Идеальный убийца

– Как прошёл день? – поинтересовалась она и потянулась к мужу.

Михаил обнял её и нежно поцеловал в губы. Страсть между ними утихла и перешла в крепкую привязанность. Их объединяли общие интересы, однако детей так и не появилось. Аня бы хотела обзавестись малышом, но карьера для Михаила стояла на почётном пьедестале.

– Тим заболел. Рухнул в обморок на конференции, – Михаил налил в кружку воды из хрустального графина. Такой был у бабушки в уютной квартирке на проспекте Авиаконструкторов. Душа прагматичного инженера наполнялась необъяснимой сентиментальной нежностью, когда он прикасался к старинным вещам.

– Наверное, подхватил новую инфекцию, которую обнаружили во многих государствах. Информационные щиты говорят об этом, – сказала жена и мягко улыбнулась, но в интонации слышался укор. Михаил забывал обо всём, когда увлекался перспективным проектом.

– Бесподобно! – восхитился он, переведя взгляд на букет, который закончила Аня. Она хитро усмехнулась, поняв, что муж хочет сменить тему беседы.

– Аромат потрясающий! – воскликнула она и поднесла пионы к Михаилу.

Он не ощутил ничего, лишь пожал плечами и ласково улыбнулся, хотя отсутствие запаха и показалось ему необычным.

На следующий день он забыл о странных ощущениях. Рано утром супруги поехали на озеро Ястребиное, что раскинулось на границе с Карелией. Излюбленный маршрут путешественников-экстремалов Афанасьевых. Они штурмовали гору Парнас, с которой открывались чудесные виды. Поражала первозданная красота северной природы со сложными ландшафтами. Скалы перемежались с песчаными пляжами и непроходимыми лесами. Здесь властвовала тишина и всепоглощающее умиротворение.

Михаила часто посещала мысль о переезде в заброшенную деревню или даже на остров отделённый водой от суши. После покорения вершины Парнаса туристы устроили пикник. Аня выложила бутерброды на пластиковые тарелки, налила какао из термоса в стаканы. Хотя последний день сентября выдался по-летнему тёплым, Михаила знобило. По телу пробежала лёгкая дрожь, а на лбу выступила испарина.

– Давай вернёмся, – предложил он. Смутное беспокойство овладело им.

– Тебе нездоровится? – встревожилась Аня.

Михаил молчаливо вглядывался в безоблачное небо. Солнце стояло в зените.

***

– Такой взъерошенный и помятый, – удивился Афанасьев, когда утром в кафетерии встретил Петра. Халат с эмблемой «Заслона» висел на вирусологе жёванной белой тряпкой, глаза запали и покраснели. – Как Тим? Я писал ему сообщения, но он не прочёл их.

– Он болел три дня, а на четвёртый… – прерывающимся голосом растерянно пробормотал Пётр. – В общем, Тим вышел из окна.

Михаил изумлённо взглянул на коллегу.

– Ты разыгрываешь меня? – не поверил он, зная, что Андреевский склонен к чёрному юмору.

– Нет, он пришёл в испытательный цех, рассматривал генератор, хотел усовершенствовать его. И вдруг выкрикнул: «Всё бессмысленно!», подбежал к большому окошку. Тима не успели остановить. Полагаю, это последствие болезни.

Афанасьев не верил, что неунывающий Тимофей мог ТАК закончить свою жизненную историю. Ведь каждый его день был наполнен смыслом, наполнен наукой. Ради неё он жил.

– Как думаешь, откуда взялся этот вирус? – произнёс Михаил.

– Медицина очень сильна. Увеличилась продолжительность жизни. Сто лет уже не предел. Земля перенаселена. У природы нет иного способа регулировать человеческую популяцию. Вот и появляются такие невидимые убийцы. Вирусы достаточно быстро мутируют и легко приспосабливаются. Они беспощадны, – проговорил Пётр.

Их беседу прервали. В кафе пришёл глава Санкт-Петербургского филиала корпорации «Заслон» Леонид Разумов. Он был важен и мрачен. Идеально уложенные седые волосы контрастировали с тёмно-синим костюмом. Голубые глаза внимательно смотрели на учёных. Единственная непривычная деталь – респиратор на лице. Пётр и Михаил застыли от неожиданности. Они встречались с начальством исключительно на производственных совещаниях.

– Здравствуйте, уважаемые коллеги, – официальным тоном начал он. – Безмерное горе пришло не только в нашу страну, но и в нашу компанию.

Минуту они почтительно молчали в знак скорби по умершим сослуживцам, коих было шестеро.

– Нам нужна ваша помощь, – попросил Разумов более взволнованно. Из-за маски его голос звучал глухо.

– Чем мы можем быть полезны? – живо откликнулся Андреевский.

– От вас ждём подготовки вакцины, – без лишних предисловий он обратился к Петру, а затем повернулся к Михаилу. – Министерство здравоохранения заинтересовалось вашими разработками в области робототехники. Все наслышаны о спасателе-синтетике.

Михаил понимал, к чему деликатно подводит Леонид Станиславович, но ожидал подтверждения догадок.

– Врачей не хватает. Множество медработников уже заражены, находятся в глубочайшей депрессии, а некоторые покончили с собой. Необходим тот, кто не устанет и не заразится, кто не подвержен человеческим эмоциям и слабостям…

– Сколько времени у нас есть? – сгорая от нетерпения, Михаил перебил Разумова.

– Это должно быть сделано ещё вчера, – ответил он. – Отложите текущие проекты.

– Ясно, позволите приступить? – спросил Андреевский.

Леонид Станиславович кивнул, и, пожелав удачи, простился с подчинёнными. Они разбрелись по рабочим местам, ощущая нарастающее давление ответственности и времени. Сначала Михаил включил голографический экран с лентой информагентств. Ему надо быть в курсе происходящего.

– Исследователи Оксфордского университета выяснили происхождение смертоносного вируса. Он появился на Земле вместе с метеоритом, упавшим в Джакарте. Количество жертв болезни «ИКС» возросло до трёхсот миллионов человек, – отстранённо вещала нейросеть.

Михаил невесело усмехнулся. Он убеждён, что когда-то давно жизнь зародилась на планете после падения астероида, из-за импакта вымерли динозавры, отныне человечеству грозит исчезновение.

– Круг замкнулся, – пробормотал Михаил и занялся чертежами. Он напомнил себе, что в память о друге Тимофее, обязан, трудиться несмотря на усталость.

Антропоморфный робот – эффективная комбинация механической основы, системы идентификации голосов, ориентации в пространстве и связи с нейросетями, позволяющими обрабатывать команды. Грубое ремесло не подойдёт. Потребуется нестандартный подход. В лечении важен психологический настрой заболевшего. Чтобы пациенты доверяли андроиду, он должен полностью повторять человека. Не только внешностью, мимикой и тембром голоса, но и поведением. Здесь трудно избежать эффекта «зловещей долины»2. Нейробиологи считают, что гнетущее впечатление определено нейронной реакцией от созерцания человекообразных роботов. Некоторые люди боятся, что андроиды заместят их.

От совершенствования схемы инженера отвлекла вибрация смартфона. Неизвестный номер. Михаил не хотел брать трубку, но пришлось ответить. Автоинформатор передал, что Афанасьева Анна доставлена в медицинский центр. У неё диагностировали пневмонию. Михаил позвонил на пост дежурной медсестры и справился о здоровье супруги. Медицинская сестра холодно сообщила, что Аня спит. Афанасьев поблагодарил, нажал на отбой и вернулся к проектированию.

Основная трудность – создание мозга робота. Искусственный орган понимает множество распоряжений, владеет большой базой данных, но врач-синтетик должен уметь принимать собственные решения, действовать в соответствии с обстоятельствами. Придумать такое существо – серьёзный вызов для талантливого учёного.

***

Утреннюю тишину взорвал тревожный звонок. Михаил, уснувший за рабочим столом, встрепенулся.

– Афанасьева Анна пыталась покончить с собой, требуется ваше присутствие, – равнодушно проговорила нейросеть.

До больницы, располагавшейся неподалёку от офиса корпорации, Михаил решил дойти пешком. Ему хотелось отвлечься от технологий, просто перевести взгляд на кого-то живого. Однако с воцарением вируса «ИКС» мир превратился в опасное место. Под ногами Михаил заметил кровь и серое вещество, растекавшееся по асфальту. В санитарную машину грузили очередного суицидника. Перед Афанасьевым возник информационный щит с фотографией коллеги. Новость гласила: «Трагически погиб сорокадвухлетний инженер корпорации «Заслон» Ионов Тимофей Иванович. Приносим соболезнования семье учёного». Судьба меняется мгновенно. Два дня назад Михаил покорял Парнас, а вчера не стало приятеля. Тимофей мог изобрести много полезных вещей, его жизнь оборвалась непозволительно рано.

***

Аню переместили в психиатрическое отделение, в палату для самоубийц. Руки пациентки привязали к поручням, чтобы она ничего не сотворила с собой. Облачившемуся в защитный костюм Михаилу не разрешили войти в помещение, он наблюдал за женой в маленькое зарешеченное окошко. В глубоком замешательстве, грусти и злости на самого себя, Михаил замер у непреодолимой преграды, что отделяла от возлюбленной.

– Вам бы не помешало пройти тест, – за спиной раздался голос инфекциониста.

Михаил согласился. Интуитивно он уже понял, что сделался причиной страданий жены.

– Вы переболели, у вас обнаружены антитела, – констатировал врач, после получения результатов экспресс-теста.– Инфекция не изучена. Нам неизвестно, какие последствия она будет иметь для вашего организма. Вам лучше остаться дома.

Афанасьев не слышал слов, что произносил доктор. Подозрения подтвердились. Михаил заразил Аню, и теперь она в смертельной опасности.

– Рекомендую придерживаться постельного режима.

– Этот не мой вариант, доктор, – сказал Афанасьев и коротко посмотрел на него. Очевидно, что врач стойко справляется с нагрузкой, но силы его на пределе. – Мне надо работать.

***

Многие действия Михаилу подсказывало чутьё. Для учёного важно следовать интуиции. Обладая сильным творческим мышлением, Афанасьев создавал сложные паттерны. Вносил в память робота медицинские знания, которые копились веками. Из собственных стволовых клеток он вырастил трёхмерный органоид мозга и с помощью компьютера передавал программный код в виде электрических импульсов.

Через неделю инженер Афанасьев построил каркас из оксида графена с вживлением искусственно выращенных человеческих клеток. Робот постепенно становился человекоподобным. Михаил сверялся с анатомическим атласом. Для большей реалистичности изобретатель прикрепил в грудной полости синтетическое сердце.

Остов будущего медика окутывали сухожилия, изготовленные из природного полимера – полигидроксибутирата. Весь корпус предстояло покрыть кожей. Сшивать столь нежный и тонкий материал сложно, получатся неаккуратные швы. Из коллагена и соединительных клеток фибробластов эпидермиса Михаил создал питательную среду, а когда всё было готово, окунул робота в получившуюся субстанцию, обёртывая железо и сухожилия кератиноцитами. Клетки придавали суррогатной коже водоотталкивающие свойства.

***

Корпорация «Заслон» заботится о психологическом комфорте работников. В тридцатиэтажном здании обустроили спортзал и открыли кабинет психотерапевта. В офисах имелись кожаные диваны, на случай если сотрудникам после сверхурочной работы захочется вздремнуть, на каждом этаже организованы небольшие столовые, где можно поесть. Некоторые помещения и вовсе пустовали. После памятной конференции, где Тимофей Ионов упал в обморок, умерла половина из тех, кто присутствовал на презентации проекта.

Михаил взял из шкафчика хлеб, и появилась голограмма с блюдами, которые готовят из него.

– Гренки с чесночным соусом, бутерброды с творогом и зеленью, сырная запеканка на хлебе, – прочёл Михаил.

Жена любит бутерброды с творогом. Михаил скучал по Ане. Она борется за жизнь, и он не знал, чем закончится страшная схватка. Он сел на стул и долго рассматривал изображение. Буквы выглядели таинственными иероглифами. Впервые Афанасьев ощутил всепоглощающую беспомощность. Люди придумали, как перерабатывать углекислый газ в электричество, покоряют космос, управляют сложными механизмами, летают по небу быстрее птиц, но не властны над собственным хрупким организмом. Аппетит пропал. Михаил убрал хлеб, вернулся в цех и больше не покидал его за исключением получасовых прогулок, во время которых понимал, что Вселенная постепенно погружается в анархию и безумие. Сейчас, как никогда, важно найти точку опоры. В хаосе кто-то должен сохранять терпение, стойкость и силу духа, которые помогают преодолевать тяготы и невзгоды.

***

Пётр Андреевский заперся в белой герметичной лаборатории, и словно отшельник, давший клятву, никуда не выходил. Всё нужное для существования и научных изысканий бесконтактным способом доставляли ассистенты. Пётр исследовал возбудителя инфекции и заключил – «ИКС» не похож ни на один изученный вирус. Патоген стремительно и беспрепятственно внедряется в клетки, минуя защиту иммунитета, поражает организм за считанные часы. «ИКС» разносится по воздуху, передаётся через воду, предметы и прикосновения.

– Эта сволочь не поддаётся классификации. Его не убить ни температурой, ни щёлочью, ни хлоркой, ультразвук на него не действует. Наша иммунная система перед ним беззащитна. Это идеальный убийца, – устало пробормотал Пётр. Вирусолог ощущал первые симптомы болезни. У него пропали обоняние и осязание, однако Андреевский даже не допускал мысли, что он заболел. Пётр не мог подвести всех, кто ждал его помощи.

С Михаилом они виделись через стеклянную перегородку. Оживлённо обменивались идеями и открытиями. В отчаянной борьбе учёный Андреевский был не одинок. Нейросеть, созданная программистами корпорации «Заслон», анализировала результаты исследований. Смоделированная лёгкая простуда заканчивалась либо депрессией и суицидом, либо бесплодием.

Вакцину из антител переболевших и частиц убитого вируса удалось изготовить через две недели. Её опробовали на искусственно выведенных человеческих клетках, что позволяло пропустить доклиническую фазу испытаний на животных.

Следуя долгу, вирусолог Пётр Андреевский сам принял таблетку с веществом, которое снижало выработку кортизола и увеличивало количество серотонина, норадреналина и дофамина в крови. Течение депрессии облегчилось, а через пять суток проявления исчезли.

***

Михаил бежал по улице и даже не смотрел по сторонам, не замечал людей, облачённых в защитные костюмы и противогазы.

В кармане у него лежало спасение. Маленькая таблетка, более ценная, чем всё золото мира. Он успел – Анна жива. Она выпила лекарство, которое создал Андреевский. Оно ещё не прошло клинических испытаний на большой группе людей, но это был единственный шанс на счастливый исход.

– Мой лечащий врач ночью повесился, – тихим голосом без всяких эмоций сообщила Аня. Ей вкололи сильнодействующие антидепрессанты. Она лежала в кровати и безучастно разглядывала потолок.

– Милая, ты непременно поправишься,– дал обещание Михаил. – Мы заведём ребёнка или даже двух, если пожелаешь. Ты ведь хотела мальчика и девочку.

По губам Ани скользнула улыбка. Казалось, что любимая вновь стала прежней – жизнелюбивой и восхитительной. Но радость, как слабая искра, сразу угасла.

– Обещаешь? – спросила она, цепляясь за последнюю надежду, как за тонкую соломинку.

– Клянусь всеми роботами, – прошептал он и поцеловал её нежную безвольную ладонь.

***

Успех Петра и вера в выздоровление Ани окрылили Михаила. Он трудился так упорно, будто создание робота-врача было кислородом, без которого нельзя сделать спасительный вдох.

Когда приготовления закончились, Михаил сверился со схемой и пришёл к выводу, что андроид готов. Инженер нажал на кнопку, пославшую электрический импульс искусственному мозгу. Киборг распахнул глаза. Синтетический разум озарила яркая вспышка. Создание выделялось среди андроидов, которых Афанасьев конструировал прежде. Светло-голубые глаза смотрели осмысленно. От внимательного взгляда не ускользнёт ни одна деталь. Мимика и поведение ничем не отличались от обычных человеческих, что внушало благоговейный страх.

– Приветствую вас, – наконец, сказало существо приятным баритоном.

Михаил улыбнулся, как триумфатор. Он чувствовал удовлетворение от проделанной работы, но старался смотреть на своё творение со сдержанным оптимизмом. Робот ещё не прошёл тестирование.