Замена спектакля

* * *

С обывательской точки зрения, Принимаемой без оглядки, И выводится нечто среднее, То, с которого взятки гладки. Перемешано, перемолото И зерно, и его полова. Дорожает на рынке золото. Обесценивается слово.

* * *

Он стоит отрешенно и прямо, Очевидно, всерьез удручен. Он сегодня не принял ни грамма, И мучительно щурится он. Невысокое талое небо Опрокинуто в каждом зрачке. И, по правде, ужасно нелепа Эта палочка в правой руке. Но над этим заброшенным полем, Истребляемым долго и зло, Орошенным одним алкоголем, Что-то нежное все же взошло.

ДОЛГОВЯЗАЯ

Долговязая, тянись, На сомненья невзирая, Головою прямо ввысь, Где листва блестит сырая. Долговязая, как вяз, А не как тюльпаны в вазах. Уважают нынче вас, Молодых и долговязых. Не стесняйся, что длинна, Даже если влюблена, А избранник чуть пониже. Принимай и то в расчет, Что и он еще растет, Чтобы стать к тебе поближе. С гребня роста своего Улыбнись кипенью сада И не бойся ничего. Лишь сутулиться не надо.

КОЛЯ ГЛАЗКОВ

(Штрихи к портрету)

Был он крупен и сутул. Пожимал до хруста руки, Поднимал за ножку стул, Зная толк в такой науке. Вырезал стихи друзей, Что порой встречал в газете, И с естественностью всей Им вручал находки эти. Не растрачивал свой пыл На душевные копанья, А Якутию любил И публичные купанья. Пил грузинское вино — Большей частью «Цинандали»,— И еще его в кино С удовольствием снимали. …Это беглые штрихи К бытовому лишь портрету. Ибо главное — стихи, Жизнь дающие поэту. Краткий бег карандаша, Откровения услада И — добрейшая душа Иронического склада.

* * *

Там, где люди не спеша Выходили на прогулку, Продвигался не дыша По вечернему проулку. Вдруг увидел, в землю врос, Будто стукнулся о стену. — Что, вернулся? — свой вопрос Выбросила как антенну. — Не хочу тебя, враля, Не люблю и не ревную…— Словно зонд из корабля — Прямо в сферу неземную.

ТОСКА

Старой выплюнут избой В жизнь сугубо городскую, Этот форменный изгой Говорит порой: — Тоскую!.. Он страдает оттого, Что в селе у них отсталость И что там ни одного Родственника не осталось. Ни в одном глухом дому, За продавленным порогом, Нет таких уже, к кому Закатиться б ненароком. Вспомнить лапти и треух, Счастье, связанное с этим, И, лелея свой триумф, Возвратиться к взрослым детям.

КНИГИ

«Если в ваших личных библиотеках есть книги, которые вы уже прочли, просьба передать их в библиотеку жэка».

Из стенной газеты «Дом, в котором мы живем». 1974 г. Теперь бы уже никто К сему не прибегнул крику. Как кожаное пальто, Теперь они любят книгу. Но все-таки не о том Стихи. И не на потеху.  Я свой уважаю дом, И жэк, и библиотеку. Есть книги, что я прочел, И, думается, недаром. Но я из породы пчел, Летающих за нектаром Все в тот же цветущий луг, Где был уже многократно, Свершая все тот же круг — Туда и опять обратно.

В КУПЕ

В купе три девушки со мною, И, словно здесь они одни, Своей похожею судьбою Друг с другом делятся они. Я слышу эти разговоры, Я понимаю этот пыл. А оживленные их взоры Не верят, что я молод был.

* * *

Давно ли на скамье В обнимочку сидели? Вернулся он к семье В начале той недели. Вернулся наконец. Пять лет сровнялось сыну. Стоит его отец И ровно держит спину.  Высокий и прямой. Прошла его измена. Негаданно домой Вернулся, как из плена. Не чувствуя вины, Стоит себе у входа. Вернулся, как с войны, Через четыре года.

ФИАЛКИНА

Дивится женская бригада: Опять Фиалкина брюхата. Опять подходит к рубежу И говорит опять: —Рожу! А что без мужа или с мужем, Мы не пожалуемся, сдюжим. Я не какая-то овца. Я выращу и без отца. Еще скажу тебе, бригада: Коль не судьба, то и не надо. И чем постылого костить, Я буду деточек растить.

БЕЛЬЕ

Пусть вы эту лобуду Наживали по крупицам, Не висеть бы на виду Вашим тряпкам и тряпицам. В этой сушке что-то есть И бесстыдное к тому же, Как сомнительная весть О жене или о муже. Лишь зима, что каждый год Сыплет снег, а нет излишку, Благородства придает Даже вашему бельишку. И, треща, висит оно, Небу близкое, березам,— Высотой подсинено, Подкрахмалено морозом.

ПЕСЕНКА К СПЕКТАКЛЮ

Когда зарплата Идет на убыль, То как заплата — Последний рубль. Гулять — не к спеху, И цель другая: Прикрыть прореху, Весь свет ругая. Но вот, как бочка, Гудит получка. Довольна дочка. Смеется внучка. Жена в платочке Со мной под ручку К торговой точке Несет получку. Вдоль тротуара, Вблизи окошка, Звучит гитара, Поет гармошка. Огни заката Горят, как уголь, Пока зарплата Идет на убыль.

САЛЮТ

Москва готовилась к салюту. А мы, не хуже старых бар, В гостиничный попали бар На иностранную валюту. Валюты, ясно, никакой На счете или под рукой Не оказалось, кроме кровной. Но мы вошли походкой ровной. А там — приятный полумрак. А там — бутылок! Страшно глазу! Нам объяснили, что и как. Мы, правда, поняли не сразу. Не проявили свой напор И не высказывали мнений, Хотя и был при нас набор Всех орденов и всех ранений. И мы покинули столы, Не так уж сильно и задеты… Тут и ударили стволы, Тут и посыпались ракеты.

КАЧЕСТВО

Был он вроде ничего, Добрым, ласковым. Стерла запросто его, Будто ластиком. Не осталось ни следа В чистой памяти. Может, вы, придя сюда, Так же канете. Он ушел в небытие И не значится. Вот какое у нее Было качество.

НЕПОСТОЯНСТВО

Такое же, как прежде, тело, Глаз тот же свет. И только сердце улетело За кем-то вслед. Ах, с вами это так нередко, И жизнь проста: В который раз грудная клетка У вас пуста.

* * *

От ранней подруги своей Для позднего брака Ушел. Захотелось детей, Которые благо. И сызнова — только держись Углы, комнатенки. И все-таки всякая жизнь Чужая — потемки. У каждого доля своя, Судьба или сила. И новая эта семья Его оглушила. Седой. Как мальчишка одет С коляскою — в гору. И видно, что это не дед, По скучному взору.

* * *

Он прошептал ей одно: — Мы совпадаем по фазе…— В этой технической фразе Нежности было полно. Он сообщал ей о том В этой чудовищной форме, Что понимание в норме Будет у них и потом. Что на далекий большак Выйдут, ступая упруго… — Мы рождены друг для друга,— Раньше сказали бы так.

* * *

Провинциальность областная Подчас не каждому видна. Пушком наивным обрастая, Живет размеренно она. В нее заложенное свойство — Неистребимостью сильна. Столичное самодовольство — Ее вторая сторона.

ЗАЯЦ

Как он взвился на юру Свечкой близкою!.. Что там ваше кенгуру Австралийское. Три прыжка, и весь в снегу, Сыплет блестками, Отряхнувшись на бегу За березками: Дескать, чешем каждый раз Здорово. Ведь собаки-то у вас — С борова! Дескать, что же так глядим Косо-то? Редко все еще едим Досыта!

* * *

«Кавалерист-девица» — Так Пушкин написал О Дуровой… Дымится В снегу ночной вокзал. В глазах луна двоится. Осколков слышен свист. Артиллерист-девица, Пилот или связист. …«Кавалерист-девица» — В былое настежь дверь… Но карьерист-девица Заметнее теперь.

ПЛЯЖ

Золотой полдневный пляж. Загорелые богини — Их походка, их бикини, В мыслях всяческая блажь. Как сквозь сон, в который раз, Женский смех звучит над пляжем. Мы Как под ту же дудку пляшем,— до нас, как после нас…

* * *

Живые мертвых потеснили. Живым курится сладкий дым. В издательстве мне пояснили: Не скоро мертвых издадим. Живых так много нынче стало, Их с планом трудно сочетать… Но мертвым лучше — мертвых мало,— По пальцам можно сосчитать.

НА ОБСУЖДЕНИИ

— Что ж вы сделали с милым Арбатом, С этой улицей, прежде живой? В разуменье своем небогатом Как же вы поступили с Москвой! Что сказали бы дед или прадед Вам, ступившим на пагубный путь? Лучше улице имя утратить! — Ведь его все же легче вернуть.

СОБРАТ

Я из жалости когда-то, А еще ни отчего, Похвалил стихи собрата, Дорогого одного. Что я сделал, боже правый! Как я высказался «за»?.. Начал он, дыша отравой, Всем заглядывать в глаза. Так желал он откровенно Беспрерывной похвалы, Что его разбухла вена От вливающей иглы. Вот опять стоит напротив, Средь асфальта и травы,— Вновь кончается наркотик В остывающей крови.

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

— Скажите, а над чем Работаете вы? — И сразу же за тем, С наклоном головы: — Скажите, а когда Вы начали писать? — А в ранние года Вы кем хотели стать?.. Вставая всякий раз, Записку ли суя, Он спрашивает — вас, Но слышит — лишь себя. Таким он и возрос: Ему во цвете лет Важней задать вопрос, Чем получить ответ.

ОДНОМУ ЗНАКОМОМУ

ЧИТАТЕЛЮ

Этих книг тебе не прочитать Ни за что на свете. Для тебя стоит на них печать, Ибо книги эти — Книги для ума и для души, Разные такие — Для тебя чрезмерно хороши. Ты прочтешь другие. Здесь на полках — всевозможных книг Столько тысяч! Ты проходишь, безмятежно в них Взглядом тычась.

СТАТЬЯ

Зная задачу свою И с удовольствием даже, Критик кончает статью О дорогом персонаже. Перенасыщен раствор И удручающе сладок, Но все равно до сих пор Нечему выпасть в осадок.

ПЕРСОНАЖ

Был не склонен к мести, А скорее к лести. Знал любые вести, Был всегда при месте. Вдруг его со стула, Где сидел сутуло, Языком слизнуло Или ветром сдуло…

ФИЛОСОФЫ

— Не замечали б света, Когда б за ним не тьма… — И не ценили б лета, Когда бы не зима… — Худые любят толстых А толстые худых… Пора в речах и тостах Вам сделать передых.

* * *

Все спорят кругом, Рассуждают, крича. А он ни о ком Никогда — сгоряча. Ему — ничего, Пребывает в тиши, Хоть кол у него На макушке теши. И что ж это так Не вредит ему шум? Он робок? Чудак? Или он тугодум? Да нет, ерунда. Его главный порок — Как с гуся вода, Как об стенку горох.

ЗАМЕНА СПЕКТАКЛЯ

Шел по Москве и насвистывал что-то, и около Сводной афиши, ее изучая, затих. Вместо «Богатой невесты» пойдет «Трехгрошовая опера». Вместо «Разбойников» будет «Святая святых». Странное дело. Какая нелепая вывеска, Та, что спектакли сметает со сцен и с арен. Если объявлена ранее «Ночь после выпуска»,— «Шесть старых дев и один лишь мужчина» годятся ль взамен? Вы объясните, куда ж это все-таки движется? Сняли премьеру, внезапно другой заменя… В плане издательском есть моя скромная книжица,— Кем же и чем же небрежно заменят меня?

ЧТО НУЖНО АКТЕРУ

Чужою жить судьбой, Но быть самим собой. И дикцию иметь — Чтоб рокотала медь, Но чтоб расслышал зал, Что шепотом сказал.  Владеть своим лицом, Крутиться колесом. Всегда уметь опять Соперника обнять. Как истый лицедей, Гнать бодро лошадей. Но не ломать рессор,— На то есть режиссер. Трудиться — и отнюдь Не мыслить отдохнуть. Знать тысячу ролей… И всё за сто рублей.

СЮЖЕТ

Несчастная Дюймовочка,— Судьба ее крута. Печальная зимовочка У мыши и крота. Сама ошиблась адресом, Пустившись в долгий путь, Или беспечный Андерсен Напутал что-нибудь? Единственно из прихоти На свет их произвел. И сколько тут ни прыгайте, Ужасен произвол.

РЕТРОГРАД

Роща сильно поредела. Жизнь катилась под уклон. Все менялось то и дело. Не менялся только он. Он спокойно, как при нэпе, Рифмовал: «глаза — назад», Или: «степи — лесостепи», Словно тридцать лет назад. И ценил он по старинке, Не страшась худой молвы, Пуговицы на ширинке, А не «молнию», как вы.

ТРАДИЦИЯ

…И, несмотря на зоркость глаз, Порой бывала ты незрячей. Ведь и «Онегина» в тот раз Ты посчитала неудачей. Традиция, как ты строга! Сядь отдохнуть на подоконник. Когда Моне писал стога, Ты думала, что он дальтоник.

СОСЕД

«Привет!..» Подошел. Говорит. Ну, все. У него это с детства. Наверное, бледен мой вид: Попался — и некуда деться. Боялся его неспроста. Я вижу, как движутся губы, И вьются слова изо рта — Толчками, как паста из тубы. А мысли достойны вполне. Звучащие звонко и пусто… И сдержанно блещут во мне Мои зачехленные чувства.

В ПЕРЕРЫВЕ

Приятный равнодушный малый, Взгляд ни на ком не задержав, Прошел походкой чуть усталой,— Старик, хотя и моложав. Как умудрился годы эти Прожить — едва не до одра — И никому на целом свете Ни зла не сделать, ни добра?..

ДОСКА ПОЧЕТА

Красавица с косой Глядит на нас в упор, Другая — на косой Причесана пробор. Серьезен взгляд одной, Зато улыбка с губ Не сходит у иной. Но текст, пожалуй, скуп,— Все больше о курях, А также про удой… А эта вот в кудрях, И родинка у той.

СОЧИНИТЕЛЬ

То весь в жару, то бледный словно мел, Вновь до утра писал он так толково. Он с молодости этим заболел, Хотя в дальнейшем умер от другого. Он сочинял в лесу или в степи, Или посередине тротуара. Он так мечтал издать свои стихи — Для гонора, а не для гонорара.

РЫБАК

Приобрел привычку Шанс не упускать: Из реки плотвичку Запросто таскать. Продолжал учиться, Делал все, что мог… Быстрая ушица, Лакомый дымок. Тени по пригорку. Зыбкий ореол. Эту поговорку Сам же изобрел: У кого поклевка — У того похлебка.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Электробритва тарахтит, как трактор, За тонкой стенкой, словно за холмом. Безумно раздражает этот фактор, А может быть, причина в нем самом. Он мрачно смотрит в зеркальце: щетина, Закисшие по углышкам глаза… И думает: не лучшая картина, Я тоже был бы против, а не за.

РАЗОЧАРОВАНИЕ

Говорят о вас В ироничном стиле: Дескать, мол, аванс Вы не оплатили. Было все тогда По высокой мерке. А сейчас беда: Ваши мысли мелки. Кто бы мог сказать, Что былая удаль И иная стать Так пойдут на убыль!

КРИТИКАН

Всегда задет чужою славою, Он, изворотливый как бес, Книжонку откровенно слабую Вознес нарочно до небес. Цитатами подкладка латана. Устал. Задумался слегка… И отскочил как черт от ладана От настоящего стиха.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

В рассужденьях достаточно прыткий, Хоть имеет солидный живот, За тяжелой железной калиткой Рядом с близкими критик живет. На калитке подобием знака Иль фамильного даже герба: «Осторожнее — злая собака»,— Чтобы мимо прохожих гурьба. Предусмотрено все, и, однако, Покусившись на ржавый металл, Между «злая» и словом «собака» «Беспринципная» кто-то вписал.

СТРЕЛОК

Таскал с собой колчан острейших стрел, И то была не шутка и не шалость,— На женщин с восхищением смотрел, Что ими, безусловно, замечалось. Был быстр умом и на язык остер, И жизнь ему досталась не чужая… На жен друзей смотрел как на сестер, Немножечко их этим раздражая.

ПЛАНЫ

…Еще год, А там уж Срок придет — И замуж.  Строен муж Как стебель, Пусть к тому ж И степень… Так в тиши Хотела Для души И тела. В гуще схем Пропала, Живя с кем Попало.

ДЗЮДОИСТКА