Во все Имперские ТОМ 12 Финал

Таня теперь положила голову Пете на плечо, приласкалась к брату.

Но Петя равнодушно смотрел в стенку, потом он заявил:

— Я слышу эти речи уже три года. Но на деле... На деле я просто самозванец. Я живу чужую жизнь. Я ничего не решаю, Империей правишь ты, Таня. А мне... Мне даже моя жена рожает детей от других.

— Ученые вроде научились извлекать ДНК из клеток и потом делать из этих ДНК детей, — осторожно произнесла Таня, — Так что если твоя жена согласится на искусственное оплодотворение — у вас с ней может быть еще один ребёнок. На этот раз уже твой...

— Я не хочу ребёнка, — Петя мотнул головой, — Я хочу власти. Настоящей.

— Братик, ну мы же уже обсуждали...

— Обсудим еще раз, — потребовал Петя, — Ко мне приходил Квасов. Глава Купеческого Национального Союза, ты его знаешь. Он предлагал мне проект, разрешающий купцам иметь свои ЧВК. Он заверил меня, что парламент этот проект примет...

— Петь, ты с ума сошёл, — вот теперь Таня из милой сестрички снова превратилась в сурового канцлера, всего за один миг, — Да, я знаю твоего Квасова. И его Купеческий Союз тоже. И, само собой, парламент примет проект. Вот только мне этот проект нахрен не нужен. Я не собираюсь давать купцам право создавать собственные армии, которыми они нас потом и свергнут.

— Да, но это было бы справедливо, — заметил Петя, — Если ты помнишь, изначальный проект Конституции Полётова, тот самый, который подписал настоящий Саша, предполагал запрет ЧВК даже для магократов. Вот только мы их сохранили...

— Само собой, мы их сохранили, — раздраженно ответила Таня, — Ибо этот пункт, про запрет частных армий магократов, я просто из Конституции вычеркнула. Вот этой самой рукой!

Таня помахала ладошкой у Пети перед носом.

Потом тяжко вздохнула:

— Да пойми ты, Петя... Мы не просто сейчас связаны Конституцией. Нас банально МАЛО. Большинство кланов навсегда потеряли свою магию, когда Саша отключил весь солярис. Так что АРИСТО сейчас на планете осталось процентов десять от того числа, которое было при Павле Вечном.

Ты сам все это отлично знаешь. Просто не хочешь понять. И купцы нам никакие не друзья. Они вообще хотят отстранить магократов от власти. Шаманов только на прошлой неделе разгромил какую-то партию республиканцев, которые намеревались устроить государственный переворот и свергнуть тебя.

А знаешь, чем они мотивировали свои планы? Не знаешь? А я вот знаю, потому что я читала их документы! В них говорится, что царь-то ненастоящий, что ты не Крокодил и не Саша Нагибин... Конечно, Шаманов заткнул им всем рты. Но вот только он не сможет заткнуть рты всей Империи, если люди начнут болтать.

Вот почему для нас предельно важно, чтобы ты был Сашей Нагибиным, Крокодилом, великим героем. Не хочешь быть им для Империи? Ну так будь им хотя бы для меня, для своей сестры! Я лично прошу и умоляю тебя, Петя. Пойдем! Эфиопы ждут. Я хочу начать с ними полноценную космическую программу, я даже планирую запустить в космос первого человека уже через год...

— Первым человеком в космосе был Саша, — напомнил Петя, — То есть я...

— Вот это уже разумные речи, — Таня улыбнулась, — Ну что, идём, Ваше Величество? Космическую программу я буду обсуждать с эфиопами сама. А ты — просто изображай Крокодила. И всё. Как обычно, ничего сложного. Все знают, что великий герой и спаситель мира государственные дела не любит, это слишком мелко для него. Но люди должны тебя видеть, Петя. Иначе — катастрофа.

Петя еще немного помолчал. Потом кивнул:

— Ну ладно...

— Умничка!

Таня чмокнула брата в щечку. Потом помогла ему одеться. Теперь Петя был похож на Сашу, каким его запомнили при жизни — тот же плащ, черные очки, даже перчатка на руке...

На ладони под перчаткой у Пети даже был шрам в форме Крокодила, ему его по приказу Тани выжгли Жаросветовы.

На груди плаща Пети красовался значок археодендра восемьдесят восьмого ранга. Хотя на деле ранг у Пети был только вторым...

Но это все было неважным. Важным было то, что Петя был похож на Сашу, как одна капля воды на другую. И этого было достаточно.

Мир не знал о Танином подлоге, лишь мелкая группа заговорщиков была в курсе, и все они были Таниными людьми и занимали высшие должности в Империи.

А если кто-то догадывался и начинал болтать — то быстро встречался с Имперской службой защиты Конституции, которую возглавлял генерал Акалу Шаманов.

Конечно, Полётовская Конституция отменила и запретила Охранное Отделение. Но никто не мешал это Охранное Отделение просто переименовать, что Таня и сделала...

Когда Император и канцлер вышли из дворца, Таня с наслаждением вдохнула пьянящий весенний воздух.

Дворец полностью отстроили, восстановив его в строгом соответствии с первоначальным видом, который здание имело при Павле Вечном. Так что теперь огромная, но воздушная постройка в античном стиле снова украшала самый высокий холм парка.

Над дворцом развевался на ветру громадный флаг династии Рюриковичей-Бонапартов. На черном полотнище были изображены белоснежный сокол, падающий на добычу, зеленый листик хмеля и две Бонапартовские золотые полоски.

В Париже сейчас реяли такие же флаги, они реяли по всей Евразии и Америке.

Танина Империя охватывала эти два континента почти полностью, если, конечно, забыть про Швейцарию и Нидерланды. Обе эти страны были такими мелкими, что на карте их не сразу можно было и увидеть, среди закрашенных золотом земель Священной Империи.

Еще, конечно, османы до сих пор торчали на Ближнем Востоке и в Малой Азии, и по слухам даже готовили очередную войну. Тем важнее для Тани было сегодня заключить стратегический союз с Эфиопией...

На деревьях уже появилась первая зелень, в небе ярко светило Солнце, всегда напоминавшее Тане о её брате Саше, а еще больше о Саше напоминал памятник в центре площади перед дворцом.

Этот громадный монумент, высотой метров в двадцать, воздвигли по приказу Тани на месте бывшего памятника Павлу Вечному, который взорвали либеральные масоны.

Новый бронзовый монумент назывался «Тысячелетие магократии», в его нижней части были изображены все правители России за тысячу лет...

Где-то в середине памятника даже можно было разглядеть безумную рожу Царя Дмитрия, сжимавшего в руке меч. Царь был сделан по описанию очевидцев, видевших его лично.

Но на вершине памятника стояли вместе три фигуры других правителей — величайших монархов в истории страны.

Павел Вечный был в треуголке и опирался на трость, Рюрик в шлеме мрачно вглядывался вдаль, будто созерцал неведомые северные моря, ему трость заменял огромный варяжский меч. А третьим был Александр Рюрикович — в плаще, черных очках и одной перчатке, он держал в руке Солнце, а возле его ног свернулся зубастый крокодил...

Эфиопы уже ждали возле памятника. По протоколу сегодняшней встречи Император должен был показать эфиопскому принцу восстановленный после войны с Либератором парк.

— Что там с Перводревом? — неожиданно спросил Петя.

Петя спрашивал о Перводреве чуть ли не каждый день. Он вроде надеялся, что если вкусит его — то сможет исцелить свои поврежденные чакры, и тогда наконец перестанет быть инвалидом.

Но Тане нечем было утешить брата.

— Ничего, как и всегда. Прости. Но если найдем его — ты откусишь от него первым, я обещаю.

Впрочем, Таня не верила, что Перводрево когда-нибудь обнаружат. Местоположение Древа знала лишь Алёна Оборотнич, и она унесла это знание с собой в могилу.

Шаманов, конечно, искал Перводрево по приказу Тани, в Имперской службе защиты Конституции даже существовал отдельный департамент, занимавшийся исключительно поисками потерянного Перводрева...

Вот только искали они уже три года, и к цели так и не приблизились.

— Император Российский и Французский Александр Солнцеборец Рюрикович, — провозгласил тем временем камердинер, уже подбежавший к эфиопам и теперь озвучивающий гостям титул и тронное имя Пети.

— Иди, поприветствуй их, — приказала брату Таня, — Я буду через пару минут.

Петя пожал плечами и, как и всегда равнодушно, пошёл к толпе негритянских магов.

А Таня тем временем достала смартфон и набрала Шаманова.

— Приветствую, госпожа, — Шеф Имперской службы защиты Конституции ответил почти сразу же.

— Здорово, Шаманов. У нас проблемы.

— Я слушаю...

— Петя совсем плох. Я думаю, что он продержится еще пару месяцев. А потом всё.

— И...?

— Проведай Рюрика.

Шаманов тут же засопел в трубку:

— Я тебе уже сто раз говорил, Таня. Рюрика трогать нельзя. Вообще нельзя. Он просто опасен. Если мальчик узнает, кто он такой на самом деле — нам всем конец.

— Так если Петя разоблачит себя, как самозванца — нам тем более конец, — парировала Таня, — Проведай Рюрика, я говорю. Если Петя сольется — нам придется сажать на престол именно Рюрика. Больше некого.

— Сама сядь на престол, — Шаманов разозлился, — А Рюрик просто станет тираном, если мы положим корону ему на голову. Мы вообще нихрена не знаем его МОЩИ. А его мать — сумасшедшая Алёнка Оборотнич... Вспомни! И больше не говори со мной об этом.

— Да просто съезди к парню, Шаманов. Прощупай почву. Это так сложно?

— Ладно, съезжу.

— Вот и славненько. Целую.

Таня бросила трубку, потом приняла деловой канцлерский вид и двинулась к эфиопам, негры уже пожимали Его Величеству руку...

***

2 мая 2025 года

Священная Империя, Финляндская национальная автономия

Окрестности Виипури

15:36

Машина остановилась в небольшом сосновом леске, здесь оглушительно пахло хвоей, птицы громко пели, радуясь весне.

Шаманов дождался, пока шофер откроет ему дверь, и только тогда вывалился наружу.

— Эх, хорошо-то как! — весело провозгласил Шаманов, вдыхая лесные ароматы и похлопывая себя по пузу.

Пузо у Акалу Шаманова было, что надо.

Вообще, у Шаманова был двадцатый ранг, как и положено бригадному генералу и Шефу главной Имперской спецслужбы.

Вот только этого ранга он достиг еще год назад, и с тех пор перестал культивировать. Ему просто перестало хватать времени на новые инициации, которые на высших рангах были долгими и сложными. Так что Шаманов весь последний год просидел в кабинетах за рабочими столами, ну или за обеденными столами в гостях у корешей-АРИСТО... Как следствие, он растолстел.

Собственно, Акалу всегда любил плотно и вкусно пожрать, однако в юности его молодой организм все это успешно усваивал и перерабатывал в мышцу. Теперь же у Шаманова образовалось натуральное брюхо. Акалу знал, что над ним даже посмеиваются за спиной, со своим малым ростом и пузом Шаманов на самом деле выглядел потешно...

Вроде за глаза его даже называли Баем, ибо Шаманов со своей эксимосской рожей и правда напоминал жирного татарина-феодала.

Впрочем, было в этой кличке и нечто уважительное, все же Бай — по определению человек важный. И уж точно никто бы никогда не сказал Шаманову о его лишнем весе в лицо, ибо Акалу и был важным человеком. Правой рукой канцлера Тани Пушкиной, личным другом Его Величества Императора Александра, главой всесильной Имперской службы защиты Конституции.

На деле Шаманов был вторым человеком в самом огромном государстве на планете. Так что, честно говоря, ему было совершенно плевать, как его называют, и какое там у него пузо...

Шофер уже открывал двери авто жене Шаманова — красавице Любе. Вот по поводу её внешности точно никто ничего плохого не болтал, Люба была самим совершенством, в отличие от мужа.

В свои двадцать пять она выглядела на семнадцать — девушка была длинноногой, с широкими бедрами и большой грудью, а еще потрясающими глазами и по-русски мягкими чертами лица.

Сегодня Люба была в коротком темном платье и коричневых сапожках на каблуке, её золотые волосы были заплетены в длинную косу.

На шее у Любы висел рунический амулет на шнурке. Шаманов честно пытался воцерквить жену и обучить её основам лютеранской веры, которую сам исповедовал, вот только у него ничего не вышло. Люба в Бога или богов не верила, зато с наслаждением практиковала какие-то неандертальские кровавые обряды.

Вообще, она так и осталась диковатой, так что Акалу старался не таскать её особо ко двору или на официальные приёмы. Тем более, известно, что бывает на таких приемах. Люба была столь прекрасна, что за ней мог бы приударить какой-нибудь глупый юнец, и тогда Шаманову пришлось бы этого юнца просто убить...

Шаманов залюбовался своей женой, он каждый раз любовался ей, как в первый раз. Сейчас среди сосен и солнечных лучей Люба была особенно красива.

Парадоксально, но портила её только улыбка. Ибо когда Люба улыбалась — становились видны клыки. Многих это пугало, хотя сам Шаманов находил этот аспект своей жены очаровательным. Впрочем, Люба была не из тех, кто улыбается часто...

Люба уже вылезла из машины, а потом извлекла оттуда же их сына — маленького Ангу Шаманова.

Несмотря на эскимосское имя, Ангу внешностью пошёл в маму, лицо у мальчика было скорее русским, разве что глаза совсем капельку раскосыми, да еще волосы черными.

А еще мальчик в свои три года обожал мясо, предпочитая его даже сладостям. Мясо с кровью Шаманов давать ребёнку не пробовал, но подозревал, что Ангу бы и его с удовольствием сожрал. Да и зубы у мальчика росли какие-то странные, об этом Шаманову говорил даже их семейный стоматолог.

Всё это сильно напрягало Шаманова. Ибо по идее родомагия всегда передается по мужской линии, но когда имеешь дело с древним кланом Кровопийциных — ни в чем нельзя быть уверенным. Так что вполне возможно, что когда у Ангу проснется магия — он окажется вампиром, а не шаманом-оживлятором.

Но до этого момента оставалось еще много лет, так что Шаманов, основательно подумав, решил не забивать себе голову раньше времени. Конечно, ему бы очень сильно хотелось, чтобы ребёнок в плане магии пошёл в него, а не в мать. Но даже если Ангу вдруг окажется вампиром — любить его меньше от этого Шаманов не станет...

— Ладно, пошли, — Шаманов потрепал сына по головке.

Люба кивнула.

Жена Шаманов вообще не отличалась разговорчивостью, и Акалу это более чем устраивало.

Настоящая красавица, горяча в постели, не болтлива, верна мужу, а о сыне вообще заботится, как раньше заботилась об Императоре.

Люба была идеальна, во всех отношениях. Служить всегда было её призванием, и, как выяснилось, служить семье Люба могла не хуже, чем Государю. Девушка все еще была истинной стражницей, только теперь стражницей домашнего очага...

Шаманов и Люба с сыном прошли на территорию небольшого уютного поместья, скрытого в леске. Место здесь было тихое и малолюдное, в нескольких сотнях метрах отсюда плескался Финский залив.