Нас немного

- Согласна, - улыбнулась Косутич. - У шимпанзе их нет. Человек, по сути, единственное наземное животное с ярко выраженными молочными железами, которые большей частью не функционируют. Посмотрите на корову - это впечатляющее вымя почти полностью функционально и служит для выработки молока. Сиськи? Ха! Их... визуальный аспект, скажем так, не имеет почти ничего общего с производством молока как таковым. Это означает, что в нашей эволюционной истории для них есть какая-то другая причина, и одна из теорий заключается в том, что они развились исключительно для того, чтобы удержать самца рядом. Человеческие самки не проявляют признаков своей фертильности, а человеческим детям требуется, условно говоря, много времени, чтобы достичь зрелости. Постоянное присутствие мужчины рядом помогало ранним человеческим и дочеловеческим женщинам в воспитании детей. Самцы, вероятно, приносили какую-то пищу, но их основной целью была защита территории, чтобы можно было приносить пищу. Кроме того, человеческие самки также являются одним из немногих видов, испытывающих оргазм...

- Если нам повезет, - заметила Депро.

- Ты хочешь услышать дальше или нет?

- Прости. Продолжай.

- Итак, это была причина для самки не слишком расстраиваться, если самец постоянно хорошо проводил с ней время. И это была еще одна причина для мужчин оставаться рядом. Сиськи были визуальным знаком, который говорил: "Трахни меня, оставайся здесь и защищай эту территорию". Конечно, это не может быть доказано, но это соответствует всем реакциям самцов на них.

- Да, - кисло сказала Депро. - Все эти реакции. Они все еще заноза в... спине.

- Конечно, и в наши дни они практически так же полезны, как аппендикс, - сказала старший сержант. - С другой стороны, они по-прежнему отлично подходят для того, чтобы делать парней глупыми. И это то, о чем мы собираемся поговорить.

- О? - тон Депро стал явно настороженным. Они добрались до каюты старшего сержанта, и она была удивлена, увидев ожидающую их Элеонору. Начальница штаба тоже подверглась модификации и теперь была довольно тощей рыжеволосой девушкой.

- О, - подтвердила Косутич. Она закрыла люк и махнула Депро на сложенную кровать рядом с Элеонорой, которая посмотрела на нее с выражением, в котором задумчивость и решимость смешались с чем-то, что Депро не совсем хотела бы видеть.

- Нимашет, я буду откровенна, - сказала начальница штаба через минуту. - Ты должна выйти замуж за Роджера.

- Нет. - Сержант быстро встала, сверкая глазами. - Если это то, о чем ты хотела поговорить, ты можешь...

- Сядьте, сержант, - резко сказала Косутич.

- Вам лучше не использовать мое звание, когда говорите о чем-то подобном, старший сержант! - сердито огрызнулась в ответ Депро.

- Я сделаю это, если оно влияет на безопасность империи, - ледяным тоном ответила Косутич. - Садись. Давай. Сейчас же.

Депро села, свирепо глядя на старшего сержанта.

- Я собираюсь изложить это очень тщательно, - сказала ей Элеонора. - И ты собираешься выслушать. Тогда мы это обсудим. Но сначала выслушай меня.

Депро перевела сердитый взгляд на начальницу штаба. Но она также скрестила руки на груди - осторожно, учитывая некоторые недавние изменения - и чопорно откинулась на спинку кровати.

- Кое-что из этого остается в силе - или имеет значение - только в том случае, если мы добьемся успеха, - сказала Элеонора. - И кое-что из этого, возможно, имеет непосредственное отношение к нашей надежде вообще выполнить миссию. Первый пункт касается всего - как текущей миссии, так и долгосрочных соображений. И этот момент заключается в том, что прямо сейчас на плечах Роджера в буквальном смысле лежит тяжесть империи. И он любит тебя. И я думаю, ты любишь его. И его снедает мысль о том, что он может потерять тебя, что порождает всевозможные пугающие варианты.

Удивление Депро, должно быть, было заметно, потому что начальница штаба поморщилась и помахала рукой в воздухе.

- Если он потерпит неудачу, - сказала она, - если мы примем программу правительства в изгнании, и он станет просто каким-то парнем, который был почти императором, ты выйдешь за него замуж, не так ли?

Депро смотрела на нее каменным взглядом в течение двух или трех ударов сердца, затем вздохнула.

- Да, - призналась она. - Черт. Я бы сделала это за секунду, если бы он был "просто каким-то парнем". И, чтобы можно было сделать именно это, я настраиваю его на неудачу, не так ли?

- Ты обрекаешь его на неудачу, - согласилась Элеонора, кивнув. - Не говоря уже о том, что это усугубляет душевные страдания, в которых он сейчас находится. Конечно, не то чтобы я хоть на мгновение подумала, что ты намеренно делала что-то такое. Иногда ты недостаточно манипулируешь для своего же блага, и ты, конечно, так не думаешь. Но эффект один и тот же, намеренно это или нет. Прямо сейчас он, должно быть, задается вопросом, в глубине ночи, действительно ли быть императором - что, как он знает, он ненавидит - стоит того, чтобы потерять тебя. Я представила альтернативный план правительства в изгнании, потому что подумала, что это хороший план, на который следует смотреть как на альтернативу. Именно Джулиан и старший сержант впоследствии указали на последствия этого плана. Ты хочешь, чтобы на трон воссел принц Джексон? Или, что более вероятно, шестистороннюю войну?

- Нет, - тихо сказала Депро. - Боже, что бы это сделало с Мидгардом!

- Вот именно, - сказала Косутич. - И с полусотней других миров. Если Эйдула займет трон, все внешние миры станут не чем иным, как источниками материалов и рабочей силы - пушечным мясом - потому что он и его приспешники обескровят их досуха. Если только во время войн их мимоходом не остановит ядерная бомба.

- Итак, на его плечах тяжесть империи, - повторила Элеонора, - и он теряет тебя. И есть лазейка, в которую он может спрятаться и которая избавит его от обеих этих проблем. Получается, что это убежище означало бы очень плохие вещи для империи, но мужчины не рациональны в отношении женщин.

- Это еще одна вещь, которую я могу изложить черно-белым, - сказала Косутич. - Об этом много исследований. Рациональное долгосрочное планирование выходит из-под контроля, когда мужчины думают о женщинах. Это то, как они устроены. Конечно, иногда мы тоже не очень рационально относимся к ним.

- Теперь давайте поговорим о том, что произойдет, если мы добьемся успеха, - мягко и спокойно продолжила Элеонора. - Роджер собирается стать императором - вероятно, раньше, чем он ожидает. Я не знаю, насколько серьезными будут остаточные эффекты любых лекарств, которые они применяют к его матери, но точно знаю, что они не принесут ничего хорошего. И после того, как то, что происходит прямо сейчас, выйдет наружу, уверенность общественности в ее пригодности для правления неизбежно упадет. Если действие лекарств будет заметным, оно упадет еще больше. Нимашет, Роджер вполне может оказаться на троне в течение года или меньше, если мы провернем это дело.

- О, боже, - тихо сказала Депро. Ее руки больше не были скрещены, а пальцы переплелись на коленях. - Боже, ему это действительно не понравится.

- Да, это так. Но есть вещи гораздо хуже, - сказала Элеонора. - Люди не являются в полной мере продуктом ни своей генетики, ни своего опыта, но... травматические переживания могут... по-разному корректировать их личность. И особенно когда они еще довольно молоды и несформированы. Довольно молоды. Роджер довольно молод, и, откровенно говоря, он также был довольно несформированным, когда мы приземлились на Мардуке. Не думаю, что кто-то был бы настолько глуп, чтобы назвать его сейчас "неоформленным", но формой, по которой он был вылеплен, стал наш марш на полпути вокруг Мардука. Фактически, Роджер Макклинток провел практически все свое "взросление" в течение восьми месяцев постоянных, жестоких боевых операций без какого-либо облегчения. Подумай об этом.

- Не раз он заканчивал серьезные политические переговоры, просто расстреливая людей, с которыми вел переговоры. Конечно, он это делал, когда они вели переговоры недобросовестно. У него никогда не было выбора. Но это стало... чем-то вроде привычки. Так же как и уничтожение любого препятствия, вставшего на его пути. Опять же, потому что у него не было выбора. Потому что это были препятствия, с которыми он не мог справиться никаким другим способом, и потому что так много зависело от того, насколько эффективно они будут устранены... и навсегда. Но это означает, что у него есть... очень мало эмпирических причин не использовать все доступные средства огневой мощи для устранения любых возникающих проблем. И если мы добьемся успеха, этот молодой человек станет императором.

- Вероятно, будет гражданская война, что бы мы ни делали. На самом деле, я практически гарантирую, что она будет. Сползание в эту сторону было несомненным - во всяком случае, ускорялось - когда мы покинули Старую Землю, и дела, очевидно, лучше не стали. Учитывая проблемы дома, я была бы удивлена, если бы не разразилась довольно крупная война - в ближайшее время - и если это произойдет, человек, у которого есть огромный опыт в убийстве людей для достижения того, что он считает необходимыми целями, будет сидеть на троне Человека. Я хочу, чтобы ты тоже подумала об этом на мгновение.

- Нехорошо, - сказала Депро, облизывая губы.

- Совсем не хорошо, - согласилась Элеонора. - Его советники, - добавила она, дотронувшись до собственной груди, - могут до некоторой степени смягчить его склонность к насилию. Но только если он будет сговорчив. Суть в том, что император обычно может получить то, что он хочет, тем или иным способом. Например, если ему не понравятся наши советы, он может просто уволить нас.

- Вас поняла... я бы этого не сделала, - уверенно заявила Депро. - Никто из тех, кто был на марше, никогда не станет тем, кого он уволил бы. Или не выслушал бы. Хотя он может и не последовать совету.

- И вооруженные силы приносят присягу Конституции и императору. Он их главнокомандующий. Он может немного повоевать даже без объявления войны, и если нам удастся преуспеть в этой... в этой...

- Этой безнадежной надежде, - подсказала Косутич.

- Да, - начальница штаба тонко улыбнулась, узнав древний военный термин, обозначающий небольшую группу войск, отправленную с еще меньшей надеждой на успех. - Если мы преуспеем в этой жалкой надежде, автоматически будет введено чрезвычайное положение. Если разразится гражданская война, Конституция в равной степени автоматически ограничивает права граждан и увеличивает власть действующего главы государства. Мы могли бы остаться с... Роджером, в его нынешнем ментальном воплощении, обладающим такой властью, как ни один другой человек в истории человеческой расы.

- Ты говоришь так, как будто он какой-то кровожадный убийца! - Депро покачала головой. - Это не так. Он хороший человек. Ты говоришь о нем как об одном из повелителей кинжалов!

- Он не такой, - сказала Косутич. - Но то, чем он является, чертовски близко к реинкарнации Миранды Макклинток. Так получилось, что она была политическим философом с сильно развитым чувством ответственности и долга, которым, я согласен, обладает и Роджер. Но если ты помнишь свою историю, она также уничтожила повелителей кинжалов, будучи кровожадной сукой, по крайней мере, такой же безжалостной, как и они.

- Он на самом деле такой, - продолжила Элеонора тем же мягким голосом, - это тиран-неоварвар. Возможно, "хороший" тиран и чертовски харизматичный - возможно, даже по образу Александра Македонского, - но все же тиран. И если он не сможет вырваться из сложившейся ситуации, посадка его на трон будет так же плоха для империи, как и ее распад.

- К чему ты клонишь? - резко спросила Депро.

- К тебе, - сказал Косутич. - Когда ты присоединялась к полку, и я в процессе проводила с тобой собеседование, то чуть не занесла тебя в черный список.

- Ты никогда мне этого не говорила. - Депро нахмурилась, глядя на старшего сержанта. - Почему?

- Ты прошла все психологические тесты, - ответила Косутич, пожимая плечами. - Ты прошла тест на устойчивость, хотя и не с блестящими результатами. Мы знали, что ты была верна. Мы знали, что ты хороший телохранитель. Но чего-то не хватало, чего-то, на что я не могла точно указать пальцем. В то время я называла это "жесткостью", но дело не в этом. Ты чертовски тверда.

- Нет, - сказала Депро. - Я не такая. Ты была права.

- Может быть. Но твердость все равно была неправильным словом. - Косутич нахмурилась. - Ты всегда делала свою работу. Даже когда ты перешла грань и больше не могла сражаться, ты вносила свой вклад и потела вместе с нами остальными. Ты просто не...

- Порочна, - сказала Депро. - Я не убийца.

- Да, - кивнула в знак согласия Косутич. - И я почувствовала это. Это было то, что чуть не заставило меня занести тебя в черный список. Но, в конце концов, я этого не сделала.

- Возможно, тебе следовало это сделать.

- Чушь собачья. Ты сделала свою работу - больше, чем просто свою работу. Ты сделала это, и ты - ключ к тому, что нам нужно. Так что перестань ныть, солдат.

- Да, старший сержант. - Депро выдавила мимолетную улыбку, хотя было ясно, что ее сердце не лежало к этому. - С другой стороны, если бы вы занесли меня в черный список, я бы избежала нашей маленькой увеселительной прогулки.

- И ты никогда не смогла бы стать императрицей, - сказала Элеонора.

Потемневшие от страха новые глаза цвета индиго Депро снова метнулись к начальнице штаба, и Элеонора положила руку ей на колено.

- Послушай меня, Нимашет. То, что ты есть, - это нечто противоположное порочности. Я бы назвала это "воспитанием", но это тоже не совсем правильно. Ты такая же упрямая - во многих отношениях - как и все остальные, даже Роджер. Или ты можешь вспомнить кого-нибудь еще в нашей маленькой счастливой группе, кто мог бы поставить его в тупик, как только он по-настоящему вцепится зубами?

Элеонора смотрела ей в глаза до тех пор, пока врожденная честность Депро не заставила ее покачать головой, затем продолжила.

- Но как бы нам ни следовало называть тебя, суть в том, что когда ты рядом с Роджером, он спокойнее. Менее склонен просто набрасываться и гораздо более склонен все обдумывать. И это важно - важно для империи.

- Я не хочу быть императрицей, - в отчаянии сказала Депро.

- Сатана, девочка, - засмеялась Косутич. - Я понимаю, но послушай, что ты только что сказала!

- Я деревенская девушка, - запротестовала Депро. - Фермерша из Мидгарда! Я не гожусь и никогда не была хороша в такого рода мелочных, злословящих распрях, которые происходят при дворе. - Она покачала головой. - У меня для этого неподходящий настрой.

- И что? Сколько людей делают это, для начала? - потребовала Косутич.

- Их при дворе чертовски много больше, чем одна я! - выпалила Депро в ответ, затем снова покачала головой, почти конвульсивно. - Я не знаю, как быть дворянкой, не говоря уже о гребаной императрице, и если я попытаюсь, то все испорчу. Разве вы не понимаете? - Она переводила взгляд с одной на другую, ее глаза были темнее, чем когда-либо. - Если я попытаюсь выполнить эту работу, я все испорчу. Я буду не в своей лиге. Я сделаю не то, скажу не то в неподходящее время, дам Роджеру не тот совет - хоть что-нибудь! И когда я это сделаю, вся империя провалится из-за меня!

- Ты думаешь, Роджер не думает точно так же? - Косутич бросила вызов более мягко. - Сатана, Нимашет! Ему приходится просыпаться каждое божье утро с перепугу при одной мысли о предстоящей работе.

- Но, по крайней мере, он вырос, зная, что это произойдет. У него есть опыт, подготовка для этого. Я не хочу!

- Тренинг? - Элеонора махнула рукой в пренебрежительном жесте. - Чтобы стать императором? - Она фыркнула. - Пока Джин не рассказал нам, что происходит на Старой Земле, ему ни разу даже в голову не приходило, что он когда-нибудь может стать императором, Нимашет! И, честно говоря, недоверие его матери к нему означало, что все, включая меня, всегда были очень осторожны, чтобы никогда, ни за что не намекать ему на такую возможность. Честно говоря, только недавно мне пришло в голову, насколько это, возможно, способствовало его отказу - или неспособности - признать тот факт, что он действительно был близок к престолонаследию.

Она снова покачала головой, ее глаза погрустнели, когда она подумала о том, как ужасно изменилась жизнь ее бывшего подопечного, затем снова посмотрела на Депро.

- По общему признанию, он вырос в придворных кругах, и у него, возможно, больше подготовки для этого, чем у тебя, но поверь мне, до нашей маленькой прогулки ему этого было недостаточно. Я знаю; я была той, кто должен был проводить с ним это обучение, и я не добилась большого успеха.

- Но недавно он был гораздо более решительно... мотивирован в этом отношении, и ты тоже можешь быть мотивирована. Ты видела, насколько он вырос за последние полгода, возможно, лучше, чем кто-либо другой, кроме меня и Армана Панера. Но никто не рождается с таким "мышлением"; они усваивают его, точно так же, как Роджер, и ты уже довольно убедительно продемонстрировала свою способность овладевать боевыми приемами. Это всего лишь еще один набор боевых навыков. И помни, если мы добьемся успеха, ты станешь императрицей. Нужно быть либо очень глупым человеком, либо очень опасным, чтобы перейти тебе дорогу.

- Наши дети росли бы в клетке!

- Все дети такие, - возразила Элеонора. - Вот почему ни один здравомыслящий взрослый никогда бы по-настоящему не захотел снова стать ребенком. Но клетка ваших детей была бы самой защищенной в галактике.

- Скажи это детям Джона! - взорвалась Депро. - Когда я думаю о...

- Тогда думай и о детях, которые просто встают и исчезают каждый год, - сказала Косутич. - Или закончат тем, что их тело найдут в канаве. Или изнасилованных их дядей, или лучшим другом их отца. Подумай и об этом. Это единственная вещь, о которой тебе никогда не придется беспокоиться, когда три тысячи крутых ублюдков, как ротвейлеры, наблюдают за каждым, кто приближается к ним. Каждый родитель беспокоится о своем ребенке; это приходит вместе с работой. Но у ваших детей будут три тысячи самых опасных нянек - и ты знаешь, что это мы - в известной галактике.

- Конечно, они добрались до Джона и его детей. Но они сделали это, убив всех в собственных силах императрицы, Нимашет. Каждый из них - любящая мать. На случай, если ты не заметила, нас осталось ровно двенадцать во всей чертовой Галактике, потому что единственный способ, которым они могли добраться до детей, или Джона, или императрицы, был через нас - через трупы наших людей, сложенные перед чертовой дверью! И было одно - посчитай, всего одно - успешное нападение на императорскую семью за пятьсот гребаных лет! Не говори мне, что твои дети не были бы "в безопасности"!

Старший сержант впилась в нее взглядом, и через мгновение взгляд Депро опустился.

- Я не хочу быть императрицей, - повторила она тихо, но упрямо. - Я поклялась ему, что не выйду за него замуж, если он собирается стать императором. Кем бы я была, если бы взяла свои слова обратно?

- Женщина, - ухмыльнулась Косутич. - Разве ты не знала, что нам позволено менять свое мнение по прихоти? Это прилагается к сиськам.

- Большое спасибо, - язвительно сказала Депро и снова скрестила руки на груди. Ее плечи ссутулились. - Я не хочу быть императрицей.

- Может быть, и нет, - сказала Элеонора. - Но ты действительно хочешь выйти замуж за Роджера. Ты хочешь иметь от него детей. Ты хочешь удержать кровожадного тирана подальше от трона, и он будет гораздо менее кровожаден, если захочет сохранить в памяти твое одобрение. Единственное, чего ты не хочешь, - это быть императрицей.

- Это довольно большое "только", - отметила Депро.

- То, чего ты хочешь, на самом деле не имеет отношения к делу, - сказала Косутич. - Единственное, что имеет значение, - это то, что хорошо для империи. Меня не волнует, если ты считаешь каждый день своей оставшейся жизни живой жертвой империи. Ты дала клятву; ты взяла плату.

- И это никогда не входило в должностные инструкции! - сердито огрызнулась в ответ Депро.

- Тогда считай, что это очень необычные обязанности, если тебе так нужно! - так же сердито сказала Косутич.

- Успокойтесь - вы обе! - резко сказала Элеонора. Она переводила взгляд с одной на другую, затем сосредоточилась на Депро. - Нимашет, просто подумай об этом. Тебе не обязательно говорить "да" сейчас. Но, ради Бога, подумай о том, что будет означать отказ выйти замуж за Роджера. Для всех нас. Для империи. Для твоей родной планеты. Черт возьми, для каждого государства в галактике.

- Совесть человека принадлежит только ему, - упрямо сказала Депро.

- Если это так, то тебе звонят небесные колокола, - едко заметила Косутич. - Мы проводим большую часть нашей жизни, делая что-то, потому что знаем, что в глазах других людей это правильные поступки. Особенно в глазах людей, о которых мы заботимся. Это то, что делает нас людьми. Если он потеряет тебя, он сделает все, что ему заблагорассудится. Он знает, что большинству из нас будет наплевать. Если бы он приказал нам собрать всех рыжих левшей и запечь их в духовке, я бы так и сделала, потому что он Роджер. Если бы он приказал Джулиану сбросить ядерную бомбу на планету, Джулиан бы это сделал. Потому что он Роджер. И даже если бы мы этого не сделали, он нашел бы кого-нибудь другого, кто сделал бы это - из-за власти, или потому, что у него есть законные полномочия приказывать им, или потому, что они хотят совершить поступок. Единственным человеком, который мог бы держать его под контролем, был Панер, а Панер мертв, девочка. Единственный оставшийся, к кому он будет обращаться за... совестью, - это ты.

- Я не говорю, что он плохой человек, Нимашет - мы все согласны с этим. Я просто говорю тебе, что сам он будет в одном из райских уголков, но, куда бы он ни посмотрел, не увидит ничего, кроме новых ударов сапогами по людям, за защиту которых отвечает император. Точно так же, как он был ответственен за нас на Мардуке. И неужели ты хоть на мгновение думаешь, что он не убил бы все остальные живые существа на этой планете, чтобы сохранить нам жизнь?

Она впилась взглядом в глаза Депро, призывая ее отвести взгляд, и, наконец, после небольшой, напряженной вечности, молодая женщина медленно покачала головой.

- Элеонора объяснила это по буквам, - продолжила Косутич более мягким голосом. - Роджер выучил набор реакций, которые работают . И он узнал об ответственности, узнал на собственном горьком опыте. Он сделает все, чтобы выполнить этот долг, но как только он начнет клониться в сторону целесообразности, каждый дополнительный шаг туда будет даваться все легче и легче. Если только кто-нибудь не встанет у него на пути. Кто-то, кто мешает ему сделать эти шаги, потому что его ответственность перед ней - быть тем человеком, которым он должен быть для нее, - является таким же мощным мотиватором, как и его ответственность перед всей остальной вселенной, вместе взятой. И этот человек - ты. Ты - это оно, девочка. Ты уходишь, и между ним и вселенной нет ничего, кроме волчьего разума.

Депро опустила голову на руки и покачала ею из стороны в сторону.

- Я действительно не хочу быть императрицей, - сказала она. - А как насчет династических браков? - добавила она из-за своих рук.

- По шкале от одного до десяти, с твоим стабилизирующим воздействием на него на уровне десяти, важность поддержания династического брака оценивается примерно в минус шестьдесят, - сухо сказала Элеонора. - Внешне это спорный вопрос. В большинстве других человеческих политий нет нашей системы, или же они настолько незначительны, что в любом случае их кандидатки не собираются выходить замуж за императора. Внутри почти то же самое. Есть несколько членов двора, которые могут думать иначе, но большинство из них будут смещены вместе с Эйдулой. У меня есть список, и мы их никогда не пропустим.

- Но это поднимает еще один момент, который ты, возможно, захочешь рассмотреть, - сказала Косутич.

Депро подняла голову, чтобы еще раз настороженно взглянуть на старшего сержанта, и армаганка криво улыбнулась.

- Давайте признаем, что с дерьмовой бурей, надвигающейся на галактику или, по крайней мере, на империю, возможно, даже есть некоторые преимущества в том, чтобы иметь волка на троне. Кого-то, кого историки назовут "Ужасным". По крайней мере, мы чертовски хорошо знаем, что он сделает все, что нужно, и я думаю, мы все в значительной степени согласны с тем, что он сделает это по верным причинам, какими бы ужасными они ни были. Но когда-нибудь один из его детей унаследует трон. Только кто будет воспитывать этого ребенка, сержант? Одна из тех злоречивых придворных сучек, с которыми ты не хочешь связываться? Каким будет суждение ребенка, растущего с папой, крушащим все, что встает у него на пути, и мамой, которую интересует только власть и ее преимущества?

- Тоже важное соображение, - поддержала Элеонора, - хотя и более дальнодействующее. - Настала ее очередь на мгновение заглянуть в глаза Депро, затем она пожала плечами. - Тем не менее, это то, что тебе придется добавить в список, когда начнешь думать об этом.

- Хорошо. - Депро подняла руку, чтобы предотвратить что-либо еще от Косутич. - Я подумаю об этом. Я подумаю об этом, - повторила она. - Только этом.

- Прекрасно, - сказала Элеонора. - Я добавлю еще только одну вещь.

- Что теперь? - устало спросила Депро.

- Ты любишь Роджера?

Тихий вопрос повис в каюте Косутич, и Депро посмотрела вниз на руки, которые каким-то образом снова сомкнулись у нее на коленях.