Козетта

– Мне бы могилку мамы проведать.

На такси доехали до городского кладбища. Соседка показала место и тут же деликатно ушла, сказав, что подождет на главной аллее.

Скромная могилка под сваренным из двух труб крестом. Серафим сел на край ограды. Достал из кармана фляжку с водкой. Глотнул. Помолчал. Снова глотнул. Поцеловал крест и пошел прочь.

На Родине его больше ничего не держало…

И вот он снова возвращается в Россию. Все думал, когда спускался по трапу: екнет или не екнет сердце?

Екнуло. Не смотря на Французский легион и почти пятнадцать лет жизни во Франции, он все-таки оставался русским. В аэропорту, как и обещал Агент, Серафима встречали: плотный мужичок в строгом костюме и галстуке держал в руках табличку с его именем.

– Господин Бекетов?– уточнил мужичок, когда Серафим подошел к нему. Получив утвердительный ответ, мужичок представился:

– Игорь. Игорь Петров. Довезу Вас до Сколково.

Взяв у Серафима сумку с вещами, запоздало добавил:

– Добро пожаловать в Москву!

На стоянке перед аэропортом их уже ждал черный представительский автомобиль, на передней двери наклейка: две латинские буквы SK на салатовом фоне и под ними уже по-русски – «Сколково».

– Это хорошо, что Вы прилетели в воскресенье. Пробок нет, так что долетим мухой, – сказал Игорь.

И действительно долетели мухой. Правда, Москвы Серафим так и не увидел. Бесконечные скоростные развязки, туннели, рекламные щиты, сверкающие на солнце кубы из стекла и бетона и вот уже мимо пролетает большой указатель "Сколково"…

4

Автомобиль подкатил к трехэтажном зданию на фронтоне которого висела вывеска : «Сколково. Гостиничный комплекс».

– Приехали, – обернулся к Серафиму Игорь. Он помог пассажиру выйти из машины и, вручив тому сумку с вещами, кивнул в сторону входа.

– Вам туда. Удачи.

В вестибюле к бывшему легионеру подошел какой-то человек. При виде последнего Серафим сразу же догадался, что это агент номер два: он чем-то напоминал агента номер один – такой же худощавый, в черном плаще и шляпе, только лицо чуточку поживее, да глаза не такие колючие.

– Здравствуйте, месье Бекетов, – сказал агент, и в отличие от предыдущего агента, назвал свое имя. – Жан… Э… Просто Жан.

После короткого рукопожатия Жан пригласил его следовать за ним. Они подошли к стойке регистрации. Здесь у Серафима попросили паспорт, который, проверив что-то в компьютере, вернули уже вместе с пластиковым ключом от гостиничного номера.

– Пойдемте, я провожу Вас, – сказал агент. – Там и поговорим.

Поднялись на лифте на третий этаж, вошли в номер. Серафим окинул его взглядом. Не люкс, но вполне приличный: двуспальная кровать, два кресла, журнальный столик со стеклянной столешницей, на стене – плазма. Высокие, от пола до потолка окна были расшторены, и через них открывался вид на реку и сосновый бор. По берегу реки неспешно шла какая-то девушка в белом сарафане и широкополой соломенная шляпа. В руке девушка несла букет ромашек.

Агент уселся в кресло и, пригласив сесть Серафима, заговорил:

– У нас не так уж много времени, а Вам еще надо отдохнуть с дороги. Поэтому сразу перейдем к делу. Отправка в прошлое – отлаженный конвейер. Ваш старт завтра в шесть часов утра. Я разбужу Вас в три. Перед стартом Вам предстоит подобрать одежду, оружие, пройти инструктаж… А пока отдыхайте. Внизу есть ресторан. Кстати, там весьма прилично кормят. Особенно рекомендую украинский борщ с галушками. Вот карточка, по ней Вы сможете расплатиться за еду. И советую Вам пораньше лечь спать. Завтра Вам потребуется много сил. Ну, все, до завтра, месье Бекетов.

Агент встал. Поднялся с кресла и Серафим, пожал протянутую ему жесткую ладонь.

«Действительно не мешало бы поесть, – подумал он, когда фигура агента скрылась за дверью. – И именно горяченького борщечка…»

Он глянул на свои часы: стрелки показывали три часа пополудни. Приняв душ, и переодевшись в спортивный костюм, Серафим спустился в ресторан.

Женский голос откуда-то из динамиков негромко пел: «Вояж, вояж…». Посетителей было немного. Все они сосредоточенно ели, уткнувшись в свои тарелки. Позвякивали столовые приборы, громыхали отодвигаемые стулья. Меж столиков бесшумно сновали официанты. Серафим выбрал место около окна. Заказал борщ, пельмени в горшочке, квас.

Пока ждал заказ, невольно прислушался к разговору двух бородачей, сидевших неподалеку. Судя по-всему, один из них делился впечатлениям от путешествия во времени.

– Когда эта тварь бросилась на меня, поверишь, вся жизнь промелькнула перед глазами, – с жаром говорил один. – Бац, и пальцев на руке как не бывало. Слава богу, действие таблетки в этот момент и закончилось… Так и вернулся….

Тут только Серафим заметил, что одна рука у бородача забинтована.

– Да уж, – меланхолично заметил второй, разливая по стопочкам остатки водки из пузатого лафитника. – И сколько ты там пробыл?

– Пятнадцать минут, но… по ощущениям целую вечность…

– Ну, давай, Жорик, за счастливое возвращение… Все-таки живой остался…

Серафиму, наконец, принесли дымящийся борщ: ярко-кровавый с белым пятнышком сметаны посредине. Бородачи тем временем чокнулись. Выпили.

– И ты знаешь, после этого все мои проблемы здесь – тьфу, такая ерунда, – продолжил разговор Жорик.– А природа? Какая там, Вася, природа! Веришь, я бы всю руку отдал, чтобы туда вернутся… Но, блин, дорого…

– Да, дороговато, – согласился Вася, нетвердой рукой доставая из кармана своего пиджака мятые купюры и выкладывая их на край стола.

Что это была за тварь и где, Серафиму узнать не довелось, ибо тут бородачи встали и, слегка покачиваясь, – оба большие и грузные, – направились к выходу…

– Да уж, – пробормотал бывший легионер, принимаясь, наконец, за борщ…

После обеда он решил немного прогуляться по территории гостиничного комплекса и на одной из дорожек неожиданно столкнулся с той девушкой, которую видел накануне в окно своего номера. Она была в том же белом сарафане, но уже без букета и соломенной шляпы, что, оказывается, скрывала густые русые волосы.

– Бонжур, мадмуазель.

Он хотел сказать это как можно непринужденней, но вышло несколько развязно. Девушка пренебрежительно фыркнула и проскользнула мимо, обдав его нежным цветочным ароматом. Серафим запоздало отметил, что лицо у нее все в веснушках, точь-в-точь как у Наташки, и смеющиеся карие глаза.

Погуляв еще немного, Серафим вернулся в номер, посмотрел какую-то российскую комедию и лег спать, где-то в районе половины девятого. Перед сном он еще подумал, что никогда еще не был так спокоен, как перед этим прыжком в неведомое….

Агент позвонил ровно в три, как и обещал.

– Жду Вас через двадцать минут внизу, – сказал он вместо приветствия.

Позавтракали в небольшом круглосуточном кафе, расположенном прямо в холле гостиницы. Серафим заказал себе горячего шоколада и круассан с ветчиной и сыром. Агент – только кофе без молока, которое так и не пригубил. Он терпеливо дождался, пока Серафим закончит свою трапезу и только после этого встал из-за столика:

– Ну что, пошли одеваться сообразно эпохе?

В просторном, похожем на театральную костюмерную помещении Серафиму выдали нечто, сделанное из коричневой кожи и отдаленно напоминающее приталенный халат без воротника, но с широкими отворотами на рукавах и большими накладными карманами, кожаные чуть ниже колена штаны и колючие шерстяные чулки. Довершали наряд треугольная шляпа, грубые башмаки на толстой подошве и рюкзак цвета хаки.

«Ну, и клоун», – подумал Серафим, разглядывая себя в настенное зеркало.

– Рюкзак для ковчежца, – с мягкой улыбкой пояснил Жан. – Выдерживает до пятидесяти килограмм. Но Вы не волнуйтесь, ковчежец весит не больше пяти…

Потом была оружейная, где восхищенный представленным арсеналом Серафим выбрал привычную ему по службе в Легионе штурмовую винтовку Фамас (только с укороченными цевьем и стволом), охотничий нож в кожаном чехле, и пару шумовых гранат.

– Теперь еще обязательный инструктаж и все – на старт, – сказал агент.

После инструктажа, на котором его проинформировали, как осуществляется перемещение по времени, что он будет чувствовать во время перемещения, как себя вести в прошлом, что есть и чего есть категорически не стоит, Серафим получил мини – аптечку, высококалорийные таблетки (одна таблетка, по словам инструктора, наповал убивала чувство голода примерно часов на шесть), упаковку мятной жевательной резинки для свежести дыхания с логотипом «Сколково» и самое главное – часы-таймер, показывающие, помимо отпущенного на миссию времени, температуру воздуха, влажность и направление ветра.

«Только руку с часами повыше поднимите, когда направления ветра будете определять. Точнее будет», – посоветовал инструктор.

«Отечественная разработка, но сделан в Китае», – почему-то с гордостью пояснил он, самолично застегивая часы на запястье легионера.

Затем они прошли к месту старта, который располагался во втором научно-исследовательском комплексе…

В центре просторной окруженной стеклянной галереей площадки Серафим увидел небольшой чуть вогнутый к центру круг, покрытый стеклянным куполом, наподобие масленки или вернее сырницы, с овальной дверцей. Дверца была распахнута. Внутри купола стоял рабочий в желтых резиновых сапогах и мощной струей воды из шланга торопливо смывал с круга какие-то окровавленные ошметки.

– Кому-то не повезло, – брезгливо поморщился Жан и тут же спохватившись добавил.– Но я верю, что с Вами все будет хорошо.

– Не бойтесь, я не из пугливых. Меня такими вещами не смутишь,– усмехнулся Серафим, но почему-то сразу вспомнил разговор двух бородачей.

Подошел служащий в белом халате. Спросил, сверившись с каким-то списком:

– Господин Бекетов?

Серафим утвердительно кивнул.

– Пройдемте за мной, – сказал ему служащий.– Ваш старт через пять минут.

– Месье, Бекетов, удачи и…, – Жан на мгновение замялся. – И пусть Вас не мучит совесть, если придется вдруг…. Ну, Вы меня понимаете, – он выразительно глянул на чуть выпирающую полу камзола, за которой была спрятана винтовка. – Вы делаете правильное, если хотите, богоугодное дело. Возвращаете верующим святыню, которая пропала в году революции.

Серафим коротко кивнул и пошел следом за служащим. Сердце бывшего легионера бешено колотилось, но он старался не показывать своего волнения.

– Следите за таймером. Ровно через десять часов Вы снова окажетесь на этом самом месте. За минуту до возвращения таймер подаст звуковой сигнал, и Вам надо будет успеть сгруппироваться… А то знаете, иногда возвращение бывает очень жестким. А сейчас просто следуйте голосовым инструкциям. Приятного путешествия во времени, – сказал служащий, перед тем как закрыть дверь в «сырницу».

И вот Серафим остался один в центре круга. Следуя голосовым инструкциям, он принял нано-таблетку, затем опустился на корточки и, упершись ладонями в металлический круг, стал ждать. Вернее прислушиваться к тому, что сейчас происходит внутри него. В голове почему-то сразу же мелькнуло терминаторское «I will be back». Ну вот, и голливудская сказка про машину времени стала былью. Слава богу, что в реальности перемещаться во времени можно в одежде. А то хорош бы он был голый в восемнадцатом веке. Но даже в этот волнительный момент, легионеру все-таки до конца не верилось, что все происходящее с ним, не розыгрыш, не какое-то психологическое реалити-шоу, и сейчас он, Серафим Бекетов, действительно отправится в прошлое…

Тем временем, таблетка прошла по пищеводу и достигла желудка. Перед закрытыми глазами замелькали какие-то вспышки, и внезапно вместо прохладного металла он ощутил под ладонями землю. Вернее, камни какой-то мостовой…

5

Камни были шершавыми на ощупь и чуть подрагивали, а сзади стремительно накатывал какой-то грохот. Серафим открыл глаза и обернулся. Прямо на легионера неслась карета, запряженная четверкой лошадей. Оскаленные морды, яростно бьющие землю копыта, вытаращенные глаза возницы…

Объятый ужасом Серафим едва успел кувыркнуться в сторону. Экипаж пролетел в каком-то шаге от него. Пролетел и остановился неподалеку.

– Барин, бес! Не иначе! Прямо перед лошадьми выскочил! – по-русски заорал, возница, часто-часто крестясь. – Весь в синих сполохах.. Сгинь-сгинь нечистая! Господи Иисусе, спаси и помилуй!..

– Сам ты бес! Смотри куда прешь, кучер хренов!– огрызнулся в ответ Серафим, поднимаясь с земли и ища глазами слетевшую шляпу. По-счастью, она валялась неподалеку. Хорошенькое дело, не успел оказаться в прошлом, и чуть не погиб под лошадиными копытами.

«Товарищ Бендер попал под лошадь…»

– Да ты что: русский что ли? – удивленно и с явным облегчением воскликнул возница и, видимо, обращаясь к тому, кто сидел внутри кареты, добавил. – Барин, гляди русский… Бес…

Дверца кареты приоткрылась. Оттуда высунулось румяное лицо какого-то господина.

– Неужели и вправду русский? – вопросило лицо.

– Русский, – мрачно подтвердил Серафим.– Только не бес, а человек.

Господин улыбнулся. Улыбка у него была располагающая. Во всяком случае, так показалось легионеру.

– Какими судьбами здесь?

– Да так, есть кое-какие дела в Париже…

– В Париже? Так я тоже туда направляюсь? Хотите, подвезу?

– А далеко ли еще до Парижа?

– Да еще часа два не меньше. Ну, только если на карете. Пешком Вы, милостивый государь и все четыре протопаете…

Вот тебе и нано-таблетка! Вот тебе точность попадания! А если сколковские кроты не только с километражем, но еще и со временем ошиблись, что тогда?

– Ну что: едете или как?

– Еду-еду, спасибо.

Дверь кареты гостеприимно распахнулась и легионер, придерживая спрятанный под камзолом автомат, полез внутрь.

В карете сильно, до одури пахло духами. Пахли надушенные подушки, пахли обитые мягкой тканью стены, пах сам пассажир. Серафим даже чихнул с непривычки.

– Будьте здоровы, – сказал пассажир и указал на место напротив себя. Едва Серафим опустился в мягкие подушки, его новый попутчик крикнул кучеру:

– Ефим, трогай.

– А ну, пошли, родимые!! – закричал тот и щелкнул кнутом. Карета покатилась вперед, скрипя и мелко подрагивая на вымощенной камнем дороге.

"Да уж не лимузин! – подумал тут Серафим, ответив улыбкой на любезную улыбку своего попутчика. Пришли в движение, покатились мимо окон кареты, высаженные вдоль дороги деревья. За ними виднелись поля и замок с тремя башнями. Крыша самой высокой башни дымилась.

– Вот видите, что творят местные мужички. Франция обезумела. Стоит только пересечь границу Пруссии и все – полный хаос… А ведь еще совсем недавно было очень приличная страна, – сказал попутчик, проследив взгляд Серафима.

– Да уж, – поддакнул тот, не зная, как вести себя дальше и о чем говорить. Бывший легионер чувствовал себя участником какого-то костюмированного представления, в котором он единственный не знает своей роли.

Румяный господин тем временем небрежно откинулся на сиденье. Серафим последовал его примеру. Некоторое время они молча изучали друг друга. Внезапно попутчик широким жестом запустил руку куда-то за подушки (и без того напряженный легионер, едва удержался, чтобы не выхватить автомат) и достал початую бутыль темно-зеленого стекла, до половины заткнутую высокой деревянной пробкой. Ловко удалив ее движением большого пальца вверх, он отглотнул из бутыли сам, а затем решительно протянул Серафиму…

И хотя последний всегда брезговал пить с кем-либо из одного горла, тем более с человеком из восемнадцатого века, но, чтобы не обидеть попутчика, к бутыли все-таки приложился. Вернее вначале лишь пригубил, но когда рот его наполнился густым восхитительным по вкусу вином с ярко выраженным виноградным послевкусием, второй раз отхлебнул уже изрядно.

– Хорошее вино! – совершенно искренне воскликнул он.

Хозяин кареты довольно улыбнулся, принимая бутылку.

– Домашнее. Батюшка делает. У него своя винокурня в Бессарабии. Даже на императорский стол поставляем.