Междумирье

– Где им хочется, они же не слуги, – отмахнулась ее сестра. – Я не о том. Создание рыцарей дело трудное, ты сама убедилась. Оно требует огромной удачи.

– Согласна. Но у меня есть идея, как мне получить даже больше сотни слуг, почти не напрягаясь, – шарики черного огня азартно полыхнули в глазницах Судьбы.

– Ты меня слушаешь?

– О, это ты не видишь возможности, – с видом строгого учителя продекламировала сущность в черном балахоне. – Давай по порядку, какие условия для создания рыцаря ты знаешь?

– Первое и самое важное, – Воля взяла пешку в руки, – существо должно быть подконтрольно только одной из сторон.

– Так, – кивнула ее сестра.

– Второе: существо должно быть на грани смерти, – загнула второй палец та. – И третье: оно должно быть недалеко от трещины, чтобы мы своими силами смогли протащить ее «душу», как выразился наш дорогой друг, сквозь разлом и создать ей тут тело.

– Верно, – кивала Судьба. – Но по факту, существо либо мертво, либо живо. И важен факт, что через разлом проходит «живая душа».

– К чему ты клонишь?

– К тому, что второе условие может быть необходимым лишь для отделения «души» от тела, и все будет проще, если вынудить существо самому перейти границу.

– О! – выпрямилась в кресле Воля. – Понимаю! Но первое условие все еще есть, а наша партия не располагает возможностью ни вынудить их прийти сюда, ни собрать большое количество народа.

– Поэтому мы не будем играть, – заговорщически хмыкнула сущность в черном балахоне. – Рыцарь, ты мне нужен, пойдешь со мной.

– Погоди, как это? – поднялась со своего места Воля.

– Увидишь, – только и хмыкнула та.

– Миледи, что делать с письмом? – спросил рыцарь.

– Я займусь этим, – подошел другой воин в рыжих доспехах. – Я буду рад помочь госпоже Воле, так что не мучайте себя волнениями.

– Спасибо Венн, полагаюсь на тебя, – слабо кивнула сущность в рыжем балахоне.

***

Над черной доской, на которой учитель что-то старательно рисовал, висела картина. На ней была изображена загадочная женщина, сидящая на фоне ночного неба в черном красивом платье, настолько легком, что сложно даже представить, каких трудов стоило художнику изобразить его. Голову венчал серебряный ореол, сияющий звездами. Изо лба росли два длинных, острых рога угольно черного цвета. Серые неразвитые крылья закрывали плечи. Руки скромно сложены на голенях ног с обратными коленями, оканчивающимися вполне милыми копытцами. Ее улыбка манила, а светящийся платиной оттенок кожи так и говорил, что эта сущность почти божественна. Однако, никого в классе не смущал ее внешний вид. А происходило это потому, что все они обладали всеми теми же качествами, что и она, разве что рог был один и то очень маленький.

– Шестипалые конечности нам достались от наших естественных предков, абезан. В серьезных литературных трудах вы можете встретить термин mhungu, что, по сути, одно и то же, – сказал учитель, держа в одной руке раскрытый учебник, а во второй мел, которым указывал на нарисованное на доске строение конечности. – Согласно последним исследованиям, такое строение лап пришло на смену пятипалой конечности в ходе довольно устойчивой мутации. Таким образом симметрия конечности сместилась.

Учитель показал на нарисованную обезьянью ладонь с пятью пальцами.

– Как вы видите у предков нынешних абезан, хватательная функция лапы заключалась как раз в отстраненном большом пальце. Такое расположение фаланг также способствовало удобному и быстрому передвижению вперед. Однако, вышеупомянутая мутация оказалась крайне удобной для этого вида. Как вы видите мизинец стал отстранен так же, как и большой палец, кость стала более широкой, первая фаланга полностью атрофировалась. По сути, он стал копией большого, однако чуть тоньше и короче, о чем говорят и его названия: мизинец, малый, младший. Средний палец так же претерпел изменения, разделившись на два, один из которых позже назвали лучевым. Такое строение конечности позволило абезанам легко передвигаться почти в любом направлении, улучшить хватательные функции и в целом силу захвата, – в классе поднялась рука. – Да, Синдервилль, я слушаю.

– Позвольте спросить, но каким образом мы могли произойти от абезан, если у них не наблюдаются ни копыта, у них они также шестипалые, ни подобное нашему строение ног, а уж тем более у них нет крыльев и рогов, – встав с места спросил мальчик с короткой стрижкой и прозрачным фиолетовым рогом.

– Меня тоже крайне интересует этот вопрос, – подал голос с первой парты мальчик, – правда, насколько я помню, нижние конечности у абезан все же пятипалые.

– Да, – согласился учитель. – Теро верно заметил, что средний палец у абезан хоть и увеличился в размерах, но так и не разделился на два. Но возвращаясь к предмету вопроса, однозначного ответа на него до сих пор не найдено. Однако, найдено достаточно доказательств довольно быстрой мутации этих частей тела вместе с изменением мозга. Их причина до сих пор является большой загадкой, но именно этот факт доказывает существование предначертанности. Оно должно было произойти, неважно как, и оно произошло.

– Позвольте не согласиться, – в объяснение встрял Синдервилль. – Таким образом получается, что ни одно из моих решений не является истинно моим.

– Верно, – согласился учитель, положив книгу на стол и сверившись с карманными часами. – Все это уже заранее определено.

– Значит заранее определены и мои оценки, так выходит, – не переставал напирать Син.

– Так, – вновь кивнул учитель. – Как и любой аспект твоей жизни.

– Значит, – победоносно заявил ученик. – Если я перестану учить назло судьбе, мои оценки не изменятся?

– Нет, – покачал головой его собеседник, одновременно со звоном колокольчика, означающим конец урока. – Твое решение идти против предначертанности тоже предопределено. Пути судьбы неисповедимы, и именно поэтому мы можем жить с опаской смотря в будущее. На сегодня все, все свободны.

Учитель вышел из кабинета, оставив учеников одних. Занятия подошли к концу и можно собираться домой. Синдервилль уложил все учебники в небольшой коричневый чемоданчик и вытащил из кармашка своего пиджака небольшие карманные часы. Часовая стрелка доходила до шестой отметки ровно половину пути.

– Все сверяешься? – спросила подошедшая одноклассница как две капли воды похожая на Теро, разве что более открытая. Ее улыбка всегда согревала Сина. – Сколько осталось?

– Семь часов до начала, – с серьезным видом убрал часы парень, подхватив свой портфельчик. – Хочу забежать к мистеру Монтюсье перед этим.

– Всегда удивляло, что такой как он тоже преклоняется перед судьбой, – невинно заложила руки за спину девушка. Ее неразвитые крылышки, прикрывающие плечи чуть дрогнули. – Тебе так не кажется, Син?

– Вовсе нет, Тену, – задержался парень в дверном проходе, борясь с самим собой. – Простишь меня, мне действительно стоит поторопиться.

– Конечно, – растерянно опустила крылышки та.

Общая школа Фокононмэя, в которой учился Син в предпоследнем одиннадцатом классе, несмотря на свое название, расположилась на одном из двух холмов, между которыми, в ложбинке, и простерся прекрасный город. Она состояла из четырех корпусов, три из которых составляли полное кольцо, в центре которого расположился четвертый, самый высокий и архитектурно выделяющийся. Необычное строение объяснялось довольно просто.

Центральный корпус был главным и являл собой Национальный Астрономический Институт. Он и был образующим. Когда город разросся и получил статус религиозного центра, властям пришлось срочно искать место под масштабное учебное заведение, и они не нашли ничего лучше, как возвести его вокруг НАИ, разделив кольцевое здание на три сектора: начальную, среднюю и старшую школы. Особо активные ученики допускались и до собственных исследований в главном корпусе, конечно, под чутким наблюдением научных сотрудников.

Руководителем Синдервилля являлся один из ведущих ученых современности – Сэро Монтюсье. Впрочем, хоть его заслуги и были неоспоримы, сейчас он занимал совсем несолидную должность. Если смотреть с объективной точки зрения, конечно, а Син верил, что он смотрит на вещи именно так.

К его глубокому сожалению, взрослые совсем не разделяли такой позиции, считая его должность максимально почетной.

Размышления Синдервилля прервала небольшая потасовка. От мощного удара на пол свалился довольно крупный парень из выпускного класса. Его рог ярко пульсировал рыжим цветом, а пальцы высекали искры.

– Гад, – протянул он, сплюнув на пол немного крови. – Да как ты посмел?!

– Ты первый полез в драку, – ответил ударивший юноша со светло-голубыми волосами. Он излучал холодное спокойствие, причем настолько, что воздух и правда начинал казаться морозным. Он стоял с играющей ухмылкой на губах, засунув руки в карманы брюк. – Как я и сказал, судьба – это выдумка, мистер Коупрайт. И силой, которой славится ваш дом, мне обратного не втолковать.

– Постыдились бы, в такой-то день, – назидательно произнес Син, отпирая замок железной двери. – Советую побыстрее разойтись, пока вас не растащили силой.

– Ну коль мы деремся, значит так суждено? Или я не прав? – с вызовом посмотрел нахальный парень в сторону Сина, заставив его в который раз упрекнуть себя за свою неконфликтность.

– Я надеюсь, что вам и мистеру Коупрайту сегодня суждено избежать худшего, – только и сказал он, захлопывая дверь.

Оказавшись в коридоре ведущем к главному корпусу, юноша позволил себе выдохнуть. Он был полностью согласен с этим незнакомцем, но вот так лезть к отпрыску глубоко верующей семьи с передающимся по наследству вспыльчивым характером… Неразумно. Такое поведение Син никак не мог одобрить. Уверившись в этом, он вновь сверился с карманными часами, грустно вздохнув.

По правде сказать, он немного слукавил, когда говорил Тену, что собирается успеть к началу. Сегодня его целью была помощь в наблюдении за небесными светилами господину Сэро. И это определенно доставило бы ему удовольствие не будь омрачено религией. В эту самую длинную и темную ночь в году лучше всего видно расположение звезд. По правде сказать, их и видно-то лишь пару недель, когда в остальное время ночь – лишь более темный день.

– Надо успеть за минимум час до конца суток, – пробормотал себе под нос Син и направился дальше по коридору.

***

Судьба шагала по быстро растущей лозе между облаков.

– Игра – это скучно и монотонно, когда дело доходит до действий с реальными ставками, – говорила она. – Среди всего многообразия декораций, мы упускали из виду ужасно удобную для нас возможность.

– Иногда тебе хочется снести голову, чтобы ты перестала вести себя так надменно, – буркнула идущая сзади Воля.

– Я позволю тебе забрать свой череп лишь однажды, – хохотнула та. – Перед тем, как мы покинем это проклятое место.

– Уволь уж от подачек, – отмахнулась ее сестра. – Покороче давай, что ты там задумала.

– Во внешнем мире есть такие ненормальные, которые верят в судьбу, как в высшее божество, понимаешь?

– Это они зря конечно, – риторически ответила Воля.

– В каком это смысле? – остановилось существо в черном балахоне, резко развернувшись.

– Чтобы принять тебя за божество надо быть либо вусмерть пьяным, либо съесть пару килограммов подозрительных грибов.

– На себя бы посмотрела, дура, – буркнула та в ответ и внимательно осмотрелась. – Рыцарь, мы остановимся здесь!

Она подняла руку и лозы, словно соревнуясь друг с другом начали сплетаться в красивую беседку.

– Мы сделаем так, что они сами пойдут ко мне и станут моими слугами. Все, что надо мне – приказать им.

– Я пока что не вижу, как твой план вообще относится ко мне, моя дорогая, совсем не эгоистичная сестрица.

– А вот об этом я сейчас расскажу, – огоньки глаз Судьбы заговорщически вспыхнули. Если бы Воля могла улыбаться, она бы это сделала. В бесконечном цикле игр, она забыла, что такое азарт. Но что-то в этой ситуации будоражило ее разум. Впрочем, Воля решила, что именно так и ощущаются первые потоки воздуха, которые выводят изнеможденных пленников из душной пещеры на свободу.

***

Парень с голубыми волосами угрюмо плелся по дороге. На лице играла обида. Злость и беспомощность смешались глубоко внутри, путая мысли. Он не мог понять никого в этой стране. Взрослые… Такие дураки! Они не видят ничего дальше своего носа, продолжая верить в очевидную чушь. И эта болезнь не обходит стороной даже именитых и крайне умный личностей. А главное, фанатизм присущ даже тем, кто стоит у верхушки.

И ведь таких, как он гораздо проще заткнуть. Во всяком случае, так думал парень, взбираясь на холм, подходя к четырехэтажному деревянному зданию.

Во дворе резвились дети совершенно разных возрастов, а за ними приглядывала красивая девушка с нежно-коралловыми волосами – Араиэль. Парень смутился и неловко поднял ладонь в качестве приветствия, не желая отвлекать ее от забот. Однако, девушка заметила этот жест и, широко улыбнувшись помахала ему в ответ. Но только юноша направился к ней, как с открытой веранды на четвертом этаже донесся строгий крик:

– Артабаль, – через перила перегнулся мужчина в возрасте. – Немедленно поднимись сюда. Есть разговор.

Растерянно посмотрев на девушку, юноша громко вздохнул. Рог, до этого момента казавшийся затуманенным, вдруг прояснился, а на лице парня заиграла озорная ухмылка. Он разбежался и начал перепрыгивать с платформы на платформу, создающихся изо льда прямо на глазах.

– А разве так можно? – мальчик подергал Араиэль за полу дубленки.

– А кто его остановит-то, – бессильно улыбнулась она, любуясь спиной юноши, который уже запрыгивал на веранду.

– Я хотел тебя наругать за эту выходку, – сказал парню звавший его мужчина, – но, кажется, я чувствую запах подпаленных волос. И как бы я того ни боялся, мне придется спросить. Что случилось, Артабаль?

– Качественная реакция на водород немного не задалась, – не моргнув и глазом ответил тот.

– Снова сцепились с наследником Коупрайтов? – старик, не мигая смотрел на подростка.

– Делать мне больше нечего… – ответил юноша, не выдержав взгляда.

– И сколько раз мне повторять, чтобы ты не вмешивался в драки?

– Он сам виноват!

– Артабаль.

– Будто меня ваша обожаемая судьба сотворила таким тупым…

– Артабаль!

– В следующий раз я постараюсь держать свое мнение при себе, – юноша сдался под напором своего наставника.

– Ты мне так говоришь уже не в первый раз, – вздохнул тот. – И даже не в десятый.

– Он не слушает доводов.

– А ты? – старик прошелся про просторному залу в голубых тонах. – Не веришь в Судьбу. Зовешь ее выдумкой и стараешься доказать это всем и каждому. А весной тебе девятнадцать.

– И что с того, старик? – надменно посмотрел на мужчину Артабаль. – Моего мнения этот факт не изменит.

– Я уже говорил… – вздохнул тот. – Тебе даже не дадут доучиться и выгонят из города. Принять веру – не так страшно. Просто закопай поглубже свое недовольство и, со временем, ты поймешь, что мы были правы.

– Почему ты пытаешься меня переубедить, когда все уже и так решила за меня судьба? Разве любой мой поступок, любой чих – не предначертан? Разве не в этом мораль? – разозлился юноша.

– Арти… – сделал шаг навстречу его наставник. – Я верю, что мне предначертано переубедить тебя. Сыграть свою роль в пьесе, чтобы исполнилась твоя судьба. И если у меня не выйдет – не значит, что Судьбы нет и мои действия были глупы. Нет. Так работает предопределенность. Мы – статисты, и двигаемся так, как хочет Судьба.

– Вы помешались! Это ненормально, так слепо верить в то, что вашими жизнями управляют! – парень прошел мимо наставника к двери-ширме и открыл ее. – Я сам создаю свою жизнь – вот во что я верю.

– Ты пытаешься переиграть Судьбу, когда это невозможно, – тихо ответил ему старик. – Карта не может победить игрока.

– Думай, что хочешь, – бросил юноша и закрыл за собой дверь.

Он знал, почему старик так злится. Он всегда видел потенциал в Артабале и хотел сделать его преемником зала Фол6. Однако сам юноша считал, что никакая перспектива не достойна того, чтобы прогнуться под чужое мнение. И все же даже для него дата совершеннолетия казалась пугающей.

На первом этаже вокруг камина уже собралась ребятня, готовая слушать еще одну историю, которую приготовила Араиэль.

– Я послушаю? – спросил Артабаль, опершись на дверной косяк. Девушка улыбнулась и кивнула.

Да, именно в ней заключались все волнения парня. Ее розовые глаза всегда излучали добро и всеобъемлющую теплую нежность, что хотелось смотреть в них долго-долго, утопая в магии ее естества. Впрочем, она ему отвечала взаимностью, хотя разговор на эту тему никогда и не заходил. Казалось, они могут понимать друг друга без слов, достаточно просто находиться рядом.

Она, будучи старше него на год, уже сделала свой выбор. Не колеблясь, твердо и уверенно, так как предписывает Судьба. Она верила в нее непоколебимо, но слушала все, что копалось в душе Артабаля. Она лечила его раны просто тем, что существует.

Иногда ему казалось, что она тоже не верит во всю эту чушь, а осталась лишь затем, чтобы быть поближе к этому приюту, полюбившимся детям и, возможно, вполне возможно, к нему.

– Пообещайте слушать меня внимательно-внимательно, – улыбнулась девушка, внимательно слушая нестройный хор голосов. – Кажется, кто-то сюда пришел совсем не за историей, правда ребята?