Тайны древних цивилизаций

Древнегреческий драматург Еврипид

В последующие десятилетия ярчайший человек того времени, великий воин, красавец Алкивиад невероятно популярен в Афинах и при этом ужасно раздражает жителей Афин. Он богат, красив, из знатного рода, да еще вызывает дополнительное раздражение жителей, заказав слишком длинное одеяние из дорогой пурпурной ткани. Как писал Плутарх: «Но с делами и речами государственного мужа, с искусством оратора и мудростью сочетались непомерная роскошь повседневной жизни, разнузданность в попойках и любовных удовольствиях, пурпурные, женского покроя одеяния, волочившиеся в пыли городской площади, чудовищная расточительность… – и, видя все это, почтенные граждане негодовали и с омерзением отплевывались, но в то же время страшились его презрения к законам и обычаям, угадывая в этом нечто чудовищное и грозящее тиранией».

Алкивиад понимал, что он под угрозой. У него был стоивший баснословных денег пес, которому он отрубил хвост, и когда ему сказали: «Алкивиад, все возмущаются тем, что ты сделал со своей собакой!» – он ответил: «Пусть лучше они на это сердятся, чем думают, что я хочу захватить власть!» Но все-таки с Алкивиадом рассчитались. Алкивиад должен был возглавить экспедицию, которая отправлялась в Сиракузы воевать, и на него сильно рассчитывали. Прямо перед отправкой экспедиции случилось страшное: жители Афин вышли на улицу и увидели, что изображения богов, стоявшие на каждом перекрестке, разбиты! Это ужасное богохульство! Боги, конечно, накажут весь полис, если не найти виновного! Тут же нашелся человек, который сказал, что видел, как ночью из какого-то дома вышла подвыпившая компания и Алкивиад бил эти изображения богов. Это карается смертью! Алкивиаду сказали уезжать, воевать с Сиракузами, а суд просто отложили до его победного возвращения. Алкивиад решил не ждать смертного приговора и после победоносных действий флота бежал, перейдя на сторону спартанцев. Он был настолько знаменит, что все были рады его принять.

Интересно, что от спартанцев он потом вернется к афинянам и они его примут. Позже он опять от них бежит, укроется у персидского сатрапа Фарнабаза. Однако и афинский политик Критий, ставленник спартанцев, и спартанский полководец Лисандр попросят его убить. Но, как это характерно описывают греческие авторы, подосланные варвары-убийцы не решатся сразиться с Алкивиадом в бою, а подожгут его дом и расстреляют его издалека, когда он выбежит из горящего дома. Вот такая странная трагическая фигура: с одной стороны, легко меняющего стороны в межполисной войне, не очень нравственного человека, а с другой – человека свободного: «Я так хочу, и я так действую!» Не случайно глава об Алкивиаде в книге Михаила Гаспарова «Занимательная Греция» названа «Алкивиад – софист на практике». Он действительно жил как софист: «Вот то, что я считаю хорошим, то и происходит!» Полис не может этого выдержать.

Афинский драматург Софокл

Точно так же полис не может выдержать Перикла и его друзей. Перикл, великий стратег, который сражался с врагами Афин, столько сделал для полиса, обеспечил богатство Афин, создал красоту Акрополя! Но он всех нестерпимо раздражает: своей знаменитостью, своим богатством – он был для них избыточен! Он делал все, чтобы служить полису. Наследник знатной семьи, он порвал со всеми своими аристократическими друзьями. Как пишут древние авторы, он никогда ни к кому не ходил в гости, чтобы его не заподозрили в контакте с аристократами. Он развелся со своей женой, которая была из слишком знатного рода, – он служил городу. Много лет его снова и снова избирали стратегом, много лет он фактически управлял Афинами (исключительно с помощью убеждения), а вокруг него собрались независимо мыслящие люди. Здесь философ Анаксагор, который рассуждает про солнце, здесь великий историк Геродот – «отец истории», который пишет о греко-персидских войнах, здесь величайший скульптор того времени Фидий, создатель статуи Зевса в Олимпии, которая потом будет считаться чудом света! Казалось бы, как должны быть жители Афин благодарны Фидию, который руководил перестройкой Акрополя, и Периклу, который нашел средства на все это строительство! А они с яростью смотрят на то, что происходит! Они выжидают, когда будет возведен Парфенон и другие храмы, роскошный вход на Акрополь, огромная бронзовая статуя Афины-Промахос (Афины-Воительницы). Позолоченное копье Афины-Воительницы сверкает так далеко, что корабли в море видят ее! Вот как воссияло величие Афин!

Аспазия. Мрамор, римская копия с эллинистического оригинала

Внутри, в Парфеноне, установлена огромная статуя Афины, сделанная Фидием. И когда эту статую уже поставили, то нашлись взволнованные граждане (такие всегда находятся), которые начали говорить, что у них есть некоторые сведения. Статуя Афины была деревянная, но покрыта золотом и слоновой костью, и бдительные граждане заявили, что Фидий украл часть золота! Все было отлично продумано! Как можно теперь взвесить золото? Только разрушив статую, но ведь разрушение статуи – это богохульство! Фидий, очевидно, предчувствовал нечто подобное. Оказалось, что он так аккуратно разместил на статуе пластины из золота, что их можно было снять, не повредив статую. Золото сняли, взвесили, и оказалось, Фидий ничего не украл! Тогда нашли другое преступление, еще более страшное. Оказалось, что на огромном щите созданной Фидием Афины, где была изображена битва героев с амазонками, скульптор в виде героев изобразил себя и своего друга Перикла. И вот это было уже богохульство! Фидия посадили в тюрьму. Мы так и не знаем, как окончилась его жизнь. Одни говорят, что он принял яд, другие – что он умер в тюрьме от горя.

Философа Анаксагора приговорили к изгнанию, и он ушел из Афин. Он, конечно, потом говорил: «Не я потерял Афины, а афиняне потеряли меня», – но сути происходящего это не меняет.

Как будто сжимается круг вокруг Перикла, противники пока не смеют тронуть его самого, но… Возлюбленная Перикла, гетера[33] Аспазия ведет какие-то странные разговоры у себя дома. Аспазия была не только красива, но и умна, в ее дом приходили совершенно разные люди, поговорить с ней и с Периклом. И ее обвиняют в сводничестве, в том, что к ней в дом Перикл и другие приходят, чтобы встречаться с замужними женщинами! Аспазия не гражданка Афин, и ей грозит суровое наказание, может быть, даже смерть. И Перикл приходит на суд. Судьями в Афинах были простые жители, выбранные по жребию, и заседали они обычно в количестве нескольких сотен человек. Как голосовало по итогам разбирательства большинство судей, такое и принималось решение. Перикл, со слезами на глазах, умоляет их не трогать Аспазию и ее прощают. Им было достаточно того, что великий Перикл плачет перед ними!

Сократ не плакал на суде, он блистательно защищался, парируя все обвинения. Когда его признали виновным и спросили, какое он сам бы предложил для себя наказание, он сказал, что заслуживает не наказания, а награды и потому приговаривает себя к обеду в Пританее. Пританей – место, где заседают пританы, важные должностные лица, а обед с ними – великий почет! После этой очередной дерзости Сократа приговаривают к смерти. Получается, что потрясающий взлет афинской культуры, с одной стороны, вызывал законную гордость у жителей Афин, а с другой – возбуждал раздражение, подозрительность, страх.

А тем временем начинает трещать по швам афинская демократия. Афины долго воюют со Спартой, ведут мучительную пелопоннесскую войну и, в конце концов, проигрывают ее. Афины отправляются воевать с Сиракузами. Сиракузы на Сицилии были величайшим и одним из богатейших греческих городов. Морская экспедиция, та самая, из которой удрал Алкивиад, терпит серьезное поражение! Они долго осаждали Сиракузы, а потом уже решили было уйти от города. А тут 27 августа 413 года до н. э., произошло лунное затмение. Наверное, Фемистокл сумел бы истолковать это затмение в свою пользу, но стратеги, осаждавшие Сиракузы, решили, что это дурной знак, и задержались под Сиракузами. Из-за этого они были разбиты, и большая часть афинских воинов попала в рабство в Сиракузы. Стратегов, потерпевших поражение, впоследствии казнили.

Но не лучшей оказывалась и судьба победителей. По прошествии нескольких лет афинский флот одержал блистательную победу над спартанским флотом около Аргинусских островов. Спартанский военачальник Калликратид героически сражался и сам погиб, но флот его был разбит. Торжественно возвращаются стратеги, командовавшие в этом сражении, в Афины, но тут выясняется, что те командиры, которым они приказали подобрать тела погибших афинян, не сделали этого, потому что приближалась буря, и они оставили убитых плавать в воде. Это для греков было страшным преступлением! Карают не тех, кто не выполнил приказ, а стратегов, которые погнались за врагом. Это страшная история – казнь командиров-победителей!

И эта зыбкость норм показывает, как начинает расшатываться греческая демократия. На несколько лет тридцать олигархов захватывают власть в Афинах. Потом их свергают, и вроде бы демократия вернулась снова, но все уже пошатнулось. Все эти странные сюжеты – история Алкивиада, суд над Сократом, гибель стратегов, агрессия полиса по отношению к кругу Перикла – показывают, как неустойчива эта новая культура, как мучительно она рождается из старой. Афинская демократия ослаблена.

Пройдет еще несколько десятилетий, и Афины проиграют войну с Александром Македонским, будут вынуждены распустить Морской союз и, заключив союз с Македонией, попадут под ее влияние. Однако остановить движение культуры, раскрепощение личности было уже невозможно, и это будет важнейшим наследием древних Афин.

Александр Македонский —

человек, завоевавший полмира

В 356 году до н. э. безумец по имени Герострат поджег храм Артемиды Эфесской – один из самых знаменитых храмов греческого мира. По легенде, именно в ту ночь, когда горел великий храм, на другом берегу Средиземного моря, в Македонии, у царя Филиппа и его жены, эпирской царевны Олимпиады, родился сын. Его назвали Александром.

Мы не знаем, действительно ли это совпало, но жизнь Александра Македонского окутана таким количеством легенд, сказок, фантастических историй, что игнорировать их невозможно. То, каким его видели, каким представляли себе разные народы в разные эпохи, – это тоже уже часть истории Александра Македонского. А то, что великий завоеватель рождается тогда, когда великий безумец в надежде прославиться сжигает храм, символизм этого совпадения, конечно, очень нравился людям Древнего мира.

Но попробуем обратиться к фактам. Филипп II Македонский, отец Александра, был выдающимся царем. Македония – царство, находившееся к северу от самых знаменитых, самых сильных греческих полисов – от Афин, Фив, Спарты и других. Сегодня Македония – это север Греции, те места, которые связаны с Филиппом и Александром. То, что маленькое государство на Балканах решило назваться Македонией, вызвало возмущение греческого правительства. И в результате теперь это государство, часть бывшей Югославии, уже переименовано в Северную Македонию. Однако прежние македонцы были как бы греками, да не совсем греками. В изысканных Афинах, в богатых Фивах, в мужественной Спарте македонцев считали почти дикарями: уж слишком там далеко на севере они обитали. Они заключали браки с варварами, да и обычаи у них диковатые. Тем не менее, когда Филипп пригласил великого философа Аристотеля приехать к нему в Пеллу, его столицу, чтобы воспитывать его сына Александра, Аристотель согласился – вероятно, гонорар ему был предложен неплохой, да и из Афин он уже к этому моменту перебрался, и его родная Стагира к тому моменту уже была под властью Македонии, и его отец при царе Аминте работал придворным врачом в Пелле, да и просто очень интересная это задача – быть наставником царского сына.

Филипп II. Римская мраморная копия I в. н. э.

А между тем Македония становилась все более и более могущественной политической силой. Филипп был очень богат. Он постепенно завоевывал разные территории по соседству от своих исконных. В его владениях были очень богатые серебряные рудники, и он прекрасно ими пользовался. Это помогло ему создать совершенно новое войско.

В большинстве греческих полисов не было никакой регулярной армии. Приходят враги – все берут оружие: меч, щит, шлем, и идут сражаться. Сегодня мы назвали бы это ополчением, когда к службе так или иначе готовы все граждане. Денег на приобретение этого легкого вооружения хватало практически всем. Все мужчины-греки были в хорошей спортивной форме. Каждый день они занимались в гимнасии – своего рода «физкультурном зале». Создание такого войска было великим завоеванием греческой демократии, потому что тот, кто сражается и защищает свою родину – например, Афины, – тот и имеет право высказываться в народном собрании, принимать участие в управлении. Это войско было теснейшим образом связано с демократическим строем.

А вот войско Филиппа, в отличие от ополчения греческих полисов, комплектовалось на регулярной основе: из крестьян набирали пехоту, из аристократов – конницу. На поле боя его воины вытраивались огромной фалангой, мощным строем, где все стоят плечом к плечу и держат большие копья. В македонской фаланге было больше рядов и длиннее копья. Считалось, что задние ряды клали свои копья на плечи передних, и эта прямоугольная фаланга превращалась в огромного ежа, ощетинившегося остриями копий. Столкнувшись с ней лицом к лицу, разгромить ее было совершенно невозможно. Уязвимее она была для удара сбоку, с флангов, – этот еж был очень неповоротлив. Сбоку стояла конница. И конница, и регулярная пехота – это, конечно, армия богатого царства. Никто из свободных жителей Афин не стал бы служить в македонской фаланге, потому что там надо было все время тренироваться, нужна была муштра для того, чтобы весь этот большой отряд действовал слаженно, разворачивался по приказу. Афиняне, может быть, были бы и рады служить в коннице, но конница – это армия богатых людей. Или ты сам оплачиваешь коня, вооружение, своего конюха, или это делает государство.

Филипп мог себе позволить содержать мощную богатую армию. А с другой стороны, считается, что он сказал: «Нет такой крепости, которую не взял бы осел, груженый золотом», – и этим принципом он пользовался в полной мере. Филипп подкупает политиков практически во всех греческих городах, и всюду возникают промакедонские партии. Наряду с ними в Афинах, и особенно в Фивах, которые находились ближе к Македонии, как и в других местах, повсюду есть мощные антимакедонские партии. В Афинах эту партию возглавляет великий оратор Демосфен. Тот самый, который специально ради того, чтобы принимать участие в управлении городом, в политической жизни, чтобы его слушали на народном собрании, преодолел свои природные изъяны. У Демосфена дергалось плечо (сегодня бы сказали, что у него был тик), он шепелявил, он боялся толпы, у него был тихий голос и все основания опасаться, что никто в народном собрании не будет слушать такого оратора. Но, как гласит легенда, он заперся у себя дома и очень низко подвесил меч – так, что тот почти касался его плеча. И каждый раз, когда плечо дергалось, то меч колол его. Так он исцелил себя от нервного тика. А дальше он якобы выходил на берег моря, набивал рот камешками – и таким образом боролся с шепелявостью и перекрикивал шум волн. И Демосфен становится великим оратором. Прославится он как раз прежде всего своими речами против Филиппа. Отсюда и слово «филиппики» – те речи, в которых он призывал жителей Афин во что бы то ни стало защищать свою независимость. И Филипп внимательно следит за всем происходящем в греческих городах. Сначала он кого-то подкупает, с кем-то заключает союз, а когда союз с ним заключать не хотят, он отправляется воевать.

Древнегреческий государственный деятель Демосфен. Римская мраморная копия с бронзового греческого оригинала III века до н. э.

В 338 году до н. э. в битве при Херонее войско Филиппа разгромило объединенное войско греческих городов. Считается, что многие жители Афин бежали с поля боя. А вот фиванцы, прежде всего Священный отряд, куда входила элита фиванской молодежи, готовы были гибнуть на поле боя, но не отступить: кто-то попал в плен, кто-то погиб. Именно против фиванцев в той битве сражался вместе с македонской конницей Александр. Позже на поле в Херонее в память о Священном отряде поставили памятник – огромного льва. Долго никто не знал, правда это или нет, но в XIX веке археологи действительно нашли гигантскую скульптуру льва на том месте, где происходила эта битва. С фиванцами Филипп обошелся очень сурово, к Афинам же был расчетливо милостив. Он отпустил их без выкупа и передал тела павших для погребения. Филипп надеялся все-таки заключить с ними союз.

После битвы при Херонее казалось, что вопрос подчинения Греции решен, но внезапная гибель Филиппа приносит Греции несколько лет передышки. Точные причины произошедшего мы не знаем, известно лишь, что на свадьбе Филиппа – на очередной свадьбе Филиппа – он был убит его собственным телохранителем. Что за этим стоит? У Филиппа Македонского, очевидно, имелось несколько жен, с которыми он заключал династические браки, – многоженство было в порядке вещей для Македонии. Среди них была и Олимпиада, мать Александра, и отношения с ней были плохими. Легенда гласит, что в первую брачную ночь Филипп, зайдя в спальню, увидел, что на постели рядом с Олимпиадой лежит огромная змея. И с тех пор он испытывал к ней отвращение. По понятным причинам существует также множество сюжетов, связанных с зачатием и с рождением Александра. Позже его будут называть сыном Зевса, сыном египетского бога Амона. С другой стороны, мы знаем, что в Эпире, государстве на Балканах, откуда была родом Олимпиада, существовал очень развитый культ бога Диониса. А одна из составляющих культа Диониса – это то, что вакханки на шествиях несли в руках змей. Иногда они разрывали диких животных и ели их сырыми. Может быть, в легенде о брачной ночи отразилось то, что Олимпиада была связана с каким-то из подобных архаических культов, пугавшим Филиппа. Во всяком случае, отношения были сложными: они ссорились, потом мирились. Александр оказывался между отцом и матерью. Мать уезжала, увозила его с собой, потом он возвращался, потом он сражался плечом к плечу с отцом в битве при Херонее.

Но вскоре после этой битвы Филипп женился в очередной раз, причем взяв жену из знатной македонской семьи. И это был большой удар для Олимпиады: она в Македонии была не просто чужой, но еще и пришелицей из какого-то полудикого, как казалось македонцам, Эпира, о чем они никогда не забывали. Олимпиада в ярости в очередной раз уезжает. Через некоторое время, на очередных торжествах в честь нового брака и рождения дочери, Филиппа убивает его телохранитель, которого в свою очередь также убивают на месте, якобы в возмущении от того, что произошло. Когда убийцу быстро убивают, не проводя расследования, это, конечно, вызывает подозрения. Подозрения падают и на Олимпиаду, и на Александра: не связаны ли были с этим убийством. Позже им добавит весомости то, что участвовавшие в этом убийстве Пердикка и Леоннат станут сподвижниками Александра.

Версии остаются версиями, но Филипп погибает, а Александр становится царем. Вызванная им ко двору Олимпиада – конечно, страшная женщина, и не случайно Филипп ее так боялся. Она тут же приказывает убить не только свою соперницу, но и ее крошечную дочку, мгновенно расправляется с огромным количеством своих врагов. Позже, уже после смерти Александра, когда будет идти ожесточенная борьба за его наследство, один из его полководцев, захвативший как раз Македонию, приказал своим солдатам убить Олимпиаду. Она была слишком влиятельной, чтобы оставлять ее в живых. Но при жизни Александра Македонского никто не смел поднять руку на его мать. И тогда он призвал родственников тех людей, которые были убиты по приказу Олимпиады, – а таких похоже, было много, – и они побивают ее камнями. Так что мать Александра совсем не напоминает образ доброй матери, но, впрочем, и сам он особой добротой не отличался.

Александр Македонский

Итак, Александр становится правителем Македонии. Он очень быстро подчиняет себе все греческие города. Демосфен призывает восставать против Македонии, но убедительные победы Александра выбивают почву из-под ног сопротивления. В итоге Александр сначала было потребовал от афинян выдачи Демосфена, но потом все-таки его простил. Однако и помилованному оратору таки пришлось бежать из города, и вернулся он только после смерти Александра, чтобы снова воодушевлять сограждан на борьбу. В конце концов, когда македонцы решат с ним расправиться, он укроется в храме и покончит с собой, приняв яд, но это будет уже много позже.

А Александр тем временем, объединив Грецию под своим началом (не присоединилась только гордая Спарта), решает двигаться в другую сторону – на Восток, в Азию, туда, где находится огромное Персидское царство. Греческие историки очень часто описывали этот поход Александра как возмездие, как ответ персам, которые за два века до этого пришли завоевывать Грецию. Может быть, и сам Александр тоже так это воспринимал. А может быть, просто он хотел завоевать весь мир. И в таком случае куда же идти, как не на Восток. Все главные сокровища, все великие государства в тот момент лежат на Востоке. И Александр отправляется в свой поход.

Дальше мы вступаем в область сказок и туманных преданий о том, как, переправляясь через Геллеспонт на берег Азии, Александр начал с того, что метнул копье вперед, – показывая, что он завоюет всю Азию. О том, как во Фригии, царстве, находившемся в Малой Азии, ему показали узел – сложнейший узел, завязанный царем Гордием. Об этом царе тоже ходили легенды. Во Фригии, как рассказывали, прервалась династия, и никто не знал, кого же выбрать царем. Оракул сказал, что надо ожидать в храме Зевса – первый человек, который появится там, и будет царем. Первым оказался простой поселянин Гордий, и, волей провидения став царем, правил очень мудро. Он-то и сделал этот знаменитый сложнейший узел, сказав, что тот, кто развяжет этот узел, будет править всей Азией. Никому это не удавалось, пока Александр мечом не разрубил Гордиев узел. Мудрецы сказали: «Это значит, что он действительно станет правителем всей Азией, но получит он ее не мудростью, а силой». Так и произошло. И дальше Александр двигался только вперед.

Персидское царство, или Персидская империя, была огромной для того времени, мощной и очень богатой. Она была создана еще в VI веке царем Киром и с тех пор невероятно разбогатела. Персидские колесницы составляли мощнейшую основу персидского войска. А было еще «войско бессмертных» – десять тысяч лучших воинов, что-то вроде гвардии, личного войска царя. Была и простая пехота, и конница. К колесницам могли приделывать еще огромные острые серпы, которые перерезали ноги коням и убивали павших всадников. Войско это казалось непобедимым. Но, с другой стороны, сами размеры этой империи мешали выстроить по-настоящему отлаженную систему управления, какая появится потом, например, у римлян. Персидские цари отдавали разные части своего царства в управление знатным вельможам, сатрапам. И каждый сатрап становился своего рода маленьким царьком. От него требовалось поддерживать порядок в своем наделе, отправлять налоги царю, а когда начинается война, являться с войском. И все эти сатрапы будут потом один за другим быстро сдавать свои владения Александру. Все пугаются, никто не хочет жертвовать собой ради царя, Дария III, который где-то далеко.

Сохранилась легенда о городе Лампсаке, который пытался сопротивляться. И грозный Александр повелел: «Когда мы захватим город, разграбить его и снести с лица земли». Но в городе жил философ Анаксимен, который когда-то был учителем Александра. Мы знаем, что Александр – суровый воин Александр – получил неплохое образование. Про Аристотеля он говорил, что если отец дал ему жизнь, то Аристотель научил его ценить жизнь. Когда он встретился со знаменитым Диогеном, то якобы Диоген, лежавший на солнышке перед своей бочкой, в ответ на вопрос «Чем тебя наградить?» сказал: «Отойди и не загораживай мне солнце», – и, отступив на шаг, восхищенный Александр сказал: «Если бы я не был Александром, я хотел бы быть Диогеном».

Но, будучи воином Александром, а не философом Диогеном, он все-таки пошел дальше. И когда его войско осаждало Лампсак, жители города отправили к нему Анаксимена, чтобы тот вымолил им прощение. И, увидев Анаксимена у себя в шатре, Александр вскричал: «Клянусь богами, я ни за что не выполню твою просьбу». На что Анаксимен сказал: «Александр, молю тебя, чтобы ты захватил Лампсак и разграбил его». Александр рассмеялся – он не мог нарушить клятву богам, и поэтому ему, отвергнув просьбу Анаксимена, пришлось помиловать город. И так он двигался все дальше и дальше.

Наконец в 333 году до н. э. в битве при Иссе огромное войско царя Дария встретилось с огромным войском Александра. В тяжелейшей битве, где сражалось около 40 тысяч греко-македонских воинов и, вероятно, около 100–120 тысяч персидских, вперед пошла македонская фаланга, а сам Александр на своем верном коне Буцефале вел вперед свою гвардию – гетайров, своих товарищей. Они разгромили войско Дария. Дарий бежал так быстро, что бросил все имевшиеся при нем богатства, походную персидскую казну, свою семью. В плен к Александру попали мать Дария, его жена, дети, его казна, и много других ценностей. Спасающийся бегством Дарий стал писать Александру письма, предлагая заключить мир. И униженно предлагал ему жениться на его дочери Статире. На что Александр ответил: «Странное предложение, твоя дочь у меня в плену. Захочу – женюсь, не захочу – не женюсь». И отказался заключать какой-либо договор.

Ш. Лебрен. Вступление Александра в Вавилон. 1665 г.

Спустя два года Дарий, собрав новое войско, вновь встретился с Александром в битве при Гавгамелах. И опять войско Александра одержало решительную победу. Считается, что персидское войско выставило перед собой в земле железные шипы, на которые должна была налететь конница Александра, и стало теснить его войска, чтобы он пошел именно туда, где его поджидали эти шипы. Но не таков был Александр. Он отбил атаку, завершил полукруг и с фланга напал на персов. После поражения в битве при Гавгамелах Дарий опять бежит. Возможно, он рассчитывал собрать новое войско, но в одной из отдаленных частей его империи его убьет перс Бесс – один из его сатрапов и приближенных, очевидно, надеясь заслужить милость Александра. Однако Александр этого вовсе не оценил и даже с почетом потом похоронил Дария в царской усыпальнице, прежде чем двинуться дальше. Теперь в его руках владения Персидской империи, Египет, Вавилон, Персеполь – это его персидские земли. Он получает огромные богатства, которых и представить себе не мог в своей Македонии. Хоть она была богатым государством, но крохотным в сравнении с землями Персидской империи. Александр встречает совершенно новые для него культуры, неведомые обычаи, незнакомые языки. В Египте жрецы говорят ему, что, согласно явленному им откровению, Александр – сын великого египетского бога Амона. Египетский Амон оказался потом легко сопоставим с греческим Зевсом. Александр не отказывается от этого. Ему очень нравятся обычаи персов. Его войско с ужасом выслушивает приказ, что, оказывается, теперь приближенные Александра должны падать перед ним ниц, как это делали персы перед своим царем. В Македонии и Греции такого не было заведено. Греческие полисы – это объединения вольных людей. Македонские цари были, конечно, царями, но там тоже такого обычая не было. Гвардию Александра составляли гетайры, то есть друзья, дружинники. Так же, как дружины древнерусских князей, они подчиняются своему правителю, но он был для них просто первым среди равных. И вдруг перед ним надо было падать ниц. И вот Александр уже одевается в персидские одежды и окружает себя невероятным богатством. Им, конечно, тоже досталось богатство, но эти представители лучших родов Македонии шокированы происходящими переменами.

Ранее в Персеполе, по наущению следовавшей за ним гетеры Таис Афинской, которая призвала его отомстить за разорение Афин персам, пьяный Александр – а он много пил, – выходит из дворца, бросает факел в город и приказывает своим людям разграбить и сжечь великую столицу персов. А затем он убивает своего ближайшего друга Клита Чёрного, с которым они были рядом с детства. Клита, который спас ему жизнь в одной из битв. Клит был как раз одним из тех, кто не мог перенести эту перемену Александра, который вдруг из государя, но все-таки друга, охотно превращается чуть ли не в божество. Во время пира, когда все были пьяны, Клит начал обличать Александра и восхвалять его отца Филиппа. Тот взъярился, бросился на него с оружием, их разняли. Дальше все произошло как в любой пьяной драке: их немного успокоили, Клита увели, после чего он ушел, а потом опять вернулся со словами: «Сейчас я тебе еще скажу», – и продолжил обличать Александра. Александр схватил копье и метнул в своего друга. Клит погиб. Позже, протрезвев, Александр оплакивает его, но было уже поздно. А приближенные получили хороший урок: в очередной раз, но очень ярко было им показано, что с Александром спорить не стоит. И армия идет дальше, – он ведь хочет завоевать весь мир. Он проходит через Среднюю Азию, через древние царства, существовавшие здесь. В Бактрии или Согдиане, сатрапии Персидской империи, он женится на дочери местного вельможи, которую зовут Роксана, и тем самым еще более укрепляет свои связи с восточным миром – с восточной знатью, с восточными обрядами. Кому-то из его воинов это интересно, кому-то кажется мудрым, кто-то шокирован, но, наученный опытом Клита, спорить не решается. Они двигаются дальше и доходят до Индии. В Индии войско Александра переносит невероятные тяготы. С одной стороны, индийский климат убивает солдат десятками и сотнями, с другой стороны, здесь им оказывают сопротивление. Индийский царь Пор, которого потом описывали как двухметрового могучего воина. В самом деле, кто, кроме великана, мог сопротивляться самому Александру Македонскому. Пор дает ему битву и долго держится против Александра, но в конце концов терпит поражение и попадает в плен. И здесь вновь звучит мотив, демонстрирующий благородство Александра, и драматический сказочный поворот. Александр спросил Пора: «Как ты хочешь, чтобы я с тобой обошелся?» Тот ответил: «Обойдись со мной по-царски». «Это я могу сделать просто ради себя, – сказал Александр, – а вот тебе-то что надо?» «А мне, – ответствует Пор, – ничего кроме этого и не надо». И Александр освободил его, и отдал ему его царство, и добавил другие земли и богатства в придачу.

Помимо прекрасного штриха к портрету Александра, эта история также и о том, как он налаживал связи с восточными государствами. Греция, Македония его уже мало интересовали, а вот этот сказочный Восток – это непростой трофей. Но здесь впервые солдаты начинают возмущаться: они не в силах и не готовы разделить стремление Александра идти все дальше и дальше. Солдаты говорят: «нет». И Александр слушается их. Это редкий случай. Он разворачивается и возвращается обратно. Не в Македонию, конечно, – они идут в Вавилон, который Александр собирается сделать своей столицей. И это очень знаковый момент. Вавилон – знаменитейший город того времени, столица мира. Вот в столице мира Александр и хочет сделать свою резиденцию. Тяжелейший переход обратно, который армия выдерживает. А что ей остается?

Древние авторы рассказывали, что к Александру в Индии присоединился индийский мудрец, по-видимому, йог, которого звали Калан, уже старый человек, очередной мудрец, философ в жизни Александра. Они были в дружеских отношениях, и Александр попросил его последовать за ним, а Калан согласился. Во время этого мучительного возвращения он тяжело заболел и попросил у Александра разрешения покончить с собой. Александр долго его отговаривал, но все уговоры были напрасны. Для индийского мудреца самоубийство – это только способ перерождения для какой-то новой жизни. Калан приказал сложить костер, лег на него и приказал его поджечь. А перед смертью он сказал Александру загадочную фразу: «Мы встретимся в Вавилоне». Никто не мог понять, как они могут встретиться, если Калан умер.

Но вот войска возвращаются в Вавилон. Здесь Александр делает еще один шаг для того, чтобы стать в полной мере восточным правителем. Он наконец женится на Статире, дочери царя Дария. Это его очередная жена. Но он не только женится сам, он приказывает десяти тысячам своих воинов тоже жениться на персидских женщинах. Торжественно справили эти легендарные десять тысяч свадеб в один день, и, таким образом, был сделан еще один шаг по сближению македонских воинов с персидским миром. После смерти Александра кто-то из них покинет своих жен, кто-то сохранит счастливую семью. Но вот это смешение культур будет еще продолжаться. Это будет одно из важнейших последствий всей эпохи которую станут называть александрийской. А Александр, едва успев приехать в Вавилон, вскоре после этого умирает – в ночь с 10 на 11 июня 323 года, в возрасте 32 лет, во дворце Навуходоносора II.

Он был молодым человеком, ему было всего лишь чуть за тридцать. И с тех пор и по сей день ученые продолжают ломать копья: от чего умер Александр? Уже в древности была версия, что его отравили. Есть уточняющая знаменитая история[34] о том, как некий приближенный Александра, находившийся в другом городе, прислал ему, когда он был уже болен, письмо, в котором сообщалось о том, что его врач хочет его отравить. В этот момент врач как раз стоял у ложа Александра и смешивал для него лекарства. Александр взял чашу с лекарством, а сам протянул врачу это письмо. И врач с ужасом читает, что его обвиняют в покушении на государя и уже ждет, что его казнят. Поднимает глаза и видит, что Александр спокойно выпивает приготовленное им лекарство, показывая, как он ему доверяет. Но, может быть, врач действительно был не виновен. Таких обвинений было в избытке: обвиняли его приближенных, его жен, родню, командиров. Может быть и так. С тех пор разные врачи, эпидемиологи, инфекционисты ставили разные диагнозы и винили в его смерти разные болезни: лихорадку, панкреатит, дизентерию, еще что-то… Но есть самая приземленная и тоже вполне реалистичная версия, что он умер от пьянства. Так или иначе, Александр умирает, его тело бальзамируют в меду. В Египетской Александрии, в одном из многочисленных городов, построенных по приказу Александра, в великой Александрии, которая станет на следующие несколько веков новым культурным, экономическим центром мира, – воздвигают гробницу для него. Медленно идет его траурный караван из Вавилона. Потребовалось два года, чтобы построить достойную его гробницу. Римские авторы сообщают, что Александр сам завещал похоронить себя в египетском оазисе, где его назвали сыном Амона. Однако один из его полководцев Пердикка повез тело в Македонию. По дороге тело перехватил другой сподвижник Александра – Птолемей. Он-то и перевез его в Египет, сначала в Мемфис, а потом в Александрию Египетскую. В течение многих веков его тело будет покоиться там в меду.

Г. Семирадский. Доверие Александра Македонского врачу Филиппу. 1870 г.

Мы не знаем, куда делось тело Александра. Очень многие путешественники следующих веков рассказывали о том, что оно было там. Последнее убедительное сообщение гласит следующее: римский император Октавиан Август, победив Антония и Клеопатру, был в Египте, и, конечно же, захотел посмотреть на тело Александра и увенчать его золотым венком. Напомним: Октавиан – это I век до н. э., прошло уже 300 лет, и Октавиан имел дело, по сути, с мумией великого полководца.

Римский историк Дион Кассий сообщает, что он нечаянно отломил нос мумии Александра. И вот что было дальше, мы не знаем. Увенчание состоялось, нос наверняка приставили, а после этого… дальше наступают бурные века: нашествие варваров, потом арабское нашествие, турки… Даже в XVII и XIX веках появляются туманные и отрывочные свидетельства путешественников, что где-то там, нет, там – под каким-то зданием в Александрии есть гробница Александра Македонского. Но где она сейчас и что произошло с его телом, достоверно неизвестно.

А вот последствия его недолгого правления оказались невероятно длительными. Впрочем, весь мир и без того изменился. С одной стороны, Александр, судя по всему, правителем был не из гениальных. Нормального управления в своей империи он организовать не сумел – а может быть, просто не успел. И империя разваливается сразу же после его смерти.

Едва забальзамировав любимого вождя, его полководцы начинают драться между собой, деля царства и норовя заполучить себе кусок пожирнее. Всех родственников Александра, конечно, убивают, чтобы они не претендовали на наследство. Все эти полководцы – диадохи, как их называли, борются, воюют между собой, передавая эту распрю и следующему поколению. Ойкумена Александра Македонского, эта огромная лоскутная империя, распадется, и начнутся бесконечные войны. А с другой стороны, мир трансформируется не только поэтому. Произошло колоссальное смешение, слияние греческой и восточных культур, немыслимое в течение предыдущих веков. Конечно, греки знали о персидской культуре, о египетской, о многих других, и там, естественно, знали о греках, но все-таки каждая цивилизация шла своим путем. Теперь произошло такое смешение народов, множество греков оказалось на Востоке, множество людей из Персии, из Египта, даже из более дальних стран оказались втянуты в орбиту греческой культуры. Одним из языков международного общения становится греческий. Греческие элиты оказываются на Востоке. В то же время они впитывают восточное представление о величии, о царе, о царском поведении – то, что началось уже с Александра. Пергамский алтарь – огромный, потрясающий Пергамский алтарь, сегодня одно из главных украшений музея Пергамон в Берлине – был построен царем небольшого Пергамского царства. Понятно, что он хотел показать, как он велик, и воздвигнуть алтарь всем богам.

Одно из чудес света – Галикарнасский Мавзолей был построен вдовой царя Мавзола, правившего в городе Галикарнасе. Это была огромная гробница. Никаким грекам до этого такое и в голову не могло прийти. Даже Филипп Македонский, великий царь… сегодня мы считаем, что, скорее всего, мы знаем его гробницу. Во всяком случае, потрясающая подземная усыпальница, найденная на севере Греции, считается гробницей Филиппа. Тело царя, который там был похоронен, по описаниям похоже на Филиппа. В частности, мы знаем, что у Филиппа был выбит глаз в одной из битв. И это была большая, роскошная, богатая гробница. Но это далеко не та восточная роскошь, которая расцветет в эпоху после Александра, в ту эпоху, которую мы называем период эллинизма, когда вот так странно, причудливо смешались античная и разные восточные культуры.

А Александр стал частью сказки, частью легенды. Казалось бы, что он такого сделал? Он воевал и воевал, мечом захватывал одну землю, другую, третью. Чем тут особо восхищаться? Ну да, он побеждал врагов. В течение последующих веков в многочисленных историях он превратился в великого мага, в великого государя, в волшебника, в мудреца, в кого угодно. Существует христианская традиция рассказов об Александре, мусульманская традиция рассказов об Александре – Искандере Двурогом, как его называли в Азии. Практически во всех землях, где проходили войска Александра, огромное количество мест, где, возможно, и не ступала его нога, будут связаны с Искандером Двурогим той или иной местной легендой – ведь этот великий государь здесь воевал. Уже в последние века до нашей эры появятся художественные произведения об Александре, эти сюжеты будут обожать во всей средневековой Европе, и на Руси, кстати говоря, тоже. В знаменитой «Александрии», романе об Александре, о его невероятных деяниях. и во множестве последующих текстов будут веками возникать новые и новые все более сказочные мотивы: начиная от его волшебного зачатия (от Зевса или от Амона), о том, как он видит людей одноногих, и людей, у которых нет головы, а лицо у них на груди, и еще какие-то невероятные народы. Оказывается, что он в специальном шаре (а в Средневековье уже есть замечательные иллюстрации), как сказали бы сейчас, в батискафе, опускается на дно морское, чтобы покорить и подводный мир. А еще он ловит двух грифонов, сказочных крылатых существ, держит в руках куски мяса над их головами, грифоны тянутся за этим мясом и поэтому поднимают его на небо. То есть Александр представляется властелином всех стихий: победитель на земле, он и под воду спустился, и на небесах побывал.

Удивительным образом он оказывается на Дмитриевском соборе во Владимире – храме, построенном в конце XII века во Владимиро-Суздальской земле, то есть где-то за миллионы световых миль от того мира, где жил Александр. Дмитриевский собор покрыт дивной белокаменной резьбой, представляющей множество библейских персонажей. Здесь царь Давид играет на гуслях, потому что, естественно, резчик в Древней Руси не знал, как выглядит лира, как выглядит кифара, на которой играл Давид, и дал ему гусли в руки. Там непременные евангельские персонажи. И вдруг среди них – Александр Македонский, которого грифоны несут на небо.

Как этот, в сущности, не слишком ответственный юнец, – разумеется, великий воин, конечно, ослепительный завоеватель, – как он стал излюбленным персонажем сказок, кумиром разных веков, героем бесчисленных легенд, воплощением великой мудрости, сыном бога? Тут хочется вспомнить Диогена, который в свое время сказал Александру: «Отойди, не загораживай мне солнце». Почему-то про Диогена тоже рассказывают, но куда меньше.

Древний Рим

Гай Юлий

Цезарь

Эта глава будет посвящена одному из самых известных людей всех времен и народов. Он был так знаменит, что его имя собственное во многих языках стало нарицательным. Знаменит настолько, что самый месяц, когда он родился, и поныне будет называться в его честь. Это Гай Юлий Цезарь.

Точная дата его рождения неизвестна, но, вероятно, он родился приблизительно в 100 г. до н. э., 12-го или 13-го числа того месяца, который во славу его назовут июлем. Он появился на свет в знатной патрицианской[35] семье. Род Юлиев считал своим родоначальником великого героя Энея, того самого Энея, который когда-то бежал из захваченной ахейцами Трои и после долгих странствий прибыл в Италию. И дело было не только в том, что они происходили от великого героя, матерью Энея считалась сама богиня Афродита, в римской мифологии – Венера. И получалось, что все Юлии имели отчасти божественное происхождение. Они любили об этом вспоминать.

Что касается имени Цезарь, того самого, которое станет титулом уже в римское время и от которого произойдут германский титул монарха «кайзер» и русский титул – «царь». Историки еще в то время по-разному объясняли, откуда оно произошло. Как писал один из римских историков: «Самые ученые и образованные люди считают, что тот первый, кто был так наречен, получил это имя от названия слона (который на языке мавров называется цезай), убитого им в сражении, или потому что родился от мертвой матери и был вырезан из ее чрева, или потому, что он вышел из лона родительницы уже с длинными волосами, или потому, что он имел такие блестящие серо-голубые глаза, каких не бывает у людей». Все эти варианты связаны с разными словами, напоминающими слово «цезарь», и каждый может выбрать то объяснение, которое ему больше нравится.

Когда Цезарю было около 15 лет, умер его отец, и молодой человек стал главой семьи. Стоит отметить, что 15 лет для того времени уже возраст совершеннолетия. Но роль pater familia для римлянина – это большая власть и очень серьезные обязательства, и Цезарь в весьма юном возрасте прекрасно это ощущал. Тем более, что время было крайне бурным и сложным. Конец 80-х годов в Риме – это как раз та эпоха, когда Римская республика, существовавшая уже несколько столетий, такая устойчивая, с такой стройной и ясной государственной системой, начинает трещать по швам. Как раз в это время разгораются гражданские войны. Враждуют два очень популярных, сильных, жестоких, полководца – Гай Марий и Луций Корнелий Сулла. Каждый из них будет в какой-то момент захватывать Рим и заливать его кровью, убивая своих врагов. Сулла даже создаст знаменитые проскрипционные списки, в которые будут вноситься все те, кого объявляли вне закона и приговаривали тем самым к смерти с конфискацией имущества. Цезарь был родственником Мария, поскольку тот был женат на его тетке. Поэтому во время марианского террора ему ничего не грозило. А вот когда к власти пришел Сулла, который был провозглашен бессрочным диктатором, и стал уничтожать сторонников Мария, то, конечно, все родственники Мария оказались под угрозой. Есть легенда о том, что якобы Цезаря даже внесли в проскрипционные списки и ему приходилось скрываться, прятаться где-то на болотах. И якобы разные знатные родственники Цезаря, жившие в Риме, просили Суллу простить юношу, и диктатор согласился, но мрачно заметил, что этот мальчишка еще всем покажет: «…знайте: тот, о чьем спасении вы так стараетесь, когда-нибудь станет погибелью для дела оптиматов, которое мы с вами отстаивали: в одном Цезаре таится много Мариев!»[36] Понятно, что это, вероятно, сказка, возникшая задним числом, как будто уже тогда Сулла понимал, что этот молодой человек будет великим. Мы не знаем точно, что было с Цезарем во время проскрипций и действительно ли он скрывался, но как только возникла возможность, он покинул Рим и отправился в римскую провинцию Азию, где выполнял разные государственные поручения, в частности был с дипломатической миссией отправлен к царю Вифинии[37]. Но как только Сулла умирает, Цезарь возвращается в Рим. Он, конечно, не мыслит своего существования вне Рима, жаждет сделать карьеру, он занимает разные серьезные государственные должности, с огромным рвением их исполняет, не жалеет денег для того, чтобы принести пользу Риму, а заодно и прославиться. Очень быстро у него возникнут огромные долги.

Другая легенда (а с Цезарем связано огромное количество легенд), касающаяся его молодости, говорит о том, что он отправился на остров Родос, чтобы поучиться там ораторскому искусству – тоже необходимое дело для успешного политика в Риме. По дороге он попал в плен к пиратам. Пиратов на Средиземном море было огромное множество, они захватывали путешественников и требовали за них потом выкуп. Если верить знаменитому историку Плутарху, то пираты потребовали за Цезаря выкуп в 20 талантов. Это было очень много: точная масса менялась, но в принципе один талант был равен примерно 25 кг серебра. А они хотели 20 талантов. Но, как сообщает Плутарх, Цезарь сказал: «Почему так мало вы за меня требуете? Требуйте 50». Возможно, и это сказка, но такая, которая нужна была Плутарху, чтобы показать невероятное честолюбие, сжигавшее Цезаря уже в молодости. Скорее всего, пираты сразу потребовали 50 талантов, потому что поняли, что перед ними очень знатный римлянин.

Еще одна легенда гласит, что, пока Цезарь был в плену, он даже подружился с пиратами, читал им стихи собственного сочинения, вел беседы, но, уезжая и уже заплатив выкуп, сказал им: «Я вас всех переловлю и казню на кресте». Распятие на кресте было позорной казнью, предназначенной для преступников. Освободившись, он тут же организовал экспедицию, переловил этих пиратов и казнил их. Однако не без милосердия: он действительно распял их на кресте, но перед тем, как подвергать мучительной казни, приказал их убить.

Честолюбивый Гай Юлий продолжил свою карьеру. Он мог принимать участие в подавлении восстания Спартака, которое произошло в 74–71 годах до н. э., – мы не знаем этого точно, в это время Цезарь еще не настолько заметная для современников фигура, чтобы об этом периоде его жизни сохранились какие-то точные сведения. Но не исключено, что именно в этот момент он сблизился с другим римским политиком и военачальником, который как раз и подавлял восстание Спартака, – Марком Лицинием Крассом. И дальше Красс будет сильно поддерживать Цезаря, это станет весомым фактором на раннем этапе его карьеры. Красс был человек богатый и много денег одалживал Цезарю, потому что Цезарь все время тратил огромные средства на благоустройство Рима. Это было в порядке вещей. Люди, занимавшие крупные должности в Риме, зачастую вкладывали так свои деньги, но Цезарь делал это в огромных размерах. Это был особого рода подкуп избирателей, а их тогда уже подкупали направо и налево. Такова была норма жизни в разваливавшейся Римской республике.

Естественно, принимались разные законы против коррупции, и, естественно, политики искали способы их обходить. Но Цезарь в какой-то момент занял важную должность смотрителя Аппиевой дороги. Римляне, как мы знаем, любили и умели строить дороги, для них это было очень важно, а Аппиева дорога была одним из важнейших путей, выходивших из Рима. Часть ее сохранилась до сих пор, так она была построена (и так Цезарь на свои деньги ее отремонтировал). Это, конечно, было очень много денег, долги его росли, но здесь ему помог Красс и, похоже, не только он.

Цезарь устраивал гладиаторские бои – любимейшее развлечение жителей Рима. Он хотел, чтобы на его играх сражалось больше гладиаторов, чем когда-либо в истории. Но не вышло, потому что, по рассказу историка Светония, уж слишком большие отряды бойцов он собрал в Риме, а это не могло не насторожить противников Цезаря. Да и внимание римского народа к нему казалось чрезмерно опасным. И законодатели ввели ограничение на количество гладиаторов, которых можно было за свой счет выставить на этих играх. Но Цезарь тоже был непрост: он не стал нарушать закон, сражалось столько гладиаторских пар, сколько было позволено, но зато на свои деньги он выдал каждому из бойцов серебряные доспехи. Естественно, и эти игры, и гладиаторы, погибавшие в серебряных доспехах, запомнились римлянам надолго: «Вот какой человек есть в Риме, вот что он делает для римлян!»

Гай Юлий Цезарь. 100–44 г. до н. э. Фото Андреаса Вары