Контуженый

– Ты пообвыкнись дома месяц-другой. С башкой прояснится. Пройдешь медкомиссию, тогда и посмотрим, вернулись к Контуженому железные яйца.

Слова кажутся мне обидными. Смотрю исподлобья:

– Я Кит.

– Позывной не имя от мамки, а твоя суть. Сегодня отоспишься в санитарной палатке, придешь ко мне завтра. Вопросы есть, Контуженый?

Я смиряюсь: Контуженый – это в точку. Помимо головы болят потревоженные ребра и плечо. Я плетусь к санитару за обезболивающим.

Наутро ищу Чапая. Он на построении с новым выпуском бойцов ЧВК «Вагнер». Парни в полной боевой выкладке расслабленно внимают старому вояке. Вспоминаю, как сам вполуха слушал его наставления, считая главным практику на полигоне. Теперь же готов подписаться под каждым его словом.

– Бойцы, на войне вас ждет другая реальность. Вы обязаны принять ее и жить в ней. Не думать, что это временно. Не вспоминать о прошлом, не подсчитывать дни и не гадать о будущем. Это абсолютно другая жизнь! Там свои законы и правила. Кто быстрее к ней адаптируется, тот не только выживет, но сохранит здоровой психику. Насколько это возможно. Забудьте себя в прошлом. С сегодняшнего дня вы воины!

Чапай дает возможность осмыслить его слова и добавляет:

– И самое главное. Вы идете воевать не за Донбасс, не за новую Украину. Вы воюете за Россию, за наш общий дом, за свои семьи, за наше будущее! – Он немного смущен и завершает тише: – Это не пафосные слова, братцы, это правда. Не мы начинали эту войну, но нам ее заканчивать.

Чапай пожимает руку каждому бойцу. После его слов до меня доходит, что теперь я буду воевать не только за наше будущее, но и за смерть друзей, которых лишили будущего.

Под неистовую и тревожную музыку «Полета валькирий» Рихарда Вагнера парни грузятся по машинам. Грузовики выезжают за ворота учебной базы, музыка стихает. Некоторое время Чапай смотрит им вслед затем делает мне знак – за мной.

В кабинете Чапай вручает мне увесистый пакет с деньгами.

– Здесь три миллиона рублей за тяжелое ранение согласно контракту.

Я расписываюсь, убираю деньги в рюкзак. Вспоминаю погибших товарищей.

– А за гибель Шмеля и Чеха?

– Уже выплачено. – Чапай смотрит бумаги: – Согласно доверенности по пять миллионов рублей за каждого получила Солнцева Злата Павловна.

В моей дырявой башке ворочаются большие числа. Пять плюс пять – десять. Плюс наши зарплаты и премии. Сколько же всего увела Злата?

Чапай выкладывает на стол две коробочки и раскрывает их.

– За проявленное мужество и героизм бойцы ЧВК «Вагнер» с позывными Чех и Шмель награждены медалями «За отвагу». Поручаю тебе передать медали родственникам. Сможешь?

– Так точно! – отвечаю я в соответствии с уставом.

Рассматриваю медали, раскрываю удостоверения, где записаны настоящие имена Антон Солнцев и Денис Шмелев. Награждены посмертно. Никак не могу привыкнуть, что друзей нет и не будет.

Вопросительно смотрю на Чапая. Он понимает меня, но не полностью.

– Твоя награда – это жизнь.

– Где их похоронили?

– В той же деревне на кладбище, как героев. После победы по желанию родных перезахороним с воинскими почестями на родине.

Я смахиваю наградные коробочки в рюкзак. Это всё, что осталось от моих лучших друзей.

– Разрешите идти, Чапай?

– Погоди. – Он достает еще одну бумагу. – Поступил рапорт от командира батареи Тарантино. Догадываешься, что в нем?

Я помню разговор с командиром по телефону.

– Тарантино звонил мне в больницу. У ребят вопросы про ту ночь, когда… – Я сплетаю пальцы в замок и стискиваю ладони.

Чапай прерывает затянувшуюся паузу:

– И каковы ответы?

– Не помню, – выдыхаю я. – Амнезия! Ты же читал выписку.

– То врачи пишут, а мы с тебя спрашиваем. Пока не ответишь, ты под подозрением.

– В предательстве?

Чапай молчит. Его молчание красноречивее слов. Я срываюсь:

– И как мне быть?

– Поправляйся, Контуженый.

– Чтобы меня обнулили, как предателя?

– Чтобы вспомнить и ответить.

15

В Дальск я возвращаюсь поздно. Смотрю на окна родного дома. В моей квартире темно – мама на хлебозаводе печет хлеб для города.

Нахожу квартиру Солнцевых, там светится одно окно. Не иначе Павел Петрович проверяет сочинения на тему «Как я провел лето». Учитель литературы уверял: перечитаете когда-нибудь, вспомните, улыбнетесь. Мое лето 2022 года поселилось в моей башке навсегда и улыбок не вызывает.

Потоптавшись, я прихожу к выводу, что в моем рюкзаке добрые вести, и иду к Солнцевым. Меня встречает Павел Петрович. Вслед за ним прохожу на кухню. Он сдвигает тетрадные листки на край стола, я выкладываю государственную награду. Появляется Анна Николаевна в ночной сорочке.

Я объявляю:

– Вашего сына наградили медалью «За отвагу». За героизм и мужество!

Павел Петрович рассматривает медаль, Анна Николаевна вчитывается в удостоверение.

Я пытаюсь подобрать правильные слова:

– Мы были единым организмом. Я – мозг, Антон – глаза, Денис – руки.

Анна Николаевна смотрит на меня с непониманием.

Я объясняю:

– Антон был наводчиком миномета. Целился быстро и точно. На фронте как: либо мы попадем, либо по нам прилетит.

– Антоша с детства самый смелый. Помнишь, Павлик, как он с гаража спрыгнул? Ногу подвернул, а остальные побоялись.

На женском лице проступают слезы. Я вспоминаю, как Денис столкнул Антоху с гаража, и понимаю, что нужно его маме.

– Точно! И в школе, и на фронте он самый смелый! В первом бою мы все струсили, бросили миномет, посыпались в окоп, зажались. А Антон один, по врагам лупил, как положено. Мину за миной! Даже ветеран из штурма, который Сирию и Африку прошел, его отметил.

Я рассказываю родителям о подвигах погибшего сына, много привираю, лишь бы женские слезы были не от горя, а от умиления. И добиваюсь своего. Лицо Анны Николаевны светится от гордости за Антона.

А в моей голове разрастается черная боль.

– У тебя кровь из носа, – замечает Павел Петрович.

Я торопливо вытираю нос бумажной салфеткой, которые теперь всегда со мной. Удивляюсь. Оказывается, мой нос-индикатор реагирует не только на чужую ложь, но и на мою собственную.

Павел Петрович достает водку, наполняет рюмки и просит:

– Помянем нашего Антона.

Я выпиваю. Мутные мозги с трудом находят нужные слова, и я спрашиваю про Злату:

– Злата звонила? Она обещала, как освоится…

Анна Николаевна меняется в лице:

– Забудь Злату. У нее другой мужчина. Как он позвонил, она сразу сорвалась и уехала.

– Кто он?

– Нам не представила. Но не дурак-доброволец и не Контуженый.

Я пропускаю упрек мимо ушей. Пытаюсь узнать главное:

– Куда Злата уехала?

Вместо ответа закрывшийся взгляд. Анна Николаевна забирает медаль и уходит. Я с горечью понимаю, не столь уж важно куда и с кем уехала Злата. Уверен, что она уехала от меня.

Отец Антона наливает еще по рюмке. Мой взгляд цепляется за с топку тетрадных листков с детским подчерком и рисунками.

– Сегодня на уроке дети писали письма солдатам, – объясняет Павел Петрович. – Взял, чтобы ошибки исправить и… не смог.

Я перебираю листки, читаю отдельные строчки.

«Здравствуй солдат! Меня зовут Ваня я учусь в 4А классе. Я тоже хочу бить врагов но мама не пускает. Говорит надо сперва учиться она всегда так говорит, а я хочу стрелять на танке у меня даже шлем танкиста есть только танка нет. Папа говорит что надо быть сильным чтобы поднять снаряд и зарядить в пушку. Я тринируюсь и вырос на три сантиметра за лето. Ты метко стреляешь? Вам оценки ставят?»

«Дорогие наши защитники. Я Звездочка. Все меня так зовут. Я мечтаю стать врачом, чтобы лечить и помогать солдатам. Я очень хочу чтобы вы вернулись здоровыми. Я клянусь хорошо учиться, чтобы стать настоящим врачом или медсестрой. На новый год у меня будет костюм врача, не как раньше снежинка. Потому что врач важнее и нужнее солдатам. Если ночью в тяжелом бою вы увидите звездочку на небе, то знайте я с вами».

«Спасибо солдат что ты зашисчаешь меня от врагов. Чтобы я могла спокойно спать, учиться и играть на новой площадке около дома. Выигрывайте и приходите поскорее домой я очень жду вас с нашей победой. Я в вас верю, выигрывайте у плохих. Россия самая лучшая».

– Дети тоже хотят помочь, – объясняет учитель и вопросительно смотрит на меня: – Их письма помогут?

Я сглатываю ком в горле и киваю. Хочется оставить одно из писем себе, но в окопах и блиндажах детские голоса «важнее и нужнее солдатам».

Мы молча выпиваем с учителем, легче от водки никому не становится. Я встаю, Павел Петрович провожает меня к выходу.

Уже в дверях он просит:

– Никита, найди Злату. Не очень-то она была рада уезжать.

Услышанное вселяет надежду. И тут же в дырявой памяти ее голос – забудь! Мне Злата точно не обрадуется.

В моем рюкзаке еще одна медаль. Я иду в соседний дом, где жил Денис Шмелев. У Дениса есть только отец. Я с детства зову его дядя Саша, а соседи Сашка-пьяница. Это не позывной, но тоже отражает суть человека. Дядя Саша тихий алкаш, работает, где придется. К вечеру он обязательно напивается, а когда проспится, ломает голову, где раздобыть деньги на очередную бутылку.

Жена Сашку-пьяницу бросила. Познакомилась по интернету с каким-то немцем и уехала к нему. Про сына умолчала, чтобы не спугнуть удачу. Думала потом Дениса к себе заберет, но что-то не сложилось, даже звонить перестала. Так Шмель и пришел к выводу: все бабы суки, их надо использовать.

Звоню дяде Саше, долго не отпускаю кнопку. Наконец, слышу шаги и отрыжку за дверью. Дядя Саша ломает брови на осоловелом лице, признает гостя и смотрит на мои руки.

Я показываю коробочку с медалью. Это не бутылка водки, но награда дядю Сашу радует. Пока он рассматривает медаль сына, я рассказываю, как смело и отважно воевал Денис Шмелев. Тут врать не требуется, Денис всегда был смелым и дерзким, порой до безрассудства.

Вопросов дядя Саша не задает. Обходится без слез. И помянуть не предлагает по той причине, что выпивки в его доме к ночи не остается.

Только, когда я собираюсь уходить, он окликает:

– За сколько ее можно продать?

Мои отбитые мозги в недоумении:

– Продать медаль?

Сашка-пьяница виновато улыбается:

– Чтоб не продешевить. На три бутылки хватит?

Делаю глубокий вздох, чтобы не сорваться. Швыряю ему тысячу и забираю медаль Дениса.

– Считай, продал. Не продешевил!

– Накинь еще, – клянчит Сашка-пьяница.

В голове мутит. Роняю вторую тысячу на пол и ухожу, пока закипающая злость не довела до беды.

16

Жизнь под огнем на передовой приучила спать чутко, иначе можно не проснуться. Дома также сплю урывками и только на спине, лечь на бок сломанные ребра не позволяют. В контуженной голове теперь не грохот обстрелов, а нервный ускользающий образ Златы. К кому она сбежала с большими деньгами?

Мысли о деньгах возвращают меня к Максу Лупику. Макс при деньгах и любит пустить пыль в глаза. Он положил глаз на Злату. Преграды в виде Дениса Шмелева больше нет. Злата это тоже понимает. Меня она презирает и игнорирует, а к спорткару Макса проявляла интерес. А что, если Злата живет с Максом? В юности девушки предпочитают быть рядом с сильным парнем, а повзрослев – с богатым.