? – спросил Крейг.

– Мальчик принес сообщение для миссис Питтс, – прошептал камердинер.

– Что она с ним сделала?

– Порвала его.

– А кусочки?

– Должно быть, она их где-то спрятала.