Интронавт

– Чёрт! Отпусти мою руку! – вскрикнул Хит.

– Конечно, – и рука плетью упала на подлокотник кресла. – Я должен попросить прощения. Так у вас принято говорить?

– Смотря, на счёт чего ты собрался просить прощения…

– Я расскажу. Ноги и левую руку ты съел сам. Но в этом часть и моей вины.

– Неужели? – на губах Хита появилась кривая ухмылка.

– К тому моменту, когда я захватил твой разум и заставил повредить пульт управления, я ещё не знал, что твоему организму необходима подзарядка в процессе расщепления белковых и минеральных соединений, а проще – пища для желудка. Производством пищи занимается система клонирования из специальных заготовок, хранящихся в отдельном отсеке. Поломка пульта заблокировала замки. Это привело к голоду…

– Дальше я уже помню и сам. – Хит посерьёзнел под тяжестью воспоминаний.

Первый раз отсечь себе ногу особенно страшно.

По сути, ему пришлось трижды делать операцию по ампутации конечности, с последующим зашиванием и обработкой швов. Это хорошо, что меднабор находился прямо за спиной пилота челнока, над аппаратом клонирования. Жизнь полна сарказма. Проектировщики кабины пилота словно заранее предвидели ситуацию. Он бы им даже поклонился, слава богу, что голова ещё осталась на месте.

Правда, вот вопрос: кто поселился в его черепной коробке и способен управлять им, как бездушной марионеткой?

– Значит, отсек с пищевым материалом действительно заблокировало?

– Да, это правда.

– Прямо, гора с плеч, – с нескрываемой злостью пошутил Хит. – И что ты можешь? Заставишь чудесным образом мои ноги и левую руку отрасти заново, как у тритона?

– Нет, это мне не под силу, я сожалею, – в голосе действительно послышалось сожаление.

– Что же ты можешь? Выкладывай своё предложение…

– Хит, – тут же подхватил голос, – не буду скрывать, я знаю о твоих опасениях, страхах и твоей безысходной ярости. Постараюсь объяснить самое главное, чтобы хоть как-то остудить гнев. Давай по порядку. Тебе это необходимо знать не просто как представителю земной цивилизации, но и как учёному.

Первое: я прибыл к вам один. Второе: наша цивилизация не планирует колонизировать Землю и брать в рабство землян. Третье: я такой же учёный-исследователь, как и ты. И я считаю, что в этом мне сильно повезло. Нам легче будет договориться.

– Какой же ты упёртый, – кивнул головой Хит. Со стороны могло показаться, что у него затекла шея и он её разминает. А то, что за ним наблюдают, сомнений не было. – Где так долго болтался челнок, что я успел откромсать конечности и съесть их, ты мне объяснить не хочешь? Сигнал бедствия, как и эвакуационная навигация, включается автоматически. В конце концов, челнок попросту потеряли из виду. А ведь могли обнаружить раньше, это я теперь понимаю. Что ты сделал? И главное, зачем?

– Не специально, – холодным тоном прозвучало в ответ. – Такова природа моего энергетического восполнения жизненных ресурсов. Тебе нужна пища, мне нужна энергия в чистом виде, ведь я сам являюсь сгустком энергии. Всё время, пока я подпитывался волновой энергией, которой богата солнечная система, челнок не был способен отражать ни фотонное излучение, ни любое другое, включая радиоволны и гравитационные потоки. Про статическую постоянную, царящую во всём космосе, вы ещё не слышали, а значит, и не освоили. Только на её фоне можно было заметить приближающийся к Земле челнок. Но у вас пока нет такой аппаратуры.

– Значит, когда челнок подлетел к орбите Луны, ты насытился?

– Да, и челнок стал виден наблюдательным и охранным орбитальным системам.

Хит снова размял якобы затёкшую шею.

– За время полёта к Земле я изучил вашу систему, устройство планет и Солнца. Подключился к информационным каналам и изучил историю человечества, эволюцию животного и растительного миров. Земля – уникальная планета. Вы и сами так считаете, и это истинная правда. Такое разнообразие, такая неповторимость. Удивительная природа, красивейшие виды, по-вашему – пейзажи. Горы, степи, леса, глубины океана, морские обитатели… Одним словом, всего и не перечислить. Я восхищён. Да что там, я поражён! Из всех миров, что я успел посетить, ваш самый уникальный.

– Ну что же, – криво ухмыльнулся Хит, – я рад, что стал своеобразной входной дверью для знакомства с нашим миром, тем более, что ему ничего не угрожает. Это ведь так?

– Да, конечно, – поспешил ответить голос, – мы не используем понятие «ложь». Оно замедляет прямое движение к цели и её достижение. Это иррационально.

– Подозреваю, что ваша цивилизация так же крайне интересна.

– Несомненно. И у тебя будет возможность познакомиться с ней, как я познакомился с твоей. И ещё с многими-многими другими, которые есть в каталоге познанных нами миров. Любой на выбор. Какой пожелаешь и сколько успеешь за свою жизнь.

– Ты серьёзно? – Хит беззвучно приоткрыл рот.

– Абсолютно. В этом и будет суть моего предложения. Я предлагаю обмен.

На несколько секунд Хит завис. Он попросту не знал, что дальше говорить.

– Я не совсем понимаю, – прошептал себе под нос Хит. – Ведь ты уже и так всё знаешь про Землю. Какую ещё информацию тебе надо?

Показалось, что собеседник внутри его головы еле слышно хихикнул. Добавилось чувство искренней растерянности: что тут смешного?

– Если ты, как говорил, подключался к инфопотокам, значит, у тебя есть и изображения, и звуки, химические и физические свойства, строение всего земного.

– Не только информацию. Ещё мне нужны эмоции, ощущения, – сказал голос.

– Что нужно? Я не понял, – в голос и достаточно громко спросил Хит.

– Не кричи. Я внутри твоей головы. Кричать глупо.

– Именно так я себя сейчас и чувствую – глупо, – спокойнее добавил Хит. – Ты уж будь так добр, объясни, какие тебе ещё эмоции и ощущения нужны на нашей планете?

– Мне нужны твои эмоции, Хит, твои ощущения в этом мире. Любые знания о планете без понимания сенсорики обитающих на ней разумных существ будут неполными. Как чёрно-белая копия цветного изображения. Я удачно использовал образное сравнение?

Хит молча кивнул. Ему показалось, он понял инопланетного гостя.

– Тебе хотелось бы чувствовать то, что чувствует человек на Земле? И этим человеком буду я?

– Верно. И все эмоции, все переживания от увиденного, услышанного, прочувствованного, будут сохранены и размещены в общем каталоге миров, исследованных нашей цивилизацией.

– Зачем вам это? – не удержался от вопроса Хит.

– Мы систематизируем обнаруженные нами миры. Но главное, мы составляем каталог эмоциональных возможностей разумных существ, обитателей этих миров.

– Можно сказать, что вы их коллекционируете? – уточнил Хит.

– Можно и так сказать, – согласился голос.

– И я стану очередным экспонатом?

– Не ты. Твои чувства, твои эмоции. – Пауза. Согласен?

– Но я останусь прежним? Этот эксперимент не сведёт меня с ума окончательно?

– Понимаю твои опасения. И в доказательство своей честности и безопасности предложения отправляю тебя ещё в одно путешествие, наполненное ощущениями и переживаниями существ далёкой цивилизации из соседней галактики. И таких экспериментов, как ты выразился, можно совершить огромное количество.

Хит не успел ничего подумать в ответ. Лишь почувствовал, как сознанием оказался где-то далеко-далеко, но ближе чем в первый раз. Каким-то образом понял, что находится в соседней галактике от Млечного Пути. Здесь свою галактику называли Колючий Ветер, если переводить на человеческий. Тут же Хит понял, что ему мысленно подсказывает голос.

А вот что произошло дальше, объяснить трудно. Голос замолчал, а Хит оказался внутри другого существа. И не просто внутри, он стал с ним одним целым, его сознанием, его чувствами.

Хит стал кем-то!

И этот кто-то сиял. Он сиял и внутри, и снаружи. Постоянно меняя свою форму, вдруг вытягивался на несколько километров, то вдруг превращался в огромное огненное облако. Время для Хита теперь стало чем-то очень мягким, пластичным, даже, в некотором роде, податливым. Его можно было замедлять или ускорять по своему усмотрению. Мир, в котором он теперь жил, пронизывал его своим собственным сиянием со всех сторон. И Хит чувствовал, что сияние этого мира наполняет его энергией, постоянно питает, даёт возможность существовать. Хит плавал в этом сиянии, встречаясь с такими же, как он.

С одними лишь соприкасался краем своего естества, что вызывало чувства дружеского приветствия. С другими же на время сливался в одно целое, молниеносно обмениваясь невиданными объёмами информации. Эти переживания Хит воспринимал как что-то невероятное, необъяснимое, ведь его собственное сознание никуда не делось, часть его «Я» оставалась человеческой. Но то чувство, которое он испытывал в момент получения этих массивов знаний, нельзя было сравнить ни с одними человеческими ощущениями. Это и детская радость, и тихая печаль мудреца, и восторг первого юношеского свидания, и ощущение торжественности безграничного Космоса. Да, именно так. И всё это смешалось в единый порыв, целое переживание, у которого, возможно, даже существовало понятие. Хит понимал это, и это его восхищало.

И неожиданно он понял, что эти огромные существа обитают внутри звезды. Самой настоящей звезды, наподобие Солнца, и сейчас Хит являлся её обитателем. Представителем цивилизации, живущей внутри раскалённого космического шара.

Череда видений и переживаний прекратилась так же внезапно, как и началась. Он снова находился в медицинском боксе. Хотя, почему – снова? Его тело никуда не исчезало из этих четырёх, высокотехнологичных, нашпигованных различной аппаратурой, стен.

Хит протянул руку ко лбу и вытер обратной стороной ладони выступившую испарину.

– Впечатляет? – спокойно поинтересовался голос.

– Невероятно.

– И поверь, это не самое яркое путешествие из возможных и доступных. Не скрою, есть миры мрачные и тёмные, где обитают отвратительные создания с не менее отвратительными потребностями и соответствующими ощущениями. Их посещать не обязательно, но это и не запрещено.

Такое дополнение слегка обескуражило Хита. На мгновение он мысленно вернулся в чрево далёкой звезды, где обитали сияющие представители удивительной пылающей цивилизации.

– Конечно, лучше сияющие, невероятные, грандиозные миры! – с широко раскрытыми глазами говорил он. – Ведь это просто невероятно!

– Значит, ты согласен? – тут же задал вопрос голос.

– Ещё мальчишкой я мечтал, что став взрослым, обязательно полечу к звёздам, открою новые планеты, первым узнаю о жителях необычных цивилизаций. Как я могу отказаться от твоего предложения посетить столько разных миров, тем более что теперь я превратился в инвалида с одной рукой.

– Обладая информацией, полученной при знакомстве с вашими достижениями, не сомневаюсь, тебя доукомплектуют высокотехнологичными бионейронными протезами, которые будут служить не хуже утерянных конечностей.

– Всё-то ты знаешь. Кстати, а имя у тебя есть?

– У меня есть спектральный код. Именно по нему мы друг друга узнаём и друг к другу обращаемся. Помнишь тот луч, в котором ты как будто летел до вашего Солнца?

– Да, помню.

– Сочетание цветовых элементов этого луча и есть, если выражаться вашим языком, моё имя.

– Как же мне к тебе обращаться?

– Придумай любое подходящее.

Хит задумался на пару секунд.

– Буду звать тебя Вин, ты не против?

– Как пожелаешь.

– Отлично, Вин! Каков наш дальнейший план?

– Обзавестись конечностями и отправиться путешествовать по планете, – не замедлил с ответом голос.

– И знаешь, Вин, я сделаю это с огромным удовольствием.

= /// =

Атта Флигл стояла напротив стены и смотрела на своего мужа. Вернее, на то, что от него осталось. Однорукое тело сидело в транспортировочном кресле, кивало головой, что-то невнятно бормотало себе под нос, то хмурилось, то улыбалось. Но всё равно это был человек и, наверное, её Хит.

Неожиданно он вытянул вперёд свою единственную конечность, посидел так какое-то время и вдруг вскрикнул:

– Чёрт! Отпусти мою руку!

А через какое-то время сказал:

– Что нужно? Я не понял…

Хит её не видел, такова была особенность стены между ними.

С каждой минутой Атта хмурилась всё больше и больше. Её муж находился явно не в себе. Если час назад, когда она узнала о том, что Хит находится в медицинском блоке академии, хотела как можно скорее увидеться с ним, обнять и поцеловать, то сейчас эти чувства становились всё слабее и слабее. Атта понемногу начинала сомневаться, её ли муж находится в соседней комнате.

– Печальное зрелище, – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Сал за её спиной. Атта молча кивнула. Коллега мужа и друг их семьи, похоже, был прав.

– И он думает, что всё вокруг ненастоящее, – сказала женщина, слегка покусывая кончик указательного пальца.

– Да. И мне сказал, чтобы я проваливал.

– А что с ним? Что показало обследование?

– Что-то произошло с его мозгом, – Сал заговорил деловым тоном, словно оказался за кафедрой аудитории, – он невероятно возбуждён и выдаёт критические пики активности.

– Это на него так подействовал гравитационный всплеск Солнца, о котором ты говорил?

– Скорее всего…

– Убив личность?

– Я не знаю, Атта, честное слово. Мы имеем то, что имеем. – Сал встал рядом и указал рукой на Хита за прозрачной стеной. – Восстановится он или нет, не известно. Пока не известно.

– Но меня он видеть не хочет.

– Нет, не хочет.

И тут оба увидели и услышали, как Хит поднял лицо, улыбнулся двери медицинского бокса и уверенно и чётко произнёс:

– И ты знаешь, Вин, я сделаю это с огромным удовольствием.