Битва за Карелию

Тут Игнатов и предложил:

— А мы, то есть местное научное сообщество, которое я представляю, прямо сейчас экспедицию собираем для исследования окрестностей. По реке экспедиция пойдет вниз по течению. Завтра моторные лодки сюда привезут. Не хотели бы принять участие, как капитан и начальник по безопасности?

Серые глаза Фадеева вспыхнули интересом. И он произнес:

— Почему бы и нет? С флотилией моторок я справлюсь, если уж командовал эсминцем, а потом на Ладоге канонерскими лодками руководил. А безопасность похода обеспечат мои ребята из морской пехоты.

— Значит, вы согласны, несмотря на риск? — уточнил Игнатов.

— Конечно! Лучше идти в поход по реке, чем сидеть без дела на берегу. А риска на войне побольше, чем в любой экспедиции, — ответил кавторанг.

— Ну, тогда нам остается только обговорить детали, — обрадовался Игнатов.

Но, Фадеев неожиданно спросил:

— Вот только вы объясните мне, пожалуйста, цели и задачи предстоящего похода. И вообще, я тут смотрю вокруг и не могу понять, что это за место? Вон там, возле металлической аппарели, ведущей в скальный тоннель, постоянно какая-то неизвестная мне техника крутится, вперемежку с обычной трофейной. Перегружают постоянно что-то. И не пускают туда никого за оцепление. Рыбы в реке полно какой-то необычной, вороны огромные летают, да и зверье водится хищное и очень крупное, судя по шкурам, которые сушатся вдоль скал. А население местное, вроде бы, самые обычные сельчане, говорят, что из колхоза «Красный посев» пришли сюда. Да и мирно здесь, словно никакой войны нет. И погода летняя. Да и время суток разное с одной стороны скал и с другой. Я, как моряк, не могу понять, как такое возможно, чтобы с одного борта корабля наблюдалась осень и ночь, а с другого — лето и день. В чем причины подобного смещения?

Игнатову пришлось отвечать правду:

— Это иной мир.

— В смысле, вы хотите сказать, что мы все уже умерли и находимся на том свете? — пошутил моряк.

Игнатов объяснил:

— Нет. Все мы живы, просто попали в другой мир, отстоящий от нашего во времени и пространстве. Есть гипотеза, что это земля эпохи плейстоцена. Но, пока и это предположение тоже только версия. Стопроцентных доказательств нет. Мы ищем их. В том числе и для этого посылаем экспедицию. Ведь мы здесь совсем недавно. И ничего исследовать толком пока еще не успели, потому что из этого промежуточного мира сразу обнаружили выход на войну в сорок первый год. И этот факт для наших военных сделался приоритетным. Поэтому мне, как научному руководителю, и приходится организовывать экспедицию на собственные средства.

Фадеев спросил:

— А вы сами откуда тут? Явно нездешние, для сельских жителей слишком образованные. Да и военные ваши не очень похожи на красноармейцев. Я, кстати, маркировку прочитал на трубе из нержавейки, которую рабочие для водопровода устанавливали, что выпущена она в 2019-м году, да еще и в Германии. Вы из будущего пришли, или просто немецкие трубы из будущего сюда перетаскиваете каким-то образом?

Игнатов признался:

— Вы верно догадались. Мы из две тысячи двадцатого года. Вон оттуда, где находится аппарель и дыра в скале, мы пришли, а вон там, подальше вдоль берега, арка в сорок первый год. Вернее, уже две арки, одна за другой. Первая выходит на дорогу к концентрационному лагерю, а вторая, возле которой сейчас военный палаточный лагерь разбит и войска собираются, выводит отсюда прямо в скальный массив возле Петрозаводска. А трубы и иные материалы мы покупаем в нашем времени. Там у нас мирно. Германия побеждена в сорок пятом году. И в двадцать первом веке наши страны друг с другом спокойно торгуют.

— Так вы на самом деле умеете делать проходы сквозь пространство и время? Я понимаю, что технический прогресс за семьдесят девять лет далеко зашел, но такие возможности плохо в моей голове укладываются. Я больше по судовождению специалист и военно-морской командир, а не ученый, — пробормотал кавторанг.

— Скажу вам по секрету, что это результат одной очень удачной находки и смелого эксперимента. И ни о какой системной технологии речь пока не идет. Мы находимся в процессе изучения этих явлений, их причин и последствий, — сказал Игнатов. И добавил:

— Вот потому нам необходимо постараться поскорее изучить хотя бы прилегающую территорию этого промежуточного мира, где мы сейчас сидим на камешках между вашим сорок первым годом и нашим две тысячи двадцатым.

* * *

О таком подразделении, как Гиперборейский полк, политрук Сергей Парамонов никогда раньше не слышал. Но, удивляться не приходилось, потому что новые воинские части постоянно формировались в разных уголках огромной страны, чтобы отправиться на фронты этой страшной войны, которой не предвиделось ни конца, ни края. Гораздо больше удивлял Парамонова великан, оказавшийся со слов майора просто шагающим каменным танком. Он до сих пор вел бой на переднем крае. Не меньше удивлялся Сергей и туннелю под холмом, о существовании которого еще совсем недавно Парамонов даже не подозревал. Это сооружение тоже казалось загадочным не менее самого великана. Куда вел туннель, было непонятно, потому что оцепление из автоматчиков не позволяло никому пройти внутрь.

Плацдарм Гиперборейского полка в поселке Красная Пряжа укрупнялся и укреплялся. Сквозь широкую арку из холма высоты 168,5 выезжали трофейные грузовики, обеспечивающие снабжение, и выходили маршевые колонны стрелков. А тягачи странного вида выкатывали на позиции артиллеристскую батарею 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20 образца 1937 года. Впрочем, эти орудия немного отличались от них, хотя и были похожи размерами и калибром. А на вершинах скальной гряды занимали позиции зенитчики, вооруженные спаренными пушками, похожими на те, из которых стрелял великан.

Командир полка майор Васильев уже несколько раз просил командиров рот, закрепившихся на высоте, связать его с командованием 313-й стрелковой дивизии, но, связь по-прежнему не работала. Финские диверсанты перерезали провода в разных местах, и эти разрывы связисты еще не устранили. Радиостанции отсутствовали, а ближайший штаб располагался в нескольких километрах от линии боевого соприкосновения. На самой высоте никого из старшего комсостава не оказалось, там находились только ротные, вроде Парамонова, которые, разумеется, не знали всю оперативную обстановку.

С другой стороны, Васильев даже не представлял, что скажет комдиву, когда восстановят связь. Хотя подполковник Сомов и настаивал не выкладывать сразу все козыри, а говорить пока про некие войска Особого Подчинения, но, все равно, комдив, наверняка, проверит эту информацию. Он запросит Москву и получит ответ, что никаких таких войск не существует. И как дальше взаимодействовать? Что-то подсказывало Станиславу Николаевичу, что врать не следует. Не лучше ли сказать, как есть, что подкрепление пришло на высоту 168,5 прямиком из Гипербореи?

Раз связи не было, то и оставаться на холме смысла не имело. В то же время, ротные командиры, оставшиеся без связи, бездействовали, по-прежнему сидя на холме, в то время, как фронт откатился уже на запад на несколько километров. Финны сдались в окрестностях холма и в самом поселке Красная Пряжа, но дальше за поселком на старой линии фронта, которая была сформирована по высотам еще перед взятием финнами Красной Пряжи, противник вновь закрепился в окопах и отстреливался из артиллерии. Да и резервы к финнам постоянно подтягивались с западного направления. Одному великану, конечно, трудно справиться с тысячами солдат и с десятками полевых орудий. А потому Васильев решился и сказал ротным, собравшимся возле него:

— Значит так, раз связи с вашим командованием до сих пор нет, то вы поступаете под мое командование. Приказываю начать атаку по следующим направлениям, — майор развернул карту поверх своего командирского планшета и нарисовал карандашом красные стрелки. Когда ротные посмотрели и зарисовали направления для себя, Васильев добавил:

— Боевая задача выбить противника со старой линии фронта. Боеприпасы вам сейчас выдадут. Вашу атаку поддержит каменный танк и артиллерия нашего полка.

Глава 3

Боевое применение каменных великанов имело свои сложности. Период их наибольшей активности ограничивался половиной суток, после чего энергетика Живого Камня, из которого они состояли, начинала проседать. Реакции исполинов замедлялись, а скорость перемещения падала. Хотя до полного разряда и оставался достаточный запас по времени, но из боевых действий в таком состоянии заторможенности требовалось выходить как можно скорее.

Недостаточная автономность делала пока невозможным постоянное использование каменных исполинов в боях и применение их на значительных расстояниях от точек подзарядки в скалах. Но, полковник Петр Мальцев предложил простой выход: действовать посменно. Пока дежурный великан под управлением Василия Кудряшова сокрушал боевые порядки финнов, великан, принадлежавший самому Мальцеву, подзаряжался от скал, готовясь выйти на фронт под Красной Пряжей, сменив боевого товарища. А три других великана готовились к рейду на станцию Виллагора. Пока великаны заряжались, люди, управлявшие ими, занимались другими делами. Отдыхали они в эти дни очень мало и почти не спали. Хотя офицеры имели достаточно немолодой возраст, но подключение к Живому Камню подействовало на них благотворно и прибавило сил.

Председатель клуба реконструкторов «Война и Родина» Петр Мальцев еще несколько дней назад и подумать не мог, что его мечта увидеть боевые действия Великой Отечественной собственными глазами и поучаствовать в них, неожиданно сбудется самым удивительным образом. Хотя сам Мальцев дослужился в армии аж до полковника, он все-таки являлся больше теоретиком боевых действий, чем практиком. Да и вся его служба прошла в штабных кабинетах, а не на поле боя. Он, конечно, выезжал на учения и даже инспектировал позиции войск, но, никогда сам не сталкивался с реальным противником лицом к лицу.

Мальцев имел отличную теоретическую подготовку и большой багаж знаний не только по военному делу, а еще и по военной истории. Выйдя в отставку, он углубленно изучал именно период начала войны, стараясь понять причины, почему Красная Армия, обладая на многих участках фронта значительным преимуществом, несла огромные потери, сдавала позиции, бросала технику и вооружение. Например, Мальцева всегда интересовал вопрос, почему красноармейцы не смогли удержать позиции в Карелии против финнов на севере от Ладожского озера? Ведь коммуникации у противника сильно растянулись, а заболоченная местность не способствовала наступлению. Да и танков у финской армии имелось очень мало. Тем не менее, немногочисленные дороги, ведущие к Петрозаводску, советские войска удержать не смогли.

Вывод напрашивался неутешительный: во всем виновата громоздкая система управления войсками, сложившаяся в Советском Союзе к началу той войны, некомпетентные командиры, неумение разных подразделений взаимодействовать между собой, недостаточное насыщение средствами связи, плохая логистика и слабая подготовка личного состава к боевым действиям. Но, одно дело пространно рассуждать о событиях давних дней и писать статьи, сидя в тепле реконструкторского клуба. И совсем другое — оказаться в сорок первом году, прямо внутри тех событий, где ежедневно люди гибнут тысячами. Как только реконструкторы столкнулись с необходимостью вести самые настоящие боевые действия в сорок первом году, так сразу возникло множество проблем и неотложных задач, решение которых требовало напряжение всех сил и способностей.

Отставной полковник, разумеется, на досуге читал и литературу про многочисленных попаданцев в этот исторический период. И Мальцева всегда смешило, как какой-нибудь бравый одиночка меняет историю, спешно модернизируя всю военную машину Советского Союза, влияя непосредственно на Сталина, Берию или Жукова. Либо герой и вовсе, за счет собственной удачливости, гениальности и знания развития событий добивается стремительной победы над Германией. Все эти фантастические допуски многочисленных авторов, разумеется, не имели под собой никаких оснований, даже если чисто гипотетически рассматривать сослагательное наклонение в истории. Потому что быстро ничего изменить одному человеку не под силу, даже если попаданец окажется внутри сознания самого товарища Сталина. Ведь маховик войны уже запущен и раскручивается с каждым днем, а советская военная бюрократия работает не слишком расторопно, прикрывая свои просчеты многочисленными потерями среди бойцов переднего края и разменивая территории на время, необходимое для налаживания оборонной промышленности в тылу. Иное дело, если в войну вмешается третья сила. Например, государство Гиперборея, снабжающееся из России двадцать первого века и имеющее на вооружении трудно уязвимых и хорошо вооруженных каменных великанов, способных появляться в критически важных точках обороны, да еще и при поддержке собственной пехоты с артиллерией.

Заполучив в свое распоряжение целый полк, сформированный из военнопленных, командование на новой территории сразу столкнулось с проблемой снабжения. Если тяжелое вооружение нашлось сразу, потому что списанных пушек на полигоне отстаивалось достаточно много, да и снаряды к ним имелись, то со стрелковым оружием сразу возникли проблемы. Подполковнику Сомову пришлось раздать в полк все трофейные автоматы и карабины, захваченные в ходе рейда на концентрационный лагерь. Но, стволов хватило только для полноценного вооружения одной роты. Потому Сомов обратился за помощью к Мальцеву.

А у отставного полковника на территории бывшего пионерского лагеря, где теперь размещался клуб реконструкторов «Война и Родина», было припрятано много чего. Причем, в нарушение всяких законов, оружие лежало в ящиках не охолощенное, а самое настоящее, боевое, бережно хранящееся в подходящих условиях. В оружейной коллекции Мальцева имелись не только советские винтовки, но и пистолеты-пулеметы ППШ и ППД, а еще немецкие автоматы, карабины, пулеметы и даже минометы с минами. Клубных запасов хватило, чтобы вооружить две роты. Вот только боеприпасов к такому оружию имелось у реконструкторов и на полигоне совсем не густо. Их решили добывать в бою. А всех артиллеристов для собственной защиты пришлось вооружить только пистолетами.

С боеприпасами для старых пушек дела обстояли получше. На полигоне их еще хранилось достаточно много. Вот только у руководства полигона, рискнувшего без разрешения командования распечатать склады, возникали серьезные проблемы с законодательством. Но, об этом в тот момент старались не думать. Всю орудийную обслугу пришлось переучивать на ходу с пушек МЛ-20 образца 1937 года, с которыми они умели обращаться, на гаубицы Д-20. А зенитчиков спешно учили управляться не только с «зушками», но и с гораздо более дальнобойными 57-мм автоматическими зенитками АЗП-57. Из нескольких ржавых пушек собирали одну исправную.

В итоге получился пока не полноценный полк, а всего один батальон, неплохо усиленный артиллерией. В сущности, эти силы и перебросили на плацдарм возле Красной Пряжи. Все остальные бойцы Гиперборейского полка временно оставались в лагере возле реки Кусачей, занимаясь боевой учебой. Питанием этих бойцов военные власти пока обязали заняться колхозников. Остро стояла и проблема с одеждой. Хотя и тут Мальцев нашел выход, распечатав запасы своего клуба реконструкторов. Но, новенькой формы, конечно, на весь полк не хватало. Спасло положение простое решение пока заменять форму новой лишь тем бойцам, которые совсем изодрали свою одежду и обувь за время плена. Остальным выдавали только каски, ремни и портянки, а также пуговицы и знаки различия, которые бойцы должны были пришивать самостоятельно.

* * *

К вечеру великан, управляемый Мальцевым, сменил великана, управляемого Кудряшовым, на фронте возле Красной Пряжи. Кудряшов навел предостаточно ужаса на финские части, уничтожив за несколько часов боя три батареи полевых орудий, раздавив пять легких танков и перебив множество пехотинцев. Он сумел два раза отбить и налеты вражеской авиации. Правда, в этом ему хорошо помогли зенитчики Гиперборейского полка, развернувшие свои позиции на освобожденных высотах вокруг поселка. С чувством выполненного долга Кудряшов поставил своего великана на зарядку возле скалы, а сам, выйдя из контакта с Живым Камнем, пошел отдыхать.

Мальцев же, включив прибор ночного видения, продолжал в темноте бороться с финскими снайперами, которые донимали красноармейцев своей стрельбой из самых неожиданных мест, а ночью таились в лесу. Вообще, финны отлично пользовались тактикой просачивания сквозь лесные массивы, обходя позиции красноармейцев с флангов по краю болот, проникая в тыл и стреляя издалека. И финские стрелки отличались меткостью, в отличие от красноармейцев, многие из которых хорошо стрелять не научились.

Разумеется, когда у русских появился боевой великан, многие финские солдаты разбежались по лесу и затаились, не желая сдаваться. Выявляя таких прячущихся финнов с помощью тепловизора, Мальцев уничтожал их точными короткими очередями спаренных зениток. А если вражеские солдаты прятались совсем близко, то он просто давил их своими каменными ногами, ломая, при этом, кусты и деревья, и не давая спать всей округе. А еще он занимался тем, что кошмарил финские окопы, в темноте затаптывая и расстреливая там всех, кто не успел вовремя убежать. Поскольку тяжелого вооружения у финнов после дневного боя с Кудряшовым и группой его поддержки почти не осталось, то великан Мальцева ничем не рисковал. Пули и ручные гранаты сильно повредить гранит не могли, а вражеские самолеты ночью не бомбили.

В это самое время остальные каменные исполины, подзарядившись и регенерировав части, потерянные в бою за освобождение узников концлагеря, готовились к новому боевому заданию. Действовать на этот раз им предстояло в ночное время. Сомов, Синельников и Матвеев собирались провести своих великанов через болота скрытно, используя приборы ночного видения. Перед рассветом они должны были достигнуть вражеских позиций возле станции Виллагора, чтобы обрушиться внезапно на сонных врагов. Для этого усилили и вооружение.

Великанам соорудили десантное отделение в виде объемного каменного «воротника», где размешались трое пулеметчиков с тремя помощниками. Две огневые точки располагались у каждого из великанов на плечах, защищенные башенками с амбразурами, а третья прикрывала спину сзади, находясь за каменным затылком в подобии дота. Там же, в «воротнике», разместили и приличный запас гранат, которые вторые номера пулеметных расчетов могли эффективно кидать во вражеских солдат с высоты каменного исполина. Сделали и другое маленькое новшество. Теперь двуствольные зенитки не намертво врастали в руки каменных бойцов, а появилась возможность менять оружие в ходе боя. Оставляя скорострельную двуствольную зенитку висеть на специальном тросе, великан мог, например, вытащить из-за спины противотанковое вооружение, подвешенное там в походном положении.

В ночи великаны вышли из скалы возле арки, пробитой в склоне высоты 168,5. Они появлялись из скальной стены по одному, друг за другом. Их встречали бойцы, которых прикомандировал к исполинам в качестве пулеметных расчетов сам Стас Васильев. Великаны нагибались, клали на землю огромную каменную ладонь и поднимали сразу шестерых бойцов с пулеметами и с боекомплектами к себе на шею. Дождавшись, когда они приспособят пулеметы и рассядутся по местам в своих стрелковых ячейках, исполины начали движение.

* * *

Командир пулеметного взвода младший лейтенант Владимир Рокотов, окончивший военное училище прямо перед войной, попал в плен в августе в окрестностях Ладожского озера вместе со всем полком. Пулеметный взвод на тот момент состоял из трех пулеметов «Максим» на колесных станках. Да и то один из них не стрелял, потому что его накануне заклинило попаданием вражеской пули. Но и из двух пулеметов сопротивление финнам оказать они могли. Вот только полковник Кужеметов приказал сдаваться в плен.

Конечно, Рокотов был шокирован не меньше остальных, когда на концентрационный лагерь напали каменные великаны. Несмотря на всю абсурдность происходящего и на животный страх, охвативший толпу лагерных узников, рассмотрев красные звезды на великанских головах, Володя сразу понял, что пришла помощь. И он не ошибся. Вскоре великаны освободили военнопленных. А партизаны отвели их в безопасное место возле реки, где сразу начал формироваться новый сводный полк, получивший название Гиперборейский.

И Рокотова вновь назначили на прежнюю должность. Только выдали на этот раз немецкие пулеметы МГ-34. Причем, сразу девять штук. К пулеметам выделили и боекомплект, и даже запасные стволы в тубусах. Все, как положено. Выдали еще и ручных гранат. Ему, как командиру, достался еще и немецкий пистолет «Вальтер». Чувствовалось, что на этом новом месте, где они теперь находились, трофейное оружие не изымали, а сразу пускали в дело. Вот только Рокотов даже не думал, какое его взводу дадут необычное и ответственное боевое задание. А тут получалось, что предстоит прикрывать огнем каменных великанов, отсекая от них пулеметным огнем вражескую пехоту. А если враги подойдут совсем близко, то предстояло метать ручные гранаты им на головы.

Взяв все необходимое, пулеметный взвод отправился следом за майором Васильевым. Они выходили со стороны летнего вечера, а вышли сквозь арку в скале в холодную и сырую осеннюю ночь. То место, куда они вышли, было оцеплено автоматчиками с электрическими фонариками. Несмотря на ночное время, никто здесь не спал. Майор дал команду всем отойти в сторонку. Он явно находился на связи с танками-великанами, потому что вскоре раздался каменный грохот, и из скалы выдвинулась огромная масса. Она сделала движение вперед и оторвалась от склона, а затем распрямилась.

В ночи зажглись глаза исполина. Правый пламенел багровым светом, а левый светился зеленым. Наверху посередине алела в ночи красная звезда. Великан осторожно отодвинулся в сторону, нарочито медленно, чтобы случайно не задавить людей. И вслед за ним из склона вышел второй. Этот имел два горящих красных глаза в виде звезд. Когда он тоже отошел в сторону, из холма вышел и третий исполин. У этого светилась на голове красная звезда, но больше никаких огней не горело. Великаны застыли в ожидании.

А майор Васильев еще раз проинструктировал младшего лейтенанта, что это никакие не великаны, а каменные боевые машины, сверхтяжелые шагающие танки, СШТ-1. На вопрос Рокотова, как взаимодействовать с танкистами, Васильев ответил, что каждая гигантская машина сильно автоматизирована, и ей управляет всего один танкист. Командир танка сам выйдет на связь, когда будет нужно. А в остальное время нужно просто сидеть в пулеметных гнездах и стойко переносить качку, которая происходит во время движения великанских танков. Ну, и высматривать противника, конечно. Только огонь открывать нужно лишь по команде командира танка. После инструктажа майор скомандовал погрузку.

Рокотов понятия не имел, как забираться наверх такой огромной боевой машины, ростом с водонапорную башню. А еще надо и пулеметы наверх затащить. Но, великаны сами пришли на помощь. Они внезапно нагнулись и раскрыли ладони размером с кузов грузовика. Майор светил электрическим фонариком. Лучик света выхватывал из темноты очертания гигантских боевых машин. Никаких прожекторов не включали, стараясь соблюдать светомаскировку. Красные звезды и огни глаз великаны тоже погасили, едва лишь погрузка закончилась, и поход начался.

Глава 4

Как только начальство полигона РХБЗ приняло решение ввязаться в боевые действия сорок первого года, так в промежуточный мир хлынул поток раненых. Сначала раненых и больных вывезли и из концентрационного лагеря. А потом начали поступать пострадавшие в боях возле плацдарма у поселка Красная Пряжа. Вот только никакого госпиталя никто для них заранее не подготовил, потому что просто не успели. И конечно, начальству новой территории сразу же пришлось озаботиться налаживанием медицинской помощи. Бои снаружи за аркой в скале не прекращались, а лишь нарастали масштабами. И раненых постоянно, по несколько раз за день, подвозили в кузове трофейного грузовика «Опель Блиц», который оказался весьма надежной «рабочей лошадкой» войны.

Хотя трофейные автомашины немецкого производства обладали довольно маломощным движком в семьдесят три лошадиные силы, но они позволяли перевозить три тонны груза без всяких проблем. Вместе с теми машинами, которые захватили в разгромленном лагере Аненербе, после штурма концлагеря число исправных грузовиков этой марки в распоряжении властей полигона достигло десяти. А перемещали они грузы пока недалеко, от перегрузочного терминала, устроенного возле съезда из секретной дыры в скале, до плацдарма возле поселка Красная Пряжа.

Вдоль реки Кусачей между аппарелью и аркой выезда силами бойцов убрали все большие валуны, сдвинув их деревянными рычагами, сделанными из стволиков молодых деревьев, поближе к скалам. Все ямы на пути засыпали речной галькой. В результате получили достаточно широкую каменистую береговую грунтовку, протяженностью около километра, по которой регулярно курсировали в обе стороны неприхотливые немецкие грузовые машины. А возле терминала для перегрузки предметов из разных эпох наладили уже и небольшую заправочную станцию, наливая бензин в баки автомобилей прямо из бензовоза. К тому же, нашли достаточно широкое место между скал и сделали там автостоянку.

Не имея медицинского транспорта, военный врач второго ранга Виктор Семенов сразу же выпросил у подполковника Сомова один такой грузовичок «Опель Блиц», который теперь и применялся для эвакуации раненых. Семенов, окончивший военно-медицинскую академию в Ленинграде, считался отличным хирургом, но один он мало что мог сделать для лечения большого количества раненых. Создание госпиталя Семенов начал сразу же после эвакуации из концентрационного лагеря с размещения раненых в палатках. Требовалось срочно создавать медицинскую службу заново и, можно сказать, на пустом месте. Виктор Сергеевич сразу взялся за дело, установив контакты не только с военными, но и с местной гражданской властью, с главой территории, признанным военными властями, профессором Аркадием Игнатовым и с колхозным начальником Поликарпом Нечаевым. Правда, последний, когда Семенов обратился к нему за помощью, сказал не слишком любезно:

— У меня и без ваших раненых забот невпроворот. Саблезубые тигры сегодня на наших кабанчиков напали, которых колхозные бабы отловили с таким трудом в лесу. Прямо в загон, который мы общими усилиями построили, твари зубастые запрыгнули. Сожрали несколько упитанных поросят эти чудовища, пока наши охотники их не прогнали выстрелами. Да еще и не всех тигров убить удалось. Самая настоящая стая хищников оказалась. Половина удрала и будет дальше свирепствовать в окрестностях, пока охотники все это опасное зверье не перестреляют. А еще и пленных, из тех, что рамку эту новую из камня прошли с зеленым светом, мне Сомов пристраивать к работам поручил. Не знаю даже, как с ними разговаривать. Не понимают же эти парни ничерта по-русски. А для раненых красноармейцев я могу выделить вам временно только одного нашего фельдшера Ефрема Михайлова. Он немолодой и хромой немного, но дело свое знает. Других медиков у нас в колхозе нет.

— Что ж, и на том спасибо, — сказал Семенов, поняв, что Поликарпу просто хотелось кому-то высказаться о своих собственных проблемах, и пошел разговаривать с Игнатовым. Конечно, услышанное от Нечаева про нашествие саблезубых тигров, Виктора Сергеевича тоже взволновало. Ну, какие еще саблезубые тигры в Карелии?

Седой и бородатый профессор, которого все здесь уважали, одетый в синий комбинезон и в коричневые ботинки на толстой подошве с высокой шнуровкой, выслушал военного врача доброжелательно. Вот только он рассказал совершенно невероятные вещи:

— Да, вы не ослышались. Окрестные леса кишат всяким экзотическим зверьем, вроде саблезубых тигров. И это научный факт. Вон там, возле скал, не одна шкура уже сушится.

— Как же такое может быть, ведь подобные хищники давно вымерли? — удивился военный врач.

— В других местах вымерли, конечно, но только не здесь, не в этом мире, — сказал профессор.

— Это что же получается, какой-то другой мир находится вокруг нас? — спросил хирург.

— Именно. Имейте в виду, Виктор Сергеевич, что мы находимся в совершенно иной реальности, — сказал ученый.

— Хм, какая интересная теория о множественности реальностей! — воскликнул врач.

Игнатов уточнил:

— Да, наука впервые столкнулась с самой настоящей параллельностью миров. С одной сторону находится мир сорок первого года, где идет война, откуда пришли сюда вы, с другой — Россия две тысячи двадцатого года, откуда пришли мы, а здесь, посередине, мир времени плейстоцена, или нечто похожее.

— Но, как же такое возможно? — не переставал удивляться Семенов.

Игнатов проговорил:

— Вот и я не знаю, как. Но, есть одно несомненное связующее звено. Живой Камень.

— Помилуйте, Аркадий Игоревич, как же камень может быть живым? — удивился доктор.

Профессор сказал:

— Мы тут сделали интереснейшее открытие. Оказывается, существуют каменные формы жизни.

— Даже понять не могу, что вы имеете в виду? Какие-нибудь микроорганизмы? — предположил врач.

— Нет. Перед нами жизнь на основе кремния. И она основана не на биохимических реакциях, а на энергетическом обмене тонких порядков. Вместо привычных для человеческого организма клеток, Живой Камень состоит из бесконечных множеств транзисторных переходов, тонких энергий и квантового взаимодействия. Можно сказать, что плоть камня из сплошных микросхем молекулярного уровня. Живой Камень сродни ожившим компьютерам с неимоверным быстродействием и самообучаемостью. И он способен не просто взаимодействовать с людьми, как симбионт, а активируется и подзаряжается нашей психической энергией. И конфигурацией Живого Камня можно управлять без всяких дополнительных устройств, а лишь силой мысли. Огромная научная удача нашего коллектива исследователей состоит в том, что мы сумели подобрать спектр энергий, который включил этот живой суперкомпьютер. А все наблюдаемое сейчас вокруг нас — это лишь эффекты от его включения, — попытался объяснить профессор.

Семенов проговорил:

— Простите, но я даже не знаю таких понятий. Впрочем, не удивляюсь вашей компетенции, профессор, раз вы говорите, что пришли из двадцать первого века. И разумеется, научные теории о параллельности миров, вот это место само по себе, оживший камень и временной сдвиг, который тут наблюдается, мне очень интересны. Как и будущее, в котором снова Россия, а не Советский Союз. Но, меня сейчас гораздо больше волнует прикладной вопрос. Что делать с ранеными? Пока мы с вами беседуем, некоторые из них умирают без медицинской помощи. Нужно немедленно организовать помещение для госпиталя, набрать персонал, подвезти необходимые лекарства и медоборудование. Надо оборудовать и операционную. И хорошо бы организовать пункт переливания крови.

— Я постараюсь помочь всем, чем смогу, — сказал профессор. И добавил:

— Помещение я лично выстрою вам на основе пещер. Прямо сейчас набросаем проект, и уже завтра у вас будут минимально необходимые площади под госпиталь прямо в этих скалах. Электричество и воду подведем. Канализацию тоже обещаю установить. Дело в том, что я научился управлять Живым Камнем. Я могу не только придавать ему формы силой мысли, но и создавать очень сложные устройства, даже такие, которые определяют спектр психической энергии человека. На этом, кстати, основан мой детектор личностных состояний, который очень понравился нашим военным, и уже ими вовсю используется для фильтрационных мероприятий.

Что касается медицинского персонала, то здесь имеются гражданские специалисты, освобожденные из лагеря. Среди них есть несколько медсестер и даже врач-терапевт. Я свяжусь с ними и отправлю к вам. В самое ближайшее время завезу лекарства, а также позабочусь о доставке сюда необходимой медицинской техники и инструментов. А станцию переливания крови устроим прямо при госпитале. Да и нескольких весьма компетентных специалистов из двадцать первого века постараюсь переправить к вам на помощь. Медицина за эти годы шагнула далеко вперед. Конечно, все достижения применить мы сразу не сможем, но кое-что интересное обещаю уже совсем скоро. Кстати, вы уже слышали про антибиотики?

* * *

Великаны двигались в ночи друг за другом. Впереди шла шагающая боевая машина под номером один, в каменном «воротнике» которой разместилось первое пулеметное отделение. Несмотря на качку при перемещении, младший лейтенант Рокотов напряженно всматривался в темноту ночи по курсу сверхтяжелого танка. Мимо них на фоне темного, но не совсем черного ночного карельского неба проносились верхушки самых высоких лесных деревьев. Великан сминал толстые сосны и раздвигал их перед собой, подобно тому, как если бы человек шел сквозь высокую траву. Сколько Рокотов ни пытался вглядываться в темноту, но, кроме очертаний деревьев, ничего в ночи не просматривалось. Темнота и равномерное покачивание убаюкивали. И он не заметил, как задремал возле пулемета на правом плече шагающего монстра, который, как сказал майор Васильев, имел обозначение СШТ-1.

Зато сами великаны в темноте видели достаточно хорошо. У них имелись и приборы ночного видения, и специальные тепловизоры, от которых врагам было не скрыться даже ночью в темном лесу. Выдвинувшись от высоты 168,5 в сторону севера, трое великанов миновали дорогу, заваленную сгоревшей техникой и трупами. На этом месте немецкие самолеты разбомбили колонну гужевого транспорта и полуторок с беженцами, пытавшимися спастись от финского нашествия в сторону Петрозаводска. Повсюду до сих пор лежали мертвые люди, лошади, остовы телег и грузовиков. И, глядя на все это, Сомов чувствовал прилив праведного гнева. Ему хотелось порвать оккупантов в клочья. Собственно, за этим они и шли к Виллагоре.

Речку Шуя, которая протекала недалеко за дорогой, каменные исполины перешли вброд возле урочища Дюменишки, попутно раздавив пару финских полевых кухонь и несколько палаток. На другом берегу Шуи чуть западнее на карте просматривалась какая-то лесная дорога. По ней добрались до речки Кутижма. Этот первый участок пути прошли довольно быстро, но дальше началась топкая местность. Владимир Рокотов проснулся от страшного треска. Это великан ломал сосну, чтобы использовать ее длинный ствол вместо посоха для определения глубины водоемов. Чтобы не попасть в трясину и не застрять там, Сомов принял решение не сокращать путь, а двигаться дальше по каменистому руслу речки с названием Виллайоки, которая впадала в Кутижму. Даже в самых глубоких местах вода в этой речушке не доходила великанам до колен.

За два часа добраться у великанов не получилось, но, через три часа река вывела их прямо к железной дороге в паре километров западнее станции Виллагора. Саму эту станцию враги заняли больше недели назад, и бои теперь шли в полутора километрах восточнее нее. Там насмерть стояли против 4-й финской дивизии 15-й полк НКВД и части 1068-го и 1072-го стрелковых полков 313-й дивизии РККА. Красноармейцы держались главными силами на холме высотой 175 метров, расположенном севернее дороги, а оборонительный рубеж пересекал шоссе и железнодорожные пути на тридцать девятом километре с севера на юг. Получилось, что каменные великаны вышли финнам в тыл. Подойдя к железной дороге, они сразу напоролись на вражеские составы с подкреплениями. И Сомов приказал начать атаку.

* * *

Экспедицию на этот раз готовили тщательно. Едва рассвело, Игнатов со своими коллегами и Фадеев со своими морскими пехотинцами уже находились в районе аппарели, принимая поступающие грузы. Четыре алюминиевые лодки должны были вместить всю экспедицию. Их осторожно подавали из дыры в скале пленные немцы, а принимали по одной и тащили к реке на руках морпехи Фадеева. Отдельно несли и подвесные бензиновые моторы для лодок. Компактные, но мощные. Все было новенькое и заграничного производства. Впрочем, капитан экспедиции уже мало чему удивлялся после вчерашнего разговора с Игнатовым.

Профессор сразу познакомил Александра Фадеева с начальником экспедиции по научной части Виталием Покровским, кандидатом геолого-минералогических наук. Представил Игнатов и остальных ученых-исследователей: геолога Алексея Быкова, зоолога Георгия Иванченко, палеонтолога Льва Мурашевского и биолога Марину Варламову. Конечно, Фадеев не ожидал, что биологом окажется женщина, причем красивая брюнетка лет тридцати с высокими скулами и с большими серыми глазами. Только выглядела она изможденной после плена. «Тяжело же ей придется в походе одной среди мужиков!» — подумал Александр, здороваясь с ней за руку, как и со всеми остальными участниками предстоящего похода.

В каждую лодку должно было поместиться по три человека и некоторое количество припасов. На первой собирался прокладывать путь сам капитан Фадеев, с ним вместе должны были находиться только пожилой палеонтолог и старший матрос Данила Степанов, отличный стрелок, вооруженный винтовкой СВТ-40. Самому Фадееву дали для самообороны только пистолет «ТТ», а все ученые, кроме женщины, вооружились охотничьими ружьями двенадцатого калибра, специально предоставленными Игнатовым, чтобы отбиваться от крупных хищников.

На второй лодке собирались идти Покровский, матрос Петя Иванцов и Марина. В третью грузились зоолог и геолог. Недавно освобожденные из концлагеря, эти два немолодых человека выглядели неважно, но глаза у обоих сверкали решимостью делать научные открытия. А управлять лодкой Фадеев назначил матроса Богдана Грищенко. В последней лодке лежали основные экспедиционные запасы топлива в канистрах и сидели еще двое матросов Семен Таращевский и Вениамин Пиневич.

Все лодки имели раскладные брезентовые тенты, так что их вполне можно будет использовать и в качестве палаток. Помимо весел и боезапаса для оружия, взяли с собой достаточное количество спичек, тщательно завернутых в непромокаемую пленку, удочки для ловли рыбы, палатки, дополнительную одежду, одеяла, примусы, котелки, разные необходимые инструменты и электрические фонарики с комплектами запасных батареек. Флотилия получилась небольшая, но все необходимое, включая продукты, вроде бы, прихватили. Перед отправлением Игнатов лично выдал всем еще и оранжевые спасательные жилеты.

Из навигационных приборов имелся лишь компас, да странная карта, которую принес Игнатов. Фадеев сразу понял, что перед ним просто аэрофотоснимок, хотя цветной и достаточно четкий. Судя по нему, река Кусачая текла в западном направлении на многие километры. И чем дальше, тем больше речек вливались в нее. А еще дальше Кусачая впадала в какую-то широкую реку, которая терялась за краем карты. Впрочем, обследовать местность пока предполагалось до границ карты, не дальше. Вокруг речного русла имелись и довольно большие озера. Но, к своему удивлению, ничего похожего на знакомые очертания карельских мест Фадеев на этой карте не увидел. Ни Ладожского озера, ни Онежского нигде не наблюдалось.

Глава 5

До рассвета оставалась еще пара часов, когда каменные великаны атаковали. Повесив левую «зушку» на трос, подполковник Сомов вытащил из-за широкой спины своего исполина ствол огнемета. На полигоне РХБЗ подобного старого вооружения различных модификаций все еще имелось в достатке. А приспособить огнемет к великану было делом техники. И техники быстро справились с достаточно простой технической задачей.

Великаны старались подходить тихо, насколько подобное возможно для каменных громадин. Они осторожно переступали в темноте огромными ногами по болотистой почве, чтобы не спугнуть противника раньше времени. И исполинам удалось подкрасться к врагам почти вплотную, вынырнув из-за деревьев в сотне метров от железнодорожной насыпи. Караулы не успели объявить тревогу, когда длинная струя высокотемпературного пламени внезапно ударила сверху-вниз по воинским эшелонам финской четвертой дивизии. Среди сонных солдат противника сразу началась паника. А великаны продолжали поливать вражеские эшелоны огнем одной рукой, а другой — стреляли из двуствольных «зушек». Подключились и пулеметчики. Бойцы пулеметного взвода младшего лейтенанта Рокотова при свете разгорающегося пожарища били с высоты великанских «воротников» из девяти стволов по разбегающимся финнам.

Кто успевал, тот выпрыгивал из горящих вагонов, но попадал под пулеметные очереди. А кто не успевал, тот сгорал заживо. Среди испуганных финских военнослужащих были и такие, которые бежали, не разбирая дороги, попадая прямо под ноги каменным монстрам, которые давили людей десятками, оставляя от них на почве в глубоких великанских следах лишь кровавые лужи с месивом из расплющенного мяса и раздробленных костей, вдавленных в землю. Вопли умирающих смешались с треском выстрелов и гулом огненных струй. А вскоре начали взрываться и цистерны с топливом. Горящая жидкость стекала с насыпи, отчего загорелся и ближайший лес. Огненный ад разрастался вокруг железнодорожных путей станции Виллагора. А над языками пламени, на расстоянии сотни метров друг от друга, шли три каменных чудовища, уничтожая все на своем пути, отчего финские резервы, собранные на станции для штурма Петрозаводска, стремительно таяли.