Сиротская Ойкумена

Жестянщик положил костяшки и по-разбойничьи свистнул, а затем заорал на весь автосервис:

– Алло, Брендан! Слезай, пьяница, – по твою душу пришли!

Со стеллажа посыпались гаечные ключи и мелкие гайки, вслед за ними высунулась пара ног в грубых желтых ботинках и спустился заспанный человек в комбинезоне с большими отвисшими карманами.

– Сотрудник федеральной миграционной службы Брендан Лофтус к вашим услугам, – представился он.

– Федеральной? – встревоженно переспросил Постников. – Мне сказали, что здесь будет проводник.

– В том числе, почему бы и нет, – ответил Лофтус. – Сегодня вот я автомеханик – видите ли, моя машина померла. А завтра, глядишь, еще кто-нибудь. А это жестянщик Хорхе по прозвищу Эль Фиделито. Человек достойнейший – но лентяй страшный. Хорхе, какого дьявола ты все полки солидолом залил – век теперь не отмыться!

– Поможете попасть на восточное побережье?

Лофтус долго вытирал руки ветошью и размышлял, прежде чем ответить:

– Я покажу вам дорогу. Но все же давайте начнем с обеда. Вы же не откажетесь пообедать за компанию? Но сначала – душ. У Хорхе устроено все как в лучшем отеле!

– Душ совмещен с автомойкой, – добавил Хорхе. – Аристократов тут нету.

– Ну еще бы, – соглсился Постников.

– Грандиозно! – заявил Лофтус. – Сегодня вы отъедаетесь, отмываетесь и отсыпаетесь. Выступаем завтра на рассвете, нам по дороге. А за обедом вы расскажете о ваших приключениях – уверен, что без них не обошлось.

Пока Постников смывал дорожную пыль под режущими струями самодельной автомойки, баллибейская служба доставки горячих обедов привезла пищу богов. Еда тут же была сервирована многоопытным человеком Хорхе на розовой бумажной скатерти, приятно преобразившей доминошный верстак.

– Итак, выкладывайте, – говорил Лофтус, когда первый голод едоками был задавлен. – И ешьте и пейте, вредно себя ограничивать.

А что было скрывать? Постников рассказал и про мертвые рельсы, и про фальшивых полицейских, и про страшную смерть женщины в Речном, про Горобца и про колонну. Как ни странно, именно эта колонна более всего и заинтересовала федерального агента.

– Грандиозно! – воскликнул Лофтус, утираясь салфеткой. Похоже, это было его любимое словечко.

– А вы сами откуда? – спросил его Постников.

– Я из Плимута. Жил под старость лет, там же и помер. А родом из города Корка – все мои предки оттуда. Один из моих прадедов, по имени Брендан Лофтус Первый, служил конным аркебузиром во время войны с Кромвелем.

– Вы опытный человек и наверняка должны знать, что значит «непрописанный»? И я заметил, здесь немало таких.

– Это значит, что вас перебросили без соблюдения правил, вы нелегал. Вы – как серый файл в папке нашего мира. Правда, вас можно видеть, говорить с вами, вы едите и пьете и все прочее, – но вы пока еще полупрозрачный призрак на этом свете, вас не прописала система, это потребует исправления в свое время. Кстати, непрописанных плохо видит биосканер, чем пользуются всякие диверсанты и криминальные элементы.

В разговор вклинился Хорхе (успевший солидно отхлебнуть пива):

– Вы лучше вот что скажите. Я все никак в толк не возьму: чем это мы вам не угодили? И зачем цирк устраивать – шпионы какие-то, война… Зачем это все, чего ради? Ведь до чего хорошо на рассвете податься на рыбалку, закинешь леску – покой! Красота! Знаете, какой чебак в Эрне клюет? В три ладони длиной – в сковороду не влезает! И чего ради только лезть сюда и все портить?..

– Хорхе, а ну остынь! – резко осадил приятеля Лофтус. – Он уже не «их». И пока еще не «наш». Оставь человека в покое, не видишь разве – ему досталось.

– Все что здесь происходит – пока не более чем цветочки, мой друг. Детские игрушки, – невесело сказал он Постникову. – Мы на пороге больших и страшных испытаний, и может быть, непереносимых или настолько серьезных, что все изменится до неузнаваемости.

11 глава

Плечистый Хорхе по прозвищу Эль Фиделито, похожий в рассветных лучах на речного нечистого духа, зевнул во всю пасть, с привычной ловкостью отомкнул лодочный сарай и выволок оттуда двигатель. Мотор был сноровисто, за одну минуту, поставлен на корму белой лодки и подключен как полагается.

На берегу слышалось отвратительное тонкое нытье и бодали с лету феноменально наглые комары. Постников неуклюже перебрался в шаткую посудину и прихлопнул крылатого упыря на скуле. Движок яростно взвыл и выплюнул облачко красивого синеватого дыма.

Река в этот ранний час лежала нетронутым стеклом – не шелохнется, и лишь за кормой расступался волновой шлейф и всколыхивал сонные отражения облаков. Постников лежал на лодочном носу на своем туго набитом рюкзаке, посередине вместо грот-мачты находился Лофтус, он дремал, втянув голову в плечи. Стрекотание тревожило каких-то мелких птиц, что вспархивали из камышовых зарослей и кружились над рекой еще долго после того как лодка скрывалась вниз по реке.

День едва перевалил за середину, когда моторка затихла и уткнулась в илистый берег. Лофтус бодро перепрыгнул на землю, вслед за ним скакнул и Постников. Хорхе, не мешкая, оттолкнулся от берега длинной палкой, дал газу, и лодка отдалилась от берега. Сделав полукруг, она лихо развернулась и затарахтела обратно вверх по реке, и поднятая ею волна плескала в берег и качала пучки коричневых водорослей. Тарахтенье доносилось все тише и через пару минут все стихло, если не считать неминуемого комарья и пернатой живности.

Постников углубился в карту. Черт знает, где было это место – к югу от железной дороги леса становились гуще, гуще лежали невозделанные луга, зато меньше было дорог – а жилья здесь так вообще кот наплакал.

– Мы сделаем одну хитрую штуку, – объяснял Лофтус. – Эрн течет в южном направлении и в нижнем течении заворачивает на юго-восток в лесистой низине. Те края называются Мерзлый Лес. Ловить вас будут вдоль автотрассы и по железной дороге, что уходят сразу на восток. А мы подадимся от реки к юго-востоку – лесами пойдем.

Оставив берег позади, они пересекли небольшую ясеневую рощу и оказались на автотрассе, где притулилась сонная автозаправка. Возле витрины с энергетическими батончиками и газировкой пошатывался от скуки одинокий сотрудник станции, и он оказался неописуемо рад прохожим.

– Что интересного, приятель? – спросил Лофтус.

Станционный человек в избытке чувств всплеснул руками и выпалил:

– Да уж есть кое-что! Странные дела творятся, господин хороший! Вон, часу еще не прошло, – проехал конвой, сплошь военные машины, да еще и не наши!

– Что вы говорите! – удивился Лофтус. – Да чьи же?

– Не наши. Точняк! Я же кое-что понимаю. Все запомнил: четыре боевые машины кавалерии, вроде как М3 «Брэдли», потом заправщик и еще чудная колымага без колес черного цвета, будто из Голливуда стащили. И знаете, что я скажу? К одному все идет: конец света близок!

– Незачем так волноваться. НАТО ловить Джебхат ан-Нусру поехало, – сказал Лофтус. – А где тут рукомойник и прочее?

Пока Брендан был в отлучке, Постников купил в лавчонке общительного механика кое-что про запас: соль, спички, чай и аспирин. Не пропадать же средствам на карте, в самом деле.

– Господь всемогущий! Да что вы такое творите? – изумился Лофтус, увидев эти прокупки.

– За мой счет. В дороге пригодится.

– Так, – ледяно выговорил Лофтус. – Вы только что сделали большую ошибку, сэр. Не следовало вам светить карту в платежной системе. Вообще не следовало. Теперь нам следует убираться подальше отсюда, немедленно!

Собравшись ровно в две минуты, они пересекли трассу и углубились в тенистые перелески. Постникову подумалось, что, Лофтус тоже кое-чем оборудован внутри – встроенным навигатором местного варианта GPS. Казалось, ему были известны все лесные тропы, овраги и пригорки, и проводник по-волчьи уверенно и не зная усталости держался известного только ему направления.

Места и вправду пошли безлюдные, а тропа совсем не была видна в тенистой и душноватой дубраве, где слышна была кукушка. Шли долго, до сумерек, пока Постников сослепу не споткнулся об торчащий корень и не растянулся на земле. Здесь и решили устроить привал до утра.

– Нет более глупого заблуждения, нежели считать серверный мир чем-то отдельным, а тем более чужеродным старому пространству, – назидательно изрек Лофтус, когда они отужинали, напились чаю и бездельничали возле пляшущего костра. – Вся новая вселенная – не что иное как один из континентов Земли, хотя некоторые не согласятся это признать ни под каким видом. А я подчеркиваю: налицо ситуация, весьма похожая на историю колонизации Нового Света.

Раскаленная до золотистого жара ветка щелкнула и стрельнула искрами прямо в Лофтуса. Отряхивая светляков с рукава, он ворчал:

– Сгореть на костре мне только не хватало!

– На кого такая облава? – спросил Постников.

– Помните: парень на автозаправке толковал про конец света. И он, знаете, не так уж неправ. Капля истины в его словах есть – хотя откуда ему знать подробности. Извне в наш мир подсылают вирус, или сказать иначе – программный пакет для загрузки в систему. Этот вирус пробьет брешь в серверной защите, и начнется перехват управления. Вирусная программа замаскирована под мужчину или женщину. Скорее всего, заброшены боты обоих полов. Белые, азиаты или афро – тоже бог его знает. Две враждующие столицы охотятся на этот вирус – Эфраим и Дубов Град. И от того, кто доберется первым до носителя, напрямую зависит будущее нашей небольшой, но теплой компании.

– Я вообще мало что знаю, – сказал Постников. – Почему две столицы и что за темные дела в Дубов Граде?

Лофтус издал утробный смешок и ответил:

– Где-то с полвека назад, когда Илья Ефремов только начинал обживаться в новом мире, столицей новой страны он выбрал свой восхитительный город Дубов Град, что на среднем юге. В то время сервер еще не был заблокирован, и сюда валом шли волны переселенцев, а будущее тогда выглядело прекрасным.

Илья Ираклиевич в ту пору еще не оставил свои экспериментаторские замашки. Его сильно увлекала идея копирования человеческой личности – воспроизведение души, как он сам выражался. Так вот, подготовил он прекрасно оборудованную лабораторию, подобрал штат помощников. Кстати, на базе той лаборатории позднее открыли первый университет в нашей стране. Но не станем отвлекаться. Ефремов замыслил дерзкий эксперимент, и как ответственный ученый назначил подопытным себя самого. В один прекрасный день он закрылся в считывающем коконе и дал приказ запустить процедуру копирования и воспроизведения.

Знаете, это было сильное, в чем-то даже отталкивающее зрелище. Подали энергию, и мало-помалу во втором прозрачном коконе начал формироваться человеческий остов: проявились кости, суставы, вылепились кровеносные сосуды и мышцы, наросла кожа, зубы и волосы – черты лица нового человека были и прекрасны, и страшны одновременно. Потом медики взвыли как резаные: пульс на исходнике исчезает, надо вырубать энергию! А Ефремов как заорет из своего кокона – «да!». И что самое жуткое, тот, второй, из своего – тоже закричал очень похожим голосом – «нет!». Вот каким путем он родил на свет собственного двойника.

Лофтус сделал актерскую паузу, чтобы перевести дыхание, и добавил.

– Час уже поздний, приятель. Скажу кратко. Тот, второй, и стал антиподом, мистером Хайдом, тем, кого все знают сегодня под именем Дáрах. Естественно, они, эти двое, ужиться не могли, поэтому первый Ефремов покинул Дубов Град и основал далеко на востоке новую столицу – город Эфраим. А называть этого бывшего экспериментатора с тех пор стали Модератор Элайджа. Это не должность и не кличка какая-нибудь, а его имя. Дарах и Элайджа обречены биться один против другого, пока не останется один или не станет обоих.

– Хотел бы я знать, что означает имя «Дарах, – задумчиво промолвил Постников.

– Нет ничего проще. «Дарах» по-ирландски означает «дуб». И это имя ему подарил ваш покорный слуга, в то время я был младшим научным сотрудником Дубоградской лаборатории. У Ефремова была манера обращаться к лаборантам «дорогой» – а эти слова звучат похоже, не правда ли.

– Непростой вы тип… – сказал Постников. – А вам-то какой интерес возиться со мной? Или я тоже в разработке – по части того же вируса?

– Ха, вот уж чего от вас не ожидал – так это мании величия… Хватит историй на сегодня, ваша вахта первая, приятель. А я отправляюсь спать!

Лофтус закутался в плед, так что наружу торчал один только нос, и почти мгновенно отключился, низко откинув голову без подушки. Вот ведь – уснул сном младенца, и комары ему нипочем. Постников подкинул сушняка в огонь и задумчиво смотрел на уютное свирепство огня. Ночь уплотнялась и подступала ближе. Среди древесных крон сверху проглядывали звезды – погода выдалась ясная. Наверно, Постников все же задремал примерно так на четверть часа, потому что внезапно вздернулся, как от ушата холодной воды, его сердце бешено колотило в ребра. Постников понял, что в лесу только что отчетливо хрустнул сломанный сучок, этот звук и вырвал его из забытья. Он привскочил, заметив, что за погасшим костром среди сосен показалось движение, и вдруг на поляну в свет угасающего костра вышел вооруженный человек. Это был сержант Лыцусь. Он радостно улыбался, будто видел накрытый к Пасхе стол.

– Удрать надумал? – спросил он весело. – Да только мы с тобой еще не закончили, москаль.

– Какого черта тебе надо? – сипло отозвался Постников.

Однако сержант не пожелал дать на его вопрос никакого ответа и с будничной деловитостью шагнул вперед, протягивая руку, словно для рукопожатия. Постников немедленно ощутил страшную слабость во всем теле, его ноги бессильно подогнулись и он грохнулся на колени. Лыцусь приблизился и широко размахнулся. Но дальше его план дал сбой. Из-за тусклого кострища дважды коротко рыкнуло «бррым-бррым», и сержант дернулся, будто его ужалила оса пониже спины.

– Ух ты! – заявил он с тоской и вдруг стал, заваливаться набок в странном сиянии, залившем невесть откуда всю поляну. – С-суки…

Постников не смотрел на него, потому что происходило нечто совершенно иное и куда более страшное. Высоко в небе вспухла среди полуночных звезд злая сверхновая и хлестнула в землю протуберанцем жуткого сине-фиолетового цвета. За деревьями очень близко выросла огненно-черная стена и зашторила половину неба, а под ногами прошел волной тяжкий подземный вздох. С деревьев посыпалась кора и хвоя, а в спину толкнул пронизывающий до печенки ледяной ветер, пролетая в ту сторону, где медленно распухала гора пыли и мертвого огня. Воздух сделался невыносимо ледяным, как будто все тепло всосала огненная воронка за лесом. Трава, ветки, листья – все это потянуло к стене, как будто там включился пылесос на миллион ватт. Постников задохнулся от пыли, упал лицом в траву и потерял сознание.

Хмурый рассвет извлек из темноты измочаленную поляну, усеянную обломками веток. Несколько, несколько деревьев обрушились, не выдержав напора, и хорошо еще, что никого не придавили в темноте. На белом от инея стволе сосны сидел Лофтус и невозмутимо уплетал армейскую тушенку из консервной банки. Заметив, что Постников очнулся, он приятельски кивнул ему и кинул флягу с водой.

– Завтракать срочно! – приказал он.

– Чем это вы его? – с трудом проговорил Постников. Язык еле шевелился.

– Мой ирландский травмат умеет бить очередями. Особенно в щекотливых ситуациях. Есть будете?

– Нет. Не хочу.

– Поспешим. Уже рассвело, и скоро сюда нагрянет спасательная группа и полиция. Вы же не хотите попасть в полицию, я думаю?

– Не хочу, – ответил Постников, завинтил пробку на фляге и поднялся. Недалеко от Лофтуса на траве полулежал сержант со связанными за спиной руками, и был он мрачнее тучи.

– Только посмотрите, что я нашел! – сказал Лофтус. – Это было в его пожитках.

Тонкий пучок каких-то жгутов белого пластика, с зубчатыми краями. Лыцусь, едва вопрос зашел об этих жгутах, немедленно стал как будто ниже ростом. Схватив пучок, Лофтус хлестнул его по щеке. Сержант только дернулся и опустил голову.

– Что это за штуки? – полюбопытствовал Постников, глядя, как на сержантской щеке набухает пунцовый рубец.

– Пластиковые наручники для охоты на людей. Халифат неплохо платит за рабов, и некоторые военные не брезгуют таким приработком. Вас, похоже, тоже планировали продать в рабство. Ну, пошел, сержант!

Они втроем побрели по роще, заметно изменившейся после ночного урагана. Все в ней было покрыто удивительно густым инеем, и с каждым шагом становилось все холоднее, будто они спускались в глубокую пещеру. Пушистый снежный налет сидел на ветках, на траве и на стволах и с каждым шагом выглядел все толще, а под ногами послышался ледяной хруст, какой бывает после снегопада. Все больше попадалось сломанных и выдранных с корнями деревьев, а возле дороги вообще сбилась плотная засека из поваленных в одном направлении скользких и промерзших стволов. Перебравшись на прогалину, Лофтус протяжно присвистнул от изумления. Лыцусь исподлобья смотрел на дорогу. Они вышли прямо к тому месту, где автоколонна попала под удар. Все дорожное полотно и обочины были завалены обрывками металла и залиты сверкающим ледяным панцирем, выглядывавшим здесь и там из-под пушистого снега. Стоять здесь было невозможно – мороз в полминуты прохватывал до самых костей. Лофтус подошел ближе, из его рта мощными клубами влил пар. Он с явным трудом вышагивал – снег был здесь вообще по колено.

– Что это было? – в изумлении сказал Постников.

Лофтус пробурчал что-то непонятное – как-то вроде «устали мост».

– Мост?.. Какой еще мост? – не понял Постников.

– Да не мост, – громче крикнул Лофтус. – «Хрустальный воздух». Гравитационное оружие орбитального базирования. Никакого ущерба экологии – и ни малейшей надежды угодившим под его удар.

– Как, совсем никого? – спросил Постников. – Живых – никого?

На сержанте Лыцусе лица не было.

– Гражданских не было! – сказал Лофтус твердо. – Шли без живого щита. Но вирус явно был. И заражение, похоже, не устранено. Черной блестящей машины я не вижу.

Он вертел в руках мятую лепешку, в которой Постников с трудом узнал квадрокоптер, так резво взлетавший прежде из «бэтмобиля».

– Ни про какой вирус я ничего не знаю! – вдруг отчаянно выкрикнул сержант.

– Ты вот что осознай лучше, – рассудительно советовал ему Лофтус. – Вся твоя группа погибла, техника уничтожена, а через час здесь будет вся полиция Западной равнины. Ты в натовской форме, один, без оружия, потому что ствол я тебе не верну, без средств связи – даже маячок твой я спорол с одежды ночью. Ты, конечно, можешь идти куда глаза глядят – но я гарантирую, что тебя или прирежут, или еще что похуже сделают в первой же деревне. Отсюда вывод: можешь пойти с нами, расстанемся в безопасном месте, – или отправляться одному.

– Я с вами, – тихо сказал сержант. – Здесь оставаться я не стану.

– Ну так быстро в лес, оба! – скомандовал Лофтус. – Я замету следы, а то чертов снег и к вечеру, похоже, не растает.

12 глава

– Вы оба никуда не дойдете и навеки останетесь в торфянике, если не начнете смотреть себе под ноги! Сержант, вы только что едва не грохнулись в самую топь! Видите – это не дерн и не зеленая полянка, а сфагнум, болотный мох. Если подсушить – хорошая штука заживления ран.

Сержант замер на полушаге и заозирался, а Постников удивленно уставился на Лофтуса, тычущего длинной палкой в темную жижу под густым болотным ковром:

– Какие еще болота? Дубов Град ведь не близко?

– Еще чего! Да это разве болото? – с презрением высказал проводник. – Настоящих болот вы еще не видали!

– А какого черта вы с ним разговариваете? – обронил Лыцусь. – Вы же человек из свободной страны – зачем вы с русским связались?

– Вы бы остыли малость, – холодно ответил Лофтус. – Ведете себя очень нервно – и лучше бы вам включить голову. Повторять не стану.

– Что вы вообще забыли на болоте? – не унимался Лыцусь. Он был красный и распаренный, словно после бани.

И в самом деле, ему было отчего упариться – на сержантском загривке и груди были навьючены два рюкзака, спереди и сзади. Еще отмахали они по лесу километров пятнадцать, а то и больше.

– Пора сделать ночевку, – сказал Постников. – Темнеет.