Безобразия в образовании

В рамки этой идеологии вполне естественно укладывается и следующий постулат:

1. Презервативы должны быть доступны всем независимо от возраста. «Необходимо привыкнуть к ним и научиться пользоваться ими еще до того, как начать сексуальную жизнь». Чувствуете, язык не совсем русский? Да, не слишком авторы старались при переводе с голландского на челябинский… Вероятно, понимая, что подобное просветительство уже попахивает Уголовным кодексом, Могильный спешит заверить: «Доступность презервативов не может побудить молодежь к сексуальному экспериментированию». По этой логике детям надо как можно раньше раздавать ручные гранаты, нисколько не опасаясь экспериментирования. Пусть только научатся пользоваться – и всё!

2. Нужно, чтобы наркоманы могли бесплатно получать чистые иглы и шприцы.

Вот и приехали. От этого постулата уже полшага до легализации наркомании и наркотиков. «Во многих странах, – сокрушаются авторы программы, – суровое законодательство и запретительная политика полностью выводят людей, употребляющих наркотики, из-под контроля здравоохранения и социальных служб». А дальше расписывают, как хорошо будет медикам, юристам и социальным работникам, если все наркоманы выйдут из подполья. То-то образуется рабочих мест! Тут уже откровенно торчат ослиные уши голландских спонсоров. У них наркотики продаются свободно, и наркодельцам очень выгодно, чтобы так было и у нас: рынок-то в России немереный! Поэтому программа исподволь формирует в школьной среде лобби, которое будет поддерживать легализацию наркотиков.

3. Необходимо узаконить проституцию. «Точно так же, как изоляция людей с ВИЧ, запрет на проституцию заставит проституток уйти в подполье и стать недоступными для служб охраны здоровья и профилактики». То, что страх тюрьмы может кого-то из них рано или поздно удержать от их «работы», не обсуждается.

Что ж, пожалуй, пришло время подвести итоги. Итак, кто выиграет, если имитация борьбы со СПИДом, а на самом деле потворство гомосексуалистам, наркоманам и проституткам укоренится в обществе? Конечно же, все три вышеперечисленные категории. Но главное, нарко- и порнодельцы, а также фирмы, производящие контрацептивы. Кстати, может быть, не все знают, что Голландия «славна» не только свободной продажей наркотиков. Ее считают мировой столицей проституции и центром оптовой торговли детьми для публичных домов, находящихся в странах Юго-Восточной Азии.

Выигрыш, впрочем, весьма эфемерный. Америку, этого ветерана сексуального просвещения, сегодня с полным правом можно назвать страной победившего СПИДа (а также сифилиса, гонореи и прочих аксессуаров «альтернативного стиля жизни»). В США вензаболеваниями ежегодно заражается около 12 миллионов человек. Из них 3 миллиона (!) – тинэйджеры. Минимум каждый четвертый американец в какой-то момент своей жизни подхватывает венерическую болезнь. Около 50 миллионов жителей США уже заражены вирусом генитального герпеса, каждый год фиксируется от 200 до 500 тысяч новых случаев; более 25 миллионов заражены папилломовирусной инфекцией, в свою очередь вызывающей женские онкологические заболевания; около 1 миллиона человек в год болеет гонореей. Уровень заболеваемости сифилисом с 1987 по 1991 год был самым высоким за последние сорок лет. К концу 1995 года у более чем 2300 подростков был диагностирован СПИД. В 1998 году общее число больных СПИДом перевалило в США за 600 тысяч. ВИЧ-инфицированных к этому времени, по разным оценкам, было не менее 10 миллионов – примерно 4 процента всего населения Америки.

Но, скорее всего, положение дел еще хуже. Во-первых, потому, что в отличие от России там не ведется централизованный учет ВИЧ—инфицированных. А во-вторых, обнародованию истинной статистики всячески препятствует «голубое лобби». Препятствует оно и принятию мер, которые позволили бы локализовать эпидемию. Обязательный анализ крови на ВИЧ-инфекцию, как мы уже говорили, объявляется «нарушением прав человека». И при этом в 1980-е годы гомосексуалисты рвались выступать в роли доноров (!) наравне со здоровыми людьми и бурно протестовали против попыток врачей отказаться от их услуг. Когда в 1981 году департаменты здравоохранения Нью-Йорка и Сан-Франциско решили закрыть бани для гомосексуалистов, сочтя их рассадниками вируса СПИДа, те заявили, что это произойдет «только через их трупы». В конечном итоге так и вышло: бани закрылись сами собой, поскольку хозяева – тоже, естественно, «геи» – один за другим умерли от «чумы XX века».

Так что тотальный секс-просвет американских граждан уже принес свои плоды. Урожай, как видите, немалый, причем прослеживается четкая закономерность: обученные «безопасному сексу» подростки заражаются гораздо чаще, чем необученные (или не так детально обученные) взрослые. Совершенно ясно, что если бы модель «обучения безопасному поведению» сработала правильно, картина была бы обратной.

И, похоже, Америка это постепенно понимает. Консервативные взгляды Дж. Буша-младшего общеизвестны. Но даже ультралиберальный Билл Клинтон 22 августа 1996 года подписал закон, который, в частности, поставил крест на обучении американских школьников «безопасному сексу». Теперь казенные деньги (по 50 миллионов долларов каждый год) выделяются только на пропаганду воздержания от секса вне брака. Конгресс, разработавший этот закон, пришел к выводу, что «воздержание от сексуальной активности является единственным способом избежать болезней, передаваемых половым путем». (Наши врачи это утверждали задолго до американского Конгресса, но в перестройку эти утверждения были объявлены ретроградными.) Не церемонятся американцы и с наркоманами. Наверное, не все наши читатели знают, что некогда снисходительное отношение американских властей к потребителям «травки» сменилось «концепцией нулевой толерантности». А в переводе с политкорректного языка на нормальный – полной нетерпимостью к наркомании. Теперь, если в машине обнаружат хотя бы одно семечко конопли, хозяина немедленно арестовывают, а машину конфискуют в пользу государства. На смену же душеспасительным беседам о вреде наркотиков в школы пришли полицейские с собаками, которые регулярно, без предупреждения обыскивают раздевалки. Наверняка недолго осталось ждать и более строгого отношения к «меньшинствам»: слишком уж велика плата за сексуальный либерализм, тем более что США собираются к 2050 году увеличить население на 75 миллионов человек.

У нас же, если судить по мерам «профилактики», население хотят предельно минимизировать. И потому усиленно навязывают нам американско-голландский «секонд-хэнд». Хотя в 1997 году Всемирная организация здравоохранения признала российскую систему эпидемиологического надзора за ВИЧ-инфекцией самой эффективной в мире, сейчас делается все, чтобы ее разрушить. Например, в вологодском центре медицинской профилактики работают всего два человека: средств на нормальную работу у них нет. Зато в городском центре «Планирование семьи», который тоже является бюджетной организацией, есть и средства, и сотрудники – восемь-девять человек. И они, прикрываясь санитарным просвещением, фактически рекламируют гомосексуализм, онанизм, скотоложство (школьников уверяют, что чуть ли не 30—40 процентов сельских детей занимаются сношениями с животными). Специалисты Центра сексопатологии в отзыве на вологодскую программу отметили, что она провоцирует и нацеливает детей на гомосексуализм.

В 1997 году, то есть примерно тогда же, когда ВОЗ так высоко оценила наш эпидназдор, в России побывала миссия Фонда народонаселения при ООН, всемерно способствующего сокращению мирового населения. Так вот, «миссионеры» настойчиво рекомендовали нам «обеспечить специальную подготовку венерологов, поскольку представители этой группы врачей по-прежнему считают презервативы неэффективным средством предупреждения болезней, передающихся половым путем»39, то есть специалистов самой эффективной в мире системы надо помножить на ноль, и вместо них посадить бесстыжих лгунов, которые будут уверять, что презерватив надежно защищает от СПИДа. А ведь наши специалисты недаром называют пропаганду «безопасного секса» одним из главных факторов заражения. Поры латексной резины, из которой сделан презерватив, в диаметре пятидесятикратно превышают диаметр вируса СПИДа, да и для многих других вирусов они как решето. Насчет вероятности заражения взгляды специалистов расходятся: одни считают, что презерватив дает тридцатипроцентную защиту от СПИДа, другие говорят про 40, 60, а то и 90 процентов. Но даже если девяностопроцентная надежность – это правда, все равно риск заразиться чрезвычайно велик. Вы купили бы авиабилет, зная, что каждый десятый самолет разбивается? Наверняка бы призадумались. А если бы летать приходилось не раз в год и даже не раз в месяц?

Когда узнаёшь, сколько средств и усилий тратится на то, чтобы раздуть пожар эпидемии, становится жутко. Пресса и телевидение усиленно затаскивают молодежь в группу риска, демонстрируя распущенность как эталон, извращения как норму, а власти, притворяясь, что они бессильны перед «грязными потоками порнографии, которые льются с экрана телевизора», финансируют обучение детей «безопасному сексу». ООН, голландская организация «Врачи без границ» и прочие «благодетели» щедро раздавали в наших городах непотребные буклеты, презервативы и одноразовые шприцы. Общая стоимость этих мероприятий в 1998 году оценивалась в 367 тысяч долларов. Только за период с января 1997 года по март 1998 года в трехстах пятидесяти федеральных и региональных СМИ появилось 7353 публикации на тему СПИДа. По телевидению свыше девятисот раз показали клипы, ток-шоу и другие видеоматериалы по «профилактике» ВИЧ-инфекции. Представляем, как порезвились журналисты, если даже Министерство здравоохранения, которое руками и ногами за «безопасный секс», было шокировано тем, что «в отдельных передачах и телесюжетах НТВ и ТВ-6, предназначенных в первую очередь для молодежи, под видом обсуждения проблем пола и наркомании широко освещаются половые извращения, промискуитет (беспорядочные половые связи. – Авт.), преимущество отдельных наркотических средств, допустимость использования „легких наркотиков“ и многое другое…»40.

Можно лишь удивляться, что, несмотря на такие титанические усилия, у нас на сегодняшний день… около трехсот больных СПИДом на всю страну. В 2 тысячи (!) раз меньше, чем в Америке. А в обществе при этом постоянно нагнетается истерический психоз, и презервативы под маркой борьбы со СПИДом продаются буквально на каждом углу, вплоть до булочных и журнальных киосков. ВИЧ-инфицированных, конечно, значительно больше, но все равно их число несопоставимо с ВИЧ-инфицированными в США. Хотя оголтелая пропаганда «безопасного секса» и потворство наркомании не прошли бесследно: к 1997 году количество зараженных увеличилось почти в три раза по сравнению с предыдущим годом41. Следовательно, если традиционная модель борьбы с «дурными болезнями» окончательно вытеснится системой, которую мы описали, у нас есть шанс наконец-то догнать и перегнать Америку. А опасения господина Данилова за сына станут уже не только демагогической уловкой в полемике с противниками развращения детей.

Убийца предупреждает: убийство опасно

для вашего здоровья

(Сага о наркотиках)

Кажется, сегодня в нашей стране не осталось родителей, которые не были бы обеспокоены проблемой наркомании. И потому любые меры профилактики встречают безоговорочную поддержку общества. Создается даже впечатление, что это – условная точка схода самых разных общественно-политических сил: всем жалко детей, никто не хочет, чтобы погибала молодежь. Сходятся люди и на том, что вопросами профилактики наркомании должны заниматься не только медики, но и школа: ведь именно там можно обеспечить наибольший охват детей и дать им нужные установки. Поэтому Министерство образования разработало в 1999 году «Концепцию профилактики злоупотребления психоактивными веществами в образовательной среде», а специалисты на местах поспешили создать соответствующие программы, которые все более уверенно занимают свое место в школьном образовательном процессе.

Однако печальный опыт последнего десятилетия говорит о том, что не стоит слишком доверчиво относиться к инициативам сверху, даже если на первый взгляд не возникает сомнений в их гуманности. Вот почему мы считаем необходимым познакомить родителей с тем, каким образом детей будут отваживать от наркомании. Ведь тема наркомании и борьбы с ней действительно важная, в буквальном смысле слова жизненно важная. В данном случае начать уместно с истории вопроса.

Тайны английского двора

Ближе к концу XVIII века английский королевский дом и то, что впоследствии стало финансовой олигархией, нашли новый источник быстрого обогащения. Таким источником сделалась торговля опиумом. Вначале потребление опиума было привилегией элиты. Но постепенно власть имущие осознали, что наркотики не только приносят изрядный капитал, а еще и позволяют не волноваться за его сохранность. Ведь благодаря наркотикам протестную энергию молодежи (а именно силами молодежи совершаются революции) можно обезопасить, направив в другое русло: молодые будут думать уже не о справедливом мироустройстве, а о том, где и как достать наркотик подешевле. Кроме того, психика наркомана довольно быстро искажается: человек начинает испытывать безразличие к окружающей его реальности и полностью зависит от наличия или отсутствия наркотика, а такими людьми легко управлять.

Когда же в XX веке правящая англо-американская элита взяла курс на «бархатный геноцид», заявив, что планете грозит катастрофическое перенаселение и этому нужно воспрепятствовать, наркотизация молодежи стала одним из основных способов «выбраковки лишних». Не случайно именно в 1960-е годы, когда влиятельнейшая масонская организация под названием «Римский клуб» начала транслировать в массы идею перенаселения, западное общество подверглось первому натиску наркотической контркультуры.

Культура эта возникла отнюдь не стихийно, как думают многие. Она была тщательно продумана, спланирована, или, как выражаются социологи, смоделирована. Делалось это в основном на государственные средства США при активнейшем участии ЦРУ. Немало послужили такому социальному моделированию очень известные ныне люди, такие, как философ Герберт Маркузе, писатели Жан-Поль Сартр и Олдос Хаксли, композитор и теоретик новой культуры Тимоти Лири, поэт Аллен Гинсберг (переводами которого на русский язык так гордился Андрей Вознесенский), психиатры Юнг, Камерон, этнологи Маргарет Мид, Грегори Бейтсон и многие другие. На Западе все это хорошо известно и многократно описано. Мы же, не имея в советское время доступа к большинству западных источников, только сейчас начинаем делать для себя эти горькие открытия.

Технология производства наркоманов

Создатели контркультуры очень точно назвали ее «культурой рока-секса-наркотиков» (rock-sex-drug culture). Именно в этой последовательности происходит втягивание подростков и молодежи в ее орбиту. Сперва они начинают слушать рок-певцов, от музыки и текстов которых растормаживается сфера влечений. Потом, подражая своим кумирам, предаются «свободной любви». Но «свободная любовь», если называть вещи своими именами, – это разврат. Старательно подавляемое, – чего не сделаешь ради моды! – но от этого только более мучительное чувство стыда приводит к депрессии. А ее ведь тоже полагается скрывать, иначе какой же ты крутой! И потому возникает жажда «оторваться», «улететь»… подальше от постылой жизни.

Зарубежные исследователи поведения наркоманов давно вывели алгоритм: в течение года после первой случайной связи многие подростки, как правило, пробуют наркотики. Ну, а дальше по схеме порочного круга. Возвращение из «дивного мира» вызывает еще более острую и нестерпимую «тошноту жизни» (как очень точно назвал это состояние Сартр). И мечтаешь только об одном: поскорее «заторчать» вновь. Музыка сама по себе и секс сам по себе уже не спасают даже на короткое время. Нужны более сильные стимулы. Без «травки» или «колес» уже не обойтись. Точно таков и механизм перехода от «легких» наркотиков к более «тяжелым». Дальше – психический и физический распад. Потом – финал, который наркоман обычно воспринимает как давно желанное освобождение.

За последние сорок лет Англия и Америка сделали очень много для распространения «культуры рока-секса-наркотиков». Можно просмотреть груды подростково-молодежных журналов, тысячи молодежных телепрограмм и убедиться в том, что различия в них носят чисто формальный характер, а идеология и технология абсолютно идентичны: ребят усиленно приобщают к рок-секс-наркотической культуре. Как? – Прежде всего через молодежный жаргон, который сейчас так или иначе весь связан с наркотической стихией.

Слова ведь не просто сочетание звуков: слово настраивает человека на определенный лад по отношению к реальности. Одно дело сказать: «Я без тебя жить не могу». И совсем другое: «Я от тебя тащусь». «Он вколол себе наркотик, и у него галлюцинаторный бред» – это один образ. А «он заторчал на игле» – совершенно другой.

Огромную роль играют и персонажи, которые подаются в молодежных СМИ в качестве эталонов. Это вам не летчики-космонавты, крупные ученые или герои войны. Рекламируется богема, не отличающаяся, мягко говоря, высокой нравственностью: рок-звезды, топ-модели, художники-постмодернисты, киноактеры и т. п. В рассказах о них обязательно есть свой «интим», своя «клубничка». В подростках, когда откровенно, а когда более завуалированно, но с завидным упорством, подогревается сексуальность, которую, исходя из особенностей возраста, подогреть совсем нетрудно: она закипает мгновенно. А здесь еще «про это» говорится много и разнузданно. Одновременно прививается легкое, «безбашенное», нерефлексивное отношение к жизни, раздуваются эгоизм и претензии к другим при резком снижении самокритики. Всеми способами дискредитируются родители. И это понятно, ведь именно родители передают детям традиционные модели поведения, традиционную для данной культуры этику.

Очень заботятся проводники рок-секс-наркотической культуры и об уровне материалов. В том смысле, что уровень должен быть как можно более низким. Для одноклеточных. Это и прямо, и косвенно способствует оглуплению. Прямо потому, что голову напрягать не нужно. А косвенно потому, что такой незамысловатый текст (как и всё, впрочем, что исходит от журналистов) воспринимается подростками в качестве эталона. И о каких бы вещах ни шла в тексте речь, всё непременно сдабривается смешком, ёрничаньем, причем смех этот особый: не добрая улыбка, не умная ирония, не «смех сквозь слезы» и даже не уничтожающий сарказм. Это тупой, бессмысленный смех над тем, что на жаргоне называется «прикольно». Вставить кольцо в пупок – «прикольно». Старушка упала – «прикольно». Кому-то голову размозжили, так что мозги брызнули во все стороны – тоже «прикольно».

До середины 1980-х годов наше государство ставило вполне надежный заслон на пути наркотической контркультуры. Если что-то втихаря и проникало, то такими крохотными порциями и в такие узкие круги, что не делало погоды. Ну и, конечно, милиция, суд, законодатели, медики выполняли заказ государства на подавление наркомании и наркоторговли. Результат был налицо: наркоманы у нас встречались настолько редко, что большинство людей за целую жизнь ни разу с ними не сталкивалось и даже не знало, как они выглядят.

Как это по-русски?

Однако с середины 1980-х годов архитекторы и прорабы перестройки стали действовать не в интересах своей страны, а исходя из соображений личного благополучия – больших денег и стремительной карьеры.

Попросту говоря, предали свой народ. И, соответственно, самым радикальным образом поменялась российская государственная политика в области наркомании. Фактически были открыты все шлюзы. Наркотическая контркультура хлынула потоком, который к настоящему времени не только не иссяк, но и обретает все большую мощь.

А теперь давайте подумаем, как нужно действовать наркомафии в таких условиях, когда, с одной стороны, она всячески поддержана некоторыми властными ведомствами и «отдельными представителями»; с другой – заинтересована в максимальном охвате потенциальных клиентов, а с третьей – ощущает нарастающий гнев общества.

Значит, по поводу ужесточения законов можно не волноваться: чуть кто заикнется о необходимости более строгих норм, в «свободной» прессе моментально поднимается крик о грубейших нарушениях прав человека. И даже те парламентарии, которые посмеют что-то сказать, испуганно умолкнут. В общем, здесь пока «без проблем».

Что же до недовольного общества, то это как раз проблема. И проблема нелегкая: ведь родители, которые столкнулись с наркоманией вживую, а не только на страницах газет, вовсе не желают смириться с ней как с неким непобедимым роком. Надо их успокоить? – Безусловно. Но как этого достичь, ничего не теряя? – Способ есть, и он проверен веками: попытаться оседлать волну народного гнева и направить ее по безопасному для себя руслу. А что в данном случае безопасно? – Переключить внимание с преступника на жертву. Мол, чего с наркомафией бороться, она все равно непобедима, как жара летом и снег зимой. Это новая данность, в которой (вот он, перевод стрелки!) надо учить детей безопасному поведению. Где это естественней всего сделать? – В школе. А где наибольший охват клиентов? Ну, конечно же, именно там. Значит, вербовка клиентов должна проходить в школе под вывеской профилактики.

И эта интеллектуальная задача была решена. Как? Пускай ответят сами программы. Мы проанализировали довольно много методических материалов: Камалдинов Е. и др. «Я хочу провести тренинг» (Новосибирск, 2000); Антирейкина Л. И., Дума Е. А., Калашникова Ж. Ю. «Методическое пособие по профилактике нарко- и токсикомании в школе» (Новосибирск, 1998); Дейв Бурроу, Мурдо Байл, Франц Трауман, Юрий Саранков. «Программа обучающего курса по профилактике ВИЧ среди потребителей инъекционных наркотиков в Российской Федерации» (май 1999 года); «Программа снижения вреда» (голландская секция «Врачей без границ», апрель 1999 года); «Чей это выбор?» (программа «Перекресток», Российский благотворительный фонд НАН); «Охота на тебя» (выпущено Ассоциацией по борьбе с незаконным оборотом наркотиков). Но на самом деле можно было ограничиться какой-нибудь одной программой, ибо все они выстроены по очень жесткой схеме, утверждается в них фактически одно и то же, стилистика – и та сходная. Даже молчат они об одном и том же!

Молчат прежде всего о том, о чем мы сказали вначале, что без государственного попустительства наркомафия не приобрела бы такую власть, а наркомания не стала бы таким социальным бедствием. Конечно, ни слова и об истории распространения наркотиков. А главное, о том, кто и зачем их распространяет.

Когда-то была серия анекдотов про «армянское радио», которое очень быстро и находчиво отвечало на самые сложные вопросы радиослушателей. А в одном из анекдотов говорилось, что «армянское радио» не может ответить только на два вопроса: откуда берутся клопы и куда деваются деньги. Так и «антинаркотические» программы понятия не имеют, откуда берутся наркотики и куда делась милиция. Данные вопросы как-то вообще не возникают.

Не встретишь в этих программах и правдивого рассказа о том, что почти все подростково-молодежные СМИ осуществляют, как сейчас принято выражаться, «промоушн» (продвижение) наркотиков в массы. Ни слова в них и о воздействии на подростковую психику «тяжелого рока». Максимум, что можно встретить, так это упоминание вскользь о раздаче наркотиков на дискотеках. Но даже тогда о махровых уголовниках говорится очень возвышенно: их называют «торговцами белой смертью». Еще бы! Ведь подростков хлебом не корми, только дай что-нибудь романтическое. Заметьте, романтизируются и подонок, торгующий отравой, и сама отрава, а в результате вместо брезгливого отвращения возникает завороженность злом.

И уж ни малейшего отвращения не вызывает образ наркомана. Он такой же, как все, его ни в кое случае не надо сторониться, с ним надо дружить. «Желание человека принимать наркотики принимается как факт… К потребителю наркотиков относятся с уважением, как к любому полноправному члену общества» («Программа снижения вреда», с. 4).

Это модель «снижения вреда». Она «не дает никаких оценок и суждений, касающихся употребления наркотиков, которое она рассматривает как один из образцов (!) социального поведения… Эта модель не рассматривает потребление наркотиков как что-то „плохое“ само по себе…» (там же).

Ну, а в программе «Я хочу провести тренинг» очень доходчиво объясняется, что же такое это пресловутое снижение вреда: «Достаточно трудно сразу прийти к самому безопасному поведению. А может, человек и не ставит перед собой такой цели… Начинать можно и с небольших изменений. Ниже приводится иерархия снижения риска:

1. Не начинай употреблять наркотики, если начал – прекрати.

2. Если употребляешь наркотики, не делай это инъекционным путем.

3. Если все же вводишь наркотик внутривенно, делай это только новым (стерильным) шприцем.

4. Если нет возможности каждый раз пользоваться стерильным шприцем, по крайней мере никогда не пользуйся чужим.

5. Если пользуешься чужим шприцем, всегда дезинфицируй его» (с. 153).

Какое же ледяное сердце надо иметь, чтобы выстраивать такую «гуманную» иерархию! По этой логике врачи совершенно не должны откачивать самоубийц. Разве можно оказывать на человека давление?! Он делает свой свободный выбор. Наш гражданский долг лишь снабдить его инструкцией. Дескать, не накладывай на себя руки, если начал – перестань. Если не перестал, то хотя бы не вешайся, есть более современные, более цивилизованные способы свести счеты с жизнью. Если все же полез в петлю, возьми хотя бы новую веревку. Нет под рукой новой, по крайней мере не пользуйся чужой. Если же воспользуешься чужой, не забудь продизенфицировать ее после предыдущего удавленника.

Поскольку наркомания есть форма самоубийства, в данной аналогии нет натяжек. Модель снижения вреда фактически ориентирует юных наркоманов на как можно более «безопасное» самоубийство.

Впрочем, и заявленная в программах «медицинская модель» не менее «гуманна». В соответствии с ней, «химическая зависимость рассматривается как заболевание, а подверженный зависимости – как человек, страдающий хронической прогрессирующей болезнью». Симптоматично и то, как заявлена основная цель работы по медицинской модели: «Целью… является начало выздоровления индивидуума – процесса, который длится всю его жизнь» («Программа снижения вреда», с. 5).

Не правда ли, завидный симбиоз? Одни всю жизнь травят, другие всю жизнь лечат. Оригинальное, однако, лечение, длящееся до самой смерти наркомана. В переводе на русский язык это означает, что он до самой смерти будет употреблять наркотики.

Педалирование темы болезни, да еще тяжелой, хронической, продолжающейся всю жизнь, выполняет в «антинаркотических» программах многоцелевую функцию.

Во-первых, это снимает ответственность с наркомана: с больного и взятки гладки.

Во-вторых, человек, который смеет порицать наркомана, автоматически записывается в разряд злодеев: разве можно порицать и без того несчастного горбуна за его горб? Таким образом, создается перевернутая система ценностей: осуждается не порок, а люди, смеющие этот порок обличать.

В-третьих, внушается, что стать наркоманом может каждый: ведь никто не застрахован от болезни. Попробуй уберегись от гриппа во время зимней эпидемии! В «Методическом пособии по профилактике нарко- и токсикомании в школе» прямо говорится, что специалисты рекомендуют бороться с убеждением «Это не может случиться со мной» (с. 15). Мол, ничего подобного, очень даже может! А каждый подросток думает: «Уж со мной-то обязательно случится». В результате нехитрого обмена мнениями выясняется, что со всеми. Скажите, ну разве это не агитка? Как ведет себя подавляющее большинство людей, осознав неизбежность какого-то явления? – Они перестают сопротивляться, покоряются судьбе. Это в еще большей степени относится к подросткам, у которых стадное чувство проявлено особенно сильно.

В-четвертых, перевод разговора о наркомании в плоскость болезни способствует вербовке новых «больных» еще и потому, что о больном заботятся, его жалеют, ограждают от трудностей. А многим подросткам этого так не хватает! По наблюдениям наркологов, почти у всех наркоманов в анамнезе разлаженные отношения с родителями, чувство одиночества, «недолюбленности». «Заболею – долюбят», – не сформулированной мыслью, а как бы ассоциативной тенью проносится в голове у подростка, когда он слышит про «тяжелую, хроническую и неизлечимую».

В-пятых, концепция наркомании как тяжкой болезни парадоксальным образом ласкает слух родителей. Казалось бы, они должны испугаться, но это лишь верхний слой сознания. Подспудно «медицинская модель» успокаивает совесть. Разве можно уберечь ребенка от гриппа? Особенно подростка, ведь он бывает и в школе, и на улице, и в транспорте, и в магазине, и в гостях у приятеля. Практически все рекомендации родителям наркомана сводятся к необходимости обратиться к врачу. Нет нужды пересматривать всю свою жизнь, каяться, пытаться понять, в чем твоя вина, где ты недосмотрел, чего недодал, когда пожалел время на прогулку, чтение или беседу, что думал и говорил ты сам, с кем общался, какие фильмы смотрел, устало лежа на диване после работы, какие газеты, уходя, оставлял на столе, забыв о детском любопытстве. Все это и многое другое нет нужды анализировать, а нужно просто положиться на мнение компетентного специалиста. Он умный, он посоветует, как жить дальше.

Ну и, наконец, в-шестых, «медицинская модель» совершенно исключает поиск и наказание преступников. Только сумасшедший будет доискиваться, кто распространил вирус гриппа и где первоисточник распространения. Бабуинов, что ли, отлавливать в африканских джунглях или комаров на болотах Колхиды?

А между тем источник распространения наркомании вовсе не бабуин и уж тем более не комар. И живет, быть может, в соседнем с вами подъезде, о чем знает, как минимум, полдома. Конечно, в государстве, реально заинтересованном в борьбе с наркоманией, с такими «источниками» прежде всего разбираются органы милиции. Но и в обстановке государственного попустительства общество все равно имеет в своих руках вполне эффективный рычаг воздействия. Этот рычаг – общественное мнение. Никакому человеку, даже преступнику, не хочется позора, не хочется, чтобы на него показывали пальцем, как на ублюдка или подонка. И школьные программы могли бы сориентировать подростков на соответствующее отношение к наркоторговцам, тем более что распространением наркотиков среди подростков, как правило, занимаются их сверстники, то есть тут даже возрастной пиетет отсутствует. В ребячьем игровом арсенале хватило бы средств для дворовой обструкции. Вы только представьте себе, каково пришлось бы малолетнему наркодилеру, если бы мальчишки во дворе относились к нему примерно так же, как герои «Тимура и его команды» к хулигану Квакину! Но на это медицинская модель профилактики наркомании никоим образом не настраивает.

Стоит ли выходить замуж за наркомана?

Вот, например, какую душещипательную историю предлагается обсудить в «Методическом пособии…»: «Володя и Катя (в другой программе Коля и Маша. – Авт.) дружат полгода. Мальчик хорошо учится в школе, занимается спортом и очень нравится Кате (ухажер хоть куда! – Авт.). Однажды во время школьной дискотеки Володя позвал Катю в пустой класс и признался, что в последние два месяца несколько раз вводил себе опий, ему понравилось, и он не считает себя наркоманом. (Конечно, какой он наркоман?! Он отличник и спортсмен. – Авт.) Володя предложил Кате уколоться и „испытать кайф“. Катя, боясь потерять расположение этого друга, согласилась ввести наркотик. Ощущения были великолепными (курсив наш. – Авт.), но на следующий день ее стало тревожить чувство вины и страх того, что она уже стала наркоманкой. (Глупышка, она еще не была знакома с профилактическими программами, в каждой из которых старательно развенчивается „миф“ о том, что наркоманом можно стать после первого же употребления наркотика. Хотя даже если это миф, почему бы его для острастки не распространять в школьной среде? – Авт.) Катя обратилась к своей однокласснице Свете… Света взяла инициативу в свои руки, заверила Катю, что все уладит, и сообщила о случившемся классному руководителю. Был собран педсовет, вызваны родители Володи. От него отвернулись одноклассники, и только друг Дима оставался рядом. Володя больше не употребляет наркотики и не дружит с Катей» (с. 25—26).

За прочтением рассказа следует обсуждение и «составляется рейтинг персонажей по двум критериям: 1) Кто наиболее симпатичен? 2) Чьи действия были наиболее правильны?» (с. 26).

Только не вздумайте отвечать на поставленные вопросы, не прочитав следующего пояснения: «Ключевые понятия в ходе дискуссии – „ответственность“ и „дискриминация“». Так что Света, которая было показалась вам «ответственной», повела себя неправильно, потому что «дискриминировала» отличника и спортсмена Володю. И классный руководитель, поднявшая в школе переполох и нажаловавшаяся на ребенка родителям, тоже должна быть осуждена за «дискриминирующую позицию». Ну, а про Катю и говорить нечего. Впрочем, эта ябеда жестоко поплатилась за свое предательство и кукует теперь одна, без кавалера. Надеемся, взрослые читатели еще не совсем забыли свою юность и понимают, какой вывод сделают девочки после обсуждения этой любовной драмы. Да какой там драмы! В глазах многих девочек переходного возраста случившееся с Катей не драма, а трагедия. Теперь школьницы сделаются умнее. Если повстречают наркомана, будут помалкивать и колоться за компанию, чтобы сохранить его любовь. Ведь написано же: он не считает себя наркоманом, а «ощущения были великолепными»! Главное, чтобы взрослые ничего не узнали и не вмешались. Они же всегда всё портят. Как в этой истории: узнали – и разрушили счастье.

Как легко догадаться, истинно положительный герой незатейливой истории – мальчик Дима. Он один остался верным Володе, не бросил друга в беде. Знают, подлецы, на каких струнах играть.

Может, кто-то из родителей тоже растроган и считает, что нельзя отваживать детей от дружбы с наркоманами? Тем более сейчас такая мода на права ребенка… (Естественно, не на право быть защищенным от наркоманов, педофилов или Чубайса, отключающего отопление зимой.) Что ж, таким благомыслам, пожалуй, будет полезно узнать мнение крупнейшего подросткового нарколога России, руководителя отделения детской и подростковой наркологии НИИ наркологии Алексея Валентиновича Надеждина. «Наркобизнес совершенно не нуждается в платной рекламе, – говорит он. – Каждый наркоман добровольно распространяет этот яд. Система так устроена, что он просто вынужден втягивать в наркоманию своих друзей, иначе ему не на что будет покупать наркотики».

Поэтому не стоит представлять себе эпизоды из советских фильмов, где хороший мальчик перевоспитывает двоечника. Это все из прошлой жизни. Во-первых, наркоман не двоечник, и однокласснику вряд ли под силу его перевоспитать. А во-вторых, став другом наркомана, благородный Дима почти со стопроцентной неизбежностью рано или поздно столкнется с преступным миром и, втянувшись в наркоманию, тоже станет преступником. Но об этой стороне медали в «антинаркотических» программах ни слова.

Более того, под предлогом обеспечения детей достоверной информацией авторы «профилактических» программ усердно разрушают все мало-мальски охранительные установки, которые обычно дети получают от родителей. Такие установки объявляются мифами, то есть небылицами, ложью. Вот они, эти «мифы», перечисленные в программах:

а) наркомания – вредная привычка;

б) достаточно раз уколоться наркотиком, и станешь наркоманом;

в) все наркоманы – конченые люди, то есть ВИЧ-инфицированные и преступники;

г) наркомания неизлечима;

д) нельзя выходить замуж за наркомана.

Ну, и на чем вы будете тогда строить свою родительскую профилактику? Ведь детям не просто скажут, что ваше запугивание – ложь, а еще и снабдят их «статистическими данными, развенчивающими мифы» («Методическое пособие…», с. 25). А против науки не попрешь. Осталось только еще дошколятам объяснить, что не каждый дядька, который предлагает на улице конфету, а потом зовет погулять, «плохой», и что статистика опровергает подобный «миф». А ведь в этой страшилке действительно есть доля мифологии. Далеко не все дядьки «плохие» (точно так же, как и среди наркоманов есть не ВИЧ-инфицированные, и пока таковых даже больше). Но логика детей и подростков строго двоична, без нюансов. Если говорить им «не все», «не всегда», они будут слышать: «все не…», «всегда не…». Поэтому, конечно, определенная доля охранительной мифологии в данном случае просто необходима, тем более что доля эта в случае с наркоманией не так уж велика.

Можно трактовать пристрастие к наркотикам как вредную привычку? – Можно! Ведь не полезная же она, в конце концов!

Бывает, что человек, единожды уколовшись, становится наркоманом? – Бывает.

Если ВИЧ-инфекция будет распространяться среди наркоманов с той скоростью, с какой она распространяется сейчас, то через несколько лет практически все наркоманы и вправду станут ВИЧ-инфицированными. А утверждение о преступности наркоманов абсолютно правдиво и на сегодняшний день, ибо продажа наркотиков в немедицинских целях у нас запрещена, следовательно, наркоманы добывают их незаконным, то есть преступающим закон путем.

Что касается неизлечимости наркомании, то даже наиболее эффективные медицинские методики, по признанию самих наркологов, дают устойчивую ремиссию (избавление от наркозависимости на длительный срок) лишь в 4—6 процентах случаев. Ничего себе «излечимая болезнь»!

А замуж выходить за наркомана действительно не стоит. Может, это не политкорректно и дискриминационно, а все же дочку жалко. Такого муженька и врагу-то не пожелаешь, не то что родной дочери!

Теперь понятно, в чьих интересах «антинаркотические» программы так упорно разоблачают охранительные «мифы»?

Игры и забавы

Совершенно в том же духе и игры, предлагаемые программами. Обучающим играм, кстати, отводится особое место, ведь, по мнению авторов программы «Я хочу провести тренинг», если преподносить материал в игровой форме, он усваивается почти в полном объеме – на 70 процентов (с. 13). Оставим эту цифру на совести авторов. Думаем, она справедлива разве что для учеников вспомогательных школ. Но сутью получаемых в игровой форме знаний, на наш взгляд, следует заинтересоваться всем, и в первую очередь родителям. Например, создатели программы «Я хочу провести тренинг» хвалятся, что «проигрывание ситуации „Во время вечеринки с дачи вернулись родители“ позволяет усвоить навык уборки территории в течение 30 секунд» (там же).

Хороши наставники! Учат детей обманывать родителей и еще имеют наглость этим гордиться. Во все времена воспитание детей не мыслилось вне солидарности взрослых – учителей и родителей. Они были (и должны быть!) заодно в порицании детских пороков. Это основа нормального воспитания. Кому выгодно нарушать солидарность взрослых и, напротив, солидаризироваться с детьми в их желании скрыть от папы с мамой дурное? – Разумеется, преступникам, ведь они таким образом заполучают как жертв, так и подручных. Поэтому педагогам, которые по старинке привыкли доверять методическим материалам, сегодня следует подходить к ним критически и почаще спрашивать себя, кого и для чего они воспитывают.

А вот весьма характерное игровое упражнение «Табу», кочующее из пособия в пособие: «В круг ставится закрытая шкатулка или кувшин с заклеенным горлышком. Ведущий говорит: «Там лежит то, что нельзя» (сохраняем текст оригинала. Скорее всего, эти нерусские обороты – следствие непрофессионального перевода с какого-нибудь иностранного языка. – Авт.). И предлагает каждому как-то проявить себя по отношению к этому предмету. Каждый поступает, как считает нужным» (курсив наш. – Авт.) («Методическое пособие…», с. 24).

Прежде чем разобрать, что подспудно сообщает детям эта простенькая игра, напомним читателям смысл слова «табу». Табу – это особо строгий запрет, который, во-первых, не предполагает рациональных, прагматических объяснений, а во-вторых, не допускает, что по отношению к нему каждый (тем более ребенок!) будет «поступать, как считает нужным». А уж если кто по слабости душевной или по безрассудству нарушит табу, то обязательно навлечет на себя суровую кару. Этот важнейший стереотип присутствует в культурах всего мира и преподносится ребенку с раннего детства в сюжетах множества сказок, мифов, легенд, притч, реальных жизненных историй. Вот, например, Персей, которому при взгляде на Медузу Горгону грозила опасность обратиться в камень; жёны Синей Бороды, которым под страхом смерти нельзя было проявлять любопытство к определенной комнате; Иванушка, попивший запретной водички и ставший козленочком… Да, наверное, добрая половина всего мирового фольклора дает примеры трагических последствий нарушенных табу!

А тут? Кто хочет, нарушает запрет (по признанию авторов программ, это делает больше половины группы!), весело поясняет, почему ему так захотелось, и… ничего не происходит, все в порядке! Понятие табу тем самым девальвируется. Ребята усваивают, что запрет – это глупый пустяк. А игра, напоминаем, привязана к теме наркотиков…

Пожалуй, ничуть не хуже и игра «Ассоциации». В ней группе школьников дается задание: «Назовите одно-два слова, которые приходят вам на ум, когда вы слышите „наркотики“, „наркомания“, „зависимость“. После этого все названные ассоциации обсуждаются… и описывается миф о наркомании в нашей культуре, исходя из возникших ассоциаций» («Я хочу провести тренинг», с. 176).

С мифами мы уже более или менее разобрались. Как вы догадываетесь, «мифами» будут сочтены охранительные установки, касающиеся наркотиков. А вот насчет ассоциаций кое-что полезно разъяснить. Здесь идет работа со сферой бессознательного, которая, понятное дело, несет в себе отнюдь не только благие помыслы. Кому-то придет в голову ассоциация «смерть», а кому-то, напротив, «кайф», «круто», имя рок-певца или словосочетание «будущее человечества», тем более что в каждом классе есть дети, которым нравится шокировать публику. Они еще и не такое скажут на потеху одноклассникам. А обнародованная ассоциация из индивидуальной превращается в общую. Кто-то – и даже большинство! – на уровне сознания не согласится с тем, что наркотики – «будущее человечества». Но ассоциацию эту запомнит. И она вполне может войти в его бессознательное. Туда ведь всякая пакость входит обычно без спроса, так что пятнадцатиминутная игра в «Ассоциации» – грамотный сеанс нейролингвистического программирования.

Следующий «достойный пример» – игра «Шприц». Не правда ли, само название уже вдохновляет? «Каждый из участников по кругу предлагает соседу, сидящему слева, уколоться наркотиком… Предлагающий убедительно уговаривает, второй должен аргументированно отказаться. И так по кругу. В конце обсуждаются удачные и неудачные моменты» («Методическое пособие», с. 26).

Здорово наркомафия устроилась! Школа юных дистрибьютеров прямо в стенах общеобразовательной.

Переходим к игре «Марионетка». Тут всё более завуалировано. Один ребенок изображает куклу-марионетку, два других – кукловодов. Человек, который играет куклу, не должен сопротивляться тому, что с ним делают «кукловоды» (а их задача – перевести его с одного стула на другой, находящийся на некотором расстоянии). «Очень важно, – предупреждает будущих тренеров программа „Я хочу провести тренинг“, – чтобы на месте „марионетки“ побывал каждый (!) участник» (c.177). В конце забавы, естественно, обсуждение: что чувствовали участники в роли куклы? Понравилось ли им это чувство?

Данная игра также нацелена на растормаживание бессознательной сферы и подогревает мазохизм, который может дремать в ком-то из детей. Так он, может быть, никогда и не проснулся бы, а после подробной чувственной проработки, да еще прилюдно, да еще в словесной форме может очень даже пробудиться. На уровне сознания ребенок будет отдавать себе отчет в том, что попадать в зависимость плохо. Но вдруг сладостные воспоминания окажутся сильнее? А мазохизм, тяга к саморазрушению – это одна из определяющих черт в портрете наркомана.

Ну, и на закуску поиграем (целых 45 минут!) в игру «Дискриминация». Начали! «Участники делятся на пары. Один из пары садится в круг, второй встает за ним. На каждую пару выдается табличка с надписью, которую могут видеть все, кроме этой пары. Участники должны с помощью вопросов, фраз или комментариев дать понять паре, что написано на табличке. Примеры надписей на табличках:

• Не могу сдержать сильного полового влечения.

• Я принципиально не предохраняюсь.

• Я – наркоман.

• Я – алкоголик.

• Я сделала несколько абортов.

• Аборты нужно запретить.

• Я люблю динамить.

• Я – ВИЧ-инфицированный.