Заключенный 12-мо

– Почему ты вернулся? – не утерпев, каркнула я. – У тебя был… реальный шанс уйти.

Он вспыхнул яростью. Я почти не жалела о невозможности видеть его лицо, связь сознаний вполне компенсировала это.

– Метка, – проскрежетал он.

Я нахмурилась. Он говорил о метке теневика на сердце, это я поняла, но она не была похожа на поводок. Скорее на шрам. Старую рану, ноющую на погоду. Или реагирующую на присутствие создателя.

–  Ты почувствовал его, – медленно, чтобы не сбиться, проговорила я. – И решил – что? Встретиться лицом к лицу?

Теперь от него разило таким коктейлем эмоций, что впору было удивляться, как ему удавалось держать себя в руках.

– Он погубил мою мать, – произнес он ровно, но я не обманулась мнимым спокойствием. – И объявил на меня охоту, когда я перестал подчиняться.

Теперь паззл сложился. Я всё думала, почему его отправили на ДиАру, а разгадка оказалась простой: это идеальное место для публичной порки. Или казни, уж не знаю, каковы были намерения теневика. Даже уничтожь они население острова под чистую, никто не стал бы вступаться за пару сотен заключенных.

Ублюдки.

– Ты злишься, – произнес Рен удивленно.

Настал мой черед поджимать губы. Я уже отвыкла от самой идеи, что кто-то может считать мои эмоции. Привыкла контролировать мимику, но не внутренний отклик.

– Ладно, – буркнула я. Сонливость брала верх. – Нейрочип разбит, ты свободен. Я сообщу старшим… ты можешь покинуть ДиАру, когда захочешь.

Он выразительно молчал.

– Что до нашей связи… Скорее всего, на расстоянии она истончится, разрушить… станет легче. Не сиди больше у моей палаты.

Он едва слышно фыркнул и ушел. А я немедленно скользнула в сон.

Второе пробуждение далось легче: я подслеповато щурилась, пытаясь сфокусироваться на плавающих пятнах, но уже смотрела на мир своими глазами. И встала на ноги, чтобы немного размять мышцы. Пока подводила координация – я буквально ощущала, с каким скрипом проходят нейронные сигналы. Тем не менее, не без посторонней помощи я выползла на улицу, где с вялым удивлением обнаружила Джонсона.

– Веришь или нет, а он отлично справляется, – сказала Ирина, безошибочно распознав причину нервного тика. – Все-таки передовые отряды сильно потрепало, сумятица была неминуема. Старшие, как бы хороши ни были, не могут разорваться. А Рен умеет заставить себя слушаться.

Я сумрачно глянула на ее очертания.

– О да, – подтвердила она. – Давненько у нас не было такого количества травм. Зато теперь любо-дорого смотреть: как шелковые стали.

Я с неожиданным равнодушием прикинула, стоит ли опасаться переворота. К сожалению, ДиАра была нужна мне больше, чем я ей. Однажды пробужденные способности теневика обратно в дальний угол не задвинешь. С момента, как я вступила в противостояние с отцом, пути назад для меня не было. Рен правильно сказал, я постоянно присутствую в разуме почти тысячи человек, к тому же держу под контролем энергетические поля вокруг острова. Это истощает мои силы в достаточной мере, чтобы сдерживать деструктивные порывы.

– Кажется, он тебя увидел, – заметила Ирина и отступила раньше, чем я поняла ее намерение и успела остановить. Повышать голос я еще физически не могла и не хотела демонстрировать на публике свою слабость, поэтому только стиснула зубы, пообещав себе впоследствии высказать всё, что я думаю о ее сводничестве.

Рен встал неподалеку и, помедлив, нейтрально спросил:

– Как себя чувствуешь?

Это был до того обыденный, нормальный вопрос, что у меня случился минутный ступор. Наши прежние отношения – не то чтобы они были какими-то особенными, и вообще не было никаких отношений – такое не предполагали.

Черт. Мне было неловко. Будто на свидании! Я даже головой мотнула, изгоняя глупые мысли, но переоценила здоровье: меня повело и, если бы не крепкие руки, перехватившие под грудью, я бы самым позорным образом растянулась на полу.

– Достаточно на сегодня прогулок, – сказала я, не выдав, надеюсь, затопившее смущение.

Хотя кого я обманывала: всё он понял. С нашей-то связью и моим временным неумением закрываться.

– Большие потери? – задала-таки вопрос после долгой паузы.

Рен будто бы выдохнул с облегчением прежде, чем отрапортовал о числе жертв и необходимых кадровых перестановках. Я позволила себе переключить на рабочий лад, пока головная боль и носовое кровотечение не напомнили о необходимости поберечься. После ухода Джонсона я почти сразу заснула, но всё равно не уследила за мыслями и поймала себя на размышлениях о его мотивах.

Если мне не почудилось, почему он был рад, когда я первая пошла на контакт? Зачем тратит время на обучение бойцов и решение проблем ДиАры вместо того, чтобы покинуть навязанный ему остров?

И действительно ли в обращенном на меня взгляде сквозит интерес?

***

Сходящие с трапа выстраивались в линию. На призыв пополнить потерянное население ДиАры откликнулись многие страны, так что людей собралось больше обычного. В основном мужчины, женщин едва ли набралось больше десятка. Требовалось определенное мужество, чтобы предпочесть нерадостному, но понятному отбыванию срока в колонии путешествие в неизвестность без возможности вернуться. Билет в один конец обычно выбирали те, кому нечего терять, или по природе склонные к авантюрам. Часть из них оптимистично полагала, что хуже не будет, другие рассчитывали занять определенное положение на территории, лишенной надзирателей и клеток, третьи и вовсе не выбирали: я не обманывалась, точно зная, что многие тюрьмы представляли ссылку на ДиАру не альтернативой, как полагалось, а единственно возможным наказанием.

Да, заключенных было многовато. Прежде я бы созвала старших, чтобы обсудить укрепление дежурных групп и меру допустимого наказания для новичков. Теперь я только усмехнулась.

– Похоже, у тебя прибавится работы.

Рен наклонил голову, переводя взгляд с арестантов – взгляд, полный предвкушения от работы с, как он это называл, сырьем, – на меня.

– Будем видеться меньше.

Я не сдержала улыбку. Краем сознания отметила изумление конвоиров – я, как и всегда, тенью ютилась в разумах всех находящихся на острове и в окрестностях людей, – но едва ли обратила на них внимание.

– Неужели?

Связь между нами почувствовалась отчетливее из-за взаимно испытываемого возбуждения. С той атаки теневика и молчаливого решения Рена остаться она лишь окрепла, так что не видеться физически мы вполне могли, а вот разделиться уже едва ли.

Я шагнула вперед.

– Добро пожаловать на ДиАру, – сказала громко, привычно используя способности, чтобы точно быть услышанной каждым прибывшим. – Ваш новый дом.