Навь и Явь – 2. Главы 1-4

И тут ему захотелось вспомнить про звезду Сириуса. Азазаль непонимающе глянул на свою левую ладонь, куда вошла новая технология, и, пытаясь прочувствовать её, тихо приложил к камню. Под ладонью заструились золотые нити света, и ладонь стала будто прозрачной, наполняясь светом и питая устройство, пока там посредине не стал вырисовываться контур пластины.

– Я бы на твоём месте не надеялся! Бал ещё не закончился, – прервал его барс и Азазаль недовольно закатил глаза, раздражённо убирая руку.

– Время я тоже могу изменять, – продолжил говорить снежный барс, доставая Азазаля своим добродушным веселым голосом: – Мы сейчас в тысяча девятьсот восьмидесятом, например.

Азазаль хмуро развернулся к приходящим мимо него: Ирби, Росе и незнакомцу. Если Рося беззаботно смотрела вперёд, совершенно не замечая его, то Ирби и незнакомый высокий темноволосый мужчина в расшитом серебром плаще одаривали его своими любопытными и заинтересованными взглядами. При том, кожа незнакомца была покрыта узорами лазурного цвета, а половина его тела была словно из подвижных клубов тумана, завивающихся в потоки под его почти прозрачной кожей. Его нежно голубые глаза с розовато-оранжевыми бликами рассвета внимательно и с интересом рассматривали Аза, пусть и на ходу.

Азазаль проводил их взглядом, наблюдая как они уходят вперёд:

– Значит, я их опередил каким-то образом. Я правильно понял принцип перемещений – и, не успев закончить эту мысль, он почувствовал, что ноги перестали твёрдо стоять на земле и всё вокруг зашаталось.

Азазаль машинально попытался выровняться, балансируя руками, пока каньон окончательно не ушёл у него из-под ног, проваливая его вниз. Едва поймав равновесие, Азазаль облегчённо выдохнул и глянул вниз…Под ногами теперь оказалась глубокая пропасть и бурлящий далеко внизу поток воды. Шаткие деревянные дощечки скрипели между канатами под ногами.

Азазаль испугано осмотрелся – где это он? Он был на подвисном мосту. Позади был лес тропических деревьев, из которых доносилось стрекотание и пение птиц. А впереди на другой половине моста шли Ирби с тем существом и Росей. А мост все шатался, и вместе с ним всё тоже ходило ходуном.

– Та-а-к, – Азазаль судорожно вцепился руками в канаты-перила, – Это что ещё такое?!

Не то, чтобы Азазаль боялся высоты. Отнюдь нет. Он мало чего боялся. Но эта шаткая конструкция, держащащаяся на добром слове, без капли металла и уж тем боллее инженерной мысли, ввергла его в панику. Разве мир может существовать без технологий?

– Как по нему передвигаться-то? – в ужасе спросил сам себя Азазаль и ещё раз испугано глянул себе под ноги, где между довольно широко расставленными дощечками зияла пропасть.

Переборов себя, он сделал шаг, и чуть не упал, застряв ногой между дощечек. Азазаль почувствовал себя тяжелее камня, будто на ногах сейчас появились гравитационные туфли третьей степени усиления (земная гравитация у них шла на шестом месте по шкале от одного до десяти). Вот только платиновой пластины в ухе не было, чтобы их отключить. Азазаль виновато высвободился, понимая, что стыдится самого себя сейчас. Когда он глянул в сторону Роси, они уже были на другом конце. Он сильно отстал.

– Постойте! – мысленно крикнул в их сторону Азазаль. Он бы крикнул по-настоящему, да нарийская гордость мешала. А идти надо было. Иначе… он же не может здесь вечность на этих верёвках раскачиваться.

Не зная как дальше быть, Азазаль глубоко вдохнул и заторопился вперёд, то и дело заваливаясь то на одну, то на другую сторону. Отсутствие какой-либо опоры держало Азазаля в глубоком, диком ужасе. Дошло до того, что у гвардейца первого легиона Нави в голове осталась только одна мысль: «Не свалиться вниз. Не смотря ни на что», остальные мысли погрузились в агонию. Если бы ему ещё день назад сказали, что может пережить такой страх, он бы тогда от души посмеялся над такой шуткой. Сейчас он сам себя не узнавал. Да и некогда было. Под низом шатался целый мир.

Азазаль ускорился, и, не рассчитав, провалился вниз, едва успев уцепиться руками за эти ненадёжные доски.

– Да что же это такое! Кто так строит! – подтянулся Азазаль и упал на спину, тяжело дыша. Становилось жарко. Грудь будто обдало огнём.

– Мой ледяной панцирь! – заволновался он, и захлопал себя по груди.

Дышать стало невыносимо трудно, а в ушах появился нарастающий шум, превратившийся в крик. Азазаль схватился за голову и вскочил на ноги.

Ирби с Росей и Эфиром уже были на противоположной стороне обрыва, когда это произошло. Ирби остановился, словно прислушиваясь. Его ухо слегка развернулось назад. А усы дрогнули. Не отпуская руки Роси, он оглянулся назад.

– Кислорода… Дайте мне кислорода! – не отпуская головы, закричал Азазаль, видя перед собой яркую комнату. Глаза специально слепил невыносимый свет. Рядом мелькали какие-то чёрные тени. Они что-то присверливали к его голове. Визг дрели резал уши, или это была боль от впивающихся костяных шипов. Он слышал, как они говорили, что крепления для выделения диадемы почти установлены, что осталось немного. По коже сткакала тёплая кровь. Он её не видел, потомучто, голова была зажата в тисках. Всё что он мог, это пытаться вырвать руки из каменных ремней, покрытых вулканической пылью. Ещё одна тень загородила свет, склонившись над ним. Опять звук дрели и в глаза хлынула кровь. Он уже не видел, но слышал, как они сказали, что готовы удалить диадему. И почувствовал, как её стали отдирать вместе с кожей. Он сжал руки, и один наручник удалось разбить. Это, конечно не помогло. Он услышал, как эти тени довольно рассмеялись, сказав, что в диадеме синий камень, и что они назвали его «Сапфиром». И что-то про дальнейшую расшифровку. Потом он помнит, как его всего связанного оставили одного на этом столе, сделанного в форме дерева. А затем там стало жарко, очень жарко, пока он не увидел яркое фиолетовое пламя появляющееся отовсюду. Пламя заполнило всю комнату. Он стал гореть…

Азазаль на мосту упал на колени, всё так же держась за голову, охваченный тем же пламенем, которое он видел в своей голове. Он этого не видел. Не осознавал. Он был где-то там, в то время, пока сам покрылся углями.

Ирби с полными скорби глазами, тихо смотрел на Азазаля, который застрял посреди моста, сгорая в пламени прошлых воспоминания, до неузнаваемости. Его усы грустно опустились вниз, а добрые глаза, хотели забрать себе всю его боль.

– Рольм, брат, что же с тобой произошло… – и Ирби с болью опустил свою голову вниз, видя, как обугленный Азазаль срывается с моста и падает вниз в пропасть, и крепко сжал руку Роси.

Рося почувствовала это и удивлённо оглянулась на Ирби. В то время, пока Азазаль падал вниз, его подхватил ветер, заворачивая в свой воздушный поток, как в плащ того незнакомого мужчины.

– Держись, родной! Теперь ты с нами, – с братской любовью в глазах глянул на него незнакомец с глубокими лазурными глазами и ещё крепче обнял, аккуратно ложа на белый искрящийся на свету снег. Его воздушное тело трансформировалось в наполовину человеческое, как только они коснулись земли. Перед ними стоял готовый расплакаться Ирби и Рося.

– Что случилось? – повернулась к Ирби Рося и видя рядом сделанного из пара незнакомого мужчину и того нарийца, который почему-то лежал на снегу без сознания.

– Стоп! Где мы? Почему здесь снег? Где парк? Мы же только что в парке были? Что здесь творится? – испугалась Рося и быстро бросила лапу Ирби. Но им сейчас было не до неё.

Ирби с Эфиром тихо склонились над Азазалем.

– Похоже, мы сильно перестарались, – после долгого молчания, нарушил тишину Эфир.

– Тс! Тише! – мягко остановил его снежный барс, – Он хорошо справился. Всю дорогу прошёл самостоятельно. Это при том, что его приёмный род такого не умеет. Не всё они смогли расшифровать из его Вселенной. Помоги-ка мне приподнять его голову.

И Ирби сделал лёгкое движение хвостом, указывая на Росю.

– Пусть тоже поможет! – сказал он Эфиру.

Рося недоумённо посмотрела на них двоих. Ладно, этот мужчина очень странный, наполовину прозрачный, но что они от неё хотят? А тут так спокойно и умиротворённо. Рося заметила, как нежные золотые лучи солнца игриво бегали по белому снегу. В стороне искрились ледники, и был слышен плеск волн.

– Чем помочь? – спросила Рося.

– Подойди сюда. Поможешь поднять его голову, – спокойно сказал Ирби, указывая на место.

Рося напряглась, но сделала, что он просил. Села на колени и аккуратно взяла его голову в свои руки.

Эфир встал на колено рядом с Азазалем и опустил руки, которые превратились в тиший воздушый поток, поднимающий его со снега на небольшую высоту.

– Всё, хватит, Эфи! Спасибо, – остановил его Ирби: – А ты, дорогая, зафиксируй голову и не двигайся!

Рося подозрительно глянула на прямоходящего снежного барса, и последовала его инструкциям.

– Сейчас будем удалять нарийские фиксаторы, а потом шипы, раздробившие его энергетическую структуру в зоне хранения диадемы. Эх! Жаль, что с нами сейчас нет Яоля! Его Вселенная Целителей просто великолепна в своём деле. Ты его, кстати, не нашёл, Эфи?

– Нет, Ирби, пока не отыскали. Мы со звёздочкой нашей много миров прошли, но даже вас с трудом нашли. Увы!

Ирби мягко прикоснулся своей лапой ко лбу Азазаля и тихо закрыл свои серые кошачьи глаза. Тело было обуглившимся, а на голове – раскаленный фиксатор с торчащими из него шипами. Лапа Ирби оказалась на нём. Ирби оказался в чёрной обугленной комнате. На столе бездвижно лежал Рольм. Но Ирби увидел, как у него от сердца отделилась малая цастица энергии и, растеряно полетав вокруг, исчезла за пределами комнаты. Ирби довольно мурлыкнул:

– Так вот как ты спасся, брат. Укрыл себя в мире теней. Не захотел уходить, не исправив себя. Спасибо! Теперь мы вернём тебя, – и Ирби аккуратно, с любовью в сердце, снял с его головы фиксаторы, растворяя их в свете, исходящем из его лап.

Выбросив их за спину, он стал аккуратно вытягивать шипы, которые шли с трудом. Тут пригодился бы дар Яоля, но, за неимением поледнего под боком, пришлось идти на болезненные методы. Ирби вытащил все шипы и ожоги Азазаля стали проходить, возвращая тело в нормальное состояние. Вот только дыры от шипов заживали медленно, едва на четверть восстановив энергетические ткани сознания.

– Ну, я сделал всё, что в моих силах, – убрал лапу с его лба Ирби и посмотрел на Эфира и Росю: – Можете опускать.

Эфир мягко опустил Азазаля на снег, а Рося аккуратно положила голову. И тут Азазаль открыл свои ярко синие глаза. Рося неловко замерла.

– Опять ты! – разочаровано произнёс Азазаль, видя над собой Росю, а затем спокойно перевёл взгляд на Ирби, а после на Эфира: – Что вы со мной сделали?

Ирби с Эфиром неловко переглянулись, а Рося с опаской подскочила на ноги, и тихонько отошла в сторону. Вокруг сиял белый снег.

Глава 4

– Сыграем ещё раз? – сказал молодой человек лет восемнадцати с огненно рыжей прической уложенной сетью кос и ниспадающей сзади длинным, острым как жало хвостом.

Его глаза были ало-красного цвета с переходящими в медовый цвет витиеватыми нитями и похожими на острые, как ножи, зрачками. Кожа его была бела, как холодный мрамор с одним единственным небольшим ровным шрамом у левой скулы, который, кстати, подчеркивал их остроту.

– Мне неинтересно постоянно выигрывать. И ты это знаешь, Данко. Иногда от скуки хочется немного поразмяться, – тут лорд Наль убрал свою руку от шахматной доски и величественно грянул на юношу своими холодными как ртуть глазами.

Интересно то, что одаривая окружающих своим, пробирающим до мозга костей, взглядом, что, кстати, отчасти было наследственным у всей династии рольмийцев, лорд Наль умудрялся показывать в своем взгляде пламя, жгучее и беспощадное, способное, казалось, сжечь полземного шара, дай только этому пламени разойтись.

Целое мгновение лорд Наль смотрел прямо в глаза юноши, словно решая, убить его или оставить пока в живых. Настолько его взгляд сейчас говорил сам за себя. Однако, затем он широко улыбнулся и по приятельски хлопнул Данко по плечу. Улыбка тем самым смягчила выражение лица лорда Наля, но взгляд остался всё тот же.

– Да. Что там у нас с повесткой на ближайшую объединённую парламентскую ассамблею лож? Наше настоятельное требование о пересмотре квот включено? – надменно, сказал Наль, стараясь не делать лишних движений, дабы не испортить своё величие. Его взгляд сверкнул презрительной холодностью, но важность вопроса от этого никуда не исчезла.

– Наль, – Данко сделал паузу, думая, как бы правильнее донести очевидный факт, не отрываясь от игры: – Тебе в очередной раз отказано. Вето наложено твом дядей.

И после он спокойно перевёл взгляд обратно на доску, с увлечением рассматривая, как живые люди, похищенные из внешнего мира, пытались как-то пошевелиться на шахматных клетках. При всём, казалось, накале ситуации он держался довольно смело. Лорд Наль не пугал его. Да, к тому же, Данко был с лордом Налем на «ты», несмотря на свой юный возраст.

Лорд Наль побагровел от гнева, и крепко сжал свои кулаки. Но не из-за Данко (Наля вообще умиляло такое поведение помощника), а из-за затянувшейся ситуации с несправедливым распределением квот Белокаменной Ложей.

– Грабители! Они продолжают уничижать честь нашего Дома, ущемляя в правах на получение Выгоды! Белокаменное большинство парламента выделило нам квоты на абсолютно неприбыльные источники жизненной энергии. Секс, алкоголь и наркотики они оставили себе, тем самым триллионами баррелей качая жизненную энергию из внешнего мира, задействуя уже не только человеческий класт, но и животный. А Огненной ложе… – не успел закончить лорд Наль, поскольку его перебил Данко.

– Да-да, а Огненной ложе перераспределили лицензии на ужас, убийства, смерть, и три процента прибыльных контрактов, – уже скучающе и без особого энтузиазма в голосе, продолжил юноша, поскольку слышал этот разговор уже раз сто, наверное. Надоело! А шахматная партия была интересной.

Лорд Наль вызывающе посмотрел на Данко, который воодушевлённо склонился над широкой шахматной доской, сделанной из меркуриевого сплава (этот сплав хорошо держал электрический заряд), а затем занёс свою руку над одной из живых фигур и крепко сжал руку вокруг живого белого мужчины, перебарывая клокочущий гнев внутри себя. Раздался истошный вопль и хруст человеческих костей. И из-под серых ленточных одежд пешки брызнула тёплая красная кровь.

– Данко! – прошипел лорд Наль, пока по его руке стекала горячая человеческая кровь: – Прикуси язык, а то прикажу его отрезать!

– Да, конечно! – спокойно, но с несколько наглым выражением лица, ответил юноша, поднимая свой взгляд на лорда Наля: – В прошлый раз ты обещал мне его заморозить мне, но потом передумал: кто ради тебя ещё мосты с нарийцами налаживать будет? К тому же, запугивания – это наш бизнес. Не испугал, в общем!

На самом деле взгляд лорда Наля пробирал до мозга костей и наводил леденящий ужас, но только не его помощника. Данко, всё же, оставил своё занятие и показал всем своим видом, что готов слушать.

– То-то же! – блеснул хмурым и полным ярости взглядом лорд Наль и отряхнул свою испачканную руку.

Капли человеческой крови разлетелись пятнами по серым и черным клеткам, где стояли одетые в разные одежды люди, уменьшенные до размера фигурок в результате тяжёлых опытов над дарами из внешнего мира, которые приподносились донорами обеим ложам. Как известно, люди не могут просто так попасть и существовать в мире Двух Лож, хотя бы только потому, что этот воздух, эта атмосфера их раздавит, а ещё хорошо охраняемые границы между двумя пространствами. Подобные игрушки были крайне дорогими. К примеру, эта шахматная доска досталась лорду Налю в подарок от кузена.

– Кстати! Ты испортил мне всё эстетическое наслаждение от игры! – разочаровано отодвинулся от стола Данко, брезгливо наблюдая, как белый мужчина рухнул на доску, крича, с раздробленной ногой и руками. Из ноги торчала кость и брызгала фонтаном кровь. Все остальные участники: белые, черные и азиаты в панике забегали в границах своей шахматной клетки.

– Ничего! Переживешь! – обрезал его лорд Наль: – Убери здесь всё! И вернёмся к работе! У нас много дел.

Данко нехотя, но покорно встал и стал смахивать фигуры с доски в ящик, подмахнув небрежно и вертевшуюся в луже крови пешку.

– Найди мне нового лобби. Все прежние дьяволу в подмётки не годились!

– Да? Кстати, ты вспомнил сейчас наш самый раскрученный брэнд, – довольно улыбнулся Данко и чуть наклонился к Налю: – С гальгуром тогда хорошо ведь вышло? Я могу наконец услышать от тебя слова одобрения? Верно?

– Неплохо. Да. Однако с дьявольским характером перебрал лишнего. Я теперь не могу гальгуров во внешний мир отправлять. Их там фанатки человеческие истребят! Так никаких подданных не напасёшься.

– Это наш донор в церкви перестарался. Вот тебе крест! Клянусь, – повеселел Данко, и на его лице Данко появилась широкая улыбка: – Охрану пусть берут себе! А если серьёзно, пусть гальгуры пару столетий подождут, и я придумаю свежее откровение для внешнемирян. Но вот знаешь, мне до сих пор забавно смотреть, как внешнемиряне верят всему, что я придумываю для них в святых писаниях. Разве можно так глупо верить всему, что пишет тебе источник, правдивость которого ты знаешь, как и где проверить? Люди до сих пор не поняли, что наши доноры дают и трактуют для них информацию только так, что юы это было выгодно хозяевам, то есть нам. Навь вседержательница! Мы им даже наши устаревшие нарийские технологии дали – всё равно глупы!

– Чему ты удивляешься, Данко? – брезгливо щёлкнул пальцем по ящику с фигурами лорд Наль: – Мы превратили их достоинство в их же слабость: люди не могут жить без веры? Ну и прекрасно! Тогда мы придумаем им эту веру, и она станет нашим главным рычагом их управления. Теперь они послушнее тех самых овечек. Кстати, надеюсь, это не ты придумал такой нелепый символ в своих писаниях? А то я в тебе разочаруюсь!

– Это придумал Франциск, наш донор. Но не сегодняшний. Этот – просто его тёска, – раздосадовано открестился Данко: – Я конечно, не ангел, но такого бреда всё же людям не желал. А про библии, кораны, святые писания и прочие книги пророков забудь. Я уже работаю над одним инновационным проектом. Это будет просто шедевр управления человеческими сердцами!

– Да? – с интересом посмотрел на него лорд Наль: – В любом случае, эта идея продолжает кормить нас звёздной энергией. Люди до сих пор так легко манипулируются нашими донорами в церквях, храмах, мечетях и синагогах.

– И в сектах, – уточнил Данко.

– И там тоже, – согласился лорд Наль, подошёл к Данко, остановился и похлопал его по плечу. Одобрительно, но крайне неловко.

Затем лорд Наль помрачнел, подошёл к окну и выглянул наружу.

Он не очень любил фиолетовое небо и вечную ночь. Часто бывая во внешнем мире, лорд Наль пристрастился к солнечному свету, и тому обилию возможностей, которые давала природа. Для него до сих пор оставалось загадкой, откуда взялось вся эта красота, и почему она досталась таким бесполезным, слабохарактерным и весьма хрупким людям, тогда как у них был только мох, скудные ручьи и камни. И это бесило его. Поэтому у себя дома он постарался воссоздать земные условия, применяя новейшие нарийские технологии и неожиданные решения, из-за чего некоторых декоративных разработок не было даже в королевском дворце. Поэтому, собственно, ему и понадобился тайный бункер посреди пустыни, что бы укрыть всё это от любопытных глаз.

– Знаешь, меня в последнее время стал беспокоить барон Хан. Он перестал оперативно доносить информацию по передвижению кронпринца Борея, – прервал молчание лорд Наль, не отрывая своего взгляда от био-галлографического сада за окном: – Однако, он более-менее стабильно снабжает нас необходимой информацией из белокаменной части парламента.

– И что ты хочешь? – спросил Данко.

– Пака не решил. Но, в любом случае, начинай искать новых лобби.

– Хорошо, я займусь, – согласился Данко: – Но ты про семейный ужин сегодня на вилле у твоего отца не забыл? Это своего рода протест против королевского бала, который уже в разгаре.

– Да, – будто бы очнулся лорд Наль и нехотя покачал головой, давая понять, что всё он прекрасно помнит: – Я никогда не забываю о пафосе кузена, но и от демократических посиделок моего отца меня уже тошнит. Когда мы уже станем гордиться собой, а не прятаться стыдливо по норам, в то время, когда белокаменцы празднуют?!

Наступило гнетущее молчание, оба задумались о тяжёлой судьбе. Затем лорд Наль сильно сдавил свою переносицу, чуть наклонив вниз свою голову, а после решительно глянул на дверь.

– Ладно! Пошли!

И Данко радостно, с дерзким юношеским абсолютизмом, забросил ящик с шахматной доской в выдвинувшийся из сияющей стены контейнер, после чего вышел вместе с лордом Налем из бункера. Они зашли в широкий сияющий светом вертикальный тоннель и капсульный лифт быстро поднял обоих наверх. Над их головами раскрылся маскирующий экран и они снова оказались под тёмным фиолетовым небом, посреди голой пустыни.

– Сейчас я подгоню сферолёт. Сам понимаешь, что я не мог оставить его рядом бункером, иначе о секретности можно было бы забыть, – напрягся Данко, чувствуя натянутость момента, и тут же дёрнул своим запястьем, выводя полукруглый сенсорный экран управления над ним. Только Данко хотел ввести команду, как лорд Наль остановил его, положив ему руку на плечо.

– Что случилось? – удивлённо глянул Данко.

– Меня барон Хан вызывает. Подожди пока. Узнаю, чего он хочет, – сказал лорд Наль и напряжённо посмотрел вдаль.

– Даже возвращаться в бункер не будешь? Прямо так пойдёшь? – изумился Данко.

– Он с бала вышел на связь. Значит, что-то срочное, – и лорд Наль зашагал в ночь, пока не исчез.

Данко разочаровано пожал плечами. Опять этот барон! А теперь из-за него ему придётся одному сидеть посреди холодной пустыни! Данко сел на красноватый песок и, немного откинувшись назад, принялся рассматривать небо. Говорят, там во дворце будут смотреть на звёзды. Счастливые! А здесь небо было без изменений – всё также радовало своими густыми фиолетовыми облаками и раскатами молний. В дали, на линии горизонта сияли огни. Огненная Ложа ждала домой. Если подумать, до виллы лорда Двэна было не далеко. Всего несколько миль. Но надо ждать лорда Наля.

Вдруг, Данко заметил, как что-то быстро приближалось со стороны Огненного города. Это был шатл. Но летел он как-то странно, не умело что ли.

Этот шатл повернул и пронёсся в километре мимо него.

Данко дёрнулся о неожиданности.

– Человек? – шокировано произнёс он, провожая шатл взглядом (у него было острое зрение): – Как такое вообще возможно? Навь меня побери!